Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Короткая, но весьма продуктивная война на юге закончилась, все причастные получили свои знаки отличия, а Ардор даже нашивку за участие в кампании, только не красную как непосредственный участник боёв, а жёлтую, за планирование, что в среде курсантов академии имело весьма высокий рейтинг. В конце концов именно этому здесь и учили.

К моменту поступления в Академию, практически все офицеры уже были женаты, а кое-кто, имел пару жён, хотя такое встречалось весьма нечасто. Тут бы с одной справиться, а уж с двумя… Поэтому шумных застолий и гульбищ, как в обычных военных училищах, не устраивали, а после занятий все чинно разлетались и разъезжались по домам и съёмным квартирам к жёнам.

Ардор естественно тоже не искал себе приключений, чего ему и так хватило. Китель звенящий орденами об этом свидетельствовал достаточно ясно.

К счастью жёнам хватало ума не доставать его мелочами и вообще не дёргать по своим женским поводам, справляясь самостоятельно. Альда уже имела, а Лиара быстро сформировала вокруг себя механизм разрешения проблем любого рода, и если жёны требовали внимания, то только того, которое приятно всем сторонам.

Также в академии почти абсолютно отсутствовало всякое подстраивание козней и гадостей. Минимальный ценз для поступления – звание майора, и к этому уровню, все уже успокаивались и если и давали волю карьерным инстинктами, то в строгих рамках устава и здравого смысла. А то сделаешь кому-нибудь гадость, а он раз, и стал Военным Министром или начальником генерального штаба. Военная фортуна переменчива и с ней все разумные люди предпочитали дружить, а не воевать.

Ардор в этом смысле выглядел вполне внушительно. Куча совсем не рядовых наград, впечатляющий список личных побед, жена – герцогиня и явное благоволение высшего руководства, даже у людей совсем недалёких вызывало желание дружить, а не ссорится. Но даже к тем, кто внутри сохранял недовольство молодым егерем, Таргор-Увир относился ровно, по-дружески, и спокойно, категорически не желая тратить силы на всякие дрязги. Тем более что он фактически проходил двойной курс. Военного планирования до трёх часов после обеда, а с трёх – эфиристики и контроля потоков, и часто вечером прилетал уже выжатый досуха. Но не жаловался. Преподаватели, собранные во вновь формирующийся факультет боевой эфиристики методично и последовательно заполняли все его недостатки, тренируя там, где он оказывался слаб и учили понимать границы своей силы.

Лето катилось к закату и осенние дожди стучали по крышам столицы всё чаще и чаще. Дом на набережной, похожий больше на игрушку и окружённый роскошным парком, как-то сам собой стал одной из достопримечательностей города, и особенно горожане обсуждали флаги над воротами. Егерский штандарт, положенный Ардору как офицеру Корпуса, штандарт дома Зальт, и скромный треугольный вымпел Федерации Профсоюзов Шардала, вывешенный Лиарой как членом совета. Представители трёх таких разных, но весьма могущественных организаций жили вместе, и судя по совместным выходам в свет, ничуть не переживали об этом. Кое-кто, вполголоса рассуждал, что рядом явно оставлено место для ещё одного штандарта и возможно, это будет знак Императорского Дома, но! Время покажет.

Марсана давно научилась переваривать большие события без лишней суеты.

Сначала несколько дней шумели газеты, затем политики делали положенные заявления, потом за дело брались обозреватели, аналитики и многочисленные специалисты по государственным вопросам, которых в столице всегда было значительно больше, чем самих государственных вопросов. Через некоторое время всё это оседало в политических клубах, салонах и гостиных, где уже начиналась настоящая жизнь любой новости.

Одним из таких мест по праву считался дворец герцогини Сарлинас.

Старое здание, расположенное неподалёку от Воздухолётного парка, построено ещё в те времена, когда аристократия предпочитала демонстрировать богатство не размерами дворцов, а вкусом владельцев и талантом архитекторов. Снаружи оно выглядело достаточно сдержанно, но внутри производило впечатление безупречной роскоши. Светлые галереи, высокие окна, узнаваемые картины, мебель работы лучших мастеров и знаменитый Зелёный салон, где на протяжении уже нескольких десятилетий обсуждалась едва ли не вся столичная политика.

Герцогиня обладала редким талантом собирать под одной крышей людей, которые в других обстоятельствах просто прошли бы мимо так и не узнав о существовании друг друга.

