Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Логрису надо докладывать сегодня, – сказал Ардор. – Пока эти деятели не побежали по посольствам рассказывать, что ты почти согласился, но злой зять сорвал историческое примирение.

– Они могут?

– Они республиканцы в гражданской войне. Они могут всё глупое, злое и мерзкое, что в состоянии выдумать разум.

Зальт кивнул.

– Я позвоню во дворец.

– Не один. Я останусь. Если король захочет слушать сразу, поедем вместе.

– Сынок, ты понимаешь, что Хордан тебя убьёт?

– Если Великая Зальта присоединится к Шардалу, пусть впишет это в историю болезни как побочный эффект лечения.

Зальт впервые за весь разговор рассмеялся по-настоящему. Потом провёл рукой по лицу и стал серьёзен.

– Спасибо, сынок.

– За что?

– За то, что приехал раньше, чем я достал свой Шалгар.

– Ты бы не стал стрелять. Возраст, флотские привычки, дорогая мебель.

– Флотские привычки как раз помогли бы.

– Но ковёр жалко.

Зальт посмотрел на старый ковёр, по которому совсем недавно катался представитель временного правительства Великой Зальты.

– Ковёр зальтский. Уцелел при бегстве.

– Крепкая штука. Выдержал республиканское скотство.

– Ох, боюсь это не последнее приключение для него.

Глава 13

Во дворце их приняли в тот же день.

Логрис IX не стал тянуть до утра, и не устроил большого совещания. Ни министров, ни советников, ни людей Ингро Талиса в кабинете не было. Только король, герцог Зальт, Ардор и разложенная на столе карта Великой Зальты, которую дворцовый секретарь успел принести из библиотеки. Карта оказалась лучше той, что лежала у Зальта дома: с портами, старыми герцогскими землями, железными дорогами, горными проходами, крупными складами, речными переправами и отметками прежних шардальских торговых представительств.

Король смотрел на неё без радости.

– Я не люблю, когда к вечеру день становится хуже, чем утром, – сказал он. – Утром у меня с визитом была дочь, которая недавно вышла замуж, несколько рабочих государственных задач и надежда хотя бы неделю не расширять карту Шардала. Теперь у меня гражданская война в Великой Зальте, делегация республиканских идиотов, изгнанный герцог и ты, Ардор, с лицом человека, уже придумавшего, как втянуть меня в эту дыру.

Зальт стоял у стола прямо, но без прежней каменной неподвижности. В кабинете короля ему уже не нужно было держать лицо перед республиканцами.

– Ваше Величество, я не просил их приезжать.

– Я знаю, Дерган. Именно поэтому ты здесь, а не объясняешься через канцелярию.

Ардор стоял чуть сбоку, внимательно контролируя обстановку в комнате. После разговора в доме Зальта тело снова вспомнило о целительских запретах, но сейчас это не имело значения.

Логрис перевёл взгляд на него.

– Говори.

– Если коротко, Великая Зальта развалилась. Центральная власть распалась, армия поделилась между советами, портами и полевыми командирами, казна пуста, провинции живут сами по себе. Часть людей хочет вернуть герцога Зальта как знамя, кошелёк, арбитра и громоотвод. Сами они называют это восстановлением страны. На деле они хотят переложить на него последствия пятидесяти лет республиканского управления и гражданской войны.

– Это я понял. Непонятно, почему Шардал должен оплачивать их глупость.

– Не должен, и не будет.

Король чуть прищурился.

– Это хорошее начало. Продолжай.

Ардор чуть заметно усмехнулся.

– Я не предлагаю восстанавливать Великую Зальту за деньги Шардала. И не предлагаю отдавать туда деньги Зальта. Я вообще не предлагаю туда ничего вкладывать в привычном смысле. Никакой администрации из Марсаны, никаких золотых потоков на восстановление, комиссий по национальному примирению, которые через месяц начнут воровать бумагу, чернила, фураж и жалованье мёртвых чиновников.

Логрис молчал, и это молчание уже выглядело лучше чем отказ.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросил он.

