Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Всё это, награждение, отзыв в столицу и прочее рухнуло на Ардора словно лавина, но привычка к жёсткой организации взяла верх. И он, разложив все дела по полочкам, стал готовить батальон к своему отсутствию. Карсо, недавно получивший капитана, вполне мог справиться с командованием, а учитывая, что руководство наверняка собирается сделать финт ушами и превратить батальон в полк, то и стать из исполняющего обязанности полноценным комбатом.

Сам Рош Карсо встретил это известие без восторга, но и без ненужной скромности. Он просто выслушал Ардора, посмотрел на штабные таблицы, на список текущих операций, на график ротаций, на фамилии офицеров, которым следовало дать ускорение, и сказал, что справится, если командир перестанет каждые три дня находить новую нору с государственным преступлением внутри.

– Обещать не буду, – честно сказал Ардор.

– Вот именно поэтому я и требую оставить мне Нинго, сапёров и нормальный канал связи с Корвосом, – ответил Карсо. – Без этого командовать вашим наследством можно только с помощью молитв и крепкого алкоголя.

– Моим наследством?

– А как ещё назвать батальон, который уже имеет собственное имя, штандарт, легенду, кота, два десятка закрытых дел и столько недоброжелателей, что их можно строить поротно?

Ардор подумал и признал, что по сути Рош не так уж далёк от истины.

Месяц сжался в одну длинную штабную неделю, только растянутую по календарю. Ардор проверял всё: склады, боекомплект, ремонтные ведомости, личные дела, ротацию пилотов, взаимодействие с Восьмой, расписание разведвыходов, порядок вызова авиагруппы, списки местных информаторов, закрытые каналы контрразведки, медицинские нормы после Тихого Камня, отдельные инструкции по работе с освобождёнными рабами и ещё сотню мелочей, без которых любая красивая боевая часть быстро превращалась в толпу вооружённых людей с хорошими намерениями и плохим снабжением.

Особенно много времени он потратил на офицеров. Не на красивые речи, а на скучные, полезные разговоры с каждым ротным, начальником штаба, с сапёрами, пилотами, медиками, со связистами и даже с угрюмым старшиной, отвечавшим за вещевое имущество батальона и, по мнению Ардора, понимавшим устойчивость армии глубже многих генералов. Он не уговаривал, не изображал трогательного прощания и не говорил, что вернётся завтра. Просто передавал систему, чтобы она не рухнула без него, а это для него было куда важнее красивой тоски.

Карсо быстро перестал спорить и начал впитывать власть, как хороший клинок принимает заточку. Не наглел, не раздувался, не пытался стать вторым Ардором, и именно это нравилось Ардору больше всего. Рош командовал иначе: суше, аккуратнее, больше через штаб и сержантов, меньше через личное присутствие в самом неприятном месте. Но батальон слушал его. Не так, как Ардора, конечно. Ардора слушали потому, что он мог сам войти в ад первым и потом ещё спросить, почему остальные задержались. Карсо слушали потому, что он знал дело, помнил людей по именам и никогда не обещал того, чего не мог выполнить.

– Главное, – сказал Ардор на последнем закрытом разборе с офицерами, – не пытайтесь быть мной. Это вредная привычка даже для меня. Батальон должен работать не потому, что командир лично всех пугает, а потому что каждый знает своё место, свою задачу и того негодяя, которого надо пнуть, если что-то пошло не так. Карсо командует. Нинго смотрит, чтобы нам не вонзили нож в спину. Сапёры думают раньше, чем взрывают. Пилоты не геройствуют без нужды. Медики ругаются, но спасают. Все остальные делают вид, что это нормальная армейская жизнь.

– А если найдём что-то вроде Тихого Камня? – спросил один из ротных.

– Тогда действуете по инструкции.

– Там написано: «немедленно докладывать командиру».

– Ну так и действуйте согласно инструкции. Действующий командир у вас Карсо. Не ищите повода сорвать меня из Академии. Если очень понадобится, меня сорвут без вас.

Нинго, сидевший сбоку, сухо добавил:

– И, скорее всего, с удовольствием.

Прощание с форпостом вышло не таким, каким Ардор его себе представлял. Он рассчитывал на тихий вылет утром, короткое рукопожатие с Карсо, пару фраз с Крансом, погрузку вещей, кота и исчезновение в сторону столицы. Вместо этого у посадочной площадки собралось полгарнизона.

