Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Грузовая машина шла вниз от старой обсерватории валко, с рывками, цепляя колёсами гравийную кромку дороги. Руль, словно живой, бил в руки на каждой выбоине а разбитое боковое стекло сифонило в кабину холодным воздухом, водяной пылью и запахом талого снега. Ардор держал машину на спуске левой рукой, правой время от времени поправляя карабин на сиденье, чтобы тот не ушёл под ноги при очередном толчке.

После лаборатории тело работало с задержками. Правая кисть сжимала руль на долю секунды позже, пальцы то немели, то начинали дрожать мелкой дрожью, правый глаз видел мутно, будто на зрачок легла красная плёнка а каждый вдох получался коротким и болезненным. Рёбра слева отзывались резью, шея горела под обрывком повязки, а в горле держался вкус крови. Ардор отмечал это без лишних выводов. Сейчас всё сводилось к простым вещам. Удержать старый грузовик с разбитой ходовой на дороге, не потерять сознание и уйти от обсерватории дальше, чем успеют перекрыть ближайшие выезды.

Сзади, на горе, уже гремела тревога. Сначала глухо били колокола, потом за поворотами вспыхнуло несколько сигнальных огней, и дождь быстро размазал их по низким тучам. В одном месте над дорогой скользнул белый луч прожектора, но деревья и склон закрыли кабину раньше, чем он успел лечь на машину. Гилларцы собирались быстро. Это для людей Ордена побег из лаборатории мог оставаться внутренней катастрофой, а для армии Гиллара он очень скоро превратится в редчайший шанс.

Через несколько километров дорога вышла к развилке. Слева уходил широкий тракт к посёлку, а справа начиналась старая лесная дорога и прямо, у каменного моста через быстрый горный ручей, уже стоял первый блокпост.

Они успели перегородить дорогу двумя подводами и лёгким армейским вездеходом, и поставить по бокам стрелков, а офицер стоял сзади заслона держа в поле зрения всю конструкцию. Работали второпях, но сделали неплохо. Один солдат держал фонарь, двое следили за кабиной, ещё двое стояли у моста, прикрывая проход. Для обычной проверки этого бы хватило. Но вот против грузовика, с человеком за рулём, которому уже нечего было объяснять, заграждение получилось слабым.

Офицер поднял руку и крикнул приказ остановиться.

Ардор сбросил обороты, чтобы казалось, что он снизил скорость. Двигатель перешёл на низкий тяжёлый рык и солдаты у подводы в ожидании торможения, на несколько секунд расслабились. Один шагнул вперёд, взмахом руки показывая, куда сворачивать, другой опустил ствол ниже, чтобы не держать на мушке своего офицера, а Ардор плавно втопил газ, бросая машину вперёд.

Грузовик ударил бампером в край левой подводы, туда, где колёса стояли на мокром камне и подводу бросило вперёд, развернуло, испуганная лошадь рванулась с хрипом. Солдат у кабины едва успел отпрыгнуть, а второй получил удар бортом и отлетел в грязь. Ардор едва удерживая руль, поймал машину на скольжении и подхватив карабин одной рукой выстрелил через разбитое окно по фонарю у моста. Стекло звонко лопнуло, свет погас, и несколько следующих секунд пост утонул в криках, ржании, мокрой темноте и звоне металла.

Пули догнали грузовик на уже только подъёме за мостом. Одна пробила задний борт, вторая ударила в кабину над головой, третья вошла куда-то в кузов и осталась там с глухим стуком. Ардор не отвечал. Машина уже уходила за поворот, деревья закрывали дорогу, а стрельба по мокрому лесу это лишь повод для самоуспокоения.

Он бросил грузовик через полтора километра. Ревущий мотор тянул бы за собой любой поиск лучше сигнального флага и Ардор свернул на старую вырубку, загнал грузовик в ложбинку между мокрыми пнями, забрал сумку с документами, карабин, аптечку, брезентовый плащ и коротко проверил кабину. Нашёл флягу, пачку сухарей, нож водителя и старую карту района в дверном кармане. Карта оказалась грубой, гражданской, зато на ней были дороги, ручьи, посёлки и большой лесной массив, тянувшийся к шардальской границе.

