Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Ингро Талис не любил доклады, начинающиеся с оправданий. Хороший доклад сразу показывал, что произошло, кто виноват, сколько осталось времени и кого придётся повесить хотя бы образно, если настоящую верёвку пока нельзя достать из шкафа.

И сегодня, его люди оправданий не произносили, но от этого ситуация не становилась лучше.

В малом кабинете Управления безопасности, насквозь казённом и скупом, пахло холодной сыростью, сургучом от печатей и дымком из щелей в старых трубах отопления. За окнами стоял серый зимний день, похожий на дешёвое солдатское сукно, а на столе перед Ингро лежали три тонкие папки, несколько списков с пометками красным карандашом, схема архивных запросов по четырём провинциям и рапорт старшего офицера оперативной бригады.

Сам офицер стоял напротив стола и спокойным не выглядел.

– Мы уже подтвердили наличие устойчивых групп в Академии и Министерстве эфиристики, – докладывал он. – Себя они называют Орденом Песочных часов. Название не официальное, но несколько раз повторяется в частной переписке, на полях двух архивных выписок и в шифрованной записке, снятой с тела курьера в Ранге. Структура не централизованная. Скорее несколько связанных между собой ячеек: архивисты, маги, поставщики редких реагентов, двое университетских преподавателей и не менее трёх людей, имеющих доступ к закрытым фондам старых лабораторий. Пока мы не видим ни общего казначея, ни единого центра распоряжений.

Ингро слушал, не перебивая. Его не интересовали слова «орден», «ячейки» и «закрытые фонды». Слова ничего не стоили. Слишком многие люди, собравшись втроём в плохо освещённой комнате, начинали называть себя орденом, обществом, братством или последним оплотом истины, хотя чаще всего годились только на скупую строчку в полицейской сводке. Но в этих папках имелись сведения, не похожие на игру самолюбия.

Одинаковые архивные запросные формуляры в разных городах. Повторяющаяся ошибка в применяемой терминологии. Несколько заказов на редкие эфиро-проводящие сплавы, оформленных через подставные мастерские. И как только со стороны Безопасности пошёл интерес, начались ликвидации. Несколько смертей среди младших архивных служащих, записанные как несчастные случаи, и три человека, исчезнувших сразу после того, как вокруг их домов появилась наружка шардальской безопасности.

– Как они нас вскрыли? – спросил Ингро. – Не тяните. Мне нужна правда, а самоубийство нам не по чину. Чай не в Армии и не во Флоте.

Докладчик выпрямился.

– Не позднее вчерашнего вечера. Возможно, раньше. Один из наших поисковых запросов в архив Восточной Академии прошёл через обычный канцелярский стол, но был продублирован служителем, которого мы не считали связанным с ними. Через три часа после этого из дома профессора Мергонта вывезли два сундука. Наружное наблюдение приняло их за личные вещи жены, поскольку семья действительно должна была уехать на воды. Но сундуки ушли не на вокзал, а в частное хранилище при мастерских Дорта. Когда туда пришли наши люди, хранилище уже догорело.

Ингро перевёл взгляд на вторую папку.

– Ликвидации?

– Да, господин генерал. Двое сторожей. Один, вероятно, ничего не знал. Второй числился в наших предварительных списках как возможный низовой контактёр.

– Значит, они рубят хвосты.

– Так точно. За ночь исчезли Мергонт, переписчик Савай и маг-расчётчик Лерсо. В доме Лерсо нашли бумажный пепел в камине, обломок энергопластины и следы уничтожения кристаллов памяти. Кроме того, двое людей из наружного наблюдения уверены, что их заметили. Один хвост сорвали грубо, второй – очень чисто.

Теперь Орден знал, что его ищут. Хуже того, он знал, что его ищет не случайная полиция и не жадный чиновник из ведомства поставок. Его ищет шардальская безопасность, Сыск и канцелярский аппарат короны. Для умных людей это означало не страх, а часы, а где-то минуты. Пока время шло, можно было жечь документы, убирать посредников, переводить деньги, выводить специалистов, менять лаборатории и запускать заранее подготовленные решения.

– Почему запрос ушёл через обычный стол? – спросил Ингро.

Докладчик нахмурился, но не отвёл глаз.

