Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Заседание Высшего Круга началось без обычных церемоний.

Великий Астарх отменил утренний обряд, и проход паломников, чем сразу привёл жрецов в состояние глухого раздражения. У Тавалана имелось много способов показать тревогу, но отмена обряда перед полным советом означала не тревогу, а беду вошедшую в дом. В зале Совета стоял длинный стол из чёрного дерева, на стенах висели знаки храмовых епархий, а в центре, под высоким куполом, горел ровный белый свет, от которого лица людей казались старше и честнее, чем были в реальности.

На столе лежали донесения из Северных Пределов и не одно, а целая стопка.

Астарх сидел во главе стола и слушал молча, сложив руки на навершие посоха. После возвращения из Шардала он почти не спал, но усталость словно заточила его лицо. Всё лишнее с него сошло, оставив только власть, холодный расчёт и понимание, что теперь ошибки стоят особенно дорого.

Докладывал Хорн, военный жрец.

– Северный наместник нашёл шестерых из списка, переданного Шардалом. Двое оказались мертвы до прибытия храмовой стражи, причём смерть оформлена как попытка к бегству, но по описанию больше похожа на зачистку свидетелей. Троих участников налёта кланы Белых Клыков не выдали, ссылаясь на отсутствие доказательств. Пленных, по последним сведениям, разделили. Часть держали у старых рыбных складов Ниртаха, затем перевели дальше в горы. Ещё часть могла оказаться в храмовом комплексе Каруша.

По залу прошёл тяжёлый шорох.

Астарх поднял глаза.

– Могла оказаться или оказалась?

Хорн чуть склонил голову.

– Наши люди не смогли войти внутрь. Настоятель Каруша потребовал отдельного решения Высшего Круга и заявил, что слухи о пленных являются шардальской провокацией. После этого ворота закрыли.

Эсфар, ведавший храмовым правом, сразу выпрямился.

– Каруш имеет традиционную неприкосновенность. Настоятель формально прав. Без постановления Круга его нельзя принудить открыть внутренние дворы.

Астарх посмотрел на него.

– Если за воротами Каруша держат шардальских подданных, неприкосновенность уже превратилась в соучастие. Продолжайте.

Хорн перевернул лист.

– Тела убитых рыбаков не найдены. Есть признаки, что часть тел перенесли через границу, возможно, для обряда очищения крови. Северные кланы отрицают своё участие. При этом за ночь исчезли два проводника, один сборщик храмового налога и младший писарь пограничного поста. В Малом Клыке собирают вооружённых мужчин. Официально – для защиты от возможного шардальского вторжения. Фактически – чтобы не выдать виновников.

Дарай, отвечавший за земли и сборы, побледнел.

– Если мы двинем туда храмовую стражу, север вспыхнет. Кланы давно считают, что столица только берёт налог и присылает жрецов считать чужие стада. Южные дома тоже не будут довольны, если мы начнём большую карательную экспедицию за их счёт.

– Южные дома будут ещё менее довольны, если Тавалан станет шардальским, – сказал Астарх.

Нарго Веш, хранитель северных монастырей, тихо возразил.

– Ваша святость, пока это только угроза Логриса. Шардал давит, потому что умеет давить. Если мы выдержим первые дни, возможно, удастся свести дело к выдаче нескольких людей, компенсации и общей комиссии.

Астарх не ответил сразу.

Он взял верхний лист, перечитал донесение о Каруше, затем отложил его к карте. На карте, составленной таваланскими людьми, Северные Пределы выглядели привычно: перевалы, озёра, храмовые земли, клановые границы, старые дороги, стоянки, пограничные посты. Никаких шардальских войск там не было. И всё равно после разговора с Логрисом Астарх видел эти войска так ясно, будто их уже высаживали с воздухолётов. В те самые места, где власть Астархата держалась лишь силой застарелых традиций.

Он подумал о короле Логрисе. О спокойном голосе шардальского короля. О фотографиях сожжённого посёлка на стенах его кабинета, о фразе, сказанной без гнева: хорошие соседи становятся богаче, плохие – меньше. Потом – о донесении, пришедшем ночью. Таргор-Увир в оперативном управлении Генерального штаба. Не в рейде, не на границе, не в воздухе над перевалами. В Генштабе.

Зверь в поле оставался зверем. Зверь, посаженный к картам обучаемый государственному масштабу, становился в сотни раз опаснее, что ещё никто не понимал.