В один и тот же вечер здесь можно было встретить заместителя министра, крупного промышленника, генерала, редактора влиятельной газеты, молодого депутата Палаты Представителей и светских дам, знающих о происходящем в столице больше, чем большинство чиновников.

Именно поэтому разговоры в салоне Сарлинас редко сводились к обычным сплетням. Точнее, начинались они почти всегда со сплетен, но очень быстро переходили к вещам значительно более серьёзным.

В этот вечер обсуждали, разумеется, новые провинции.

– Самое забавное во всей этой истории заключается в том, что юридически придраться практически не к чему, – заметил один из редакторов солидного политического издания, наблюдая за игрой пузырьков в свете люстры. – Я специально поднял тексты трактата и старые комментарии к нему. Каждый раз мы действовали уже после того, как проблема становилась публичной.

– Не только публичной, – возразил сидевший рядом генерал. – Каждый раз Его Величество сначала предлагал соседям решить вопрос самостоятельно. Но… Гиллар не захотел, Истар не смог, а Астарх попытался, но слишком поздно.

– И всё равно получилось довольно много новых земель за очень короткое время. – Редактор поднял указательный палец к потолку.

– Потому что до этого довольно много людей слишком долго делали вид, будто проблемы не существует. – Ворчливо ответил генерал.

Разговор на несколько секунд затих.

Подобные фразы в Марсане не любили. Они слишком часто приоткрывали неудобную правду.

Один из промышленников задумчиво посмотрел в окно.

– Если говорить откровенно, меня больше интересуют не сами провинции, а дороги. После завершения первого этапа работ мы впервые получим действительно нормальный южный маршрут до истарских территорий, оттуда в Гарнату и промышленный пояс Зальты.

– Предприниматели неисправимы, – усмехнулась одна из дам. – Вся столица обсуждает политику, а вы уже считаете прибыль.

– Возможно именно поэтому у столицы есть деньги обсуждать политику. – С улыбкой парировал торговец.

Несколько человек негромко рассмеялись.

– А меня удивляет другое, – вступил в разговор пожилой мужчина в генеральском мундире дипломатического ведомства. – Мы столько лет жили рядом с этой границей и привыкли считать её постоянным источником проблем, что теперь только начинаем привыкать к тому, как выглядят нормальные границы.

– Это потому, что нормальная граница скучна. – Подала голос молодая дама у огромного камина.

– Для дипломата это комплимент, сударыня. – Дипломат усмехнулся.

– А для журналиста – катастрофа. – Буркнул редактор.

– А для генерала? – Чуть игривым тоном спросила баронесса Умис – дама с узкой талией, длинными обнажёнными руками, и длинной шеей украшенной алым жемчугом.

Собеседники посмотрели на сидевшего рядом офицера.

Тот пожал плечами.

– Для нас скучная граница означает, что солдаты возвращаются домой живыми. Меня такой вариант вполне устраивает.

В соседней комнате, «Ореховом зале» разговор тем временем свернул в другую сторону.

Там обсуждали уже не Логриса и не Северные Пределы, а человека, чьё имя за последние годы стало появляться в газетах подозрительно часто.

– Мне вчера рассказывали, что Таргор-Увир опять сидит в Академии и пишет конспекты. – Произнёс известный промышленник и меценат Тури Шарнос.

– Какая неожиданность. – Подала голос полноватая но ещё вполне приятная на вид Рида Зинго. – Обычно люди с таким количеством орденов уже начинают писать мемуары. А он вместо этого учится.

– Возможно, именно поэтому и получил столько орденов. – Спокойно ответил полковник пограничной стражи.

– Или потому, что жена у него герцогиня Зальт.

– Дорогая моя, если бы титулы жён позволяли уничтожать полки противника, армия выглядела бы совершенно иначе. – Полковник негромко рассмеялся.

И на этот раз смеялись уже почти все.

Герцогиня Сарлинас, наблюдавшая за происходящим из своего кресла у окна, позволила себе едва заметную улыбку.

Вечер складывался именно так, как должен складываться хороший столичный приём. Люди спорили, соглашались, обменивались новостями, строили прогнозы и были совершенно уверены, что именно они понимают происходящее лучше остальных.

От Северных Пределов разговор довольно быстро перешёл к дому Таргор-Увиров, что в салоне герцогини Сарлинас выглядело почти неизбежно.