– Ошибка младшего делопроизводителя Гринсо. Он решил, что повторная заявка на архивную выписку не требует оперативного прикрытия, поскольку первая уже проходила. Чиновник задержан, но умысла пока не видно. Скорее глупость.

– Глупость – это когда человек перепутал дверь в нужнике. Когда из-за него горит хранилище и начинают умирать люди, это уже услуга противнику, пусть даже оказанная от чистого сердца.

Он не повысил голос. В Управлении знали, что глава Канцелярии Внутренней Безопасности вообще никогда не кричал. Даже на торопящегося курьера, наступившего ему на кончик сапога. Но его тихий ровный голос заставлял замирать и вслушиваться в каждое слово, потому что за ним маячила настоящая бездна, откуда не оставалось ни малейшего шанса на спасение.

Доклад продолжался ещё несколько минут, и обрастал всё новыми трупами. Один курьер пропал, второй умер под колёсами грузовой машины с такой аккуратностью, будто судьба заранее прочла полицейский протокол. В частной лаборатории при университете неожиданно взорвался паровой котёл, начисто уничтожив помещение, хотя паром там пользовались едва ли чаще раза в месяц. В лавке редких минералов хозяин успел продать всё имущество неизвестному покупателю и выехать к больной тётке, которой у него никогда не было.

Когда докладчик закончил, Ингро сложил папки в одну стопку.

– Наружку убираем и начинаем аресты по протоколу «Алхорн». Берите тех, кто хоть как-то в деле, и держите так, чтобы к ним не подошёл даже семейный священник без моего письменного разрешения. Все архивы, где прошли интересующие нас запросы, закрыть под предлогом сверки фондов. Не красиво, не убедительно, но зато быстро. Сыску отдадим пяток фигурантов, замазанных в ликвидациях, а Министерству безопасности – пару кружков молодых идиотов.

Офицер спросил о полномочиях уже не из осторожности, а потому, что без подписи короны часть дверей открывалась слишком медленно.

Ингро поднялся.

– Сейчас будут.

От крыла где квартировала Внутренняя Безопасность до жилой части Королевского дворца было минут пять неспешной ходьбы. Дворец в этот час жил обычной дневной жизнью. Суета на женской половине, доклады чиновников, мельтешение дворцовых служащих, тихий шелест секретарей и тяжёлые неторопливые шаги людей, которым уже некуда торопиться. Ингро прошёл через два внутренних поста без предъявления жетона. Его знали достаточно хорошо, чтобы не спрашивать лишнего, и достаточно боялись, чтобы не пытаться выглядеть важнее инструкции.

Король Логрис Девятый днём принимал в малом рабочем кабинете, где всю парадность истребили тщательно и бесследно. Большой тяжёлый стол, несколько кресел, шкафы с текущими делами и карта королевства с отметками, понятными только двум-трём людям в государстве. На столе лежали бумаги по фонду Таргор-Увир, армейские сводки и раскрытая записка из Министерства путей, чьё содержание, судя по выражению короля, тоже не украшало день.

Ингро поклонился, дождался короткого жеста и положил перед Логрисом три папки.

– Ваше Величество, у нас подтверждено существование Ордена Песочных часов. Пока без полного состава и без центра, но уже достаточно для действий. Хуже другое: они поняли, что мы их ищем. За последние сутки началось уничтожение документов, вывод людей и зачистка слабых звеньев. Если мы продолжим собирать доказательства обычным порядком, к вечеру будем иметь пепел, пустые дома и десяток полицейских протоколов о смерти.

Король не стал открывать первую папку сразу. Он смотрел на Ингро, и в этом взгляде не было ни удивления, ни раздражения. Только расчёт.

– Насколько всё ушло в хаос?

– Достаточно, чтобы юристы потом просили отдельную комнату для обмороков. Но пока можно удержаться в пределах чрезвычайных полномочий протокола «Алхорн».

Логрис открыл первую папку, быстро просмотрел листы, затем вторую. На карте архивных запросов его взгляд задержался дольше.

– Эхо-машина?

