Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Когда зрение начало возвращаться, первое, что Ардор понял, он не может пошевелится. Какие-то ремни или верёвки, чуть упругие, плотно сковывали его движение, держа в согнутом виде.

Он стоял на одном колене в центре светящегося круга, руки стягивали серые ленты, на шее сидел металлический обруч, от которого к полу уходили тонкие светящиеся нити, а под коленом шла ровная дрожь, будто под плитой работал большой механизм.

Вокруг Ардора неровными горками и хлопьями лежала непонятная серая масса, посверкивая мелкими искрами и чуть паря белёсым дымком. Что это было, он не знал, да и разбираться сейчас не собирался. Слева стонал человек, у стены кто-то лежал словно сломанная кукла, за толстым стеклом двигались фигуры в серых камзолах, а ближайший охранник уже поднимал оружие так, будто надеялся, что пленник будет вести себя смирно.

Ардор попробовал повернуть кисть.

Ограничители отреагировали сразу. Дымчато-серая волна ударила от запястья к плечу, раскалённой иглой провалилась в позвоночник и словно заморозила дыхание. Рука сразу онемела почти до локтя, а в правом ухе коротко звякнуло, будто рядом ударили ложкой по стеклу.

Он замер, но не потому, что сдался. Просто как-то вдруг понял, что в лоб это не ломается.

За стеклом, судя по двигающимся губам говорили. Слова читались плохо, голова не могла сосредоточится и очень мешало собственное сбитое дыхание, но общий смысл он уловил. Объект жив, удержание активно, перенос состоялся с большими потерями, а приёмная система работает. Начинать первичное измерение.

Очень деловые, но недальновидные люди.

Гарладо Корнрас стоял за защитным стеклом и смотрел на Ардора с таким выражением, какое бывает у человека, получившего слишком дорогую вещь с большими повреждениями упаковки. Рядом с ним старший эфироматематик держал руки над пультом и всё чаще переводил взгляд с приборов на серую массу вокруг круга. Пальцы у него дрожали, но не от усталости или страха а от сложности расчётов, ведущихся в голове.

– Удержание работает, но на последних процентах прочности, – сказал он. – Сопротивление выше расчётного. Тело стабилизируется плохо, но хоть не распадается. Для первого замера достаточно.

Гарладо не отрывал взгляда от Ардора.

– Начинайте.

– После переноса система приёма перегружена. Мы потеряли часть питающих линий, два нижних узла работают через аварийные перемычки. Если ударим всей мощью сразу, можно получить срыв удержания.

– Работайте. – Гарладо чуть «придавил» голосом и оператор, не отрывая взгляда от приборов кивнул и принял приказ без спора. Люди, занимающиеся такими делами, умели спорить только до того момента, пока начальник не начинал говорить слишком спокойно.

Ардор понимал их краем внимания. Главное заключалось не в словах, а в устройстве клетки.

Ленты на теле не просто держали мышцы. Они ловили намерение раньше движения. Стоило захотеть рывка – и удар по нервам приходил до того, как плечо успевало напрячься. Обруч на шее контролировал дыхание, сердечный ритм и похоже чувство равновесия. Нити, уходившие в пол, подпитывали систему, не давая артефактам обнулиться. Хорошая система, если пленник начинает бороться как обычный сильный человек.

Ардор не являлся обычным человеком и умел считать даже в такой ситуации.

Он попробовал второй раз. Не рванул руку, не напряг плечо, а только чуть изменил вес на колене. Серый свет снова прошёл по телу, но слабее. Система ждала другого движения. Значит, она видела крупные приказы тела, но хуже понимала мелкую работу, что открывало определённые перспективы.

Он опустил голову ниже и дал дыханию сбиться сильнее, чем оно сбилось на самом деле. Люди за стеклом это увидели. Один из магов у бокового пульта сделал пометку. Охранник у двери чуть расслабил плечо. Ещё лучше.

Потом ограничители ударили глубже и не по рукам, а куда-то внутрь.

На миг перед глазами поплыл свет и возникли видения. Не этот зал, стекло, и серые камзолы. Сырой камень, болотный запах, и металлический вкус крови во рту. Падение не вниз, а через собственное тело, когда тебя будто протаскивают сквозь мелкое сито на ходу решая, какие части оставить, а какие закрыть под замок до лучших времён.