Слишком много нитей сходилось теперь к этому дворцу на набережной, и слишком многие делали вид, будто не придают этому значения. На деле же даже самые сдержанные гости не могли не признать, что дом, над воротами которого одновременно развевались егерский штандарт, штандарт дома Зальт и треугольный вымпел Федерации Профсоюзов, сам по себе уже являлся политическим заявлением, даже если его хозяева, скорее всего, искренне считали это обычным порядком вещей.

– Признаюсь, когда я впервые увидела эти флаги рядом, мне стало смешно, – сказала графиня Вирго, неторопливо опуская пустой бокал на поднос поднесённый к ней расторопным слугой в зелёном фраке. – Корпус, крупнейший промышленный дом страны и профсоюзы. В любом другом доме такое соседство выглядело бы началом скандала, а у Таргор-Увиров почему-то смотрится почти естественно.

– Потому что там действительно живут представители всех трёх сил, – заметил пожилой промышленник. – Ардор – Корпус, Альда – Зальты, Лиара – профсоюзная линия и вся эта новая социальная работа, которую теперь уже никто не решается называть просто благотворительностью. В иных обстоятельствах эти три мира спорили бы через газеты, министров и суды, а там они ужинают за одним столом, и спят в одной постели.

– Вы забыли, что в этом доме ещё иногда бывает её высочество Эльга, – мягко напомнила одна из дам.

После этой фразы в салоне стало немного веселее.

Имя Эльги произносили осторожно, но всё чаще. Слишком уж стало заметно, что дочь Логриса не просто навещает дом Таргор-Увиров, а постепенно врастает в него как в собственную будущую жизнь, и чем старательнее двор делал вид, что ничего существенного не произошло, тем активнее Марсана обсуждала, где именно над воротами однажды появится четвёртый штандарт.

– Если четвёртым станет знак Императорского Дома, – сказал редактор, – то господа газетчики на месяц забудут о Северных Пределах, Астархате и даже о цене хлеба.

– Газетчики забудут о хлебе только после смерти, – возразил промышленник. – Но, признаю, такой флаг стал бы событием.

– Не флаг, а признание факта, который и так все видят.

– Пока факт не оформлен – это предположение.

– В Марсане многие факты сначала становятся общеизвестными, потом приличными, и только после этого официальными.

Герцогиня Сарлинас улыбнулась, но вмешиваться не стала. Разговор стал достаточно опасным, чтобы быть интересным, и достаточно вежливым, чтобы оставаться салонным.

– Мне другое любопытно, – сказал генерал, до этого молчавший. – Если там действительно появится четвёртый штандарт, дом Таргор-Увиров станет не просто семейным домом. Он станет местом, где под одной крышей сойдутся армия, крупный капитал, организованный труд и кровь правящего дома. В мирное время это выглядит красиво и символично, а в неспокойное – очень серьёзно.

– Вы говорите так, будто это уже новый центр власти.

– Я говорю так, будто старые центры власти давно перестали быть единственными.

На этот раз никто не рассмеялся. Слишком многие понимали, что генерал сказал вслух то, о чём столица уже который месяц думала шёпотом.

Ардор сам, вероятно, меньше всего хотел становиться центром чего бы то ни было, Альда слишком умна, чтобы оформлять влияние грубо, Лиара слишком осторожна, чтобы пользоваться народной любовью как дубиной, а Эльга слишком юна, но уже учится так быстро, что в салонах её начинают обсуждать не как девочку, а как будущую политическую величину. И всё это вместе делало дом на набережной не просто красивой семейной историей, а узлом, вокруг которого постепенно начинали выстраиваться чужие ожидания.

– Интересно, понимает ли сам Таргор-Увир, что происходит? – спросила графиня Вирго.

– Вполне возможно, что нет, – ответил дипломат. – Он, по слухам, всё ещё считает, что у него есть дом, жёны, кот и слишком много занятий в Академии. Это очень удобное заблуждение для человека, вокруг которого уже строят прогнозы.

– А если он однажды поймёт?

– Тогда, возможно, станет осторожнее.

– Или опаснее, – сказал генерал.

Промышленник, до этого разглядывавший огонь в камине, негромко добавил:

– Мне кажется, опаснее станет не он, а те, кто попробует использовать этот дом как инструмент, не спросив его хозяев.