Не строем, не по приказу, хотя Ардор подозревал, что без Шарлы Зандор и женского комитета тут точно не обошлось. Офицеры стояли группами у края поля. Сержанты изображали, что просто случайно оказались рядом. Солдаты батальона выстроились сами, без команды, и от этого строй выглядел куда серьёзнее любого парада. Медики вышли из госпиталя, сапёры приволокли какой-то ящик с инструментами, будто даже на прощание не могли расстаться с железом. Жёны офицеров стояли чуть дальше, и Лиара, увидев среди них Шарлу, вдруг тихо сказала, что вот теперь ей почему-то грустно.

– Это потому, что ты тоже тут успела пустить корни, – ответил Ардор.

– Я? В этом сумасшедшем месте?

– Ты создала женский комитет, приручила Шарлу, напугала КЭЧ, подняла госпиталь, накормила солдат и научила половину гарнизонных жён говорить не только о платьях, но и о поставках белья, лекарств и свежих фруктов. Да, малышка. Это называется пустить корни.

Лиара посмотрела на форпост уже иначе. Не как на тяжёлое место на краю Пустошей, а как на пространство, где она впервые поняла, что может быть не просто женой Ардора и не просто младшей рядом с Альдой. Здесь у неё появились свои люди, свои решения, свои маленькие победы и даже свои враги, что в приличном обществе считалось почти признанием.

Котёнок Барс, уже отмытый, чуть откормленный и окончательно оказавшийся чёрным до такой степени, будто его вырезали из куска ночи, сидел у неё на руках и смотрел на происходящее фиолетовыми глазами. От врачей он сбежал трижды, от маготехников дважды, а от Лиары не сбегал вовсе, быстро поняв, что именно она в этом доме отвечает за тепло, еду и право спать там, где нельзя, и скакать по дому, словно лошадь.

Кранс сказал речь. Короткую, что являлось редкой добродетелью для генерала. Потом Карсо принял у Ардора связку ключей, что являлось как бы окончательным актом передачи власти. Когда Ардор уже поднимался к Алхару, строй «Чёрных барсов» вдруг синхронно как один щёлкнул затворами метателей. Без команды. Одновременно. Резко. Так, что над площадкой словно прошла короткая волна. А потом кто-то из сержантов начал негромко, почти вполголоса, первую строку батальонного марша, и уже через несколько секунд её подхватили остальные.

Ни оркестра, ни барабанов не было. Только голоса, немного неровные, но крепкие, и ветер, стекавший с гор.

Ардор остановился на трапе.

Лиара сжала котёнка чуть крепче, и Барс возмущённо пискнул, чуть куснув её руку.

– Иди уже, – тихо сказала она. – А то я сейчас расплачусь, и это будет совершенно неприлично.

– В армии многое неприлично, – ответил Ардор. – Но почти всё случается.

Он коротко отсалютовал и вошёл в машину.

Алхар поднялся мягко и форпост Онгори пошёл вниз, уменьшаясь до стен, полос, ангаров и маленьких человеческих фигур на посадочном поле. Потом горы сдвинулись, закрывая его, и Ардор вдруг понял, что впервые за долгое время уезжает не на операцию, не в госпиталь, не к королю на разнос, а в какую-то странную, почти невозможную жизнь, где его будут учить, награждать, показывать на приёмах и пытаться сделать из него человека, способного думать не только категорией «войти и сломать».

Столица встретила их мелким словно пыль дождём, морским ветром и запахом залива.

Марсана с воздуха выглядела так, будто кто-то смешал камень, воду, мосты, купола, заводские трубы, дворцы, парки, каналы и человеческое тщеславие, в тонкую вязь узоров. Алхар прошёл над Королевским парком, повернул к побережью и стал снижаться к району, где старые аристократические виллы уступали место новым домам крупного капитала. Просторным, дорогим, нескромным, но уже научившимся изображать вкус.

Новый дворец семьи стоял на высоком берегу залива.

Не слишком большой, если мерить королевскими масштабами, но достаточный, чтобы любой нормальный человек почувствовал себя мелким приложением к собственной обуви. Светлый камень, широкие террасы, стеклянные галереи, зимний сад, спускающийся к воде парк, отдельная посадочная площадка, скрытая среди кипарисов и низких скульптурных сосен, и длинная галерея высоких окон, в которых отражался залив.

– Это наш дом? – осторожно спросила Лиара.