Ардор сжал зубы, до скрипа, разливая по телу что-то тяжёлое, страшное, от чего узы на теле завыли на одной ноте.

Болотный Замок.

Не воспоминание целиком, а обрывок. Короткий, рваный, как запись на клочке бумаги. Но за ним шло другое: чувство случайной заплатки, поставленной криво и грубо, без заботы о красоте. Тогда, после переноса через Эхо-машину, что-то внутри него закрыли. Не вылечили, а просто придавили, чтобы человек не представлял совсем уж запредельной опасности для хозяина.

Теперь чужие ограничители давили именно туда в заплатку, словно уверенные что там под ней и лежит ядро его воли.

Ардор не стал думать, хорошо это или плохо. Думать было некогда. Он просто отметил: удар проходит глубже, чем они понимают.

А за стеклом оператор резко наклонился к приборам, словно не веря их показателям.

– Есть отклик во внутреннем слое. Не наш. Похоже на старую блокировку после предыдущего переноса.

Гарладо повернулся к нему.

– Она мешает измерению?

– Да. Она гасит часть нагрузки и вносит помехи, смазывающие фокус.

– Снять.

Эфироматематик помедлил.

– Мы не знаем, что она удерживает.

– Нам не нужно знать, что она удерживает. Нам нужно получить рабочий проход по потоку.

Он сказал это без злобы и без театра. Просто поставил задачу и давление стали поднимать.

Ардор понял это раньше, чем серый свет вспыхнул на лентах. Под коленом дрожь стала ниже, обруч на шее сжал горло словно собираясь его задушить, а нити у пола налились тусклым светом. Удар пришёл ровный и сильный. Не пыточный, рассчитанный на боль и крик, а лабораторный, для измерения и записей.

А внутри что-то звонко, словно хрустальный бокал хрустнуло, и повисло в теле тонкой пульсирующей нотой. Та самая заплатка, лишилась удерживающей связки знаков, а две других уже дрожали под нагрузкой, теряя влитые в них магемы.

Ардор на несколько секунд потерял зал. Вместо него возник белый бездонный провал перехода, сухой гладкий камень под ладонью, чужие голоса в голове, кровь на лице и ощущение, что тело собирают заново слишком быстро и часть ошибок просто закрывают заплатами. А следом всё вернулось. Зал, стекло, серые камзолы, охранник с карабином, обруч на шее, только дышать стало хуже.

Из носа пошла кровь, правый глаз залило мутной красной пеленой, левая рука перестала чувствовать пальцы, а сердце колотилось неровно, как плохо отрегулированный двигатель. На секунду Ардор не понял, где пол, где стена и почему люди за стеклом стоят под углом.

Он переждал собираясь, стягиваясь в единый центр воли и силы, концентрируясь в точку, где бушевала его первородная ярость.

Потом заметил что-то важное. Нагрузка на тело, больше не растекалась, мешая ему жить и дышать, а словно улетала в бездну, туда под сорванную заплатку, возвращая контроль над телом.

Ардор медленно выдохнул. Всё ещё больно, но контроля стало намного больше, и он стремительно возвращался.

– Защитный слой начал продавливаться, – сказал эфироматематик. – Но реакция объекта меняется. Он перестал сопротивляться.

– Это хорошо или плохо? – Уточнил Корнрас.

– Не знаю.

Гарладо посмотрел на него так, будто не знал худшего ответа.

– Так узнайте же быстрее. Тут у нас не это…

Ардор прочитал это по губам и почти согласился. Быстрее – хорошее слово. Да и с тем что здесь вам не там, тоже был согласен.

Он больше не пытался рвать ленты. Вместо этого дал следующему удару пройти. Не полностью, иначе его просто выключит, но достаточно глубоко, чтобы отправить его обратно словно отбив удар, направляя его на сдерживающую его силу, и система посыпалась. Под правым коленом линия круга мигнула, чуть снизила яркость и через секунду погасла окончательно.