Это замечание приняли молча.

В салоне Сарлинас умели отличать красивую сплетню от настоящего предупреждения, а разговор о трёх штандартах над воротами как раз перестал быть сплетней и начал превращаться в оценку политической конструкции, которой ещё вчера вроде бы не существовало.

Герцогиня наконец подняла чашку.

– Господа, мне кажется, мы всё же забегаем вперёд. Четвёртого штандарта пока нет, а три существующих можно объяснить самым простым образом: люди живут в собственном доме и вывешивают знаки тех сил, к которым принадлежат.

– Разумеется, – сказал редактор. – Именно так мы и напишем, если нам когда-нибудь позволят обсудить это публично.

– Милый мой, если вы когда-нибудь напишете правду, половине Марсаны придётся уехать из столицы.

– Зато тираж будет фантастический. – Редактор мечтательно закатил глаза.

– Друзья, мне кажется, что недооценка как самого Таргор-Увира, так и его жён будет весьма тяжёлой ошибкой, – командующий Восточной армией адмирал Ридо Сальди усмехнулся, покачав бокал с балларийским игристым. – Начну с Альды. Девочка ярко проявила себя ещё в шестнадцать лет, когда весьма ловко отжала станочный завод у корпорации Теларис, причём сделала это так, что руководство корпорации ещё некоторое время не понимало, насколько сильно обеднело. Потом были стажировки у крупнейших финансистов, промышленников и торговых домов страны, а дальше всё пошло по нарастающей. Сейчас её хватка уже стала почти легендой, и не без оснований.

– С этим спорить сложно, – заметил один из промышленников. – Некоторые люди считают деньги инструментом. Герцогиня вон Зальт относится к тем, кто считает инструментом всё остальное.

Несколько человек понимающе усмехнулись.

– Теперь маркиза Лиара ант Таргор-Увир, – продолжил адмирал. – Здесь, на мой взгляд, столичные сплетни ошибаются ещё сильнее. Многие до сих пор воспринимают её как младшего партнёра в этой семье, но я видел их вместе достаточно часто, чтобы утверждать обратное. Никакой подчинённости там нет и в помине. Более того, если посмотреть на её работу с рабочими коллективами, профсоюзами, фондами и всеми этими бесконечными общественными структурами, складывается ощущение, будто она занималась этим всю жизнь. Я, признаться, до сих пор не могу понять, откуда у неё взялась такая естественность в подобных вопросах. Поэтому именно Лиара кажется мне самой загадочной фигурой из всей троицы.

– Не маркиз? – уточнила графиня Вирго, эффектная темноволосая дама в строгом зелёном платье, с длинным провокационным разрезом, в котором мелькала стройная ножка.

– Маркиз – нет, – адмирал покачал головой. – Его история выглядит как раз наиболее понятной. Я специально интересовался этим вопросом. Увир-старший потратил на сына совершенно неприличные деньги. На землях семьи находилась редкая аномалия и Министерство Эфиристики годами выкупало её продукцию, а большая часть доходов вкладывалась в наследника. По оценкам моих людей, речь идёт о десятках миллионов золотом, не считая реагентов, которые семья получала самостоятельно. Так что значительную часть его феноменальной боевой эффективности вполне можно объяснить очень дорогим воспитанием, лучшими специалистами и постоянной работой над собой.

– Вы сейчас говорите так, словно всё это может повторить любой желающий.

– Конечно нет, – рассмеялся адмирал. – Деньги позволяют создать возможности, но не гарантируют результата. Иначе половина богатейших семей континента давно состояла бы из легендарных полководцев и не менее легендарных воинов.

Он сделал небольшой глоток вина и на несколько секунд задумался.

– Но вот то, что все трое оказались в одном доме, образовали устойчивый союз и при этом не пытаются тянуть одеяло каждый в свою сторону, до сих пор кажется мне одним из самых странных совпадений последних лет. Обычно люди с такими характерами и возможностями либо начинают воевать друг с другом, либо очень быстро делят сферы влияния. А эти почему-то умудряются усиливать друг друга.

На этот раз возражений не последовало.

В салоне Сарлинас хватало людей, которые по долгу службы наблюдали за политикой, армией, промышленностью или общественными движениями. И почти все понимали, что адмирал говорит не столько о семье, сколько о редком случае, когда несколько сильных фигур неожиданно начинают работать как единая система.