– Да. Полных чертежей у них нет, иначе мы уже говорили бы о катастрофе, а не о расследовании. Но они ищут. У них есть фрагменты старых схем, специалисты по эфирным средам, расчётчики потоков и люди, готовые умирать за идею. Последнее особенно плохо. Человека, работающего за деньги, ещё можно перекупить или испугать потерей кошелька, а уверенного, что он служит великому знанию, приходится брать за горло сразу.

Король закрыл папку.

– И вы считаете, что сейчас они начнут не прятаться, а ускоряться.

– Они уже ускорились. Если у них есть подготовленная площадка, они перенесут туда всё живое и важное, ценные материалы спрячут, уничтожат лишнее, а оборудование увезут. Если среди их целей есть человек, к которому они не успели подойти осторожно, они могут рискнуть грубым ходом. Не потому, что стали смелее, а потому что время против них.

Логрис понял, о ком речь, без уточнения. Он встал и подошёл к окну за которым шумел мокрый сад.

– Ардор предупреждён?

– Не в полном объёме. Мы собирались идти через Альду и Лиару, как вы распорядились, но до этого хотели снять хотя бы часть внешних наблюдателей Ордена. Теперь времени может не быть.

– Охрана?

– Усилена, но против артефактов верхнего уровня обычная охрана не поможет. Я могу добавить хоть сотню людей, закрыть маршруты, но нужно предупредить Ардора прямо сегодня. Если Орден уже решился, они могут ударить в любом месте.

Король повернулся, не глядя открыл ящик стола, достал уже заполненный красивый бланк королевского приказа, расписался длинным росчерком, прижал перстень с печатью, оставляя едва светящийся оттиск, и протянул бумагу Талису.

– Протокол «Алхорн» ваш. Список лиц и оснований направляете мне и начальнику Канцелярии, работать начинайте немедленно.

Ингро поклонился.

– По Ардору?

Логрис несколько секунд молчал. Решение ему очевидно не нравилось именно потому, что правильного, человеческого решения не существовало. Спрятать Ардора означало показать Ордену страх и, возможно, загнать его туда, где он станет действовать ещё грязнее. Оставить всё как есть – подарить противнику цель.

– Предупредить немедленно, – сказал король. – Через ваш канал и через дом. Альда и Лиара должны знать достаточно, чтобы не мешать охране. Ардору сказать прямо. Без утешительных красивостей. Если он почувствует, что от него прячут часть правды, у нас начнётся ещё одна военная операция в центре города.

– Понимаю, Ваше Величество.

– Нет, Ингро, не понимаете. Вы его уважаете как опасного человека и полезного офицера. А его жёны знают ещё и то, насколько плохо он переносит чужую попытку распоряжаться его жизнью из лучших побуждений. Но я помню список качеств, за которые заплатил совершенно неприличную сумму, и точно знаю, что при неверном обращении этот человек может оставить после себя дымящиеся руины города. Поэтому говорить нужно прямо сейчас, причём прямо и быстро.

Король несколько секунд смотрел на подписанные распоряжения, потом нажал невидимую кнопку на краю стола и прямо из столешницы поднялась панель, под которой находился небольшой радиотелефонный аппарат. Не тот, каким пользовались адъютанты и дежурные секретари, а прибор прямой приоритетной связи с базовой станцией.

Логрис набрал номер по памяти, и через пару секунд в динамике щёлкнуло.

– Ардор, – сказал король, когда прибор пискнул, сообщая о соединении, – это Логрис. У тебя прямо сейчас включился протокол «Пламя». Прости, что вот так, но мы слегка облажались, и всё вспыхнуло раньше срока.

В трубке на мгновение стало тихо. потому что человек на другом конце линии уже перешёл в режим боя.

– Принял, Ваше Величество, – ответил Ардор. – Угроза по мне или по дому?

– По тебе. Дом тоже предупредят, и я набью его охраной, но главная цель – ты. Это некий Орден Песочных часов, и они знают, что мы его ищем. Они начали жечь бумаги, выводить людей и наверняка попытаются взять то, что не успели получить осторожно. А насколько мы можем понять, ты нужен им, чтобы их увечная Машина призыва заработала.

– Обычная засада?

– Не рассчитывай. Если они пойдут на тебя, это будет не перестрелка и не снайперская засада. У них есть артефакты высшего уровня, а в этом месте мы вообще бессильны.