Астарх опершись на посох, медленно поднялся и разговоры стихли сами.

– Вы всё ещё думаете, что мы выбираем между войной и позором, – сказал он. – Это ошибка. Мы выбираем между позорной войной, после которой можем потерять гораздо больше, и уступкой территорий, сохраняющей нашу государственность. Логрис не блефует. Он уже дважды показал соседям, что делает с территориями, где власть сгнила и перестала отвечать за собственные границы. Гиллар, Истар, тоже долго выбирали, а теперь шардальцы строят там дороги, ставят блокпосты и вытаскивают из тёмных щелей тех, кто вчера называл себя владетелями. Если мы дадим им повод, они сделают то же самое с нами.

Ну и самое главное. Земля на которой убили людей, не вольные земли, а коронные владения Логриса. Посёлок не вольное поселение, а принадлежащее ему до последнего гвоздя место, а люди, живущие там – его прямые данники, каждый из которых подписывал личный вассальный договор с Логрисом. И больше всего я удивлён тому, что Храмовый город сейчас не утюжат шардальские бомбардировщики.

Эсфар сжал пальцы на краю стола.

– Но Тавалан – священная земля. Монастыри, старые храмы, дороги паломников. Передача северных Пределов светской власти Шардала будет воспринята как отречение от догматов веры.

– Нет, – сказал Астарх. – Отречением будет защищать святынями убийц, похитителей и людей, которые прячут тела убитых. Храм, закрывший ворота перед законным дознанием, уже не защищает Небесный Порядок. Он защищает кровь на полу. Не путайте одно с другим. Мы слишком долго закрывали глаза на кровавые шашни горцев.

Нарго Веш поднялся.

– Если вы объявите горных вождей святотатцами, кланы восстанут. Они скажут, что Храмовый город продал их Шардалу, и северные монастыри могут поддержать их хотя бы из страха.

– Тогда пусть они сами выберут, рядом с кем им служить. Рядом с престолом, сохраняющим Астархат, или рядом с людьми, из-за которых шардальские войска уже стоят у перевалов. Мне возражали, что карательная экспедиция может привести к гражданской войне Севера и Юга. Это верно. Но если мы ничего не сделаем, никакой гражданской войны может и не понадобиться. Весь Тавалан станет новыми провинциями Шардала, а соседние страны будут благодарить Небо, что войска Логриса остановились там.

Дарай осторожно спросил:

– Вы предлагаете отдать север сами?

– Да.

Слово легло на стол тяжело, но без крика.

Несколько жрецов заговорили одновременно. Эсфар требовал соблюдения древнего права. Нарго говорил о монастырях. Хорн – о гарнизонах, которые ещё можно собрать. Дарай – о налогах, дорогах, храмовых сундуках и южных домах, которые сочтут уступку слабостью. Астарх дал им выговориться и только потом ударил посохом в пол.

– Я отдаю север не как дань. Я отсекаю поражённую часть, чтобы тело державы выжило. Вождей кланов Белых Клыков, настоятеля Каруша и всех, кто укрыл участников налёта, объявим святотатцами. Не мятежниками против Небесного Престола, а нарушителями Небесного Порядка, потому что они прикрывали убийц именем святыни. Их клятвы признаем расторгнутыми. Их право на защиту Астархата прекращается. Три северные провинции выводятся из нашего управления и передаются Шардалу для восстановления закона, возврата пленных, суда над виновными и охраны границы.

Эсфар побледнел.

– Это даст Логрису юридическую основу…

– Именно. Я предпочитаю дать ему основу, которую сам ограничу договором, чем ждать, пока он возьмёт всё мечом и напишет условия без нас.

Хорн нахмурился.

– Вы верите, что он остановится на трёх провинциях?

– Если мы подпишем договор быстро – да. Потому что ему нужна безопасность границы, а не священная война с Таваланом, и вообще эти голые горы, с горцами совершенно потерявшими человеческий облик. Логрис реалист и прагматик. Он возьмёт то, что мешает его власти, и назовёт это восстановлением порядка. Наша задача – сделать так, чтобы на этом он остановился.

– А если нет? – спросил Нарго.

– Тогда мы хотя бы встретим худшее не с мятежом за спиной. Но я думаю, он остановится. Шардалу выгоднее получить три провинции по нашему акту, чем воевать за весь Тавалан. Договор закрепит границу, даст им право искать пленных и казнить виновных, а нам сохранит Храмовый город, самые богатые провинции и возможность сказать собственным людям, что мы не продали святыню, а лишили защиты тех, кто осквернил её преступлением.