Разговор после слов адмирала не оборвался, но стал осторожнее.

В салоне Сарлинас умели чувствовать такие повороты. Ещё минуту назад обсуждение трёх штандартов оставалось светской темой, удобной для остроумия, лёгких прогнозов и намёков, но после реплик Ридо Сальди стало понятно, что речь идёт не о красивой семье с громкой славой, а о новом узле влияния, который уже начали замечать люди значительно серьёзнее газетчиков.

Герцогиня Сарлинас как раз принимала от лакея чашку лечебного травяного отвара, когда к ней подошёл посол Инмарланы.

Господин Варло Гарис служил в Марсане уже третий год и давно перестал делать ошибки, свойственные молодым дипломатам. Он не говорил громко, не торопился с выводами, не пытался спорить с теми, кто заведомо лучше знал местный двор, и обладал очень полезным талантом произносить неприятные вещи так, будто предлагает собеседнику ещё одно пирожное. Инмарлана славилась банками, морской торговлей и привычкой вкладывать деньги туда, где чужая политика могла принести хороший процент, поэтому к её послам в Марсане относились вежливо, но без детской доверчивости.

– Герцогиня, – сказал он, поклонившись чуть ниже, чем требовала простая учтивость, – ваш салон, как всегда, удивительно точно улавливает настроение столицы. Мне кажется, в такие вечера здесь можно понять Шардал лучше, чем из десяти официальных докладов.

– Официальные доклады пишут люди, которым платят за осторожность, – ответила Сарлинас. – А в гостиных люди осторожничают только тогда, когда уже слишком поздно. Чем могу быть вам полезна, господин посол?

Гарис улыбнулся.

– Скорее это я хотел бы быть полезным. В Инмарлане внимательно следят за изменениями в Южном поясе. Новые территории, протекторат, выпрямление границ, рост влияния Корпуса и промышленников… Всё это, разумеется, открывает широкие возможности для людей с правильным и перспективным кругом общения.

– В Марсане выражение «широкие возможности» обычно означает, что кто-то хочет купить то, что пока не продаётся, или стоит очень дорого.

– Иногда речь идёт не о покупке, а о разумном участии в будущем, своеобразными инвестициями во время. Дом Таргор-Увиров сейчас вызывает большой интерес. Не только светский, как вы понимаете. Слишком много линий сходится в одном месте, и далеко не все в Шардале могут быть довольны тем, что молодой подполковник с егерским прошлым, двумя интересными жёнами и возможной связью с правящим домом так быстро становится фигурой, вокруг которой начинает кристаллизоваться новая сила.

Герцогиня поставила чашку на маленький столик.

– Вы сейчас рассуждаете как наблюдатель или как человек, которому поручили проверить, нельзя ли слегка подтолкнуть эту новую силу в нужном направлении?

– Я бы сказал мягче. Иногда, чтобы сохранить равновесие, достаточно вовремя поддержать тех, кто не хочет чрезмерного усиления одной фигуры. Салоны вроде вашего, герцогиня, обладают не меньшим влиянием, чем некоторые министерства. Правильный разговор, правильная статья, правильное приглашение или, наоборот, отсутствие приглашения способны многое изменить.

Сарлинас посмотрела на него с лёгким интересом, почти доброжелательно.

– Господин посол, вы предлагаете мне начать салонную кампанию против Таргор-Увира?

– Кампания – слишком грубое слово.

– Зато точное.

Гарис чуть развёл руками.

– Допустим, не против него лично. Скорее против излишней романтизации. Шардал сейчас переживает опасный момент. Герои войны легко становятся символами, символы – политическими центрами, а политические центры иногда начинают мешать тем, кто привык управлять государством более традиционными способами. Инмарлана была бы готова поддержать разумные голоса, которые напомнят обществу, что ни один человек, даже очень одарённый, не должен становиться слишком необходимым.

Герцогиня тихо рассмеялась.

– Ах вот оно что. Разумные голоса.

– Именно.

– И эти разумные голоса, конечно, совершенно случайно получат доступ к инмарланским кредитам, газетным каналам, торговым рекомендациям и, возможно, к некоторым очень удобным инвестициям?

– Вы слишком опытны, чтобы я пытался оскорбить вас отрицанием очевидного.

– Тогда не будем оскорблять друг друга вообще. – Герцогиня покачала головой. – Я не стану этого делать.