Оператор от страха рванул рычаг подачи энергии вперёд, до максимума, но отбитая в сторону она лишь разрушила ещё пару линий, после чего начался обвал всей системы.

Ардора повело вперёд. Горло сжало, перед глазами пошли чёрные точки, а правая рука на миг получила свободу от системы сжавшейся в попытке удержать хоть что-то. Система усилила шею и плечо, перераспределила нагрузку, и скоба у запястья стала держать хуже.

Меньше секунды.

Этого хватило.

Правая кисть дёрнулась вниз и внутрь. Не к метателю, до него было далеко, а к ножнам под мышкой. Пальцы плохо слушались, но рукоять керамического клинка легла в ладонь, потому что именно для этого её и ставили туда, где рука находит оружие без глаз.

Система дрогнула снова, пытаясь захватить всё тело, и серая лента снова легла на запястье. Боль прошла до локтя, пальцы разжались бы, если бы клинок был тяжелее. Но изменённая керамика весила мало. Ардор не стал резать светящуюся ленту. Он ударил в маленькую металлическую скобу у внутренней стороны руки, там, где поле цеплялось за материальную основу.

С первого раза не вышло.

Клинок соскользнул, оставив только царапину. Система ударила снова. Ардор едва не выронил оружие. За стеклом кто-то закричал:

– Правая рука!

Охранник у двери вскинул карабин, но Ардор ударил второй раз и скоба лопнула.

Правая рука освободилась, но плечо всё ещё тянуло, пальцы горели, а обруч давил на шею. Но рука уже могла работать.

Охранник выстрелил, но пуля, попав в гасящее поле отклонилась и ударила в край круга, выбив из плиты яркие искры. Второй выстрел ушёл выше, А Ардор в это время упал, ложась боком на повреждённую линию, туда, где линии магемы мерцали, восстанавливая целостность рисунка. Падение вышло тяжёлым и плечо ударилось о плиту, дыхание сорвалось, в правом глазу стало ещё темнее. Зато левая лента на миг ослабла, подтягивая тело обратно к центру и он не стал ей мешать изогнувшись и ударив во вторую скобу. Почти на ощупь, но металл уже работавший в перекошенном состоянии хрустнул, распался и левая рука освободилась вместе с новой вспышкой боли.

Теперь его держали обруч и нижнее поле круга. Ноги слушались плохо, равновесие стало чужим, но две руки, это немало.

Миниатюрный метатель словно сам выскочил из кармана на животе и первый заряд Ардор отправил не в человека, а в боковой пульт, где светящаяся жила входила в распределительную пластину. Расстояние было меньше десяти метров. Метатель щёлкнул сухо, руку ещё не восстановившуюся до нормы, тряхнуло тяжёлой отдачей но пуля ушла в пульт проделав в нём огромную дыру, приёмная пластина разлетелась алой картечью, и круг под ним дёрнулся так, будто его ударили снизу ломом.

Защитное стекло между оператором и лабораторией пошло белыми прожилками, а ограничители взвыли не звуком, а мелкой дрожью в костях. Обруч на шее сжал горло так резко, что Ардор на секунду перестал видеть. Он не стал ждать, пока зрение вернётся полностью, и вторым зарядом ударил в узел крепления обруча сбоку.

Взрыв тряхнул шею так что зубы клацнули, шею заломило от удара, кожу на шее обожгло а в ухе словно взорвалась петарда. Но обруч разошёлся створками, потерял контакт с шеей, и упал на пол.

Воздух вошёл в грудь рваным, хриплым вдохом, и Ардор поднялся.

Вернее, попытался. Ноги сработали плохо. Пол ушёл в сторону, колено подломилось, и он едва не вернулся обратно в круг. Охранник у двери выстрелил ещё раз, но руки тряслись так, что пуля прошла рядом, ударила в бронестекло и заставила людей за ним дёрнутся и закричать на тупого стрелка, вообще непонятно как оказавшегося в зале с оборудованием на многие сотни миллионов золотых. Но иногда чужая паника полезнее собственной силы.

Ардор шагнул не вперёд, а в сторону, на погасший участок линии. Нижнее поле попыталось удержать его, но без лент и с разбитым пультом не успело. Боль полоснула по ногам, мышцы свело, но тело вышло за край круга.