До границы оставалось слишком далеко для человека в его состоянии, если идти напрямик и верить карте.

Ардор обмотал сумку брезентом, чтобы не залить бумаги дождём, поправил ремень карабина и произнеся вслух по-русски «хеликоптер нихт, пописдофали» ушёл в лес.

Первый час он не пытался набрать скорость. Лесная дорога шла вдоль склона, потом опускалась в сырую ложбину, где вода стояла в колеях почти до щиколотки. Ардор двигался по краю, выбирая камни, корни и плотные участки мха. На мягкой грязи следы получались слишком явными. Иногда приходилось возвращаться на несколько метров, ломать рисунок движения, уходить по воде, затем снова выбираться на сухое. Правая нога дважды подворачивалась на мокром корне и после второго раза он остановился, присел у дерева и заставил себя дышать медленно, пока перед глазами не перестало темнеть.

Отдых занял меньше минуты. Большего он пока позволить себе он не мог.

Гилларская армия в это время уже просыпалась по-настоящему.

Сначала сообщение пришло в ближайшие гарнизоны как доклад о беглеце из закрытого объекта. Потом к нему добавились фамилия, звание, описание и приказ брать живым, если получится. После осознания фамилии порядок изменился. Дежурные офицеры перестали относиться к происшествию как к делу безопасности и начали звонить командирам частей, те звонили выше а выше тоже хорошо помнили имя Ардора Таргор-Увира не по газетам, а по длинному списку старых поражений, сожжённых колонн, уничтоженных складов и гилларских офицеров, однажды объяснивших начальству, почему небольшой шардальский отряд прошёл там, где по расчётам пройти было невозможно.

К утру на дорогах появились дополнительные посты, к полудню перекрыли мосты, станции, посёлки, склады горючего и выходы из лесных дорог, а над районом подняли всё, что могло летать: лёгкие воздухолёты наблюдения, связные винтолёты, старые разведывательные машины, учебные аппараты с наблюдателями вместо курсантов. В воздухе стало тесно, на земле ещё теснее. Гилларцы ловили не беглеца из лаборатории, а личного врага армии, внезапно оказавшегося на их территории.

Второй блокпост Ардор увидел перед сумерками.

Дорога проходила между каменным склоном и глубоким оврагом, затем уходила к старой лесной заставе. Обход существовал, но требовал прохода почти десятикилометровым маршрутом через мокрые ельники и заболоченную низину, что сразу виделось плохой альтернативой. Карта показывала этот обход тонкой линией, без мостов и троп, но ноги уже начинали запаздывать на спусках, правый глаз давал мутное пятно, а в груди при каждом резком движении появлялась короткая боль. Десять лишних километров могли стоить больше, чем бой.

Ардор лёг на склоне над дорогой и стал смотреть.

Пост выглядел куда серьёзнее первого. Машину поставили поперёк дороги, на обочине сложили мешки с землёй, за которыми торчали стволы пулевиков, у заставы горели два прикрытых фонаря освещая лишь пятачок перед заслоном. Телефонный провод уходил от стены в лес, значит, связь имелась. У оврага сидели двое, ещё один стоял у задней стены, где склон подходил ближе всего, а на дороге под навесом грелись четверо, не отходя далеко от оружия. Командир поста держался у двери заставы и каждые несколько минут смотрел на склон. Он ожидал обхода сверху, только поставил наблюдателя слишком низко.

Ардор начал с провода.

До него пришлось ползти почти двадцать минут. Дождь помогал скрывать негромкие звуки, но вода забивалась под воротник, мокрая хвоя липла к рукавам, а рана на боку снова начала кровить. У дерева, где провод уходил к заставе, Ардор аккуратно снял его с крепления, оттянул в сторону и перерезал. Свободный конец ушёл в овраг. На поиск обрыва потом уйдёт время; сейчас ему хватало того, что пост не сможет сразу вызвать помощь.