Дарай тихо сказал:

– Северные храмы?

– Останутся открыты. Паломничество сохраняется. Жрецы, не причастные к укрывательству, смогут служить, но уголовный суд, дороги, налоги, оружие и граница переходят под Шардал. Храмовое право там больше не прикрывает убийцу от светского суда. Это будет записано отдельно.

Эсфар опустил взгляд к своим бумагам.

– Такое решение расколет Высший Круг.

– Тогда пусть каждый член Круга подпишет своё мнение. История любит имена. Особенно имена тех, кто предпочёл сохранить форму и потерять содержание.

После этой фразы возражения стали тише.

Астарх стукнул посохом, словно отмечая конец спорам.

– Писать. Постановление Высшего Престола о святотатстве и утрате защиты. Первое: вожди кланов Белых Клыков, старейшины, укрывшие участников налёта, и настоятель Каруша объявляются нарушившими Небесный Порядок до завершения дознания. Второе: все клятвы подчинённых им людей считаются недействительными. Третье: Северный наместник обязан прекратить сопротивление шардальским войскам и передать им сведения о пленных, телах убитых и путях отхода преступников. Четвёртое: три северные провинции временно выводятся из светского управления Астархата и передаются Шардалу по договору восстановления порядка.

Хорн поднял голову.

– Временно?

Астарх посмотрел на него так, что тот больше не стал уточнять.

– В договорах слово «временно» иногда служит подушкой для тех, кто падает с высоты. Пусть будет временно. Логрис поймёт, мы тоже.

Писцы начали работать. Бумага зашуршала по столу, младшие жрецы потянулись к печатям, Дарай уже отдавал распоряжения по выплатам для компенсаций, а Хорн диктовал приказ северным гарнизонам не вступать в бой с шардальцами без прямого приказа Храмового города.

Нарго Веш, всё ещё стоявший у своего места, тихо спросил:

– Ваша святость, вы сами полетите в Шардал?

– Да. Посол не подпишет такую бумагу, и никто из вас не выдержит взгляда Логриса. А я не позволю, чтобы это выглядело как бегство от ответственности. Я сам положу договор на стол и сам добьюсь условий для храмов, паломников и тех людей на севере, не участвовавших в безумии своих вождей.

– Они скажут, что вы склонились перед чужим королём.

– Пусть. Если бы правители боялись каждого слова, сказанного вслед, государства давно управлялись бы базарными старухами.

Эсфар медленно поднялся.

– Будет готово через час.

– Через полчаса, – сказал Астарх. – Мой корабль должен подняться до заката.

Летающий храм Великого Астарха вошёл в ночное небо над Марсаной почти без огней.

Официально это был не военный корабль, а священное воздушное судно Тавалана: широкий белый корпус с золотыми линиями по бортам, поднятая над палубой молитвенная башня, два боковых крыла с храмовыми знаками и открытая верхняя галерея, где в торжественных случаях стояли певчие. Сейчас галерея была пуста, огни приглушены, а вместо оркестра внизу работали швартовые команды королевского дворца.

Но его явно ждали.

Конечно не придворная церемония, не сонный протокол и не раздражённый ночной караул с каменными лицами. Посадочное поле освещено ровно настолько, насколько нужно для приёма высокого гостя без лишних зрителей. На краю площадки стояли офицеры дворцовой охраны, несколько машин, люди Канцелярии и дежурный церемониймейстер, одетый так безупречно, будто глубокая ночь была обычным временем для приёма верховных владык соседних держав.

Пока трап опускался, Астарх посмотрел на своего старшего жреца.

– Они не спали.

– Возможно, их предупредили о нашем прибытии, ваша святость.

– Их предупредили о нашем решении, – сказал Астарх. – А к войне они готовились и без нас.

Дворец Логриса сиял огнями, но не праздничными, а рабочими. В коридорах западного крыла двигались офицеры всех родов войск. Связисты, адъютанты, люди Генерального штаба, Корпуса Егерей, пограничной службы, артиллеристы, офицеры воздушных частей. Где-то за закрытыми дверями трещали аппараты связи, по лестнице быстро прошёл генерал в расстёгнутом мундире, на ходу читая донесение, у окна два молодых капитана спорили над картой так сосредоточенно, что даже не сразу заметили таваланскую свиту.