Он вырвался.

Не встал победно, не выпрямился, не сказал ничего. Просто вывалился боком из светящегося рисунка, ударился плечом о край платформы оставив на камне кровавый след ладони. Несколько секунд ушло на то, чтобы не потерять сознание. Ещё одна – чтобы понять, где ближайшее оружие.

Ближайшим оружием был сам охранник и тот уже подходил, не рискуя стрелять в сторону пультов. Правильно кстати делал, но подошёл слишком близко.

Ардор встретил его ударом снизу. Клинок из изменённой керамики вошёл в подбородок, пробив теменную кость, и метатель выпал из ослабевших рук горе-вояки, прямо к подполковнику.

Он перехватил ствол, и когда охранник стал заваливаться на бок, упал вместе с ним, доставая запасные магазины.

Проверив на ощупь состояние оружия, спрятал магазины в карманы брюк, и стал в полный рост, держа оружие в полуопущенном состоянии.

Первый маг за стеклом только открыл рот, когда тяжёлая десятимиллиметровая пуля, ударила в стекло, уже покрывшееся трещинами, и словно последняя капля, исчерпав его прочность, осыпала тяжёлый монолит ровными кубиками, но не помешала пуле расплескать мозги оператора магоматематика по операторской, уделав всех стоявших рядом в липкую кашу из мозгов и крови.

Гарладо оказался самым умным, и рухнув на колени, скрывшись таким образом из поля зрения, прямо на четвереньках выскочил наружу, и не поднимаясь, словно таракан унёсся по коридору, спасать своё тело.

Тем временем из боковой двери вошли ещё двое охранников. Уже не лабораторных, а нормальных. С короткими карабинами, бронежилетами и лицами людей, которых звали не наблюдать опыт, а заканчивать проблему.

Ардор выстрелил первым, ударив короткой очередью, компенсируя плохо видящий правый глаз расходом боеприпасов, и прочертив короткую кровавую строчку по телу охранника.

Второй оттолкнул его в сторону стволом и успел лишь чуть повернуться когда ещё три пули разнесли его голову в брызги.

В зале началась настоящая паника.

Техники пытались выключить то, что ещё работало, один из магов у дальней стены кричал, чтобы никто не трогал питание нижней плиты. Другой, наоборот, требовал полный сброс всех систем а старший эфироматематик лежал на главном пульте обняв его обеими руками, но уже без головы.

Ардор воспользовался этим без благодарности.

Он наклонился к мёртвому охраннику, и отщёлкнув замок разгрузки, накинул её на себя, проверив горловины магазинов пальцами, вздохнул глубже и тут же пожалел об этом: грудь ответила резью, в горле запершило вкусом крови. Значит, глубоко пока не дышать. Ничего нового.

От защитного стекла между лабораторией и главным залом управления осталось несколько крупных плит в раме всё ещё мешавших проходу. Ардор не думая ударил прикладом по краю, стекло осыпалось тяжёлыми кусками, шагнул в полутьму помещения, и обернувшись ударил длиной очередью по залу, прошивая плоть, тончайшие механизмы и кристаллы, уничтожая уникальное оборудование и не менее уникальных специалистов.

Молодой маг за пультом, несмотря на творившийся беспредел остался у пульта.

– Не стреляйте в крайний левый блок, – сказал он хрипло. – Там питание нижнего зала. Если он сдохнет всем нам крышка.

Ардор остановился рядом с ним. Карабин держал низко, но ствол смотрел куда нужно.

– Это просьба или совет?

Эфироматематик сглотнул.

– Совет, если вы хотите выйти отсюда ногами.

– Тогда делай что нужно.

Тот быстро перевёл два рычага вниз, третий оставил на половине хода, четвёртый зафиксировал металлической скобой. Свет в круге погас не сразу. Сначала пошёл пятнами, потом собрался в центре тусклым комком и исчез. Под плитами что-то глухо ударило. Белёсый дымок вокруг серой массы стал гуще, но искры погасли.

– Система остановлена, – сказал маг. – Платформа тоже почти. Если нижний зал не трогать, она просто остынет.

