Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Кушер Зонти появился в доме Таргор-Увиров без предварительного звонка и согласования, что само по себе было весьма необычным для людей его профессии. Просто одним осенним вечером, когда Ардор вернулся из Академии, собираясь переодеться и ехать вместе с жёнами на премьеру в Королевский театр, мажордом доложил о неожиданном посетителе.

Услышав имя гостя, Ардор удивился настолько, что даже на мгновение забыл о неприлично расстёгнутом вороте мундира.

– Господин Зонти? Здесь?

– Да, господин маркиз. Он просит принять его, если это не нарушит ваших планов.

– Если Кушер Зонти пришёл без согласования, значит, планы уже нарушены. Проводите его в малую гостиную, а маркизам скажите, что выезд, возможно, придётся немного задержать.

Зонти выглядел безупречно, как всегда. Дорогой, но неброский костюм, благородная серебряная седина, ухоженные руки и спокойное лицо человека, за последние сорок лет видевшего столько человеческих пороков, что давно перестал воспринимать их как нечто исключительное. Но сегодня в нём всё же ощущалось напряжение. Не страх и не растерянность, а скорее раздражение человека, столкнувшегося с задачей, для которой его обычные методы подходили хуже, чем хотелось бы.

Альда и Лиара заинтересованные гостем, вошли почти сразу. Обе уже одетые для театра, и потому появление Кушера среди вечернего блеска дома выглядело особенно неуместным, словно старая марсанская тень вдруг шагнула в комнату, где ждали музыки, света и приличных разговоров. Зонти поднялся, поклонился обеим женщинам, извинился за вторжение и только после этого положил на стол тонкую кожаную папку.

– Господин маркиз, госпожи маркизы, я оказался в положении, вынуждающем меня просить о помощи. Причём не юридической и не силовой, а, если позволите, человеческой.

– После такого вступления, – сказала Альда, садясь напротив, – театр определённо может подождать.

Зонти чуть улыбнулся, но улыбка вышла без обычной лёгкости.

– Видите ли, если бы меня решили убрать, всё было бы значительно проще. Убийцы предсказуемы, жадны, суетливы и обычно плохо представляют себе, как много людей в Марсане умеют замечать чужую подготовку. А вот молодые идеалисты, уверенные, что спасают государство от старых пороков, оказались куда более сложной задачей.

Он открыл папку и разложил на столе газетные вырезки, копии статей, выдержки из публичных лекций и несколько стенограмм радиовыступлений. Материалы были сделаны добротно. Без истерики, дешёвой грязи и привычной для таких кампаний попытки заменить доказательства громкостью. Авторы не называли Кушера преступником, не приписывали ему вымышленных грехов и даже не требовали немедленного расследования. Они просто задавали вопросы: а кто он вообще такой Кушер Зонти и почему его имя десятилетиями всплывает рядом с самыми сложными имущественными спорами столицы. Каким образом он неизменно оказывается поблизости всякий раз, когда влиятельные люди сталкиваются с задачей, которую невозможно решить обычным путём?

На первый взгляд всё выглядело почти безобидно, но именно это и заставило Альду читать внимательнее.

– Очень аккуратная работа, – сказала она, откладывая очередную статью. – И разумеется слишком аккуратная для обычного общественного интереса даже хорошо организованой группы.

– Вот и я пришёл к тому же выводу. Если бы меня просто хотели облить грязью, я бы не стал тревожить вас. Но здесь люди действительно пытаются разобраться, и часть их вопросов, как ни печально это признавать, имеет право на существование.

Лиара посмотрела на него с искренним интересом.

– Они ошибаются?

Зонти не ответил сразу. Он осторожно сцепил пальцы, посмотрел на огонь в камине и только потом заговорил, уже без обычной галантной игры.

– Не вполне, госпожа маркиза. Я никогда не был святым человеком и значительную часть жизни занимался тем, что решал вопросы, которые приличные люди предпочитали не замечать до тех пор, пока эти вопросы не начинали стоить им денег, наследства, свободы или доброго имени. Я находил пропавшие документы, улаживал наследственные войны, мирил родственников, готовых стрелять друг в друга из-за старой усадьбы, вытаскивал из неприятностей людей, которые не всегда заслуживали спасения, а иногда помогал посадить тех, кому давно следовало оказаться в тюрьме. Всё это происходило в те времена, когда нынешние борцы за прозрачность процедур ещё учились сидеть на горшке.