– Принять не страну на содержание, а территорию под военное наведение порядка. Зальтийская область Шардала. Не союз, не протекторат с вечными разговорами о суверенитете, не возвращение герцога как частного благодетеля. Область. Сразу и прямо.

Зальт медленно повернул голову к Ардору. Он знал, что разговор пойдёт в эту сторону, но одно дело – говорить это в своём кабинете над солго, другое – произнести перед королём.

Логрис опустил взгляд на карту.

– Ты легко говоришь слово «область», а за этим словом дороги, суды, чиновники, гарнизоны, хлеб, налоги, беженцы, больницы, мосты, школы, склады и тысячи местных жителей, которые завтра начнут объяснять, что теперь Шардал обязан кормить их лучше, чем кормила собственная республика. Я уже перевариваю земли, которые взял не из любви к географии. Мне не нужны новые. Особенно такие, где часть населения вооружена, другая часть голодна, а третья уже украла то, что должна была делить между первыми двумя.

– Поэтому не надо их кормить лучше, чем они сами заработали.

Король посмотрел на него внимательнее.

Ардор продолжил:

– Не ставим свою гражданскую администрацию в полном объёме. Не завозим сотни чиновников из Шардала, которых местные через неделю начнут ненавидеть, а через месяц – покупать. На первом этапе вводится военное управление и единая норма расходов на каждую административно-территориальную единицу: уезд, город, порт, район, как они там называются. Есть сборы на месте – из них платятся местные расходы. Нет сборов – нет расходов. Шардальская казна не закрывает их дыру. Ни грошом.

Логрис постучал пальцем по краю стола.

– Прекрасно звучит, пока первый город не останется без хлеба.

– Если город без хлеба из-за банды на дороге, армия убирает банду. Если из-за сожжённого моста, местные восстанавливают мост из своих сборов и трудовой повинности. Если хлеб украл городской комитет, комитет висит на площади после суда, а хлеб возвращается в амбары. Если зерно вывезли купцы, купцы либо возвращают, либо отдают корабли, склады и свои жизни. Проблема не в том, что Зальте не хватает денег. Проблема в том, что каждый, у кого есть печать, оружие или банда, считает страну собственной кормушкой.

Зальт тихо сказал:

– Это будет кровь, сынок.

– Там уже кровь. Разница только в том, что сейчас она течёт бесполезно.

Логрис медленно прошёл вдоль стола к окну, потом вернулся.

– Ты предлагаешь мне официально присоединить страну, ввести военное управление, ограничить расходы тем, что область сама соберёт, и тратить шардальские деньги только на армию.

– На армию, егерей, связь, разведку и первичное удержание ключевых узлов. Порты, железные дороги, переправы, арсеналы, склады. Всё остальное живёт ровно на то, что заработало. Хотели республику, получили пятьдесят лет практики самостоятельности. Теперь эта самостоятельность будет полезна.

– А чиновники?

– Останутся местные, кто принесёт присягу и не замазан в крови или крупном воровстве. Над ними военные коменданты и финансовые ревизоры с правом немедленной передачи дела в военно-полевой суд. Не надо учить Зальту жить с нуля. Надо перестать позволять ей грабить саму себя под разными флагами.

Король посмотрел на Зальта.

– Дерган, а ты молчишь.

Зальт провёл пальцами по краю карты там, где старые герцогские земли выходили к морю.

– Я пытаюсь понять, когда именно мой зять стал опаснее моих худших мыслей.

– Примерно после того, как у тебя в кабинете временное правительство полежало на ковре, – сказал Ардор.

Логрис коротко взглянул на него с вопросом.

– Подробности после. Желательно в версии, которую можно будет рассказать в Обществе.

– Обществу лучше не показывать. Многие наши министры начнут завидовать простоте процедуры.

Король не улыбнулся, но уголок губ дрогнул.

– Вернёмся к Зальте. Ты упомянул егерей. Почему именно они?

