Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Сорок третий – 7

Глава 1

Дело Кушера Зонти, если смотреть на него не с той стороны, с какой его показывали публике, оказалось не так уж сложно раскрутить. Люди Альды и Лиары справились с задачей блестяще. Не стали влезать в газетную перебранку, не полезли в показания «свидетелей» и не пытались выяснить, кто из молодых юристов искренен, а кто всего лишь хорошо изображает негодование. Они пошли за деньгами, и деньги привели их к господину Салтису.

Имя это не гремело в том смысле, в каком гремят имена министров, банкиров, заводчиков или любимцев двора. Салтис сторонился парадных входов, предпочитая боковые двери, задние комнаты, частные конторы без вывесок и людей, умеющих кивать раньше объяснения поручения. В столице о нём знали те, кому полагалось знать, и делали вид, что не знают те, кому лишняя осведомлённость грозила неприятностями. Он занимался решением разных нестандартных задач: улаживал споры, не предназначенные для суда, находил свидетелей с внезапно проснувшейся памятью и прятал документы так, что потом их не удавалось обнаружить даже в шкафах, где они лежали.

В каком-то смысле он действительно соперничал с Зонти. Только Зонти, при всей своей серой славе, чинил перекошенную правовую машину так, чтобы она хоть как-то работала, а Салтис помогал тем, кто хотел, чтобы машина давила выбранного человека.

На первый взгляд связь между Салтисом и кружком молодых юристов выглядела почти случайной. Несколько частных переводов. Несколько консультационных договоров. Две покупки квартир на имена родственников. Участок земли за городом, оформленный через доверенность на тётку одного из членов кружка; эта тётка всю жизнь прожила в съёмной комнате над лавкой переплётчика и вряд ли внезапно увлеклась земельными вложениями. Но случайность плохо выдерживала вторую проверку, а третья уже превращала её в аккуратно выстроенную цепь.

Трое членов кружка получали деньги за то, чтобы дело о флотских поставках перестало занимать главное место и уступило его делу Кушера Зонти. Не все и даже не большинство но именно это делало историю хуже, а не лучше.

Большая часть кружка работала честно. Эти люди действительно считали, что вытаскивают наружу старую гниль, едва прикрытую печатями, уставами и умными словами. Они сидели ночами над выписками, спорили о толковании норм, ругались с редакторами, пытавшимися сделать из их выводов однодневную сенсацию, и верили, что, если закон превращают в ширму, эту ширму следует сорвать. Они не знали, что кто-то заранее подвёл их к нужной стене, вложил в руки лом и осторожно отвёл взгляд от другой двери.

Лиара назначила встречу сама.

Она не стала приглашать Альду, хотя одно появление Альды изменило бы весь воздух в зале и не стала просить Ардора сопровождать её, хотя после его имени у некоторых молодых правдолюбцев хватило бы ума сначала слушать, а потом возмущаться. Она строила собственную репутацию и понимала: приди она как жена Ардора Таргор-Увира и подруга Альды Зальт, ей стали бы отвечать не на документы, а на положение. Одни начали бы оправдываться, другие – храбриться, третьи – искать за её спиной большой заговор. Но ей требовалось другое.

Она хотела, победы на их поле. Ткнуть их в бумаги, заставив принять реальность.

В скромном чистом зале стояли длинный стол, несколько рядов стульев, полки с юридическими справочниками и графин воды. За высокими окнами дождь дробил свет фонарей, заставляя прохожих идти быстрее, а разносчиков – прижимать к груди пачки газет под промасленной тканью. Сегодня здесь стало теснее чем в прошлый раз. Пришли почти все, даже люди, обычно присылавшие записки с извинениями и ссылками на заседания, клиентов или внезапную простуду. После первых публикаций по делу Зонти кружок почувствовал вкус силы. Их читали, обсуждали, цитировали в газетах, а несколько пожилых адвокатов, ещё недавно называвших их мальчишками с чернилами на пальцах, теперь осторожно здоровались первыми.