– Принял. Альда и Лиара?

– Да, если не смогут взять тебя, кинутся на них, чтобы прижать тебя. Я вышлю сейчас взвод лейб-гвардии с парой моих магов. Думаю, этого хватит, но время…

В трубке послышался короткий выдох, почти похожий на усмешку.

– Благодарю, Ваше Величество.

– Не благодари. Просто сломай им всю игру. Я знаю, ты умеешь. Кем ты там у себя был? Полковником, генералом?

– Генералом, Ваше Величество.

– Выживешь и тут станешь.

Король положил трубку и несколько мгновений держал на ней руку. Потом повернулся к Ингро.

– Аресты. Жёстко, быстро, без соплей. И молитесь всем богам, чтобы этот звонок опередил их хотя бы на четверть часа.

Ардор положил трубку не сразу. Несколько секунд он держал её у уха, слушая уже пустую линию, и за это короткое молчание вокруг него успело измениться всё. Когда посреди лекции вдруг ожил отключённый радиотелефон, он сначала решил, что прибор сломался, но когда услышал голос короля то понял, что всё пошло не по плану. Впрочем, как всегда.

Учебный кабинет Академии, раскрытые схемы полевой связи, преподаватель у доски, окна, заляпанные мелкими каплями зимнего дождя, и запах чернил остались на месте, но перестали быть сколь-нибудь важными. «Пламя» означало не тревогу и не просьбу быть осторожнее. Это означало, что обычный порядок отменён, а всё, что не помогает выжить, считается лишним.

Кроме того, король ясно дал понять, что знает о происхождении Ардора, и фактически выдал охранную грамоту. Это оказалось неожиданно даже на фоне протокола «Пламя».

Ардор повернулся к преподавателю Академии, генералу Стальту, и спокойно произнёс:

– Господин генерал, личным приказом короля мне объявлен протокол «Пламя».

Седой генерал вытянулся, словно стал чуть выше. Он не стал требовать объяснений и задавать вопросов, которые отнимали бы время. В Академии Генерального штаба ещё оставались люди, понимавшие разницу между любопытством и службой.

– Мы можем чем-то помочь, господин подполковник?

Ардор встал, одёрнул китель и поблагодарил за предложение, но отказался. Сегодня помощь Академии могла только расширить круг случайных жертв. Уже у двери он повернулся к слушателям и позволил себе сухую вежливость человека, у которого день резко испортился, но манеры не погибли вместе с расписанием:

– На всякий случай позвольте принести вам благодарность за пребывание в таком интересном и ярком обществе.

До машины он дошёл по служебным коридорам, не выходя во двор. Двое охранников двигались рядом, третий шёл впереди, проверяя коридор и лестницу. Водитель открыл дверцу до того, как Ардор успел спуститься с последней ступени, но вместо того чтобы сесть, Ардор наклонился к нижней панели за передним сиденьем и поддел пальцем крышку, почти незаметную среди обивки.

Он достал плоский металлический контейнер, нажал две скрытые защёлки, провёл большим пальцем по матовой пластине замка и коротко повернул запорное кольцо.

Охранник у дверцы на мгновение опустил взгляд и тут же снова посмотрел на двор. Он знал, что находится в машине, но не знал всего содержимого и правильно делал, что не спрашивал.

А внутри лежал набор на случай, когда всё стало очень плохо.

Два коротких шилообразных клинка из изменённой керамики находились в отдельных гнёздах, тёмные, матовые, почти невесомые на вид. Две четырёхгранные иглы с удобными рукоятями. Ардор снял китель, вытащил плоские ножны, закрепил их под мышками и проверил плотность посадки клинков висевших рукоятями вниз. Следом спрятал в специальный кармашек на животе миниатюрный метатель на два выстрела. Не дуэльную игрушку и не армейский образец, а хорошую возможность на расстоянии до десяти метров исправить ошибку акушера.

Набор для допроса занимал меньше места, чем можно было ожидать от вещи с таким назначением. Плоский пенал размером с пачку денег, толщиной в мизинец. Несколько тонких игл, малые фиксирующие петли, ампулы, две пластины памяти и узкий свёрток с энергопечатями. Ардор не стал раскрывать его, а положил во внутренний боковой карман кителя. Последней он достал универсальную аптечку и закрепил на поясе, и вышел из машины проверить как сидит мундир.