Ардор посмотрел на него левым глазом. Правый всё ещё видел плохо.

– Где мы?

Мужчина молчал меньше секунды, что говорило о его уме и сообразительности.

– Гиллар. Наверху старая эфирная обсерватория Консалар а мы в старых штольнях, где сделали исследовательский центр.

– Людей сколько?

– Около полусотни. Охрана, расчётная группа, техники и теоретическая группа.

– Корнрас куда ушёл?

Эфироматематик на миг опустил взгляд, но Ардору этого хватило.

Он не стал его бить, а вложил лезвие кинжала между указательным и средним пальцем, и слегка сжал их. Человек вскрикнул и побледнел, захлёбываясь болью. Иногда один жест важнее тысячи слов, и он сдался.

– Верхний ход, – сказал он торопливо. – Закрытая лестница к старой башне связи и западному выходу. С ним личная охрана. Там бронированная дверь.

– Схема.

Оператор кивнул на стену, заляпанную кровью и мозгами несостоявшейся надежды теоретической эфироматематики. Среди треснувших пластин висела схема этажей и Ардор сорвал с неё металлическую рамку с планом, сунул под китель, затем смёл со стола в карман две уцелевшие пластины памяти. Что на них записано, он не знал. Разберутся потом. Или не разберутся, если он не выйдет. Но оставлять их здесь стало бы странной прихотью.

В боковом проходе послышались торопливые шаги и судя по звукам, не механиков и не техников.

– Полезай под стол и не дыши.

Ардор с некоторым трудом сменил магазин, так как пальцы всё ещё плохо слушались. Пришлось зажать карабин подмышкой, работать левой, ругнуться про себя и всё-таки поставить магазин на место.

Оператор сразу же юркнувший под стол, внезапно подал голос.

– Если вы уйдёте этим ходом, через два поворота будет пост, – сказал он. – Они уже знают, что зал потерян.

Ардор посмотрел на него и кивнул хотя тот и не мог его видеть.

– Благодарю за помощь.

Ардор прихрамывая пошёл к боковому проходу Тело работало плохо: правый глаз заливало слезами, шея горела от ожога, оставленного обручем, лёгкие работали короткими рывками левое плечо отзывалось резкой болью, но он уже двигался. А это в ближайшие минуты значило больше, чем здоровье.

Первый боец выскочил из-за поворота словно на прогулке и даже не успел сделать удивлённого лица, когда пуля пробила каску, превратив её в котелок с жидкостью.

Выстрел прозвучал глухо и гулко. Человек упал назад, сбив второго, тоже получившего пулю в щель под бронежилет, а третий оказался умнее и ушёл за выступ стены, оттуда коротко ударив очередью. Каменная крошка посыпалась Ардору на плечо. Он не стал отвечать сразу. Присел, досчитал до двух, услышал, как тот меняет положение, и выстрелил на звук, через край выступа ниже обычного уровня груди.

Крик был короткий, значит, жив. Ардор высунулся и ещё парой выстрелов добил тело.

Дальше коридор уходил вправо, к лестнице. Слева тянулась линия дверей служебных комнат и Ардор свернул не туда, куда ему указали. Если Корнрас ушёл к верхнему ходу, прямой путь уже перекрывают. Значит, нужно искать обход. Схема под разгрузкой неудобно торчала, но доставать её под огнём было некогда. Он остановился в первой открытой двери, захлопнул её за собой и только тогда вытащил картонку и сверился с планом.

Он находился в прачечной или комнате санитарной обработки. Автоклавы, узкие шкафы, раковины в ряд, длинные вешалки с халатами и спецодеждой и прочее в таком же духе. На плане рядом обозначался технический лаз к вентиляционной шахте и старому кабельному ходу.

Ардор включил воду, и сначала тщательно вымыл лицо, затем взял с полки чистую ткань, вытер капли воды и подошёл к зеркалу. Глаз сразу стал видеть намного лучше, но в отражении он выглядел неважно. Полопавшееся сосуды, и набухшие мягкие ткани вокруг. Потом снял с себя обгоревший кусок обруча, который всё ещё висел на ремешке у шеи, и бросил в бак. Кожа под ним саднила, но пальцы проверили главное: горло цело.

