Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Канцелярия внутренней безопасности находилась в старом здании без вывески, но с такой охраной, что вывеска стала бы просто излишним проявлением наивности. Внутри пахло бумагой, застарелым сигаретным дымом и горячим сургучом, а по коридорам тихо, словно тени, скользили те самые люди со спокойными глазами, что очень редко задавали один и тот же вопрос дважды.

Ингро Талис принял Ардора без задержки, что уже само по себе говорило о многом, например, о том, что его воспринимают не просто как удачливого боевика.

Кабинет первого помощника короля выглядел почти пустым. Стол, несколько кресел, карта столицы, маленький настольный сейф с личными печатями и узкое окно, выходившее на внутренний двор. Никаких украшений и уж тем более никакой демонстрации власти. Только место, где власть сидела, работала и старалась не пачкать рукава без необходимости.

Талис выслушал молча, не перебив ни разу. Только иногда брал лист, просматривал, откладывал в одну из трёх стопок и делал короткую пометку на отдельной карточке. Ардор быстро понял, что первый помощник уже мысленно разложил принесённые материалы по отделам, людям, срокам, степеням допуска и вероятным трупам.

Когда Ардор закончил, Талис ещё несколько секунд смотрел на печать центра Ренго.

– Вы правильно сделали, что пришли сразу, – сказал он наконец.

– Я не сразу. Сначала проверил, не брежу ли, потом дал Альде, Лиаре и принцессе Эльге поднять первый слой, ну а когда оттуда пахнуло старой смертью, пошёл к вам.

– Для вас это практически мгновенно, господин подполковник. Обычно между вашим «проверил» и государственным кризисом проходит значительно меньше времени.

Ардор усмехнулся.

– Как сказала одна из моих жён, Академия портит характер.

– Я констатирую, что она права, и это изменение в нужную сторону. Теперь слушайте внимательно. С этого момента дело переходит в Канцелярию внутренней безопасности. С этого момента ваша семья ни официально, ни неофициально ничего не расследует. Герцогиня Альда передаёт финансовые материалы моему человеку, маркиза Лиара – списки возможных пострадавших и медицинские дела, принцесса Эльга – путь документа. Никаких самостоятельных проверок, никаких личных бесед и никаких следов в открытом делопроизводстве. Вы, подполковник, не ходите ночью в архивы, не беседуете с бывшими врачами в подвалах, не проверяете закрытые лаборатории и не пытаетесь лично выяснить, кто у нас такой умный.

– Вы сейчас перечисляете очевидные вещи.

– Нет. Я сейчас закрываю наиболее вероятные направления вашего безобразия. Не забывайте, подполковник, что я лично видел вас в деле и могу сказать, что более эффективного боевика не встречал за всю свою жизнь. – Талис взял лист с перечнем пациентов и стал читать внимательнее. – Эти люди уже под защитой?

– С сегодняшней ночи. Формально через фонд, фактически через людей Альды, служащих сейчас у Лиары. У неё в штате очень серьёзные бойцы.

– Ещё бы! – Ингро рассмеялся. – Служба у герцога Зальта и его дочери для всех отставников Шардала считается удачей уровня выигрыша в казино. – Он ещё раз проглядел список. – Хорошо. Оставьте так до особого распоряжения. Если мы сейчас резко заменим охрану, тот, кто смотрит за ними, поймёт, что след заметили. Пусть пока думает, что маркиза просто проявила излишнее милосердие. После её нынешней репутации это будет выглядеть правдоподобно.

– А что с Эльгой?

Талис поднял глаза.

– С принцессой всё сильно сложнее. Сам факт попадания документа к ней может означать подброс с попыткой дискредитации, попытку спрятать бумагу среди хозяйственных дел или сигнал от человека, который не рискнул прийти напрямую. Все три варианта прорабатываются, но её имя не появится в материалах. Для внешнего слоя мы сформируем легенду, что папку обнаружили при внутренней проверке госпитальных поставок фонда.