Астарха провели не в парадный зал, а в рабочее крыло короля и это тоже было ответом.

Логрис принял его через несколько минут.

Король Шардала не выглядел только что разбуженным человеком. Наоборот, ясно видно, что он не ложился вовсе. На столе стоял нетронутый кувшин крепкого солго, рядом лежали карты северной границы, фотографии сожжённого посёлка, сводки пограничной охраны и несколько папок с отметками Генерального штаба. У дальней стены уже находились Ингро Талис, военный министр Ирталь, Дальгор Сайрин, Корвос, министр иностранных дел и ещё двое людей, которых не представили, но Астарх решил, что это не упущение, а стиль работы.

Через несколько минут после его входа прибыли ещё трое. Представитель Королевской Канцелярии, начальник пограничной службы и седой адмирал воздушного флота.

Астарх остановился у стола и медленно снял дорожные перчатки.

– Король Логрис, я вижу, мой поздний визит не застал вас врасплох.

Логрис поднялся, но не вышел из-за стола.

– Когда сосед приносит ответ перед войной, лучше не спать.

– Значит, вы уже решили начинать.

– Я решил быть готовым, если вы решите не отвечать.

Астарх посмотрел на карты. На них, конечно, не лежал весь план операции. Шардальцы не были настолько глупы. Но даже того, что он увидел краем глаза, хватило: перевалы, дороги, пограничные посты, узлы снабжения, озёрный район, храмовые укрепления. Всё было разложено не как угроза, а как блюда перед обедом.

– Тогда перейдём сразу к делу, – сказал Астарх. – Кланы Белых Клыков, настоятель Каруша и все лица, укрывшие участников налёта, объявлены нарушившими Небесный Порядок. Их клятвы Астархату расторгнуты. Право на защиту престола с них снято. Храмовый город признаёт, что в провинциях Северных Пределов светская власть Астархата не выполнила свою обязанность по охране границы, жизни людей и закона.

В комнате стало тише, но никто не перебил.

Астарх положил на стол кожаную папку с белой печатью.

– Я предлагаю договор. Три северные провинции временно выводятся из светского управления Таваланского Астархата и передаются Шардалу для восстановления порядка, розыска пленных, суда над виновными, охраны границы и управления дорогами, налогами, оружием и гарнизонами. Северные гарнизоны получают приказ не сопротивляться шардальским частям и начнут выводится в Центральные и Южные Пределы. Пограничные посты снимаются с ручным оружием, но оставляя документы. Все сведения о пленных, телах убитых и путях отхода преступников передаются вашей Канцелярии.

Министр иностранных дел Шардала чуть поднял голову, но Логрис сделал едва заметный жест, и тот промолчал.

– Вы решили сами отдать три провинции, – сказал король.

– Я отсекаю поражённую часть, чтобы вы не пошли глубже. Не буду украшать это красивыми словами. Вы могли взять их войной. Я предлагаю вам взять их договором.

Ирталь, стоявший у карты, посмотрел на Логриса, но снова не вмешался.

Логрис открыл папку, бегло просмотрел первый лист, затем передал его Талису. Тот читал уже внимательнее, сразу отмечая карандашом несколько мест на полях.

– Что будем делать с храмами? – спросил Логрис.

– Таваланская церковь сохраняет право патриархата в этих провинциях. Храмы естественно не закрываются, паломники допускаются через новую границу, жрецы, не причастные к укрывательству преступников, остаются на местах. Но храмовое право не защищает убийц, похитителей, работорговцев, бандитов, торговцев оружием и тех, кто выступит против новой администрации. В этих вопросах действует ваш суд.

Корвос негромко сказал:

– Настоятель Каруша?

– Лишён сана до решения дознания. Если ваши люди найдут там пленных или тела, он ваш. Если понадобится жреческое подтверждение для местных, я дам его письменно и лично.

Логрис внимательно посмотрел на Астарха.

– Вы понимаете, что после подписания северные кланы назовут вас предателем?

– Уже называют. Но это дешевле, чем потерять ещё восемь провинций и Храмовый город. К тому же люди, режущие людей и прячущие пленных за храмовыми воротами, плохо подходят на роль судей моей верности Небесному Порядку.

Талис закончил читать первый лист.

– Ваша милость, основа приемлема. Нужно уточнить срок работы переходной администрации, порядок допуска жрецов и юрисдикцию по старым преступлениям.