Лиара вошла без опоздания, и без малейшего пафоса. Простое тёмное платье сидело превосходно на тонкой стройной фигуре, а в руках она несла кожаную папку с завязками. Следом шли две женщины в строгих платьях, державшиеся как секретари: одна поставила на край стола картонный ящик с копиями, другая разложила несколько чистых листов и чернильницу, словно собираясь вести запись. Ещё двое мужчин остались у двери и у окна. Они не выглядели охраной, не держались вызывающе и не мешали собравшимся, но люди с опытом заметили бы главное: оба выбрали места, откуда можно было за несколько шагов перекрыть путь к Лиаре.

– Госпожа Лиара, – начал один из юристов, высокий, бледный, с высоким красивым лбом и выражением лица человека, заранее причислившего себя к правой стороне истории. – Мы рады, видеть вас вновь, но, признаться, не совсем понимаем, почему встречу назначили в таком срочном порядке.

– Потому что через два дня вы собирались передать в печать новый материал по делу Кушера Зонти, – ответила Лиара. – А через три дня остановить часть ваших выводов без публичного скандала уже не удастся. Причём этот скандал похоронит не только вашу работу, но и тех, кто в ней не виноват, что означает вас всех.

В зале стало тише. Несколько человек переглянулись. Один из финансистов усмехнулся, но слишком быстро поправил манжету, чтобы усмешка выглядела естественно.

Лиара развязала папку.

– Я пришла не защищать господина Зонти. По моему впечатлению, в такой защите он и не нуждается и всю жизнь прекрасно защищал себя сам. Я пришла показать вам, кто заплатил за то, чтобы вы занялись именно им, именно сейчас и именно вместо флотских поставок.

Она положила на стол первую пачку листов.

– Это реестровые налоговые выписки. Не газетные слухи, не пересказ человека, услышавшего что-то от другого человека в трактире. Выписки. Здесь – переводы на счета трёх членов вашего кружка. Часть оформлена как плата за консультации, часть – как возврат частных займов, часть прошла через людей, чьи имена вам, вероятно, знакомы. Во втором пакете лежат пояснения.

Один из сидевших у окна резко подался вперёд.

– Вы обвиняете нас во взятках?

– Да, – сказала Лиара спокойно. – И при этом показываю документы. Всё остальное вы будете делать сами, когда прочтёте суммы, даты и назначение платежей.

Она достала вторую пачку.

– Это сделки по недвижимости. Две квартиры. Земельный участок. Ещё один участок оформлен как приданое, хотя невеста пока существует только в семейных разговорах. Все покупки совершены после разворота вашего первоначального расследования: от флотских поставок к Кушеру Зонти.

Теперь уже никто не усмехался.

Молодая женщина с коротко подстриженными тёмными волосами взяла один лист, пробежала глазами строки и побледнела не от страха, а от злости.

– Это правда? – спросила она, не поднимая головы. – Реннер, скажи мне, что это не твоя подпись.

Реннер не ответил сразу. Он сидел неподвижно, положив ладони на стол, и смотрел не на неё, а на Лиару.

– Вы понимаете, что документы из банка не попадают в частные руки без нарушения закона? – произнёс он наконец.

– А это не банковские документы. Это материалы предварительного расследования по подозрению в нарушении указа сто восемь – шестнадцать от пятого восьмого сто тридцать восьмого года о неуплате налогов, и предоставляются по требованию уполномоченных адвокатских контор. Кстати, копии уже ушли в Налоговую Службу.

Эта фраза ударила сильнее прямого обвинения. Несколько человек одновременно заговорили, но Лиара подняла руку, и шум, не сразу, стих.

– Мы проследили источник и установили, что деньги шли от господина Салтиса. Этот человек много лет решал чужие затруднения. В его прежних делах фигурируют подкуп свидетелей, давление на оценщиков, исчезновение складских книг, торговля оружием через южные порты и несколько операций с магическими реагентами, почему-то проходивших как закупка красителей для мануфактур. Часть этих историй не дошла до суда. Часть развалилась. Часть вообще не получила хода, потому что свидетели погибали, теряли память, уезжали или внезапно обнаруживали любовь к дальним путешествиям откуда не возвращались. То есть не сомнительные сделки, как у господина Зонти а прямой криминал.

– И вы хотите сказать, что мы работали на такого человека? – спросил кто-то из задних рядов.