– Лиара это оформит.

– Разумеется. А герцогиня сделает так, что через год половина участников сама поверит, будто всё именно так и было.

Он отложил медицинский список и взял финансовую схему.

– Центр Ренго… Давно не слышал это название. И очень надеялся больше не услышать.

Ардор посмотрел на него внимательнее.

– Вы знали о нём?

– Я знал, что существовал такой закрытый медицинский проект. Старый, грязный, но тогда его подали как неудачную попытку лечения тяжёлых эфирных травм. Материалы ушли в архив, несколько чиновников потеряли должности, двое врачей умерли очень скоропостижно, и все решили, что история закончилась. Теперь, судя по вашей папке, она не закончилась, а просто легла на дно.

– Это связано с находками в Тихом Камне?

Талис не ответил сразу.

– Пока я скажу так. Печать похожа на то, что не должно было пережить закрытие проекта. А реакция вашего кота делает дело достаточно странным, чтобы я не стал смеяться над котом. Где он сейчас?

– Дома. Объелся сыром и изображает государственную ценность.

– Пусть продолжает. Возможно, он ею и является, хотя я предпочёл бы, чтобы государственные ценности были менее подвижны. – Талис сложил бумаги обратно в папку, но ленту не завязал, а вместо этого достал из ящика красную и молча перевязал материалы ею. – Дело пойдёт под грифом внутренней угрозы высшего приоритета. Королю доложу лично. Корнрасу не сообщать ничего, пока мы не поймём, сколько его людей торчит из этой старой истории.

– Неужели полезет?

– Полезет обязательно. Он не умеет не лезть туда, где пахнет властью над магами. Именно поэтому мы дадим ему понимание собственной значимости, а настоящие материалы оставим здесь.

Ардор впервые за разговор расслабился.

– Я знал, что пришёл по адресу.

– Не обольщайтесь. Вы пришли по адресу, потому что наконец решили не стать адресом сами. Это прогресс, но я бы не стал делать из одного удачного случая новую традицию без наблюдения.

Талис позвонил в маленький серебряный колокольчик. В кабинет вошёл человек без знаков различия и с лицом, которое забывалось ещё до того, как дверь закрывалась за ним.

– Группа «Серый ход», старые медицинские проекты, центр Ренго, все архивные ограничения снять по моему личному допуску. Две теневых наружки на живых фигурантов из списка. Финансовую линию принять через канал герцогини Таргор-Увир. Отдельно выяснить, кто в Управлении медицинских закупок касался пакета принцессы Эльги. Тихо и быстро.

Человек кивнул и исчез.

Талис снова посмотрел на Ардора.

– А теперь возвращайтесь в Академию, подполковник. Учитесь. Делайте вид, что государство пока справляется без вашего личного участия в каждом подвале столицы. Если понадобится ваша память о Тихом Камне, реакция кота или ваша способность разговаривать с маготехнической мерзостью кулаком, я вас вызову.

– Последнее звучит как оскорбление моей профессиональной квалификации. – Ардор усмехнулся.

– Ну, что вы! Это лишь краткое резюме имеющихся методов. Работают они, надо признать, превосходно, но Канцелярия всё же попробует начать с более скучных способов. Нам сейчас требуется не топор, а скальпель.

Ардор поднялся, но Талис остановил его:

– И ещё, подполковник. Если это действительно старый хвост того, о чём я думаю, то вы нашли не просто след преступления. Вы нашли место, где кто-то когда-то научился прикрывать чудовищные вещи словами о лечении, долге и прогрессе. Такие люди опаснее обычных предателей. Предатель хотя бы знает, что продаёт страну. Эти могли искренне считать, что строят будущее.

Ардор вышел из Канцелярии с очень странным ощущением.

Дело он отдал, но спокойнее не стало. Обычно после передачи задачи правильному человеку появлялось хотя бы что-то вроде внутреннего равновесия, но здесь оно не приходило. Старый медицинский проект, печать, похожая на след Тихого Камня, живые люди с поломанной памятью и кот, шипящий на папку, складывались в картину, которую очень хотелось разбить об стену, но Талис был прав. Сейчас требовался не топор.