– Потому что им давно нужно поле, где их умение не простаивает в казармах и не превращается в парадную легенду. А в Зальте сейчас банды, полевые комитеты, остатки частей, дорожные засады, склады оружия, горные тропы и портовые кварталы. Обычная пехота нужна для удержания городов и дорог. Егеря – для чистки. Быстро, жёстко, без красивых отчётов. Они умеют находить тех, кто считает, что лес, горы или трущобы делают его властью.

– Ты предлагаешь использовать Зальту как учебное поле?

– Нет. Как рабочее. Учиться они умеют и на полигонах, а им нужна настоящая задача. А королевству нужна область без бандитов, революционных комитетов, самозваных армий и складских крыс, которые называют себя временной властью.

Зальт поднял глаза.

– Ты понимаешь, что республиканцы назовут это оккупацией.

Ардор пожал плечом.

– Наплевать. Главное, чтобы делали это тихо и из тех мест, где у них нет пулемётов, печатей и казны.

Логрис вернулся к креслу и сел. Он уже не отказывался, но и согласия не давал.

– Ардор, ты слишком легко говоришь о петлях.

– Я легко говорю о доказанном воровстве во время гражданской войны, Ваше Величество. Это разные вещи. Если человек украл хлеб, пока город голодает, он убивает не хуже бандита. Если чиновник списал жалованье на мёртвый батальон, он вооружил врага. Если портовый совет продал оружие обеим сторонам, он продлил войну ради прибыли. Вешать таких дешевле, чем строить для них тюрьмы, кормить их десять лет и слушать адвокатов, объясняющих сложность исторического момента.

– А если ошибёмся?

– Поэтому суд. Быстрый, военный, с документами, свидетелями и правом проверки. Но без игры в бесконечные апелляции, пока человек успевает купить судью, убить свидетеля и уехать в соседнюю страну. Жёсткость не значит глупость. Глупость – это мягкость там, где она кормит следующую банду.

Зальт медленно выдохнул.

– Пятьдесят лет назад я мечтал вернуться иначе.

– Пятьдесят лет назад там была твоя страна, – сказал Ардор. – Сейчас там пожар, склады, порты, банды, голодные люди и несколько флагов, под которыми грабят одни и те же дороги. Возвращаться туда красиво уже поздно. Можно только войти правильно и навсегда.

Логрис сцепил пальцы.

– Мне не нужны новые расходы.

– Их и не будет, кроме армии. Но армия всё равно существует и её всё равно надо кормить, учить и держать в готовности. Так лучше пусть она держит Зальтийскую область, чем ходит по плацу и ждёт, пока следующая беда сама выберет нам место. Расходы на операцию будут, но это не восстановление страны из шардальской казны. Это цена наведения порядка на территории, которая быстро научится кормить себя сама и платить налоги.

– Ты сейчас продаёшь мне войну как экономию.

– Я продаю вам порядок дешевле хаоса. Хаос рядом всё равно придётся оплачивать: беженцами, контрабандой, чужими войсками у портов, пиратами, срывом торговли и тайными обществами, которые просто обожают такие места. Вопрос не в том, платить или не платить. Вопрос в том, платить за чужой пожар у своей границы или один раз прийти с водой, топором и приказом расстреливать тех, кто подливает масло.

Король посмотрел на карту ещё раз. Потом на Зальта.

– Если это делать, Дерган, то только при одном условии.

Зальт поднял голову.

– Я слушаю, Ваше Величество.

– Ты принимаешь генерал-губернаторство над Зальтийской областью. Не как изгнанный герцог, которому я дал красивый шанс вспомнить молодость. Не как частный владелец старых прав. Как мой генерал-губернатор. С королевскими полномочиями, ответственностью перед Шардалом но, разумеется, с правом на жёсткие решения. Ты знаешь эту землю, у тебя есть имя, деньги, опыт управления, флотская служба и достаточно старой злости, чтобы не верить местным комитетам на слово. Без тебя это будет просто захват. С тобой – восстановление порядка через законную историческую фигуру, перешедшую под корону Шардала.