Двое у оврага говорили тихо. Один жаловался на мокрую землю, второй отвечал коротко и не отворачивался от дороги. Ардор обошёл их сзади, дождался, пока первый наклонится поправить плащ, и ударил рукоятью клинка под основание черепа. Второй услышал движение, начал разворачиваться и не успел поднять винтовку. Керамический клинок вошёл под край воротника, коротко и точно. Ардор удержал тело, опустил его в мокрую хвою и несколько секунд слушал дорогу.

Под навесом ничего не изменилось. Командир поста о чём-то негромко говорил с солдатом у двери, фонари давали достаточно света для дороги, но оставляли заднюю стену заставы и обочины в тени.

Третий наблюдатель оказался опаснее. Он стоял у стены, прислонившись плечом к камню, и держал автомат правильно. Не за ремень или на плече, а уже в правильном положении наготове. Когда Ардор подошёл на несколько метров, тот заметил движение краем глаза и сразу шагнул в сторону, уходя от удара, но крикнуть не успел. Ардор метнул в него нож водителя, рассчитывая сбить темп. Нож ударил рукоятью в щёку, солдат дёрнулся, и этого хватило. Через секунду он уже лежал у стены с дыркой в шее, откуда струёй утекала жизнь.

Теперь пост ослеп, с одной стороны.

Ардор не пошёл в рукопашную под навес. Там находилось четверо бойцов и командир у двери. С его зрением и дыханием такой вход быстро превратился бы в драку в тесном месте, а это давало лишние шансы людям, в теории способным зажать его в угол. Он выбрал другой порядок.

Сначала выстрелил по левому фонарю, потом сразу по правому. Фонари ярко вспыхнули, стекло звонко посыпалось на камни, свет погас уже окончательно, и пост на несколько долгих секунд остался со зрением, убитым собственными фонарями. Следующим выстрелом Ардор снял командира у двери, не давая ему собрать людей голосом, и после этого передвинулся вдоль стены, чтобы ответный огонь ушёл в прежнюю точку.

Солдаты под навесом среагировали быстро. Один упал за мешки к пулемёту, второй откатился к машине, третий вслепую выстрелил по задней стене, четвёртый потянулся к ракетнице за поясом. Ардор ударил именно по четвёртому, и ракета осталась на месте, человек упал, царапая руками мокрые доски настила. Солдат у машины пытался обойти, но вышел на линию слишком широко и получил пулю в плечо сразу потеряв сознание от болевого шока Тот, кто лёг за мешки, стрелял лучше остальных. Его пули били низко, отсекая Ардора от угла, и одна прошла совсем близко, ударив в камень возле колена.

Ардор отступил на два шага, поднял с земли винтовку наблюдателя и бросил её в сторону оврага. Металл ударился о камни. Стрелок за мешками повернул ствол на звук, и это стало его последней ошибкой. Ардор вышел из-за угла, выстрелил один раз и сразу снова ушёл в тень.

Бой на посту занял меньше двух минут.

После него у заставы остался лишь один живой – солдат с простреленным плечом у машины, но и к нему, без обезболивающего тоже стучалась смерть.

Зайдя в помещение поста, Ардор, первым делом переоделся, найдя бойца подходящей комплекции. Повседневно-выходная форма, в которой он ходил в академию, никак не годилась для прогулок по лесам и горам, и он облачился в форму гилларских егерей, не забыв поменять уже хорошо так подранную разгрузку, нормальные сапоги вместо полуботинок, и про ордена, которые аккуратно снял, и завернув в салфетку, сложил в кармашек разгрузки.

Кроме этого он собрал в один из штурмовых рюкзаков всю еду найденную в посту, воду, заново ревизовал патроны и гранаты, прихватил даже планшет с картой участка, медпакеты, и маленький компас на широком ремешке.

Уходя, он не стал поджигать заставу и не устроил лишнего шума. Дым и огонь могли привлечь воздушных наблюдателей раньше времени, а ему требовалось исчезнуть в большом лесу, пока пост ещё числится молчащим, а не уничтоженным.