– Большинство из вас – нет, – ответила Лиара. – Большинство работало на собственное чувство справедливости. Именно поэтому схема сработала так чисто.

Она положила на стол последний лист, один, отдельно от остальных.

– А вот это важнее всего. Салтис не служил самостоятельным источником денег. Средства поступали к нему из «Фонда Флотских вдов» – фонда под патронатом Главного Штаба Флота и Управления тыла. Формально фонд помогает семьям погибших моряков. Фактически занимается оплатой всяких тёмных дел флотских коррупционеров, и часть средств пошла на оплату операции, призванной отвести ваше внимание от флотских поставок к делу Зонти.

Некоторое время в зале слышался только дождь за окнами и только через минуту поднялся шум.

Молодой финансист требовал показать оригиналы. Женщина с короткими волосами спрашивала Реннера, сколько он получил и давно ли считает их всех удобными дураками. Кто-то доказывал, что это провокация дома Зальт, потому что Альда не простила им интереса к флотским контрактам. Ему тут же ответили: дом Зальт первым нашёл деньги, а при желании спрятать следы не стал бы приносить бумаги в их общество. Один из юристов вскочил и заявил, что даже если трое взяли деньги, это не отменяет правоты дела против Зонти. Другой, красный от ярости, ударил ладонью по столу и сказал: правое дело, купленное чужими руками, сначала нуждается в чистке, а уже потом – в суде и газетах.

Реннер наконец поднялся.

– Вы все прекрасно понимали, что дело Зонти важнее очередной грязи вокруг флотских подрядов, – сказал он. – Там – слухи, обрывки, исчезающие бумаги и запуганные люди. А здесь – живой пример того, как закон превращают в игрушку. Мы получили возможность ударить туда, где результат увидит вся страна.

– Мы? – переспросила женщина с короткими волосами. – Или ты?

– Да, я взял деньги, – резко сказал Реннер, и зал на мгновение захлебнулся молчанием. – Взял. И не для того, чтобы купить себе квартиру, хотя теперь вам, конечно, удобнее думать именно так. Эти деньги открыли нам доступ, дали переписчиков, архивы, поездки, людей в провинциях. Без них вы до сих пор сидели бы здесь и сочиняли воззвания о чистоте права, пока старики вроде Зонти продолжали бы выворачивать закон наизнанку.

– А участок земли тоже предназначался для чистоты права? – спросил кто-то.

Реннер повернулся на голос, но ответить не успел. Другой из троих, до того хранивший молчание, тихий круглолицый Сойр, заговорил быстро и почти жалобно:

– Вы не понимаете. Нам сказали, что Зонти связан с теми же людьми. Что через него можно выйти на всю схему. Что если мы ударим по нему, остальные посыплются. Это выглядело разумно.

– Это выглядело многообещающе, да? – Со злым сарказмом сказала женщина.

– А ты бы предпочла ничего не делать? – сорвался Сойр. – Сидеть и ждать, пока нам дадут идеальные доказательства, заверенные самими преступниками? Мы хотя бы работали.

– И заработали. – Негромко произнёс молодой мужчина в прокурорском мундире, скромно сидевший в углу.

Лиара слушала, не вмешиваясь. Она видела, как кружок разваливается, и не по линии виновных и невиновных, а гораздо глубже – по линии тех, кто готов простить грязный способ ради правильного удара, и тех, кто внезапно понял, что их собственную честность использовали как печать на чужом поручении. Но это уже не её забота.

Она закрыла пустую папку, оставив документы на столе.

– Оригиналы находятся у меня, – сказала она, когда шум немного осел. – К вечеру я пришлю сюда пять копий и каждый из вас при желании получит все материалы. Что вы сделаете дальше, решать вам. Можете обвинить меня, Альду, дом Зальт, Ардора, Зонти или друг друга. Можете сжечь свой доклад и начать заново. Можете напечатать его как есть, а потом всю жизнь объяснять, почему в нём нет ни слова о Салтисе и «Фонде Флотских вдов». Но теперь вам известно, кто стоял за вашей принципиальностью и так называемой честностью.