Зальт молчал. На лице у него ничего не изменилось, но Ардор видел, как тяжело легло это условие. Не потому, что Зальт испугался власти. Власти он не боялся. Но принять генерал-губернаторство означало признать: он возвращается не в прошлое, а в новую область чужого королевства, пусть и родственного через дочь, зятя и собственные интересы.

Ардор вмешался раньше, чем молчание стало слишком длинным.

– Тогда скорее адмирал-губернаторство.

Логрис перевёл на него взгляд.

– Что?

– Он адмирал, Ваше Величество. Слово «генерал» к нему липнет плохо. Да и Зальта морская. Порты, побережье, торговля, флотские склады. Адмирал-губернатор звучит честнее.

Несколько секунд король смотрел на Ардора совершенно неподвижно. Потом Зальт тихо хмыкнул.

– Сынок, ты сейчас пытаешься спасти мне остатки флотской гордости?

– Я пытаюсь, чтобы должность звучала так, будто её придумали не сухопутные писари.

Логрис откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

– Адмирал-губернатор. Дворцовая канцелярия меня возненавидит!

– Зато флот поймёт.

– Флот всегда слишком много понимает задним числом, – сказал король. – Но название годится. Если юристы не найдут причин умереть на месте, пусть оформляют.

Зальт всё ещё смотрел на карту.

– Ваше Величество, это не маленькая просьба.

– Это не просьба, Дерган. Это условие. Ты пришёл ко мне с Великой Зальтой, даже если не хотел приносить её в руках. Я не стану брать эту беду, чтобы потом назначить туда человека, который начнёт учиться на месте. Или ты, или никто. Если ты откажешься, мы ограничимся охраной границ, работой разведки, портовой блокадой по необходимости и очень вежливыми соболезнованиями тем, кто будет писать из горящей столицы.

Зальт закрыл глаза на несколько мгновений. Когда открыл, в них уже не было прежней растерянной боли.

– Если я приму, мне понадобятся полномочия шире обычных.

– Получишь столько сколько пожелаешь.

– Право назначать военных комендантов.

– Запросто.

– Финансовая ревизия всех портов и складов.

– Обязательно.

– Отдельный егерский корпус под задачу, а не парадная рота для отчётов.

Логрис посмотрел на Ардора.

– Вот видишь, ты заразил тестя плохими привычками.

– Хорошими, Ваше Величество. Просто дорогими для бандитов.

Король снова повернулся к Зальту.

– Егерей дам, армию – в пределах разумного а флотские вопросы обсудишь с командованием флота. Но сразу предупреждаю: если ты примешь, обратной дороги не будет. Зальтийская область станет частью Шардала. Никаких игр в «мы временно помогаем братскому народу». Никаких двусмысленных формул. Кто присягает – тот наш подданный. Кто берёт оружие против короны – мятежник. Кто ворует во время военного управления – враг порядка. Мне нужна ясность.

– Мне тоже, – сказал Зальт.

Ардор кивнул.

– Тогда начинать надо с ответа временным министрам. Пусть готовят письменное обращение, но теперь не к тебе лично, а к королю Шардала. С признанием распада власти и просьбой о принятии территории под управление короны. Кто подпишет – тот потом сможет жить. Кто не подпишет и возьмётся за оружие – сам выберет конец.

Логрис задумчиво посмотрел на него.

– Ты очень уверенно раздаёшь людям верёвки.

– Они сами их собирают, Ваше Величество. Я только предлагаю не мешать.

Зальт вдруг устало усмехнулся.

– Альда сказала бы это приличнее.

– Альда сказала бы так, что они сами попросили бы к верёвке мыла.

Король поднял руку.

– Я очень люблю малышку, но не надо втягивать Альду в обсуждение верёвок. Она сразу сочтёт это хозяйственным вопросом и пришлёт смету.

Логрис взял чистый лист, написал несколько строк и нажал кнопку звонка. Вошёл секретарь.