Красная ракета поднялась над деревьями через пятнадцать минут. Видимо обеспокоенные отсутствием связи соседи таки дошли до поста. Свет поднялся сквозь дождь, расплылся над лесом и тут же получил два ответа с дальних направлений. Потом в небе появился низкий гул воздухолёта, но Ардор уже ушёл с дороги.

Лесной массив начался с тёмных ельников на склонах. Потом пошли смешанные чащи, старые вырубки, мокрые низины, заболоченные участки и каменные гряды, где корни держались за серую породу. Дороги там быстро превращались в намёк на дорогу. Просеки обрывались в буреломе. Ручьи меняли русло после каждого большого дождя. Для штаба это был квадрат поиска с нанесёнными линиями. Для солдата – страшная мокрая тьма, где звук приходит непонятно откуда, след пропадает на камнях, а каждый метр пути делает форму тяжелее от воды.

Но для Ардора лес был просто рабочим пространством со своей спецификой.

Он не испытывал к нему благодарности. Лес царапал лицо ветками, забирал тепло через мокрую одежду, прятал ямы под листвой, заставлял обходить завалы и всё время требовал внимания. Зато в лесу численность противника почти не превращалась в силу. Рота на дороге оставалась ротой. Рота в старом ельнике распадалась на группы, пары, голоса, огни, ошибки и усталость.

До ночи Ардор уходил без боя. Несколько раз над ним проходили воздухолёты и один раз белый луч медленно лёг на кроны, задержался на старой просеке и ушёл дальше. Ардор лежал под выворотнем, закрыв сумку брезентом, и ждал, пока наблюдатели уйдут к северу. Вода текла по плащу, пальцы на правой руке снова онемели, но зрение после промывания стало чуть лучше. Красная пелена ушла с края глаза, оставив мутное пятно и боль при повороте головы.

К полуночи он нашёл старую берлогу.

Сначала заметил торчавшие из земли корни у склона, затем сухую хвою под корнями, тёмный низкий вход и слабый, давно выветрившийся звериный запах. Свежих следов не было. Ардор конечно не полез внутрь сразу. Обошёл склон, насколько позволяли силы, проверил подходы, убрал заметные следы у входа, набросал веток так, чтобы услышать чужой подход, и только после этого протиснулся в берлогу.

Внутри было тесно, сухо и пахло застарелым запахом зверя и мышей. Для раненого человека место подходило плохо, но снаружи его не разглядеть ни с тропы, ни с воздуха. Ардор снял мокрый плащ, положил карабин рядом, сумку убрал под голову достал аптечку, и стал раздеваться.

Обработка заняла больше времени, чем хотелось. Шея под следом обруча распухла и саднила. Боковая рана оказалась поверхностной, зато грязной. Предплечье нужно было промыть, иначе через сутки оно начнёт мешать сильнее пули.

К счастью аптечка, принесённая с собой из дома, была рассчитана и не на такое, и раны быстро уходили, сменяясь пока ещё очень тонкой, но свежей розовой кожей.

Потом съел два рациона из прихваченных на блокпосте, выпил половину фляги воды, проверил магазины, положил керамический клинок под руку и заставил себя лечь.

Сон шёл кусками.

Сначала пришла дрожь, следом жар, затем видения лаборатории, Болотного Замка, белого света, серых лент и чужих голосов за стеклом. Несколько раз Ардор просыпался, хватал клинок, слушал лес и снова проваливался в тяжёлую темноту. Один раз совсем близко прошёл зверь или собака, остановился у склона, шумно втянул воздух и ушёл. Старый медвежий запах и закрытый вход сделали своё дело.

К утру тело начало чинить себя намного быстрее обычного.

Опухоль на предплечье практически исчезла, кровоподтёк у рёбер пожелтел дыхание стало намного легче и глубже, хотя боль оставалась, но едва заметная. Также вернулась координация правой руки. Жар внутри работал тяжело, сухо, требуя еды и воды. Там, где ограничители Ордена сорвали старые блоки Болотного Замка, теперь шла ещё одна перестройка. Ардор не понимал её до конца и не пытался понять в берлоге, но пока она давала возможность двигаться, этого хватало.