Реннер посмотрел на неё с ненавистью, в которой плескался нескрываемый страх.

– Вы тоже чините закон не самыми законными методами, госпожа Лиара.

Лиара остановилась у двери.

– Возможно, – сказала она. – Но я, по крайней мере, не беру за это деньги у людей, торгующих оружием и прячущихся за вдовами.

Она вышла, не хлопнув дверью, а в зале спор вспыхнул снова. Намного громче, злее, уже без прежнего благородного звона. Лиара на мгновение задержалась у окна, посмотрела на смазанные дождём огни машин и пошла к выходу. В зале продолжали переворачивать листы, спорить о суммах и требовать у Реннера ответа по каждой строке выписки.

Но у Лиары имелся ещё один адрес для посещения по этому делу, и бросив взгляд на наручные часы, она поспешила в Марсанское Городское отделение Королевского Сыска, к полковнику Лунгару, ждущему её материалы.

Лиара вышла из здания Марсанского городского отделения Королевского Сыска позже, чем рассчитывала. Разговор с офицером Сыска занял почти час, и это само по себе говорило о многом. Полковник не стал изображать удивление, не стал пугать её словами о тайне следствия и не задал ни одного вопроса, рассчитанного на то, чтобы проверить, кто стоит у неё за спиной. Он смотрел в бумаги, отмечал даты, сверял имена, дважды просил повторить порядок движения денег и отдельно отложил лист с «Фондом Флотских вдов».

На крыльце пахло мокрым камнем, угольным дымом и заливом. Дождь уже ушёл к восточной части города, но мостовая ещё держала воду в швах между плитами, и колёса машин выбивали из них мутные брызги. Улица перед Сыском жила обычной дневной жизнью: городовой спорил с возчиком, рассыльный прижимал к груди кожаную сумку, у соседнего подъезда двое чиновников делали вид, что остановились поговорить о погоде, хотя оба слишком внимательно смотрели на дверь, из которой только что вышла Лиара.

Машина ждала у тротуара. Одна из женщин-секретарей открыла дверцу, вторая держалась чуть позади, закрывая Лиару от лишних взглядов не плечом и не жестом, а положением тела. Двое мужчин сопровождения распределились также, перекрывая возможные опасности.

Лиара села, сняла перчатки и только тогда позволила себе выдохнуть.

– Госпожа Альда на линии, – сказала секретарь и подала ей трубку.

Лиара взяла её не сразу. Несколько секунд она смотрела в окно на серый фасад Сыска, за которым теперь лежали копии документов, способные превратить частную интригу вокруг Кушера Зонти в громкое дело о воровстве флотских денег.

– Да, Альди.

– Ты вышла?

– Да. Лунгар принял материалы.

– Упирался?

– На удивление нет. Сразу поставил регистрационную печать, велел внести в журнал приложений к налоговому делу по Салтису и запросил перечень лиц, имевших доступ к копиям.

– Значит, понял вес.

– Он понял источник опасности. На трёх членах кружка он почти не задержался. На Салтисе стал внимательнее. На фонде попросил назвать полное официальное наименование, потом повторил его сам и записал без сокращений.

– Хорошо.

Альда молчала недолго и в её молчании не было нерешительности. Она просто переставляла уже известные фигуры на своей игровой доске.

– Давай приезжай в «Бухту», – сказала она. – Я заказала столик на троих.

– На троих?

– Ардор тоже будет. Кроме превосходной кухни, там, в этот час сидят подрядчики, банкиры, флотские знакомые и их жёны. И пусть каждый сам решит, чего ему больше хочется: подойти поздороваться или сделать вид, что не заметил.

– Ты всегда любила рискованные эксперименты над людьми.

– Я люблю, когда общество само выдаёт результаты без принуждения, но это невозможно.

Связь оборвалась, Лиара вернула трубку секретарю и несколько минут ехала молча. Машина свернула к кварталам у небрежной и порта, где воздух становился солонее, а дома богаче и строже. Марсана стояла у залива не как город, случайно выросший рядом с водой, а как город, всю жизнь споривший с портом, флотом и торговыми домами за право считать себя главным. Здесь всё напоминало о деньгах, проходивших через гавань: роскошные конторы страховщиков, строгие и очень старые здания корабельных компаний, цветастые и яркие представительства южных купцов, суровые закрытые клубы с узкими окнами и рестораны, где за одним столом могли решить вопросов больше, чем на ином официальном совещании.