– Вызвать канцлера, военного министра, начальника Генерального штаба, Ингро Талиса и главу финансового контроля. Без свиты. Срочно. Подготовить закрытую папку с последними разведсводками по Зальте, все старые договоры с домом Зальтов, торговые отчёты по портам за последние двадцать лет и сведения разведки по текущей гражданской войне. Отдельно – юристов по вопросам присоединения территории к короне. Формулировку «протекторат» пока не использовать.

Секретарь поклонился и вышел.

Зальт посмотрел на короля.

– Значит, вы соглашаетесь?

– Нет, – сказал Логрис. – Пока я начинаю проверять, насколько дорого мне обойдётся твоё прошлое и насколько полезным может оказаться твоё будущее. Окончательно соглашусь лишь после того, как увижу бумаги, людей и расчёты. Но если всё подтвердится, Зальта получит не спасителя с кошельком, а корону Шардала с армией, ревизорами, егерями и адмирал-губернатором, который знает, где у этой страны старые кости.

Зальт медленно поклонился.

– Тогда я приму, Ваше Величество. Если решение будет принято, я приму адмирал-губернаторство.

Логрис посмотрел на Ардора.

– А ты, полковник, вернёшься в Академию и хотя бы сутки не будешь присоединять к Шардалу новые земли.

– Постараюсь, Ваше Величество.

– Это не ответ.

– Это лучший ответ, который я могу дать честно.

Король вздохнул.

– Передайте мастеру Хордану, что его пациент плохо влияет на государственные границы.

– Он уже догадывается, – сказал Зальт. – Сынок умеет расширять список осложнений.

Ардор посмотрел на карту Великой Зальты. Красные линии фронтов, порты, дороги, старые владения Зальтов и будущая граница Шардала лежали перед ними уже не как чужая беда, а как работа, которую кто-то всё равно должен будет сделать. Желательно раньше тех, кто придёт туда грабить под более красивым флагом.

Делегатов Великой Зальты вызвали в королевскую канцелярию на следующий день.

Не пригласили а именно вызвали.

Формально на карточке стояла обычная придворная вежливость: «королевская канцелярия просит господ членов временного комитета прибыть для уточнения текста обращения», но к гостинице, где их поселили под охраной, приехали два дворцовых экипажа, шесть человек в форме лейб-гвардии и чиновник канцелярии с лицом, на котором не помещалось ни одного лишнего чувства. Он дождался, пока делегаты выйдут, проверил имена по списку и только после этого произнёс:

– Господа, прошу следовать за мной. Опоздание будет внесено в протокол и учтено при обсуждении условий договора.

Лоран Меш понял тон сразу. Стан Верро тоже. Остальные ещё пытались держать вид людей, представляющих суверенную власть, но получалось уже хуже. Плотный делегат, вчера слишком громко размахивавший руками перед герцогом Зальтом, шёл осторожно и заметно берег бок. Его лицо сохраняло злость, однако эта злость больше не искала выхода через рот. Удар сапогом оказался, как и обещал Ардор, уроком коротким, полезным и недорогим.

Их провели не через парадные двери, а через боковое крыло. В коридорах королевской канцелярии не висели батальные картины, не стояли мраморные фигуры предков и не звучала музыка. Здесь пахло бумагой, сургучом, нагретыми лампами, мокрыми плащами курьеров и усталостью людей, которые давно привыкли, что чужая высокопарность в конце концов превращается в плохо составленный документ.

Малая переговорная находилась за двумя постами охраны. Стены серые, стол длинный, окна во внутренний двор, у дверей два егеря. На столе лежали папки, карты, несколько чистых листов и чернильницы. Ничего лишнего. Комната словно заранее объясняла: здесь не разговаривают о величии, здесь решают, кто за что отвечает.

За столом уже сидели канцлер, глава финансового контроля, два юриста из Канцелярии, Ингро Талис, герцог Зальт и Ардор Таргор-Увир. Короля не было. Отсутствие Логриса IX оказалось отдельным знаком. Делегатам показывали, что они больше не стоят на уровне монаршей беседы. Они принесли Шардалу горящую страну и получили в ответ не тронный зал, а рабочий стол.