За дверью не останавливаясь пробежали люди. Видимо искали его дальше по прямому ходу.

Тоже неплохо.

Он поддел решётку технической шахты керамическим клинком и монтажным ключом, найденным у стены. Сталь сопротивлялась, скрипела, но двигалась, хоть работа и заняла больше времени, чем хотелось. Руки слушались плохо, один винт сорвался, пришлось ломать крепление. В коридоре уже кричали, что объект ушёл в боковые помещения.

Объект.

Ардор усмехнулся без веселья и полез в узкий ход.

Через три метра стало ясно, что ход строили для проводов и худых техников, а не для подполковника с оружием и в броне. Пришлось протискиваться боком, тащить карабин перед собой, цепляться разгрузкой за выступы и экономить дыхание. Где-то в стороне по коридору бежали люди, снизу гудела остывающая платформа, а сверху, через старую кладку, тянуло холодным воздухом.

Значит, выход наверх есть.

Через десять метров ход раздваивался. На плане этот участок был обозначен плохо, старой линией. Один рукав шёл к башне связи, а второй – к архивному помещению.

Ардор выбрал архив, но не из упрямства. Корнрас с охраной ждал бы погони к башне. А архив означал документы, запасные выходы, людей, которые обычно хуже стреляют, зато куда лучше знают, как спрятали нужное.

Решётка в конце хода поддалась с трудом и вывалилась внутрь комнаты вместе с Ардором. Приземление получилось плохим. Он ударился боком о стол, опрокинул ящик с карточками и едва удержал палец от нажатия на спусковой крючок. В комнате оказались двое: женщина лет сорока с пачкой бумаг у груди и молодой архивист, уже тянувшийся к настенной кнопке тревоги.

Ардор покачал головой,

– Совсем дурак. Руки на стол. Бумаги не ронять.

Женщина послушалась сразу а молодой человек замер у кнопки с таким видом, будто разум догнал руку, но не успел её вернуть.

– Ещё одно движение, и я отстрелю вам руку, – сказал Ардор. – Медленно прижмите её к телу.

Тот послушался, и словно лишившись сил рухнул задом на стул.

На столе лежали папки с маркировкой, которую он не понимал, карты, списки фамилий, несколько пластин памяти и коробка с магическими печатями. Он не стал разбирать сгребая все кристаллы памяти и коробку с печатями. Женщина молчала, но смотрела осуждающе.

– Где западный выход? – спросил Ардор.

Она продолжила молчать, и карабин упёрся ей в лоб, оставляя след в виде алого кружка.

– Через архив нельзя, – сказала женщина замерев словно кролик перед удавом. – Там была старая лестница но она заложена камнями. Надо через башню или через нижний двор.

– Нижний двор где?

Она показала на план у стены. Ардор подошёл, посмотрел запоминая. Потом заметил на раскрытом сейфе ещё одну пластину памяти, и тоже не глядя смёл её в карман.

В коридоре за дверью послышались шаги.

Ардор повернулся к сотрудникам.

– Лечь под стол, медленно считать до ста и молится всем богам.

Архивист юркнул под стол так быстро, что стул отлетел к стене, а женщина медленно опустилась на четвереньки и почти зашла не дожидаясь отдельного приглашения. Ещё один разумный человек. День становился лучше.

Дверь распахнулась, и первый ввалившийся в комнату получил выстрел в грудь почти в упор. Второй успел уйти за косяк но стена плохо держала выстрел из тяжёлого метателя, и пули даже потеряв часть убойной силы, разорвали его ело. Ардор высунул в коридор ствол, и длинной очередью, не жалея, прошёлся выкрашивая всё что могло шевелиться и сменив магазин, добил тех, кто легли на его взгляд, неубедительно.

Ардор вышел через другую дверь.

Коридор здесь был уже, ниже и старше. Каменные стены без штукатурки, трубы под потолком, редкие лампы. Слева тянуло холодом. Значит, нижний двор где-то там.