Ардор сел в свой внедорожник, посмотрел на старое здание без вывески и вдруг подумал, что, возможно, Академия действительно уже начала его портить. Неделей раньше он бы, конечно, тоже пришёл к Талису. Но перед этим успел бы навестить хотя бы одного бывшего врача, архивиста и пару людей, знавших слишком много для собственного здоровья.

Теперь он всего лишь очень хотел это сделать.

Прогресс, как выразился бы Вейн.

А в Балларии тем временем учились жить с новым королём и в новой политической конструкции.

Алайр Ангис унаследовал трон, едва дышащие кредитные линии, обозлённых промышленников, испуганных банкиров, осатаневшую от провалов разведку, недовольных военных и страну, ещё вчера делалавшую вид, что может диктовать миру условия, а сегодня внимательно читавшую каждый пункт трактата, чтобы понять, насколько глубоко ей разрешат дышать.

Королевский дворец стал тише.

Не потому, что там стало меньше людей. Наоборот, людей стало больше. Послы, советники, чиновники, представители торговых домов, армейские генералы, люди из портовых синдикатов, банкиры, промышленники, чиновники трактатных комиссий и те, кто приходил как частное лицо, но говорил голосом целой отрасли. Просто все они теперь говорили иначе. В разговорах исчезла прежняя балларийская уверенность, та самая, где за каждой фразой стоял рынок, флот, золото и привычка покупать нужный результат. А теперь за каждой фразой стоял немой вопрос: сколько ещё у нас осталось времени?

Алайр сидел в малом кабинете своего отца и слушал доклад министра финансов.

Кабинет он оставил почти без изменений. Не из сентиментальности, а из расчёта. Если сразу менять мебель, шторы, карты и людей, все решат, что молодой король не столько вступил на престол, сколько пытается закрасить следы прежнего правления. А следы надо было не закрашивать, а аккуратно резать, выносить и хоронить там, где их не найдут раньше времени.

– За неделю удалось разморозить семь внешних счетов из двадцати девяти, – говорил Сейран Готт, всё ещё мягкий внешне и всё ещё неприятный по содержанию. – корпорация банков Восточного Материка приняла предварительные гарантии, но требуют личного подтверждения от короны, что концерн Ханго не получит прямого доступа к новым кредитам без трактатной проверки. Пул страховых домов Галтар снизил коэффициент риска на треть, но только для гражданских грузов с потвержённым сертификатом конечного покупателя. Военные, маготехнические и транзитные поставки остаются под усиленным контролем.

– То есть нам разрешили торговать зерном, тканями и кастрюлями, но всё, на чём держится настоящая прибыль, по-прежнему под замком, – сказал Алайр.

– В грубой форме именно так, ваше величество.

– Грубая форма экономит время. Продолжайте.

Министр внешней торговли Лирана Оск положила на стол тонкую папку.

– Морской союз готов возобновить переговоры о транзите, но они хотят публичного участия в инспекциях Ханго. Южные княжества пока ждут, чем закончится первая трактатная комиссия. Шардал молчит, и это хуже всего. Когда Логрис молчит, это обычно значит, что он либо уже всё решил, либо ждёт, пока мы сами принесём ему более выгодное решение.

Алайр устало провёл рукой по лицу. Он был молод, но за последние дни выглядел так, будто возраст решил догонять его не годами, а пакетами срочных донесений.

– Ханго?

В кабинете мгновенно стало очень тихо.

Генеральный управляющий концерна Ханго на совещание не был допущен. Это само по себе говорило о многом. Ещё месяц назад такое было бы почти невозможно. Теперь промышленный гигант, кормивший половину оборонных программ Балларии, внезапно оказался не опорой короны, а источником заражения.