Альда ждала их на площадке в тёмно-зелёном платье, с таким видом, будто дворцы на берегу залива появляются в жизни людей совершенно естественно, как зонтики после дождя.

– Конечно наш, милая. Просто чуть более удобный для столицы.

Ардор вышел из машины, оглядел фасад, террасы, охрану, парк и отдельный малый ангар, явно рассчитанный не только на Алхар.

– Альда, малышка. – Он коснулся её мягких губ, пахнущих ягодами.

– Да, любимый?

– Ты купила настоящий дворец.

– Нет. Я его подготовила. – Альда негромко рассмеялась.

– Это разные вещи?

– Разумеется. Купить его дело скучное и почти техническое. Подготовить – вот где началась настоящая работа. Личные пространства, залы для совместного семейного досуга. Детские и достойные комнаты для слуг и гостей.

– Лиара, всё ещё держа Барса на руках, смотрела на дом почти растерянно.

– Мы здесь будем жить?

– В столице – да, – сказала Альда мягче. – Академия рядом, дворец рядом, Королевский парк недалеко, залив под окнами. У Арди личный кабинет, тренировочный зал, защищённая комната связи и отдельный двор для занятий эфиристикой, чтобы он не разнёс нам дом полностью. У тебя – зимний сад, библиотека, рабочие апартаменты и комнаты для твоих людей.

– А всё остальное? – переспросил Ардор.

– Семья будет расти. – Альда развела руками.

Внутри дворец оказался не музеем, а именно домом, хотя Ардору потребовалось несколько минут, чтобы смириться с масштабом этого слова. Альда не стала превращать его в выставку богатства. Здесь были дорогие ткани, хорошая мебель, картины, бронза, стекло, сложная маготехника, но всё стояло так, чтобы жить, а не поклоняться. В большом холле пахло полированным деревом, свежими цветами и морем. Где-то в глубине уже работала кухня. Слуги двигались тихо, охрана растворялась в проходах, а на верхней галерее стояла маленькая светловолосая фигурка в простом голубом платье.

Принцесса Эльга.

– Вот только не говорите, что это случайность, – пробормотал Ардор.

Альда проследила за его взглядом и улыбнулась.

– Конечно не случайность. Она стажёр в совете директоров, помнишь? А хороший стажёр встречает важного партнёра на объекте.

– Я объект?

– Сегодня – да.

Эльга спустилась к ним быстро, но без девичьей суеты. В свои четырнадцать она уже умела держаться так, что взрослые мужчины начинали втягивать живот и расправлять плечи. Кивнула Альде, улыбнулась Лиаре, посмотрела на Ардора и на мгновение задержала взгляд на орденской планке, где сияла новая звезда.

– Добро пожаловать домой, господин подполковник, – сказала она.

Ардор вздохнул.

– И вы туда же, Ваше Высочество.

– Разумеется. Нужно привыкать к званию. Вам, судя по лицу, особенно.

Барс вдруг высунул морду из рук Лиары и уставился на принцессу фиолетовыми глазами. Эльга замерла, а потом совершенно неожиданно улыбнулась без привычной светской остроты.

– Так вот он какой.

– Он не подарок, – сразу предупредил Ардор.

– Я и не просила. Просто знакомлюсь с новым членом семьи.

Лиара покраснела, Альда сделала вид, что рассматривает перчатку, а Ардор понял, что столица началась раньше, чем он успел снять дорожный мундир.

Времени на спокойное привыкание к дому, конечно, никто не дал. Уже через три дня их ждал приём по случаю юбилея Корпуса Егерей. Юбилей был круглый, важный, обросший традициями, тостами, парадами, речами, старыми боевыми знамёнами и таким количеством ветеранов, что любой молодой офицер рядом с ними автоматически начинал чувствовать себя незначительной пехотной единицей при обозе истории.

Ардор надеялся хотя бы не оказаться в центре внимания, но надежда умерла ещё во время сборов.

Новый парадный мундир сидел идеально. Слишком идеально, на его взгляд. Плотная ткань, свежие знаки различия подполковника, планки прежних наград, эмблема Корпуса, знак маркиза, золотой знак Учебки, кинжал у бедра – всё это вместе превращало человека в официальное предупреждение, оформленное по всем правилам высокого стиля.