Астарх кивнул.

– Архивы северных провинций ваши. Но прошу отдельно прописать неприкосновенность внутренних богословских книг, не связанных с судом, налогами, землёй, оружием, рабством, пленными и клановыми договорами.

Талис посмотрел на Логриса, и тот кивнул.

– Всё что захотите – вывезете или будет признано собственностью храма, а по нашим законам это не подлежит даже аресту или конфискации.

Министр иностранных дел поднял голову.

– Что насчёт компенсаций семьям погибших?

– Выплатим через вашу Корону, – ответил Астарх. – Сумму сделаем вдвое выше той, что указана в вашей предварительной ноте. Не как покупка молчания, а как признание ответственности за границу, с которой пришли убийцы.

– Пленные?

– Двое уже найдены живыми. Их передадут вашим пограничникам до рассвета. Остальных ищут. После подписания договора я прикажу северным храмам и кланам выдавать людей напрямую вашим представителям. Кто не выдаст, будет считаться не таваланским подданным, а мятежником против моего постановления и преступником против вашей администрации.

Логрис отошёл к карте и некоторое время смотрел на северные провинции. Потом взял карандаш и провёл короткую линию у перевала Сахарная Голова, отмечая новую границу.

– Шардал принимает передачу трёх провинций в светское управление. Переходная администрация вводится немедленно после подписания. Ваши жрецы сохраняют монополию на таваланский обряд, но все храмы регистрируются в нашем Министерстве Веры, все храмовые стражи разоружаются или переходят в статус охраны культовых объектов под нашим надзором. Паломничество без ограничений. Проповеди против новой власти будут считаться подстрекательством.

Астарх чуть склонил голову.

– Это законное требование.

– Северные кланы, сдавшие преступников, сохранят имущество и часть местного самоуправления. Которые не сдадут – будут зачищены. Без переговоров с каждым ущельем.

– Я издам соответствующее постановление.

– Каруш будет проверен первым.

– Я это понимаю.

Логрис повернулся к Талису.

– Подготовить договор. Короткий. Отдельные приложения: граница, переходная администрация, храмовые служения, пленные и тела убитых, компенсации, архивы, кланы. Генштабу – принять новые вводные по задачам. Готовность ноль. Корвос, ваши группы начинают работу сразу после обмена печатями.

– Будет исполнено, ваша милость, – сказал Корвос.

Астарх посмотрел на него.

– Я прошу, чтобы при входе в северные храмы ваши люди действовали без демонстративного оскорбления обряда.

Корвос ответил ровно:

– Если в храме не держат пленных, не прячут убийц и не стреляют из окон, у моих людей не будет причин оскорблять обряд.

– Это достаточно ясно.

В комнату вошли писцы Канцелярии с чернильницами, печатями и чистыми листами плотной бумаги. За ними появились два военных юриста и пожилой переводчик таваланского права, которого, судя по виду, тоже не будили, а просто отвели от соседнего стола.

Астарх отметил это молча.

Шардал действительно готовился к войне. Но и к договору тоже оказался готов.

Логрис снова сел за стол.

– До рассвета сделаем и подпишем основу, к полудню все приложения. Ваш летающий храм останется на дворцовом поле как ваша резиденция, если не возражаете. Это избавит нас от лишнего движения свиты по городу и даст вашим людям возможность передавать распоряжения напрямую.

– Не возражаю.

– Хорошо. Тогда работаем.

Писцы разложили бумаги. Талис сел рядом с таваланским правоведом, министр иностранных дел начал диктовать первую формулировку, Ирталь и Дальгор склонились над картой, уточняя линию перехода гарнизонов. Король Шардала налил себе солго, сделал глоток и придвинул к нему свободный лист с пометками.

– Здесь список первоочередных вопросов. Начнём с пленных. Земля подождёт несколько часов. Люди – нет.

Астарх взял перо.

Взятие Северных Пределов началось не с большого боя, а с движения колонн.

На рассвете шардальские части перешли границу по подписанному коридору. Формально это уже не считалось вторжением: Великий Астарх отдал приказ не сопротивляться, северные гарнизоны должны были оставаться в казармах, храмовые посты – открыть ворота, клановые старейшины – представить списки вооружённых людей. На бумаге всё выглядело аккуратно и строго но на земле, как обычно, получилось криво, страшно и кроваво.