– Господа, – сказал канцлер, когда они заняли места. – Вчерашнее обращение временного комитета рассмотрено. Его текст признан непригодным.

Меш положил перед собой руки.

– Мы готовы обсудить поправки.

– Нет, – сказал Ардор. – Вы готовы подписать другой документ.

Меш медленно повернул к нему голову.

– Господин герцог, наш комитет не уполномочен просить о присоединении Великой Зальты к Шардалу. Для такого решения необходимо национальное собрание.

– Назовите город, где оно заседает.

Меш промолчал.

– Назовите председателя, которого признают северные провинции, южный совет, портовые города и армия. Назовите казначейство, из которого оно платит войскам. Назовите дорогу, по которой его депутаты могут приехать, не попав под обстрел собственных сограждан. Не получается? Тогда не надо прикрываться учреждением, от которого осталась вывеска и привычка произносить красивые слова.

Один из делегатов, худой человек с тёмными кругами под глазами, сжал пальцы на подлокотниках.

– Вы требуете, чтобы мы подписали смерть республики.

Ардор посмотрел на него спокойно. Не сердито, не насмешливо а с каким-то брезгливым участием от чего взгляд становился весьма оскорбительным.

– Республика умерла не от моей руки. Она умерла, когда её армия начала стрелять сама в себя, когда городские советы стали разорять собственные склады, когда портовые торговцы продавали оружие обеим сторонам, а временные министры приехали к изгнанному герцогу требовать денег. Вы здесь не хороните республику. Вы просто перестаёте таскать труп по комнате и уверять всех, что он ещё может председательствовать.

Плотный делегат дёрнул щекой, но промолчал.

Ингро Талис раскрыл тонкую папку.

– По сведениям шардальской разведки, на территории Великой Зальты действуют не меньше семи вооружённых центров. Центральная казна частично вывезена, частично разграблена. В Кальде сгорел госпиталь. По нашим данным, там находилось больше сорока детей и раненых. Два эшелона с зерном исчезли между Сарном и Белой Поймой. В порту Ренгос один и тот же склад боеприпасов трижды продан разным сторонам конфликта. Это не политический кризис. Это распад управления с массовым убийством, грабежом и голодом.

Он положил на стол несколько листов.

– Каждый день, пока вы спорите о слове «республика», люди умирают не за государственность, а потому что у вас больше нет государства.

Меш опустил взгляд. Верро сжал губы.

Ардор подвинул к ним чистый лист.

– Сейчас у вас будет два варианта. Первый: вы подписываете обращение к короне Шардала с признанием распада власти, просьбой о принятии Великой Зальты в состав Шардала как Зальтийской области и согласием на военный порядок управления переходного срока. Второй: вы подписываете отказ от такого обращения и отдельное заявление, что временный комитет берёт на себя ответственность за дальнейшее самостоятельное урегулирование гражданской войны.

Меш резко поднял голову.

– Мы не можем взять такую ответственность.

– Можете. Ровно так же, как вчера пытались повесить её на герцога Зальта. Просто теперь бумага будет называться честно.

– Это моральное давление.

– Да, – сказал Ардор. – Наконец-то вы начали понимать язык переговоров. Вы пришли к человеку, чью семью ваша республика выгнала и ограбила, и пытались давить на него словом «родина». Теперь я давлю на вас словом «ответственность». Разница только в том, что моё слово подтверждается трупами, горящими госпиталями и пустыми амбарами.

Канцлер не вмешивался. Юристы тоже. В этой части разговора право уже сделало всё, что могло. Дальше работала тяжесть фактов, положенных перед людьми, которые ещё вчера прятались за формулами.

Верро первым протянул руку к листу.

– Дайте текст.

Юрист передал подготовленный документ. Не черновик а чистовой вариант, уже выверенный канцелярией.

Меш начал читать вслух, потому что иначе, видимо, не мог удержаться.