Рядом со Звездой Севера теперь висела Звезда Юга золотой степени. Тяжёлая, строгая, почти лишённая ювелирной игривости, с тёмным камнем в центре и острыми золотыми лучами. Её вручили без лишнего шума, в закрытом порядке, словно Корона сама понимала: стоит устроить торжество, и завтра половина газет начнёт писать не о государстве, а о новом герое, которому уже пора ставить памятник.

Ардор потрогал орден. – Тяжёлый зараза, – сказал он.

Альда, стоявшая у зеркала и поправлявшая серьгу, даже не обернулась.

– Это потому, что заслуженный. Лёгкие награды обычно дают за красивые речи и правильное происхождение.

– Я бы предпочёл что-нибудь полегче.

– Ты бы предпочёл броню, метатель и толпу бандитов с оружием. Поэтому твоё мнение по части парадной формы не принимается.

Лиара подошла ближе и осторожно коснулась пальцами золотого луча.

– Красивая.

– Опасная, – буркнул Ардор. – Теперь каждый второй начнёт смотреть так, будто я обязан соответствовать.

– А ты уже соответствуешь, – сказала она тихо. – Просто тебе неприятно, что это стало видно на мундире.

Альда выбрала глубокое зелёное платье с золотом, Лиара – тёмно-изумрудное, чуть мягче по линии, но теперь уже без прежней робости. Она смотрела на себя в зеркало спокойно, только Барс на руках портил торжественность момента, пытаясь поймать лапой блеск серьги.

– Кота на приём не берём, – сказал Ардор.

Лиара посмотрела на него так, будто он предложил оставить дома ребёнка.

– Он ещё маленький!

– Именно поэтому и не берём. Его там украдут, назначат символом, напишут песню и к утру будут продавать открытки.

Альда задумалась.

– Открытки всё равно будут. Но и правда, пусть пока останется дома. Венда, проследи, чтобы его не перекормили и не пускали в мой кабинет. В прошлый раз он пытался порвать договор с Инмарланой.

– Да, госпожа. – Белокурая девушка присела в поклоне.

Барс, словно поняв, что его оклеветали, спрыгнул с рук, и гордо подняв хвост, удалился.

Приём проходил в огромном корпусном зале старого Егерского собрания. Здание стояло недалеко от дворца, на высоком месте, откуда открывался вид на парк, реку и дальние огни залива. Фасад был украшен боевыми знамёнами, на ступенях стояли почётные караулы, в окнах горел тёплый свет, а у входа толпились офицеры, ветераны, министры, промышленники, дворяне, журналисты с допусками и дамы, пришедшие посмотреть на людей, которые обычно появляются в газетах либо в некрологах, либо в легендах.

Когда Ардор вошёл с Альдой и Лиарой, разговоры в ближних группах заметно дрогнули. Не смолкли, нет. Хорошее общество не смолкает, оно делает вид, что просто сменило тему. Но головы повернулись, бокалы задержались у губ, несколько пожилых генералов прищурились, оценивая его уже не как шумного героя прессы, а как офицера, которого король зачем-то резко тащит вверх.

Корвос встретил их у внутренней арки.

Подполковник, маркизы, – сказал он с таким видом, будто слово «подполковник» доставляет ему отдельное удовольствие.

– Господин генерал, – ответил Ардор. – Вы тоже решили меня сегодня мучить?

– Разумеется. Это юбилей Корпуса. Традиции надо уважать.

Альда улыбнулась командующему так, как улыбалась людям, с которыми стоило дружить даже в том случае, если они опасны.

– Генерал, надеюсь, у вас припасён для мужа хотя бы один тихий угол.

– Увы, герцогиня. Сегодня он пойдёт через зал, выслушает поздравления, переживёт три тоста, два старых генерала расскажут ему, как правильно воевать, один министр попробует поговорить о будущем, а потом начнётся парад.

– Парад? – насторожился Ардор.

Корвос посмотрел на него почти ласково.

– Сводная рота «Чёрных барсов» прибыла утром. Карсо временно покинул форпост по моему приказу. Не волнуйся, батальон не развалился без вас, что, признаюсь, стало для всех нас важным педагогическим наблюдением.

Лиара тихо рассмеялась, а Альда взяла Ардора под руку крепче.

– Пойдём, милый. Посмотрим, как твои люди будут делать вид, что они совершенно не скучают.

Парад начался уже после первых речей, когда зал и внутренний двор Егерского собрания соединили открытыми арками, а гости вышли на широкие галереи. Внизу, на освещённом плацу, стояли сводные роты разных частей Корпуса: старые бригады, учебные подразделения, ветераны почётной сотни, курсанты и несколько новых частей, уже успевших получить боевые знаки на юге.