Запас еды оставался ещё на пару дней, и он вполне реализовал эту возможность, дав телу восстановиться почти до нормальных кондиций. Заодно, войска участвующие в его поиске, чуть расслабились, устали и потеряли первоначальный задор и боевую злость.

Гилларцы работали широко. С севера в лес входили пехотные части, с востока подтягивались жандармы и местные проводники. По дорогам колоннами шли грузовики, у мостов ставили пулемётные гнёзда, на старых полянах разворачивали полевые штабы. Связисты тянули телефонный провод, ругались на влажность и обрывы, офицеры спорили с проводниками о тропах, проводники всё чаще отвечали без прежней почтительности. Над лесом кружили разведчики, иногда сбрасывая цветные сигналы. На просеках оставляли секреты. На дорогах – заслоны. На ручьях пары с собаками.

Лес закрывали большим мешком, но внутри этого мешка оставалось слишком много складок, мокрых низин, старых зверовых ходов и каменных гряд. Ардор выбрал северо-западное направление, где карта показывала заболоченный участок и старую просеку. Штабные жители обычно не любят болота. Они отмечают их как труднопроходимые места и надеются, что противник тоже уважает условные знаки. А Ардор уважал только реальную глубину воды, и то, не всегда.

К вечеру третьего дня он вышел из берлоги, закрыл вход ветками, прошёл по камням вдоль ручья и ушёл в низину. Вода местами доходила до колена, холод пробирался под одежду, но след на мокрой почве ломался и терялся. Дважды он слышал голоса, один раз видел вдалеке фонарь, шедший низко над землёй. Это искали именно след, а не человека. Он обошёл группу широким полукругом и оставил на мху только два коротких отпечатка, которые дождь должен был размыть за час.

Очередной секрет он нашёл по запаху дыма и табака.

Трое ждали в ложбинке у старой сосны на краю низины. Двое сидели под плащ-палаткой, третий лежал на расстеленном плаще у тропы, и именно он делал секрет опасным. Он не грелся, не ел, не разговаривал. Слушал и время от времени смотрел не на дорогу, а в тёмную полосу между деревьями. У этой тройки командир оказался толковым.

Ардор потратил почти час на обход.

Он прополз через низину, где вода скрывала шум, подобраться к дальнему наблюдателю и ударом клинка под основание черепа уложил его без крика. Ардор подхватил тело, опустил в мох, забрал свисток, нож и сигнальный патрон, но патрон только сунул в карман. Шумные средства он приберёг для случая, когда тихие уже не помогут.

Двое под плащ-палаткой услышали, что дальний перестал двигаться. Хорошие солдаты. Один поднял голову, второй потянулся к винтовке. Ардор не стал входить между ними. Выстрелил по фонарю, стоявшему у корня сосны. Стекло лопнуло, масло плеснуло на мокрую землю, свет исчез, оставив после себя резкий запах и чёрные пятна перед глазами у тех, кто только что смотрел на огонь.

Первый солдат дёрнулся к тропе и сразу получил удар кулаком в висок, второй выстрелил в темноту, но ствол ещё не успел выйти на Ардора а его клинок вошёл ему в лоб. Солдат рухнул на спину и больше не мешал. Раненый попытался отползти к свистку; Ардор наступил ему на кисть и наклонился.

– Сколько постов между низиной и старой просекой?

Солдат молчал. Молодой, злой, перепуганный так, что рука под сапогом дрожала.

– Отвечай, и останешься жив.

– Два поста. Один у просеки, второй у старого моста. Между ними патруль с собакой. На рассвете должны подойти егеря из двадцать третьего полка. Это королевский спецназ.

Ардор связал раненого его же ремнём, заткнул рот куском ткани, забрал карту с отметками, сухари, рационы и воду, и через несколько минут его уже не было рядом с плащ-палаткой, а мокрый лес снова затёр след.

Патруль с собакой он ждал у ручья.

Собака была не очень серьёзной проблемой, в прямом бою, но она повышала радиус контроля патруля в несколько раз. Человек может устать, поверить карте, отвлечься на приказ или испугаться тёмного леса. Собака идёт за запахом, и ей всё равно, кто у штаба нарисовал стрелки. И естественно Ардор не хотел подпускать её к своему настоящему следу.