Ардор слушал молча, и чем дольше говорил Зонти, тем меньше ему хотелось решать эту задачу привычным способом. Перед ними были не бандиты, не мошенники и не иностранная разведка, а люди, похоже, действительно считавшие, что делают полезное дело.

Постепенно картина становилась яснее. Несколько лет назад группа молодых юристов, аудиторов и финансовых экспертов начала собирать материалы о старых коррупционных схемах и неформальных механизмах влияния в Марсане. Сначала это выглядело почти как университетский проект, затем появились лекции, публикации, интерес журналистов и отдельных депутатов Палаты Представителей. Работа расширялась, обрастала сторонниками и постепенно выходила за пределы обычного кружка молодых реформаторов.

Рано или поздно такое расследование должно было привести к Кушеру Зонти, потому что человек его профессии неизбежно оставляет следы даже тогда, когда всю жизнь занимается их заметанием.

Пока он рассказывал, Альда всё меньше думала о самом Кушере и всё больше о том, как была устроена эта кампания. За последние годы ей довелось покупать заводы, вытаскивать из долгов научные институты, собирать команды инженеров, финансистов и управляющих, а потому она хорошо представляла, сколько труда скрывается за внешне простой работой. В истории с молодыми реформаторами этого труда было слишком много. Кто-то поднимал архивы, кто-то систематизировал материалы за десятилетия, кто-то обеспечивал публикации, кто-то связывал между собой журналистов, юристов и общественных деятелей, а кроме людей для всего этого требовались помещения, время, деньги, доступ к документам и рука, удерживающая работу в едином русле. Молодые энтузиасты могли начать такую историю, но поддерживать её на подобном уровне самостоятельно было значительно сложнее и уж точно не по карману группе идеалистов.

Когда Зонти закончил, в гостиной на некоторое время стало тихо.

– Мне кажется, здесь вообще не с кем воевать, – сказал Ардор после паузы. – Если господин Зонти рассказал всё как есть, то большая часть этих людей занимается именно тем, чем и должна заниматься. Они проверяют старые дела, поднимают документы, ищут связи и задают вопросы. Для государства это скорее полезно, чем вредно, даже если вопросы задают нашим друзьям.

Зонти негромко рассмеялся.

– Иногда мне кажется, господин маркиз, что вы слишком честны для своего положения.

– Это говорит человек, который сорок лет решал чужие проблемы за деньги.

– Именно поэтому и говорю.

Альда не стала вмешиваться в этот обмен любезностями. Её занимало другое.

– Давить на молодых реформаторов нельзя. Это только подтвердит все их подозрения и сделает из них мучеников общественной чистоты. Но и оставлять всё как есть нельзя, потому что кто-то явно направляет их интерес, и я почти уверена, что сам господин Зонти является не целью, а удобным поводом.

Лиара чуть наклонила голову.

– Ты думаешь, кто-то хочет через него выйти на нас?

– Возможно. Или проверить, как мы отреагируем. Или столкнуть старую марсанскую сеть с новой общественной средой, а потом посмотреть, кто первым совершит ошибку. В любом случае это уже не просто история о прошлом господина Зонти.

Ардор посмотрел на разложенные статьи.

– Тогда действовать нужно аккуратно. Альда попробует понять, кто обеспечивает всю эту работу ресурсами. Не обязательно прямыми деньгами, возможно доступом к архивам, публикациям, связями или экспертами. Лиара познакомится с самими реформаторами и поговорит с ними без давления, чтобы понять, чего они на самом деле хотят добиться. А я посмотрю, кому вообще понадобилось направлять их внимание именно в эту сторону.

– Вы говорите так, будто это уже решено, – заметил Зонти.

– Вы же пришли к нам за помощью, а не за советом, господин Зонти, – мягко сказала Лиара. – В этом доме помощь редко бывает маленькой и удобной.

Старый делец посмотрел на неё внимательнее, словно только сейчас окончательно понял, что слухи о младшей жене Ардора сильно отстают от действительности.