– «Временный комитет национального спасения Великой Зальты признаёт утрату единой власти на территории страны, невозможность самостоятельного восстановления порядка имеющимися силами и угрозу полного распада государственных институтов…»

Он остановился.

– «Полного» обязательно?

Ингро Талис ответил ровно:

– Нет. Можно заменить на «окончательного», если вам приятнее.

Верро тихо сказал:

– Оставьте.

Меш продолжил чтение.

– «…обращается к Его Величеству Логрису девятому, королю Шардала, с просьбой принять территорию Великой Зальты в состав короны Шардала на правах Зальтийской области с особым порядком военного управления на переходный срок…»

Плотный делегат не выдержал.

– Это предательство народа!

Ардор повернулся к нему.

– Твой народ сейчас грабят люди с твоими же военными. Вчера ты пытался орать на старого герцога. Сегодня сидишь в королевской канцелярии и снова лезешь туда, где у тебя не хватает ни ума, ни ребра. Хочешь третью подсказку?

Плотный побледнел и сел глубже.

– Я только сказал…

– Ты сказал слово «предательство», потому что тебе страшно написать слово «поражение». Это лечится не спором, а протоколом. Господин коллежский советник, добавьте к отказному варианту отдельную строку: «Подписавшие считают сохранение республиканской формы важнее немедленного прекращения гражданской войны». Пусть господа выберут, под чем им приятнее видеть свои фамилии.

Юрист спокойно сделал пометку.

Меш закрыл глаза на несколько секунд.

– Уберите отказной вариант.

– Нет, – сказал Ардор. – Он останется на столе до конца. Чтобы вы видели, от чего отказываетесь и что выбираете. Мне не нужны подписи людей, которые завтра расскажут, будто их обманули формулировкой. Вас не обманывают. Вас прижимают к стене фактами, потому что вы слишком долго бегали по комнате и называли стену городского клозета – сияющим горизонтом.

Глава финансового контроля подвинул второй лист.

– Следующий раздел. Центральная казна Шардала не принимает долгов республиканского правительства, временных комитетов, провинциальных советов, портовых управлений и частных военных займов. Все обязательства подлежат ревизии. Корона признаёт только те долги, которые будут подтверждены документами, поставками и отсутствием признаков коррупции, двойной продажи или финансирования вооружённого мятежа.

Меш заметно напрягся.

– Зарубежные кредиторы не согласятся.

– Они могут предъявить претензии тем, кому давали деньги, – сказал финансовый контролёр. – Если найдут их живыми, платёжеспособными и не висящими на фонаре.

Ардор добавил:

– Или могут подождать, встречного иска за финансирование мятежа.

Третий делегат, до этого почти не говоривший, спросил:

– Но область должна будет жить. Без внешних займов города просто рухнут.

– Города будут жить на то, что заработали, – сказал Ардор. – Единая норма расходов на каждую административную единицу. Уезд, город, порт, район – неважно, как вы это назовёте. Собрали налоги и сборы – получили расходы. Не собрали – сокращаете аппетиты. Шардал не будет оплачивать привычку местных комитетов жить шире собственного кармана.

– А если у них разрушены дороги?

– Восстанавливают. Под контролем военных инженеров. Рабочими командами, местными средствами, трудовой повинностью, поставками из собственных складов. Если дорогу разрушили бандиты, бандитов убирает армия. Если деньги на дорогу украл комитет, комитет идёт работать указателями ветра. Если подрядчик взял оплату и сбежал, его находят егеря и отправляют туда же на площадь. Дорога после этого обычно строится намного быстрее.

Зальт впервые вмешался:

– Вы хотели моего возвращения. Так вот, я возвращаюсь не как добрый дедушка с мешком золота. Если решение короля состоится, я войду туда как адмирал-губернатор Шардала. С ревизорами, военными комендантами, егерями и правом спрашивать за каждый мешок зерна и вешать за его отсутствие. Кто надеялся на старый герб без новой власти, ошибся дверью.