Он оставил ниже по ручью кусок старой повязки и часть плаща, пропитанную кровью и лабораторным запахом. Сам ушёл выше, к бурелому, где ветер тянул вдоль воды, а не от него к тропе. Патруль появился через двадцать минут: шестеро людей, проводник с собакой и унтер впереди. Шли осторожно, не сбиваясь в кучу. После уничтоженных постов гилларцы начали воспринимать его серьёзно.

Собака взяла запах у ручья почти сразу.

Проводник тихо сказал что-то унтеру. Двое солдат спустились к воде, остальные остались на тропе, прикрывая их. Разделение получилось пригодным для атаки. Ардор выстрелил по фонарю у унтера. Темнота, мокрый лес и резкий звук разбитого стекла дали ему несколько секунд.

Первым упал солдат у воды. Второй успел лечь и открыть огонь по бурелому, но стрелял выше. Ардор сменил место сразу после первого выстрела, прополз за корень и ударил по силуэту у дерева. Унтер скомандовал грамотно, но голос выдал его положение. Третьим выстрелом Ардор заставил его замолчать и собака сорвалась с поводка.

Она словно летела над землёй, с утробным рыком. Ардор мгновенно сдвинувшись в сторону вспорол тело от шеи до паха, и на землю она упала воющим комком боли. Проводник поняв, что собака убита, заорал резко, с ненавистью и болью, забыв о приказах и этот крик сломал порядок лучше стрельбы.

Один солдат побежал ко второму проводнику и собаке, открыв бок. Ардор снял его выстрелом и ушёл вниз, к воде. Ещё двое попытались зажать его между ручьём и тропой. Один держал ствол на уровне груди, второй обходил справа, третий, раненый или оглушённый, всё ещё садил короткими очередями по бурелому.

Ардор не стал принимать бой на месте. Он поднялся вдоль ручья, почти по воде, заставляя их тащится за ним. Вблизи водопада шаги стали почти не слышны и команды терялись в шуме воды. Первого из преследователей он подпустил на три метра и снял ударом в шею, и затем сразу отошёл за корень, торчавший из берега. Второй выстрелил на звук и попал в своего же раненого, тот вскрикнул и рухнув в воду сбил темп остальным. Ардор ответил одним выстрелом на вспышку ствола.

Последний солдат понял, что всё стало очень плохо, и уже стал отступать к тропе. Ардор просто прицелился аккуратнее и вогнал тяжёлую пулю в голову. Затем вернулся к ручью, собрал патроны, сухие пайки, фляги и карты с новой зоной поиска и ушёл снова, оставив за собой кучу трупов.

До рассвета Ардор прошёл ещё около двенадцати километров.

На карте это выглядело короткой линией, а в реальности – тяжёлым маршем на несколько часов. Лес шёл волнами: тёмная ель, сырая низина, каменная гряда, заваленная просека, снова ель. Несколько раз он слышал моторы, один раз воздухолёт прошёл совсем низко, и между деревьями легли световые пятна. Ардор лежал под выворотнем, лицом в мокрой земле, пока лучи ползли по лесу. Дрожь возвращалась, но теперь она шла от быстрого восстановления и голода. Тело закрывало повреждения слишком жадно и требовало еды, которой почти не осталось.

Он съел ещё один сухарь, пополнил фляги водой из ручья и спрятал пустую обёртку под камень. Мелочи тоже выдают человека. А утром он увидел большой заслон.

Гилларцы наглухо перекрыли старую просеку у узкого дефиле между двумя высокими холмами у каменного моста. На насыпи стоял пулемёт, у дороги лежали мешки с землёй, по краям леса окопались две группы прикрытия, а у грузовиков ждал резерв. Над дорогой наматывал круги воздухолёт наблюдения и делал это слишком высоко для надёжного выстрела из винтовки но достаточно низко, чтобы увидеть движение на открытой земле.

В такие места в лоб не ходят, ну без бронетехники точно.