Когда Ардор закончил, ничто снаружи не выдавало дополнительного снаряжения. Что, впрочем, и задумывалось изначально. Водитель стоял рядом с открытой дверцей с лицом человека, которому очень хочется спросить, но ещё больше хочется остаться полезным.

– Если начнётся странное, – сказал ему Ардор, – не геройствуй и не подыхай красиво. Выводи машину и дуй либо во дворец к жёнам, либо в Королевский. Там скажут, что делать. Понял?

– Понял, господин подполковник.

Ардор сел в машину, но дверцу закрывать не велел. Несколько секунд он смотрел на мокрый двор Академии, на арку, на фонарь у боковых ворот и кивнул сам себе. Король позвонил вовремя, и это было хорошо.

Плохо было то, что противник, способный заставить короля звонить лично, скорее всего, тоже умел считать минуты. Но как жить в мире, где нет интересных врагов?

К тому времени, когда первые распоряжения Ингро ушли по Канцелярии, Гарладо Корнрас уже знал достаточно, чтобы перестать надеяться на тихое разрешение конфликта.

Он находился не в столице и не в одной из своих загородных резиденций, где люди вроде него обычно предпочитали принимать важные решения. Нет, он уже неделю торчал в комплексе эфирного наблдения за пространством, превращёным в полигон для отработки технологий новой машины призыва. Комната, отведённая ему, была просторной, сухой, чистой и казённо-пустой. Стол, переносной дорожный сейф, пара лёгких кресел, походная лампа, карта железных дорог с какого-то демона оставшаяся здесь, карта частных воздухолётных маршрутов и на столе узкая серебряная пластина связи – шедевр маготехнических технологий, принимавшая короткие текстовые сообщения.

За утро пластина отобразила три сообщения. Первое пришло от архивного служителя, оказавшегося умнее, чем предполагали шардальцы: тот обратил внимание на запросы Министерства безопасности, прошедшие в открытом виде, а значит, кто-то торопился, и ошибался. Второе сообщение пришло из лабораторной лавки, где о поставках эфиро-проводящих материалов спрашивали люди, не выглядевшие специалистами, а третье стало самым тревожным. Канцелярия Внутренней Безопасности начала работу по кадрам Министерства эфиристики и делала это не лениво и не формально, а с тем собранным конкретным вниманием, после которого у дверей появляются люди с ордером на арест.

Обер-маршал прочитал всё трижды.

Он не был фанатиком. Фанатики слишком часто любят собственное отражение в пламени всеобщего пожара. Корнрас был другим: сухим, собранным и готовым отрезать пациенту ногу без лишнего сожаления, но и без лишней жестокости. Его вера в дело Ордена не требовала громкого голоса. Она жила глубже, в той области, где убеждение уже не спорит с удобством.

У двери стояли двое самых доверенных помощников. Старший эфироматематик в скромном сером камзоле с бледным, землистым лицом человека, мало бывавшего на солнце, и подтянутый широкоплечий мужчина из бывших офицеров гилларской службы безопасности, теперь занимавшийся маршрутами Верховного Магистра Ордена и временами разными грязными поручениями.

– Шардал не просто смотрит в нашу сторону, – сказал Гарладо. – Он уже держит руку на горле. Безопасность, Сыск и Канцелярия работают вместе. Значит, у нас не дни, а часы.

Эфирист медленно выдохнул.

– Архивы?

– Сжечь лишнее. Не всё подряд, иначе они поймут, где искать пустоты. Уничтожить связующие журналы, списки переносов, расчёты по живым нагрузкам и переписку с внешними мастерскими. Всё, что можно представить как частную работу без связи с Машиной, оставить. Пусть найдут мусор и решат, что часть сети испугалась слишком рано.

Бывший офицер смотрел на карту.

– Люди?

– Мелких отпустить врассыпную. Средних убрать с маршрутов. Тех, кто знает расположение основной площадки, начинать выводить сейчас. Тех, кто знает слишком много и не сможет уйти, – Глава Ордена сделал паузу не ради красоты, а потому что решение требовало точности в терминах, – изолировать. Без крови, если возможно. С кровью, если иначе они попадут к Ингро Талису.