Егеря и десант занимали дороги, мосты, склады и узлы связи, тут же передавая их подразделения линейной пехоты. Сапёры проверяли перевалы, противообвальные навесы, снимали старые мины, укрепляли разбитые участки дорог и тут же ставили временные заграждения там, где ещё вчера через границу ходили караваны, контрабандисты и вооружённые люди с очень гибким пониманием подданства. Пограничники принимали посты у таваланцев, пересчитывали тяжёлое вооружение, опечатывали склады и молча записывали фамилии тех командиров, которые слишком плохо помнили события последних дней.

В основном всё проходило спокойно. Старейшины выходили навстречу колоннам, приносили списки, отдавали ключи, показывали подвалы, склады, оружейные комнаты и делали вид, будто всегда считали шардальский порядок вполне разумной формой соседства. Жрецы в малых храмах служили утренний обряд, после чего открывали ворота и долго спорили только о том, можно ли егерям входить во внутренний двор в сапогах. Егеря, уже привыкшие к спорным святыням, снимали обувь у порога, заходили, проверяли помещения и выходили без лишних разговоров. Но где-то приходилось выбивать двери.

Один клановый дом у перевала Большой Клык отказался выдавать людей из списка и через двадцать минут сапёры снесли ворота, блокировали двор, а егеря вошли обвалив заднюю стену, потому что передняя слишком красиво ожидала штурма. Нашли три десятка рабов, склад оружия, списки выплат пограничникам и контрабандистам, три мешка шардальских монет и двух пленных Шардальских пограничников, которых успели спрятать в яме под зерновым амбаром. Старейшина клана пытался кричать о древних правах, но ему выписали несколько целебных ударов, дали воды и заставили каяться в грехах под протокол.

А в Каруше случился настоящий бой.

Настоятель не открыл ворота, хотя приказ Астарха пришёл с белой печатью и подписью Высшего Круга. На стенах появились вооружённые люди, а потом кто-то выстрелил по передовой группе и после этого разговоры закончились. Авиация «Чёрных Ястребов» прошла над храмовым укреплением низко и тяжело, без удара по основным зданиям, но с таким предупреждением, что часть защитников сразу бросила стены. Сапёры снесли огромный участок стены, куда сразу въехала бронетехника, егеря вошли через задние ворота, а храмовая стража, поняв, что священность не останавливает приклад, начала складывать оружие.

И в подвалах Каруша нашли пленных.

Часть была из посёлка рыбаков, часть – из более старых караванов, о которых уже перестали спрашивать. Нашли и тела убитых, спрятанные в холодном каменном помещении под залом омовений и в тот же день настоятеля Каруша вывели во двор в кандалах, лишённого сана и права говорить от имени Небесного Порядка. Шардальский офицер зачитал обвинение коротко, таваланский представитель поставил подпись, и конвертоплан с пленными ушел к полевому госпиталю, а сам настоятель, отбыл в цепкие лапы контрразведки.

В горах сопротивление оказалось намного сильнее, но егеря, были готовы.

Длинные пещеры, расширяемые на протяжении столетий, старые вентиляционные штреки, узкие пастушьи тропы, ледяные ручьи, и кланы, привыкшие жить так, будто они одни на целой планете. Разведгруппы нашли несколько подземных лагерей, где держали рабов, похищенных за последние годы. И не только шардальцев но и таваланцев тоже. А также людей из Истара, беглых должников, женщин, детей и стариков, которых уже никто не искал.

«Чёрные Ястребы» закрывали выходы, подсвечивали склоны, сбрасывали малые группы на площадки, куда обычная пехота добралась бы только к следующему снегу. Егеря шли внутрь, выводили людей, выкуривали вооружённых из боковых ходов, иногда вытаскивали людей на себе. Сапёры ставили подкрепления сводов, проверяли провалы, резали ржавые цепи и вкалывали так спокойно, будто занимались обычным ремонтом дороги. В одном из ущелий пришлось бить по склону, чтобы завалить верхний ход, через который главари пытались уйти. После удара поднялась пыль, связь на несколько минут пропала, а потом пришла короткая отметка: группа жива, проход закрыт, пленные выводятся.

В Генштабе всё это двигалось по карте фишками, стрелками, отметками и короткими донесениями.

Ардор сидел у стола группы Корпуса и уже третий час почти не вставал, смотря как перед ним на большой карте появляются зелёные отметки занятых узлов, красные – сопротивления, синие – найденных пленных, чёрные – мест, где требовалась проверка на старые захоронения и рабские ямы.