Обход по предварительным прикидкам занимал почти двое суток и выводил к другой дороге, где могли, и наверняка стояли такие же люди. Ардор лёг на склоне и стал изучать заслон, как меняется караул, кто курит, а кто смотрит в лес. Где офицер. Где связист. Где антенна и провод к телефону и вообще все мелочи, что после сложатся в нужную картину мира. А через полчаса он нашёл возможную лазейку там, где осыпь подходила почти к дороге, а ниже начиналась низина с мёртвыми деревьями.

Трое солдат прикрывали этот участок, уверенные в каменистом склоне за спиной и болоте под ногами. Обычный человек не полез бы по осыпи, но Ардора учили серьёзные люди, да и человеком в строгом смысле слова не являлся.

Подъём занял почти час. Дважды он замирал, когда воздухолёт уходил на ближний круг. Один раз пришлось лечь между камнями и ждать, пока наблюдатель на дороге отвернётся. Камни уходили из-под сапога, пальцы плохо держали острые края, рана на предплечье не открылась но отчётливо саднила. Он двигался медленно, без резких рывков, удерживая оружие на спине, чтобы не звякнуло об камень.

Первого солдата он снял сзади, второго ударил камнем в лицо, когда тот начал поворачиваться. Третий успел поднять винтовку, но рядом упало тело второго, сбило ему ствол, и Ардор закончил дело клинком. Всё заняло несколько секунд, а шум осыпи прикрыл падение.

Теперь он держал в руках край заслона и сразу выстрелил по связисту у дороги. Потом по второму номеру пулемёта. Главное – оборвать связь и сломать порядок. Пулемётчик развернул ствол в сторону осыпи, но не видел цели так как Ардор уже сменил место на несколько метров в сторону и ударил короткой очередью по офицеру, пытавшемуся поднять резерв. Офицер упал лицом вниз, а заслон начал стрелять сразу во все стороны.

Воздухолёт сверху пошёл ниже, пытаясь увидеть источник угрозы и Ардор, находившийся достаочно высоко, стал всаживать пулю за пулей в бок летающей машины, пока она не дёрнулась, и перевернувшись набок, рухнула вниз похоронив в пламени взрыва остатки солдат заслона.

Через минуту он уже спускался в низину за осыпью, а несколько уцелевших гилларцев всё ещё били по тем местам, где он был раньше.

Поисковая операция, ещё даже не развернувшись до конца, начала сбоить.

Сначала один передовой пост перестал отвечать, потом нашли патруль у ручья, потерявший собаку, унтера и карту, затем группа снабжения с двумя ящиками пайков и патронов ушла не на ту просеку: их грузовик нашли в овраге, а людей – в кузове, сваленных словно дрова. Затем ночью на южной линии замолчали два пункта связи, на дереве вместо наблюдателя висел его плащ, и через бинокль его почти полчаса принимали за человека. В штабе передовой роты пропала карта с отметками поиска. На её месте лежала обрывочная записка на гилларском: «Южный фланг рисовал человек, который не ходил по этому лесу».

После этого южный фланг срочно стали перестраивать потеряв на этом сутки и единую связность заслонов.

Ардор шёл к границе не прямой линией. Прямая линия существовала для туристов и дураков спешащих попасть в засаду. Он двигался ломано, заставляя гилларцев разворачивать линии прочёсывания, перемещать подразделения, постоянно менять направление поиска и спорить с собственными проводниками. Где можно было пройти тихо, проходил. Где требовалось ударить, бил коротко и уходил теряясь в складках местности. Там, где противник стоял слишком плотно, оставлял след в сторону, заставляя роту уходить в болото или на каменную гряду.

Он не пытался уничтожить всех. У него стояла другая задача: дойти до своих, вынести документы, передать Ингро Талису место, имена, схему лаборатории и всё, что удалось забрать из архива. Но гилларцы закрывали ему дороги, и каждый заслон становился частью этой задачи.

На третью ночь он вышел к старой лесной дороге, за которой начинались приграничные холмы. До Шардала оставались десяток километров, но воздух уже менялся: ветер шёл с севера, холодный и сухой, с запахом камня и талого снега, а на дороге стояла егерская команда.