Имя руководителя Канцелярии Внутренней Безопасности мгновенно изменило атмосферу в комнате. Даже люди Ордена, привыкшие считать государственную власть тупой и никчёмной, не любили, когда в деле появлялся именно он.

Маг поклонился.

– Сборку площадки в Гилларе можно завершить к ночи. Но без живого стабилизатора большой прогон придётся отложить. После сегодняшнего провала они усилят наблюдение за Таргор-Увиром. Через сутки к нему будет не подойти, и придётся работать через его жён.

Гарладо не ответил сразу. Он подошёл к карте и посмотрел на Марсану, отмеченную маленькой чёрной булавкой. Рядом лежал отдельный лист: маршруты Ардора за последние две недели, учебные часы, посещения Академии Генерального штаба, встречи с армейскими преподавателями, выезды домой, охранные привычки, слабые места, которых почти не имелось.

Почти.

– Мы возьмём его сегодня, – сказал он.

Бывший офицер резко поднял голову.

– Это грубый ход. После него Шардал закроет границы, поднимет флотские посты, арестует половину наших людей и начнёт ломать как в военное время.

– Шардал всё равно сделает это. Разница в том, будет ли Ардор Таргор-Увир к этому времени у них или у нас.

Маг побледнел сильнее обычного.

– Артефакт не предназначен для такого расстояния. «Слепой маятник» переносит не человека, а состояние между двумя подготовленными точками. Мы ставили его как аварийный выход для материалов и малых групп. С человеком его уровня, с охраной вокруг, с возможным сопротивлением…

– Он не должен сопротивляться в момент переноса.

– Для этого потребуется ударить высшей печатью. Очень точно. Если переборщить, мы получим труп или пустую оболочку. Если недобрать, он очнётся в переходе, и тогда погибнут все, кто держит вторую точку.

Гарладо посмотрел на него без злости.

– Вы три года говорили, что Ардор Таргор-Увир способен выдержать поток, убивающий обычного мага. Теперь вы объясняете мне, что он слишком опасен, чтобы переместить его через артефакт, созданный именно для аварийных переносов. Выберите одно из двух, иначе я начну сомневаться в ваших расчётах и в вашей компетентности.

Маг подумал и молча кивнул, а бывший офицер вернулся к карте. Для чистой точки захвата не годились ни дом, ни Академия в полном режиме, ни дворцовый маршрут. Лучше всего подходили места относительно безлюдные: парк, сквер, короткий переход между охраняемыми точками, где люди уже уверены, что всё проверено. Но с точки зрения внезапности, лучшим виделся именно двор Академии.

– По нашим данным, он сейчас во дворе Академии. Видимо, его куда-то срочно вызвали.

Гарладо посмотрел на окно, за которым ещё держался сухой серый день.

– Внезапно, но нам подходит. Позаботьтесь.

Дождь начался, стоило Ардору закончить экипировку, для чего пришлось выйти из машины и поправить форму.

Вода с неба падала ровно, без ветра, с той настойчивостью, что быстро превращала каменные дворы в бескрайние лужи, а людей – в безликие фигуры под плащами и зонтами. В Академии Генерального штаба к дождю относились как к низшему виду неудобства: его нельзя победить приказом, но можно презирать, тем более что весь двор закрывала плотная завеса, сквозь которую не пробивалась ни одна капля.

Ардор, стоявший на улице, обернулся к водителю, собираясь дать команду на выезд, когда всё случилось.

Эти несколько секунд потом разберут десятки людей. Кто стоял у двери, где находилась машина, почему один из охранников отвёл взгляд на преподавателя и почему дворник у арки оказался не дворником. Почему защитный полог у ворот погас ровно в тот момент, когда должен был работать…

Но в тот миг всё выглядело почти обычно.

Охрана внимательно следила за окружением. Машина стояла у ворот в ожидании открытия створок. Водитель держал руку на руле, а второй автомобиль занимал место чуть сзади.

Внезапно звук исчез.