«Бухта» занимала старое двухсотлетнее здание на повороте набережной. Из больших окон верхнего зала открывался вид на порт, причалы и силуэты судов, стоявших на рейде. Название ресторану не пришлось придумывать для красоты: залив жил вокруг светом, запахом, криками чаек и медленным движением мачт за стеклом.

Внутри царила роскошь не праздника, а обычая. Тёмное дерево, зеркала в строгих рамах, шёлковые скатерти, бронзовые лампы, вычищенные до мягкого блеска, и распорядитель, умевший различать важность гостя по походке и взгляду.

Сюда не приходили случайные посетители. У одного окна сидели двое владельцев верфей с человеком из страхового дома; за столиком у колонны – чиновник Управления тыла, явно пожалевший, что выбрал сегодня именно это место; ближе к стене обедали две дамы из старых шардальских семей, державшие спины так прямо, будто родословная заменяла им корсет. Несколько военных в морской форме сделали вид, что заняты разговором, но после появления Лиары один из них забыл опустить ложку в тарелку.

Альда выбрала столик не в центре и не в углу, а в том месте, откуда хорошо просматривались вход, окна и ближайшие проходы, но в стороне и с прекрасным видом. Это место не прятало сидящих, но и не выставляло их на показ.

Лиара подошла к столу и Альда не стала подниматься демонстративно а лишь протянула ей руку, но в этом жесте оказалось больше теплоты и приязни, чем в любом светском поцелуе.

– И что сыск? – спросила она, когда Лиара села.

– Возьмётся. Конечно не из дружбы к нам и не из любви к чистоте закона. Он увидел возможность войти в дело законно и при этом не остаться крайним, если сверху начнут давить. Но коенчно в основном чтобы вписаться в тренд. Ты была права когда предложила отвезти документы не к Ингро Талису а в Сыск. Налоговая проверка по Салтису, недвижимость, движение средств, фонд как источник финансирования. Пока это не обвинение против Главного Штаба Флота, но уже повод задавать вопросы людям, привыкшим, что вопросы задают они.

Альда кивнула. К их столу подошёл официант; заказ приняли быстро, без лишней обходительности. Лиара выбрала рыбу, зелень и травяной отвар. Альда ограничилась коротким уточнением по уже заказанным блюдам и дождалась, пока официант отойдёт.

– Кружок удержится?

– Как кружок – не знаю. Как источник шума – да. Часть будет кричать о провокации, часть начнёт спасать собственную совесть, часть попытается переписать доклад так, будто сама обнаружила Салтиса. Самое полезное сейчас – не мешать им ссориться.

– Трое?

– Реннер опасен. Не умом даже, а способностью оправдывать себя громкими словами. Сойр слабее, но именно поэтому может первым побежать искать защиты. Третий пока молчит, и это хуже. Молчаливые часто дольше всех помнят, кто им платил.

Альда посмотрела на зал, потом снова на Лиару.

– Это очень хорошо, что после сегодняшнего тебя начнут считать не просто женой Ардора и не младшей союзницей дома Зальт.

– В этом самый смак. – Лиара негромко расмеялась.

– Это не только лестно, но и опасно.

– Я и не думала, про лесть. Я полагала, что иначе они станут разговаривать через тебя, или через Ардора. Или через других мужчин, которые решат объяснить мне, как устроены дела. Но Если я хочу, чтобы мои слова принимали как мои, мне придётся самой приносить неприятные бумаги всяким засранцам.

Альда чуть улыбнулась и кивнула одобряя подход.

На несколько мгновений между ними установилась тишина. Обе понимали, что разговор о Зонти уже вышел за пределы одного конкретного жулика. Старик с сомнительной репутацией оказался не центром дела, а инструментом. Но теперь поверх этого дела легло другое, более опасное. Вопрос о том кто это всё придумал и воплотил.

– Зонти предупредить? – спросила Лиара.

– Разумеется.