Семеро без костра, без лишнего света и заполошного движения. Два наблюдателя по краям, двое в глубине леса, командир не в центре, а чуть сзади, возле низкого каменного выступа. Такие люди не грелись у навеса и не стреляли по каждому шороху. Они умели ждать.

Ардор лежал в тени ельника и долго смотрел, изучая расположение и перемещение. Обходить их пришлось бы широко, через осыпную каменную гряду и заболоченный участок. Сзади уже поднимались сигналы, справа отвечали другие. По лесу двигались линии поиска, и к утру этот проход закроют плотнее, а его прижмут к самой линии и пришлось работать с тем, что есть.

Он начал с левого наблюдателя.

Подбирался почти сорок минут, используя ветер, низкий кустарник и шум ручья за дорогой. Наблюдатель держался хорошо, но усталость уже проявлялась в мелочах: плечи опустились, голова чуть дольше задерживалась в одном положении, левая рука время от времени теребила ремень. Ардор подошёл сзади, дождался поворота головы и ударил ножом в основание шеи. Тело опустил на землю без звука и сменил своё оружие на короткий егерский карабин с глушащей насадкой. Насадка не делала выстрел бесшумным, зато в лесу на расстоянии давала лишнюю секунду сомнения, размывая точку выстрела.

Второго наблюдателя он пока оставил и вместо этого ударил по командиру.

Выстрел получился не смертельным. Командир упал за камень, но успел включить радиостанцию, и команда рассыпалась по лесу. Без крика, без кучи, с перекрытием направлений. Двое пошли в обход слева, один лёг у дороги, второй начал резать выход к северу. Раненый командир продолжал управлять короткими командами.

Опасность создала группа справа. Они не подставлялись по одному, не лезли в темноту на злости, не тратили патроны по пустым кустам. Ардор ушёл глубже в ельник, выстрелил дважды и сменил место. Ответ пришёл быстро: кора с дерева ударила ему в щёку, затем ещё одна пуля прошла ниже, срезав ветку у локтя. Его начали выдавливать к ручью.

Ардор позволил им поверить, что это получилось. Сбросил уже сильно продраный плащ на мокрый мох, оставил рядом пустой магазин и ушёл ниже, почти по воде. Один егерь понял обман раньше остальных и пошёл наперерез. Ардор услышал его поздно: под тонким льдом хрустнула ветка, затем ударил выстрел. Пуля прошла вдоль бедра, разодрав ткань и кожу. Но ответный выстрел он не пережил, уткнувшись лицом в мох.

Ещё один егерь двинулся добивать быстро и правильно, не приближаясь вплотную, но Ардор не стал подниматься. Подхватил с земли мокрый камень, бросил в сторону, и выстрелил с колена туда, где силуэт на миг открылся между стволами. Егерь упал за ручей. Жив или нет, проверять было некогда.

Команда потеряла темп, но не развалилась. Двое удерживали дорогу, один пытался обойти через камни, раненый командир всё ещё подавал знаки. Ардор ударил по ним сзади, через низину. Вода забирала часть следа, шум ручья скрывал движение, а темнота уже работала против тех, кто слишком долго смотрел на одно место.

Он снял стрелка у дороги выстрелом с тридцати метров. Потом сменил позицию, ударил по человеку у камней и сразу ушёл ниже, не ожидая ответа. Ответ всё равно пришёл: пуля сорвала ткань и горячей полосой прошла по коже. Ардор перехватил карабин гася боль опустился за корень и переждал, пока контроль над телом не вернётся.

Егеря отступили грамотно. Забрали раненого командира, прикрыли отход дымовой шашкой, оставили двоих мёртвых там, где их сразу не достать, и ушли к дороге, вызывая помощь. Ардор не преследовал. Ему не нужны были ещё двести метров по открытой низине под возможный огонь с воздуха. Он сидел под корнями ели, прижимая ладонь к бедру, пока кровь не остановилась Усиленная регенерация работала, но не отменяла дыр в коже, потерю крови и усталость. Пайки закончились, правда воды и сухарей ещё хватало. Регенерация отнимала много сил, и требовала строительного материала.