– Признаться, госпожа маркиза, я рассчитывал на совет, пару имён и, возможно, некоторое содействие. Но не ожидал получить целый семейный штаб.

Альда улыбнулась.

– Привыкайте. У нас и мелкие вопросы имеют склонность быстро становиться системными.

Вошедшая в комнату компаньонка – охраница, не сказал ни слова, но все поняли, что экипаж готов, и Ардор, взглянув на часы, увидел, что премьеру они ещё успевают, если не начинать сейчас отдельное совещание по спасению Кушера Зонти от молодёжи, закона и собственной биографии.

– Господин Зонти, оставьте папку у нас. Завтра с вами свяжутся люди Альды, а Лиара подумает, как лучше выйти на ваших идеалистов так, чтобы они не решили, будто к ним пришел ужас с дубинкой. И, пожалуйста, до этого момента не покупайте, не пугайте, не соблазняйте, не подставляйте и не заставляйте кого-нибудь внезапно вспомнить давно забытое преступление.

Зонти вздохнул.

– Вы лишаете старого человека почти всех развлечений.

– Зато надеемся на возвращение репутации и делового имени.

– Разумная сделка.

Он поднялся, поклонился Альде и Лиаре, затем Ардору, и уже у двери обернулся.

– Господин маркиз, госпожи маркизы, я впервые за долгое время рад, что однажды помог вашему дому.

– А мы впервые за вечер рискуем опоздать в театр из-за человека, который умеет ценить благодарность, – ответила Альда. – Так что уходите скорее, пока я не начала считать это убытком.

Лиара встретилась с молодыми юристами не у себя в фонде и не в доме на набережной а как и посоветовала Альда, а Лиара с ней согласилась почти сразу в Доме Адвокатской Колллегии. Если пригласить их в фонд, они увидят слишком много её людей, слишком много налаженной работы и слишком быстро начнут думать, что пришли на чужую территорию. Если принять дома, разговор вообще погибнет под тяжестью стен, охраны, штандартов и того обстоятельства, что в соседней комнате может случайно оказаться Ардор. Поэтому выбрали нейтральное место, где обычно читали лекции о разных аспектах права, городском самоуправлении и новых судебных процедурах.

Зал выглядел скромно, чисто и нарочито просто. Стены, обитые тонким зелёным шёлк-сатином, потолок расписанный цветами, тёмно-корчневый паркетный пол, длинный стол, несколько рядов стульев с высокими спинками, вдоль стен полки с юридическими справочниками, хрустальный графин с водой и высокие стрельчатые окна на шумную мокрую улицу, с разноцветными зонтиками модных дам, чёрными плащами служилых людей и прорезиненными дождевиками разносчиков и курьеров.

Когда Лиара вошла, разговоры оборвались не сразу, но стали тише.

На встречу пришли девять человек. Пятеро мужчин и четыре женщины, почти все моложе тридцати. Аккуратные деловые костюмы и платья без роскоши, строгие причёски и ухоженные руки, быстрые оценивающие взгляды, привычка держаться чуть боле жёстко, чем требовала обстановка, и выражение лиц людей, решивших, что вежливость не должна мешать принципам. Лиара уже видела таких в фонде и около. Умные, злые от чужой несправедливости и иногда слишком довольные собственной чистотой.

Навстречу ей поднялся высокий худой, тёмноглазый мужчина со скуластым лицом в светло сером костюме.

– Госпожа Таргор-Увир, благодарим, что согласились на встречу.

Он произнёс именно так. Не «маркиза», не «ваша светлость», не «госпожа маркиза», а просто фамилию, подчёркивая, что в этой комнате титул не даёт дополнительных прав. Несколько его товарищей посмотрели на Лиару внимательнее, явно ожидая хотя бы лёгкого раздражения.

Лиара только кивнула.

– Благодарю за приглашение, господа. Для разговора о законе такая форма обращения, пожалуй, даже уместнее. Здесь действительно важнее не титулы, а то, что можно доказать и объяснить нормами права.

Это сбило их чуть сильнее, чем возражение.