– Он может уйти на дно.

– Может. Но если уйдёт слишком быстро, покажет, страх. Если останется, значит, уже начал принимать меры. И то и другое полезно.

– А если Салтис попробует убрать его раньше?

– Тогда мы узнаем, насколько Зонти нужен живым. Иногда это важнее признания.

Лиара приняла травяной отвар, поставленный перед ней, но пить не стала.

– Ты говоришь так спокойно, будто речь о бумагах, а не о человеке.

– Я говорю спокойно, потому что речь о человеке, вокруг которого слишком много людей прячут бумаги. Разница существенная. Ну и кроме того, теперь рядом с ним, наши люди и они не допустят негативных сценариев.

Лиара медленно кивнула. В этом и заключалась Альда: она могла быть мягкой в частном, но в делах не позволяла жалости подменять расчёт. Не потому, что жалости не имела, а потому, что слишком хорошо знала цену неверно направленной доброты.

У входа в зал произошло небольшое движение. Не шум, не суета – только изменение внимания. Распорядитель выпрямился чуть заметнее, один из морских офицеров перестал говорить на середине фразы, дама у окна повернула голову, а чиновник Управления тыла слишком быстро опустил взгляд в тарелку.

Ардор вошёл в зал.

Он не выглядел человеком, пришедшим производить впечатление. И именно поэтому впечатление возникло сразу. Безупречно сидящий тёмный мундир, сверкание орденов и та собранность, которую невозможно сымитировать.

Альда не отрываясь «читала» зал.

– Вот теперь начинается самая полезная часть обеда, – негромко сказала она.

Лиара тоже следила не за Ардором, а за людьми вокруг.

– Мужчины считают. Одни – насколько он опасен. Другие – можно ли через него войти в будущие армейские и эфирные проекты, а третьи просто злятся, потому что он не просит у них разрешения существовать.

– Отличная классификация.

– Красивая но неполная. Вон тот у окна из Управления тыла сейчас думает не об Ардоре, а о том, знает ли Ардор про фонд.

– И правильно думает.

Альда перевела взгляд на женщин.

– А они?

Лиара позволила себе коротко улыбнуться.

– Женщины считают иначе. Одни пытаются понять, счастливы ли мы на самом деле или только хорошо держим лицо. Другие примеряют на себя саму возможность такого брака и тут же пугаются собственной смелости. Третьи смотрят на нас как на политическую конструкцию, которую неприлично осуждать, пока она явно работает.

– А на него?

– На него смотрят как на человека, которого не удалось приручить доступными связями. Это их тревожит сильнее, чем всё остальное.

Альда наконец повернулась к Ардору, уже подходившему к столу.

– Свет очень любит считать себя лучшей мастерской по обработке людей, – сказала она. – Ардор портит ему привычную картину.

Лиара тихо ответила:

– Не только Ардор. Мы тоже.

Он подошёл, и обе поднялись ему навстречу. Ардор поцеловал руку Альде, затем Лиаре, без театральности и без той нарочитой нежности, которой мужчины иногда пытаются доказать публике право на женщину. В его жесте хватало уважения, чтобы залу пришлось увидеть не украшение при муже и не трофей, а союз.

– Я помешал разговору? – спросил он, садясь.

– Нет, – сказала Альда. – Ты вошёл ровно в тот момент, когда зал начал закипать от догадок и всяких грязных мыслей.

Ардор бросил короткий взгляд вокруг.

– Судя по лицам, они совсем несчастны.

– Откуда счастье в них, живущих ненавистью и неверно понятым принципом пользы, – сказала Лиара. – Особенно если счастье рядом и его можно потрогать.

Ардор посмотрел на неё внимательнее.

– Сыск принял материалы?

– Принял. Формально – по линии Салтиса и налогового дела. По существу – он уже понял, что фонд придётся трогать.

– Управление тыла?

– Видимо уже в работе, но пока не напрямую. Но если они начнут мешать, сами соединят себя с делом быстрее, чем это сделаем мы.

Ардор кивнул. Ему понравилась не острота ответа, а порядок мысли: Лиара не просила защиты, не пересказывала впечатления и не искала одобрения. Она докладывала ход, в котором уже участвовала как самостоятельная сторона.