Посол не изменился в лице, но улыбка стала чуть более напряжённой.

– Из принципа?

– Как минимум из чувства самосохранения. – Женщина негромко рассмеялась. – Принципы в политике вещь почтенная, но жизнь дороже любых денег.

– Вы полагаете, Таргор-Увир настолько опасен?

– Я полагаю, что вы плохо понимаете, в какой капкан предлагаете мне сунуть руку. Ардор Таргор-Увир не одиночный герой из газетной колонки, которого можно немного испачкать и посмотреть, кто от него отвернётся. За ним Корпус Егерей, причём не в газетном смысле, а в самом прямом: люди, которые с ним воевали и считают его своим. За ним Зальты, потому что Альда не позволит трогать мужа безнаказанно, и этот ответ, уверяю вас, станет гораздо значительнее любой вашей поддержки. За ним Лиара, а значит, рабочие фонды, профсоюзная сеть и все эти милые люди, которых в салонах принято недооценивать ровно до первой забастовки в нужном порту и внезапного появления профсоюзных боевиков, перед которыми пасуют даже крупные банды. А где-то рядом, как вы сами наверняка заметили, бродит принцесса Эльга, а за ней стоит король Логрис, который не любит, когда иностранные дипломаты пытаются играть с его семейными обстоятельствами.

Гарис слушал внимательно, уже без прежней мягкой улыбки.

– Вы рисуете почти неприкосновенную фигуру.

– Нет. Неприкосновенных фигур не бывает. – Герцогиня небрежно взмахнула рукой украшенной фамильными перстнями. – Я рисую фигуру, к которой не подходят с салонными булавками. Если уж кто-то решит ударить по этому дому, ему придётся бить всерьёз, и даже в случае уничтожения всего дома, после, придут серьёзные люди и не станут задавать вопросы, а просто выжгут источник угрозы до серого пепла. Мне, простите, дорог мой дворец мои гости мои привычки, а главное – я слишком стара, чтобы умирать ради инмарланского кредита с хорошей ставкой.

Посол чуть поклонился.

– В Инмарлане ценят людей, умеющих трезво считать риски.

– Тогда передайте тем, от кого вы пришли, что риск здесь превосходит любую возможную прибыль. Причём настолько, что даже ваши банкиры должны понять без дополнительного объяснения.

– Вы не допускаете, что часть шардальской элиты сама станет искать равновесия?

– Разумеется. Марсана всегда ищет равновесие, особенно когда боится, что кто-то стал слишком заметен. Но искать равновесие и брать иностранные деньги для удара по человеку, который находится в поле зрения Короля, Корпуса, Зальтов и половины города, – разные занятия. Первое называется политикой. Второе – дурным вкусом и плохим планированием похорон.

Гарис на этот раз рассмеялся почти искренне.

– Вы очень прямы сегодня, герцогиня.

– Это экономит время. К тому же вы пришли ко мне не за комплиментами, а за ответом. Ответ отрицательный.

– Я понял.

– Полагаю, не вполне и поэтому добавлю. Если в ближайшие недели в одной из ваших газет, подкормленных журналов или через знакомых публицистов появится слишком умная статья о чрезмерном влиянии дома Таргор-Увиров, я буду считать, что вы всё-таки решили проверить мои слова. И тогда я приглашу к себе тех же людей, что и сегодня, только разговор пойдёт уже не о трёх штандартах, а о том, почему Инмарлана пытается купить шардальскую сплетню на вес золота.

Посол медленно кивнул.

– Предельно ясно.

– Мне бы хотелось в это верить.

Герцогиня снова взяла чашку с травяным отваром и посмотрела в сторону Зелёного салона, где Ридо Сальди уже спорил с редактором о том, кто опаснее для государственного спокойствия – успешный генерал или успешная жена успешного генерала. Разговор шёл весело, но несколько гостей уже поглядывали на посла Инмарланы, стараясь понять, о чём он только что говорил с хозяйкой дома.

Сарлинас улыбнулась так, чтобы всем стало понятно: ничего важного не произошло, но кое-кому лучше запомнить, где он находится.

– Господин посол, – сказала она уже обычным тоном, – попробуйте пирожные с ореховым кремом. Их сегодня привезли из кондитерской на Старой площади. В отличие от политики, они совершенно безопасны.