Высокий представился как Нарво Селир, ходатай при окружном суде и один из составителей публикаций о неформальных посредниках старой Марсаны. Рядом с ним сидела Дайра Фонг, аудитор счётной палаты, сухая темноволосая женщина с лицом человека, привыкшего не верить ни словам, ни слезам, если рядом нет приходной книги. Остальные представились короче: юристы, помощники депутатов, преподаватель судебной статистики, молодой специалист по архивам.

Лиара слушала внимательно и не перебивала.

Первым ударил именно Нарво.

– Признаться, госпожа Таргор-Увир, ваше желание встретится с нами вызвало в нашей группе некоторые сомнения. Не каждый день член Большого Совета Профсоюзов приходит обсуждать материалы о человеке, десятилетиями работавшего в тени крупнейших имущественных споров столицы.

– Вы полагаете, что я пришла защищать господина Зонти?

– Мы уверены, что вы пришли объяснить нам, почему его нельзя трогать.

– Это разные вещи, – спокойно сказала Лиара. – Защищать человека можно и нужно даже тогда, когда он виновен, если речь идёт о праве на закон. А объяснять, кого нельзя трогать, я не собираюсь. Слишком многие именно с этого и начинают портить закон.

Дайра Фонг впервые подняла глаза от папки.

– Для человека, связанного с профсоюзами, вы говорите осторожно.

– А вы ожидали, что я начну с угроз забастовками?

– Если откровенно, мы были уверены в том, что разговор будет трудным. Профсоюзы часто создают для судов дела, в которых право смешивается с давлением толпы, политикой, газетами и желанием наказать производственника за то, что он вообще производственник. Теперь вы входите в Большой Совет, а значит, можете в перспективе принести правовой системе очень много беспокойства.

Лиара не обиделась. Более того, ей почти понравилось, что Дайра сказала это прямо.

– Могу. И, вероятно, принесу. Но это не обязательно плохо. Суды существуют не для того, чтобы им было удобно. Если рабочие годами молчат, потому что боятся потерять место, а потом внезапно получают право голоса через профсоюз, дел действительно становится больше. Вопрос в том, являются ли эти дела пустым шумом или попыткой наконец добраться до того, что раньше не доходило до суда вообще.

– А если профсоюз использует людей как дубину? – спросил молодой архивист.

– Тогда это уже прямое злоупотребление. И с ним нужно бороться так же, как с фабрикантом, что экономит на безопасности, а потом удивляется, почему у него в цехе погибают люди. Я не считаю слово «профсоюз» священным. Я считаю, что слабой стороне иногда нужен механизм, чтобы её хотя бы услышали.

После этой фразы напряжение в комнате не исчезло, но изменилось.

Нарво открыл папку.

– Тогда перейдём к господину Зонти. Мы не утверждаем, что он преступник. Во всяком случае, пока. Но его имя слишком часто появляется рядом с делами, где официальные процедуры почему-то уступали место частным договорённостям. Наследства, банкротства, выкуп долгов, исчезнувшие документы, внезапные примирения сторон, после которых одна сторона оказывалась богаче, а другая тише. Вы сами понимаете, что такая фигура не может не вызывать вопросов.

– Понимаю.

– И всё же вы здесь.

– Потому что вопросы должны вести к ответам, а не к заранее выбранному приговору.

Дайра чуть прищурилась.

– Вы считаете, мы уже выбрали приговор?

– Я считаю, что вы очень близки к этому. И не потому, что вы нечестны. Как раз наоборот. Вы слишком хорошо видите пороки старой системы, и потому рискуете решить, что всякий человек, научившийся в ней выживать, обязан быть её сознательным защитником. Но никакая модель не может быть верной в ста процентах случаев.

Один из молодых юристов усмехнулся.

– Очень удобная оговорка для господина Зонти.

– Да. И очень неудобная для тех, кто хочет простой картины. Я не знаю всех дел господина Зонти и не собираюсь просить вас закрыть глаза на его прошлое. Более того, если вы найдёте настоящее преступление, я первая скажу, что его нужно расследовать. Но я хочу понять другое: кто помогает вам искать именно его?

Вопрос был задан мягко, но попал точно.

Нарво чуть откинулся на спинку стула.

– Вы полагаете, нами кто-то управляет?