Сначала ему казалось, что он смотрит на чужую операцию, но следом на карте близ восточной окраины Каруша появилась пирамидка с пометкой: «Чёрные барсы. Группа Карсо».

Его батальон работал в составе ударной группы Корпуса. Карсо вёл людей по храмовым подвалам и боковым дворам, Нинго держал связь с внешним кольцом, два взвода стояли в резерве у небольшого ущелья, а потом их перебросили к пещерам. Всё работало правильно и по плану, но без него. И от этого было хуже, чем он ожидал.

Естественно он понимал, что Карсо справится и что батальон не развалится от отсутствия командира и даже, то, что именно это и требовалось показать командирам. «Чёрные барсы» не стали личной тенью Ардора, а настоящим боевым инструментом Корпуса. Но когда на соседнем столе связист спокойно произнёс: «У группы Карсо двое раненых, оба ходячие, зачистка продолжается», Ардор поймал себя на том, что уже поднялся наполовину.

Корвос, стоявший рядом, даже не посмотрел на него.

– Сядь.

– Я ничего не сказал.

– Ты очень громко встал.

Связист тем временем получил следующую ленту.

– «Чёрные Ястребы», третья эскадрилья. Выходы северной пещеры блокированы. Запрошена сапёрная группа. Подтверждают наличие гражданских внутри.

Ардор взял карандаш и отметил пещеру на своей копии карты. За «Чёрных Ястребов» он тоже переживал сильнее, чем хотел показывать. С этой бригадой он работал не раз, знал их манеру, командиров, привычку лезть ниже облаков даже там, где здравый смысл просил держаться выше. Сейчас они ходили над чужими ущельями, обваливали выходы, поднимали раненых, вытаскивали людей из мест, где одна ошибка ветра могла ударить машину о склон.

В это время Дальгор Сайрин подошёл к столу.

– Что по восточной группе?

Штабист быстро ответил:

– Каруш взят. Идёт зачистка. Пленные передаются эвакуационным группам, «Чёрные барсы» переходят к сплошной проверке помещений. Сопротивление на Южном Склоне продолжается. «Чёрные Ястребы» держат воздух, одна машина получила повреждение обшивки, экипаж в строю.

– Потери?

– По нашим – четверо раненых на всём участке, тяжёлых нет. По противнику уточняется.

Дальгор кивнул.

– Не давить темпом там, где выводят гражданских. Сапёров вперёд. Егерям не входить во глубинную систему ходов без подкреплений сводов. Авиации – работать аккуратнее.

Ардор смотрел, как вокруг продолжают работать. Никто не бегал и не кричал, офицеры отмечали новые данные, спорили о дорогах, меняли маршруты колонн, сверяли списки пленных, передавали запросы тыловым группам, считали, сколько машин понадобится для вывоза освобождённых людей до полевого госпиталя. В одном углу два юриста уже готовили распоряжение переходной администрации по клановым домам, в другом представитель тыла требовал от полевого склада больше носилок, потому что «освобождённые» на карте в реальности часто не могли идти сами. И это была совсем другая война, чем та, к которой привык Ардор.

Корвос положил перед ним свежий, ещё чуть влажный снимок.

– Посмотри на склон. Похоже на запасной ход?

Ардор наклонился над фотографией. На серо-коричневой поверхности склона виднелась тонкая цепочка следов, уходящая к каменной складке. Рядом старый козий загон, два пятна золы и слишком ровная линия камней. Ардор сверился с картой участка и уверенно кивнул.

– Это не запасной выход, а схрон у тропы. Там могли держать воду, еду и сменную одежду. Если главари уходят из Каруша, они пойдут через эту складку, потом вниз к ручью. Засаду надо ставить не у входа, а ниже, у брода. Там они выйдут уже без вариантов.

Корвос кивнул связисту.

– Передать Барсам проверить брод ниже северной складки. Без шума. Брать живыми, если получится.

Связист ушёл к аппарату, Ардор дописал пометку на своём листе и взял следующую сводку. На ней значились фамилии освобождённых из пещер, пока без возраста у половины и с пометками медиков напротив тех, кого нельзя перевозить без носилок. Он передал лист офицеру медицинского обеспечения.

Им нужен воздухолёт и не грузовик, а медицинский транспорт.

– Уже отмечаем, господин подполковник.