Для делегатов его голос оказался тяжелее голоса Ардора. Ардор был чужой силой. Зальт – старой машиной, вдруг получившей шардальскую армию, флот и егерей.

Меш тихо спросил:

– Ваше Светлость, вы действительно готовы войти туда под шардальской короной?

– Да.

– Не как правитель восстановленной Великой Зальты?

– Восстановленной Великой Зальты больше нет и не будет. Она кончилась пятьдесят лет назад. Есть земля, доведённая до гражданской войны. Есть люди, которых ещё можно спасти. Есть старое имя моего дома, которое вы вчера пытались использовать как кочергу для своего пожара. Теперь оно будет использоваться иначе.

Верро медленно кивнул, словно услышал то, что боялся услышать, но всё же считал правдой.

Юрист перешёл к следующему разделу.

– Все вооружённые формирования на территории будущей области в установленный срок обязаны сложить оружие, принести присягу короне Шардала и войти в утверждённые части под командованием шардальских офицеров. Отказ признаётся мятежом.

– Их будет много, – сказал Верро.

– Значит, у егерей будет работа, – ответил Ардор.

Меш поморщился.

– Вы говорите так, словно речь о чистке леса.

– Частично так и есть. Только вместо сухостоя – банды, полевые советы, самозваные батальоны и люди, которые привыкли держать власть винтовкой и печатью. Обычная армия возьмёт дороги, склады, порты и города. Егеря займутся теми, кто решит, что горы, леса или трущобы дают право не признавать корону.

Плотный сдавленно спросил:

– А политические деятели?

– Если без крови и воровства – проверка, присяга, запрет на должности или работа под надзором, – сказал Ардор. – Если кровь, грабёж, поджоги, продажа оружия, украденное зерно, расправы без суда – военно-полевой суд и расстрел. Доказанное воровство во время войны – виселица. Убийства, мятеж с оружием, сожжённые госпитали – расстрел. Не потому, что Шардалу хочется жестокости, а потому что страна, где за мешок украденного хлеба погибает квартал, не лечится мягкими выговорами.

В комнате стало тихо.

Ардор посмотрел на Меша.

– Сейчас вы размышляете, как это будет выглядеть в истории. Я помогу. Если подпишете, одни назовут вас предателями, другие – людьми, которые вовремя поняли, что республика уже сдохла, а народ ещё можно вытащить. Если не подпишете, через месяц вас могут повесить свои же, через два – расстрелять чужие, через три – забыть все, кроме тех матерей, чьи дети сгорели в госпитале, пока вы берегли слово «суверенитет». Выбирайте, какая память вам больше нравится.

Меш побелел.

– Вы не оставляете нам выхода.

– Оставляю. Просто второй выход ведёт в вашу страну такой, какая она есть сейчас. С бандами, голодом, горящими больницами и комитетами, которые всё ещё ищут виноватого богаче себя. Вы свободные люди. Можете вернуться туда с красивой бумажкой о независимости. Но подпишите, что понимаете последствия, чтобы у нас было что-то для суда истории.

Он взял отказной лист и положил рядом с обращением.

Два документа лежали перед делегатами как две двери. Одна унижала. Вторая убивала.

Верро первым взял перо.

– Я подпишу обращение.

Меш посмотрел на него.

– Стан…

– Нет, Лоран. Мы вчера приехали требовать от старого герцога невозможного. Сегодня от нас требуют признать очевидное. Разница большая.

Он подписал. Чётко, без дрожи.

Меш тянул дольше. Потом подписал тоже. Третий делегат поставил подпись почти сразу после него. Четвёртый ругнулся себе под нос, но перо взял. Плотный сидел последним, глядя на документ так, словно надеялся, что текст передумает сам.

Ардор не торопил. Просто смотрел.

Плотный поставил подпись грубо, чуть не порвав бумагу.

– Довольны?

– Нет, – сказал Ардор. – Доволен я буду, когда в Зальтийской области перестанут убивать детей, гореть госпитали и воровать хлеб. А это пока только чернила.