– Я знаю, что серьёзная работа требует серьёзных ресурсов. Архивы, публикации, статистика, юридические консультации, доступ к старым делам, связи с редакциями. Всё это не падает с неба, даже если люди работают из чистых побуждений. Мне интересно, кто решил, что ваша чистота должна смотреть именно в сторону Кушера Зонти.

– Мы сами решили, – резко сказала одна из девушек.

Лиара повернулась к ней.

– Возможно. Но кто первым принёс его фамилию? Я уверена что никто из вас не знал о человеке по имени Зонти, и вообще не представлял себе что такое теневой адвокат. Но кто-то же предложил поднять старые дела? Кто сказал, что в этих архивах стоит копать? Кто познакомил вас с журналистами, готовыми печатать материалы без обычной платы за место и риск? Я не обвиняю вас. Я просто спрашиваю, потому что слишком часто видела, как искренних людей используют именно потому, что они искренние.

Теперь в комнате стало по-настоящему тихо.

Дайра медленно закрыла свою папку.

– Вы говорите, как человек, который уже знает ответ.

– Нет. Если бы я точно знала ответ, разговор был бы другим. Я говорю, как человек, который видит как полезное дело превратилось в чужой инструмент.

Нарво несколько секунд смотрел на неё, потом спросил уже иначе:

– А чего хотите вы, госпожа Таргор-Увир?

Лиара подумала. Ответить можно было красиво, но красивым ответам здесь бы не поверили.

– Я хочу, чтобы вы продолжали делать свою работу, если считаете её нужной. Но я хочу, чтобы вы проверяли не только господина Зонти, а и тех, кто помогает вам его проверять. Если он виновен, его прошлое это выдержит или не выдержит по закону. Но если кто-то направляет вас против него ради собственных целей, вы рискуете стать не реформаторами, а палкой для ковыряния старого мусора.

На этот раз никто не стал возражать сразу.

Дайра первой нарушила затянувшуюся паузу.

– Хорошо. Допустим, мы рассмотрим эту версию. Что вы предлагаете?

– Для начала обменяться вопросами. Вы покажете мне, с чего начался интерес к Зонти, какие документы пришли первыми, и кто помогал вам с доступом. Я, со своей стороны, не буду передавать эти материалы господину Зонти и не стану использовать их для давления на вашу группу. Если окажется, что вы правы, я не стану вам мешать. Если окажется, что вас ведут, вы узнаете об этом раньше, чем совершите ошибку.

– А господин Зонти? – спросил Нарво.

– Он взрослый человек и пережил достаточно, чтобы потерпеть даже самые неприятные вопросы. Уверена, что его это даже взбодрит.

Нарво неожиданно улыбнулся.

– Вы странный защитник.

– Я не его защитник. Я пытаюсь защитить дело, полезное стране в целом. Вам – чтобы не стать чьим-то орудием. Ему – чтобы не отвечать за то, чего он не делал. Королевству – чтобы правовые механизмы действительно стали понятнее, а не просто заменялись новыми интригами под видом очищения.

Дайра посмотрела на остальных.

Молчание уже не выглядело враждебным, а скорее рабочим.

– У нас есть протокол первой встречи, – сказала она наконец. – Там должно быть указано указано, кто принёс подборку дел по Зонти. Мы можем показать копию, но без имён второстепенных участников.

– Этого достаточно для начала.

– И ещё, госпожа Таргор-Увир. Если вы попробуете использовать наше доверие против нас, мы вынесем это публично.

Лиара кивнула.

– Бессмысленно, но своя логика в этом есть. В ответ могу пообещать, что если я замечу, что кто-то из вас сознательно работает на чужой заказ, я тоже не стану изображать вежливое непонимание. Думаю, это честные условия.

Нарво протянул ей руку через стол.

– Честные.

Лиара пожала его ладонь и вдруг поняла, что встреча прошла лучше, чем она ожидала, но легче от этого не стало. Эти люди не были врагами. Именно поэтому с ними приходилось быть особенно аккуратной.

Через полчаса она вышла из здания Общества гражданских консультаций с тонкой папкой копий и списком вопросов, на которые ещё предстояло найти ответы.

Для первого разговора более чем достаточно.

Конец шестого тома.

Казань 2026 год.