Но когда на исходную позицию вышла рота «Чёрных барсов», шум на галереях изменился.

Не стал громче а стал плотнее.

Чёрные мундиры, гвардейские знаки, новый штандарт, барс вышитый серебряной нитью на чёрном фоне, лица людей, которые совсем недавно несли службу в Пустошах и ещё не успели стать парадными. Они шли не красиво в светском смысле, не для дамских вздохов и газетных описаний. Они шли так, как идут люди, привыкшие держать строй под огнём. И впереди, с шпагой у плеча, шёл капитан Рош Карсо.

А потом оркестр взял первые такты.

«Прощание славянки» поднялось над плацем не как обычный марш. Мелодия шла широко, светло и больно, цепляя что-то такое, о чём не принято говорить на приёмах. На галереях стихли разговоры. Даже те, кто не знал, откуда взялся этот марш, сразу поняли: он не написан для пустого блеска. В нём были вокзалы, казармы, женщины у окон, мокрые дороги, сжатые челюсти, невысказанные слова и та странная гордость, которая появляется, когда страшно, но назад уже нельзя.

Ардор стоял неподвижно.

Альда почувствовала, как напряглась его рука. Лиара, стоявшая с другой стороны, тоже это почувствовала и тихо положила ладонь ему на запястье.

– Они хорошо идут, – сказала она.

– Да, – ответил Ардор.

Голос у него был ровный, но слишком глухой. Рота прошла перед трибуной, и Карсо, повернув голову, чётко отдал честь Корвосу, королевскому представителю, а затем Ардору, стоявшему на галерее. Не тайком, не украдкой, а как положено командиру, принявшему батальон из его рук. Ардор ответил так же открыто.

Альда смотрела на роту и думала, что теперь окончательно понимает, почему его нельзя просто запереть в столице, посадить за учебники и сделать вид, будто из него получится обычный академический офицер. За ним шли люди. Не легенда, не газеты, не королевские планы. Живые люди, которые приняли его манеру войны, его жестокую требовательность, его странную правоту и теперь несли это дальше без него.

Лиара думала почти о том же, но проще. Это были его. А значит, немного и её. Потому что она уже научилась понимать: семья у Ардора не кончается стенами дома.

Когда рота скрылась за аркой, оркестр продолжал играть ещё несколько тактов, и только потом плац взорвался аплодисментами. Сначала ветераны, затем офицеры, потом гости, и уже через мгновение весь двор гремел так, будто это была не парадная часть юбилея, а встреча людей, вернувшихся из места, куда остальные предпочитали не смотреть.

Корвос подошёл к Ардору сзади и негромко сказал:

– Хорошо подготовил.

– Они сами.

– Не ври старшему по званию. Тебе уже поздно.

Ардор усмехнулся, но не сразу.

– Карсо справится.

– Знаю. Поэтому ты и поедешь в Академию, а не будешь каждые три дня писать мне рапорт, что без тебя мир снова попытался сгнить.

– Дом у нас есть, батальон ты передал, кота спас, орден получил. В Академию тебя отправят. Осталось только научиться жить пару лет без ежедневного штурма.

– Звучит очень странно. Два года без войны…

Лиара мягко улыбнулась.

– Мы поможем.

Альда рассмеялась, Лиара тоже, а Ардор посмотрел вниз, туда, где за аркой исчезли «Чёрные барсы», и впервые за всё время подумал, что, возможно, приказ Логриса не был наказанием. Возможно, это действительно была передышка, а может, просто другая война.

Столичная, академическая, тихая, с улыбками, лекциями, балами, министерскими интригами и такими противниками, которых не всегда можно ударить кулаком или потоком силы.

Он вздохнул.

– В пустошах всё проще.

Альда сжала его руку.

– Милый, ты ещё не видел академических профессоров.

– Настолько серьёзно?

– По-своему да.

Лиара кивнула с совершенно серьёзным видом.

– И их нельзя просто зачистить.

Внизу снова грянул оркестр, залив вспыхнул огнями за тёмными окнами, и юбилей Корпуса Егерей покатился дальше – с речами, тостами, поздравлениями, старыми историями и новым подполковником, которого все уже пытались понять, присвоить, использовать или хотя бы правильно назвать.