Он шёл быстро настолько, насколько позволяло тело. Сумка била по боку, карабин тянул плечо, керамический клинок в левой руке оставался последним тихим доводом. В голове наконец сложился простой порядок: выйти из лабораторной части, найти связь или транспорт, передать Ингро место, имена, документы. Потом уже можно падать, лечиться, ругаться с Альдой и Лиарой, объяснять королю, что протокол «Пламя» полезен, но несколько запоздал.

До потом ещё надо было дожить.

На повороте его ждали.

Двое охранников и маг с горстью полуактивированных печатей. Нормальная тройка: один стреляет, второй режет отход, маг бьёт эфиром. Хорошая комбинация. Ардор успел только полосануть короткой очередью и уйти вправо, в нишу у трубы. Ответный огонь ударил в стену за ним и каменная крошка секанула щёку. Магическая волна от печати прошла ниже, по полу, и там, где она коснулась камня, плиты покрылись тонким серым инеем.

Ардор посмотрел на иней и решил не проверять, что будет с ногой, а высунув оружие в коридор, буквально залил его огнём.

В узком бетонном коридоре пули останавливались только, найдя мягкое человеческое тело, и через пару секунд все трое легли мясом.

За следующей дверью оказался нижний служебный двор, выходивший на горную дорогу спускавшуюся серпантином вниз.

Холодный воздух мягко ударил в лицо проясняя сознание. Небо над Гилларом было низким, тёмным и тяжёлым. По краям двора стояли ящики, две грузовые машины, ржавый подъёмник и в глубине прямо в скале неровно покрашенные в зелёный цвет железные ворота. На стене вспыхивала красная лампа тревоги и у ворот уже суетились люди, но никто не понимал, откуда ждать опасность. Внутри комплекса ещё кричали про главный зал, про объект, про Корнраса, про закрытие верхнего хода а Ардор остановился в тени дверного проёма наблюдая весь этот бардак.

Теперь у него имелись сумка с документами, чужой карабин, куча патронов, один керамический клинок, плохое зрение и примерное понимание, что он находится в Гилларе под старой эфирной обсерваторией.

Для начала хватит.

Он выбрал взглядом грузовую машину не потому, что она выглядела лучше, а потому что водитель оставил дверцу открытой. Водитель стоял рядом, растерянно глядя на красную лампу. Ардор беззвучно подошёл сзади, ударил его ребром ладони под ухо, подхватил, чтобы тот не стал шуметь головой о подножку, и уложил между бочек с той стороны, где его не сразу заметят.

В кабине пахло маслом, и дешёвым табаком, но ключ торчал в замке словно сообщая что иногда мир всё же способен делать маленькие подарки.

Ардор забрался внутрь, положил сумку на соседнее сиденье и только теперь позволил себе на секунду закрыть глаза.

Сразу стало хуже.

Темнота внутри головы качнулась, потянула вниз, и он понял, что если сейчас даст себе ещё две секунды, то проснётся либо связанным, либо уже не проснётся. Он открыл глаза, выжал сцепление, проверил рычаг и завёл машину.

Двигатель кашлянул, потом взялся, ровно загудев.

У ворот кто-то обернулся, и закричал тыча рукой в сторону машины, но Ардор уже включил передачу левой рукой, а правой подхватил карабин и полосонул по толпе у ворот, превращал их в кучу мяса воющего от боли

В этот момент из боковой двери вышел Гарладо Корнрас шёл быстро, под охраной двух людей, говоря что-то на ходу в переносной переговорник и сразу увидел грузовую машину, рыкнувшую мотором, Ардора за рулём и на мгновение остановился.

Их взгляды встретились через правое стекло кабины и Гарладо понял, что опыт закончился совсем не так как нужно. А Ардор в свою очередь понял, что разговор с этим человеком ещё будет, и он от души постарается чтобы разговор этот бывшему министру запомнился до самой смерти.

Ардор мягко нажал на газ, двигатель взревел сжигаемым водородом, и машина рванулась вперёд, сбила ящик, левым крылом, ударила в стык ворот и вывернула левую створку, уронив её на землю. Кто-то выстрелил, и пуля разбила боковое стекло, а осколки ударили Ардору в щёку, но он даже не дёрнулся, заводя машину в поворот, и уводя по серпантину горной дороги.