– Значит, сегодня мы здорово испортили аппетит очень многим людям, – сказал он.

– И некоторые из них уже в этом зале, – заметила Альда. – Вон тот чиновник третий раз режет один и тот же кусок рыбы.

Они на короткое время замолчали, позволяя официанту поставить блюда. В этом молчании тоже имелся смысл. Зал видел троих за обычным обедом: Альду, чья деловая репутация давно стала отдельной силой; Лиару, вышедшую из тени чужих имён и принесшую в город собственную волю, Ардора, чьё присутствие заставляло военных сидеть прямее, а гражданских – осторожнее выбирать слова.

– Ты понимаешь, что сейчас происходит? – спросила Альда негромко, обращаясь к Лиаре.

– Думаю, да. Они смотрят не на семью.

– А на что?

– На новый элемент силы. Дом, армия, деньги, право и репутация не стоят отдельно, как им удобно было думать. Они видят, что всё это может сойтись за одним столом и не начать спорить за старшинство.

Альда осталась довольна ответом, но не показала этого слишком явно.

– Вот поэтому я и пригласила Ардора.

– Не потому что соскучилась?

– И поэтому тоже, – сказала Альда уже мягче. – Но скучать можно дома. Здесь полезнее показывать соединение.

Ардор взял стакан воды.

– Надеюсь, мне не надо выглядеть соединённым специально.

– Нет, – ответила Лиара. – Тебе достаточно не делать вид, что ты случайный гость.

– Это я умею.

– Ты вообще плохо выглядишь случайным где бы то ни было, – сказала Альда. – Даже когда сидишь на балетной премьере.

Лиара снова посмотрела на зал. Две дамы у окна уже не скрывали интереса. Один молодой наследник, слишком красивый и слишком уверенный в собственной породе, разглядывал Ардора с плохо спрятанным раздражением. Военный в морской форме говорил с соседом, но держал ухо к их столу. Чиновник Управления тыла перестал мучить рыбу и теперь смотрел в бокал так, будто надеялся найти там юридическое объяснение.

– Женщины быстрее поняли, – сказала Лиара.

– Что именно? – спросил Ардор.

– Что дело не в том, кто из нас кому принадлежит. Они смотрят на то, как мы распределяем место. Ты вошёл, но стол не стал твоим. Альда ведёт игру, но не заслоняет меня. Я принесла материалы, но не превращаю это в личный подвиг. Для них это непривычнее любой сплетни о браке.

Ардор выслушал серьёзно. Альда тоже.

– А мужчины? – спросил он.

– Мужчины пока ищут главного. Им трудно, когда главный не один и не обязательно мужчина.

Альда тихо рассмеялась, но в этом смехе не оказалось пустого кокетства.

– Вот за эту фразу стоило заказать обед.

За окнами «Бухты» по заливу шла низкая рябь. У причалов двигались грузчики, над водой кричали птицы, на дальнем рейде медленно разворачивалось судно с тёмными парусами. Марсана продолжала работать, считать, грузить, подписывать и скрывать. Но в обеденном зале уже ползло другое движение: взгляды, догадки, будущие записки, первые предупреждения тем, кто ещё не знал, что имя Салтиса перестало принадлежать только тёмным поручениям.

Альда наконец попробовала рыбу и едва заметно кивнула, словно ресторан получил право продолжать существование.

– Нам придётся решить, когда говорить с Зонти, – сказала она.

– Не сегодня, – ответила Лиара.

Ардор посмотрел на неё.

– Почему?

– Сегодня все ждут, что после Сыска я побегу либо к нему, либо от него. Пусть подождут зря. Завтра утром он уже сам узнает достаточно, чтобы понять: если мы к нему придём, это будет не просьба и не угроза, а разговор о цене его методов.

Альда отложила вилку.

– Вот теперь ты говоришь, как человек, который имеет право вести эту линию.

Лиара не смутилась. Только чуть опустила глаза к чашке с травяным отваром.

– Я учусь.

– Нет, – сказала Альда. – Ты уже делаешь. Учёба закончилась раньше, чем ты заметила.