Не стих, не приглушился, а именно исчез, словно кто-то вынул из мира саму возможность шума. Городской шум, дождь и всё что наполняет воздух мгновенно стихло. Один из охранников успел потянуться к оружию, другой резко повернулся к арке, когда воздух перед Ардором сложился в неправильную фигуру, словно начертанную в воздухе ломкими короткими линиями а следом искривилось всё пространство.

Это не выглядело искажением изображения в обычном смысле. Мир перекосило, как стекло, лопающееся от перепада температур, а на камнях проступил тонкий круг из линий, никем не начерченных и всё же слишком точных, чтобы принять их за случайность.

Ардор понял, что это и есть нападение, и успел сделать больше, чем рассчитывали те, кто держал вторую точку. Не бросился вперёд, не потянулся к оружию, не стал искать врага глазами а ударил каблуком в край проступившего круга, туда, где линия казалась чуть более яркой, и одновременно рванулся назад, к двери машины, под защиту изменённой стали.

Круг дрогнул и словно потёк.

Где-то далеко, уже не в Академии, закричал человек, но артефакт оказался серьёзным и подготовленным людьми, не надеявшимися на один удачный ход. Из арки, где секунду назад стоял дворник, ударила узкая серая вспышка накрывшая Ардора и заставившая его замереть словно статуя.

Ардор ещё видел, как охранник всаживает пулю за пулей в человека у арки, как появившийся во дворе полковник падает на одно колено, вытаскивая из кобуры армейский револьвер, как водитель у машины вместо того, чтобы прятаться, бросается вперёд с гаечным ключом в руке а следом мокрый двор исчез.

На камнях остался чёрный круг, пахнущий гарью, у арки лежал мёртвый человек в одежде дворника, а второго, с обгоревшими руками, охрана взяла живым только потому, что он не успел умереть быстро. Водитель сидел у колеса с рассечённым лицом и всё ещё сжимал гаечный ключ, а полковник матерился так, что фонари мерцали в такт.

Только Ардора Таргор-Увира во дворе не было.

В Гилларе, далеко от Марсаны, в исследовательском центре, спрятанном под старой эфирной обсерваторией, вторая точка переноса вспыхнула не так ровно, как обещали расчёты и инструкция к артефакту.

Три эфириста погибли сразу. У одного лопнули сосуды в голове, второй рухнул на плиты, и превратился в головешку даже не вскрикнув, а третий успел сорвать с шеи защитный амулет, но это ему не помогло, и он осыпался пылью. Двое техников отлетели к стене, впечатались в камень брызнув по сторонам словно подгнившие фрукты, а тяжёлая квадратная арка «Слепого маятника» из артефактного серебра пошла трещинами, и по залу прокатился низкий гул, от которого стеклянные сосуды на столах жалобно звякнули, а арка портала стала осыпаться мелкими осколками, превращаясь в неопрятные горки серого порошка.

Гарладо Корнрас стоял за защитным стеклом и смотрел, как в центре круга появляется человек, ради которого они сожгли огромную кучу ценнейших ресурсов и артефактов.

Ардор упал на одно колено, но не рухнул. Руки его стягивали серые ленты блокираторов, на шее уже серебрился металлический обруч, от которого к полу уходили тонкие светящиеся нити. Он поднял голову не сразу. Несколько секунд казалось, что удар по восприятию сработал полностью, и егерь сейчас рухнет на пол но Ардор открыл глаза, обведя пространство вокруг длинным взглядом.

Один из младших магов у пульта прошептал что-то слишком тихое, чтобы это стало докладом, но достаточно ясное для всех, кто находился рядом. В этом шёпоте не было восторга учёного. Только испуг человека, увидевшего, что опытный образец смотрит на него как офицер, запоминающий цели.

Гарладо впервые за весь день позволил себе выдохнуть.

– Перенос состоялся. Начинайте подготовку к первому измерению. И удвойте ограничители.

Маг, тот самый, что предупреждал о риске, медленно повернулся к нему.

– Их уже удвоили.

За стеклом Ардор попытался подняться. Ограничители вспыхнули, ударили по нему серым светом и снова прижали к одному колену. Но на этот раз дрогнули не только его руки. Дрогнула платформа энергетической установки, пережившая в своё время разрушительное землетрясение.

Гарладо это заметил и вдруг подумал, что похищение егеря, возможно, оказалось плохим решением.