– Ханго требует защитить коммерческую тайну, – сказала Оск. – Они утверждают, что ракеты в Старых Горах были поставлены через цепочку частных подрядчиков, а участие концерна ограничивалось техническим сопровождением экспортного изделия.

Маршал Тольг, сидевший у стены, хрипло усмехнулся.

– Я напомню, что нас согнули не за ракеты, а за маготехническую установку к которой они имели прямое отношение. Но конечно экспортное изделие на тайной базе в чужом государстве, под прикрытием разведки, с готовностью к удару по Шардалу… Прекрасная формулировка. Пусть попробуют сказать это вслух перед Советом Властителей, я даже готов купить билет.

– Они не идиоты, – сказал Алайр. – Значит, ищут позицию для торга.

– Да, ваше величество, – кивнула Оск. – И ещё они сильно нервничают из-за старых архивов. Не только по ракетной программе. Сегодня утром их представитель просил личной аудиенции и намекнул, что в документах прошлых лет могли быть исследования, которые теперь трактатные комиссии истолкуют слишком широко.

Алайр медленно поднял глаза.

– Слишком широко?

– Именно так они выразились.

– Когда промышленник говорит «слишком широко», он обычно имеет в виду «ровно так, как написано в документах». Что за исследования?

Оск посмотрела на Готта, тот на маршала, и Алайр понял, что приятных ответов не будет.

– Ранние работы по внешним эфирным контурам, восстановлению повреждённых каналов и управляемой реакции тканей на искусственный импульс, – сказала она. – Формально медицинская и реабилитационная тематика. Часть материалов шла через гражданские фонды и международные программы.

Алайр помолчал.

– Это связано с тем, что нашли в Тихом Камне?

– Мы не знаем, ваше величество.

– Не знаете или не желаете знать?

На этот раз ответил Наргос Эйр, оставшийся при новой короне не из любви Алайра к старой разведке, а потому что менять начальника управления в момент, когда вся сеть трещит, было бы красиво, но глупо.

– Мы знаем, что часть старых исследований пересекалась с людьми Ханго, частными медицинскими центрами и зарубежными консультантами. По некоторым цепочкам всплывают шардальские хвосты, но очень старые, часть уже умерла, часть в почётной отставке, часть давно сменила ведомства. Прямой связи с Тихим Камнем пока нет, но вероятность что это поднимут – существует.

– Прекрасно, – тихо сказал Алайр. – Значит, отец не просто привёл страну к политической катастрофе. Он ещё и оставил под ногами старые мины, на которых теперь будет взрываться моё обновление. – Никто не стал возражать. В этом кабинете уже неделю не тратили время на бессмысленную преданность. – Что предлагает разведка?

Эйр выпрямился.

– Не трогать Таргор-Увира и его семью, не пытаться давить на свидетелей в Шардале, не устранять старых исполнителей без крайней необходимости. Любое резкое движение сейчас будет воспринято как признание. Нужно чистить наши собственные архивы, выводить из оборота тех, кто может заговорить и параллельно готовить пакет добровольной передачи части материалов трактатной комиссии. Лучше самим показать контролируемый кусок грязи, чем ждать, пока Шардал вытащит всё ведро.

Маршал Тольг посмотрел на него почти с уважением.

– Для разведки звучит на удивление разумно.

– Мы потеряли двадцать семь агентов, пытаясь решить проблему Таргор-Увиром, – сухо сказал Эйр. – Иногда даже разведка способна обучаться на статистике.

Алайр встал и подошёл к окну. За стеклом лежала столица Балларии, слишком красивая для страны, которой только что объяснили её настоящее положение. Старые проспекты, банковские башни, купола торговых палат, флаги, экипажи, люди, всё ещё уверенные, что новый король быстро вернёт прежнюю уверенность.

– Готовьте пакет, – сказал он, не оборачиваясь. – Не полный, конечно. Я не собираюсь сам класть голову Балларии на стол. Но достаточно большой, чтобы комиссия увидела мою готовность чистить старую грязь. Ханго под отдельный надзор. Их управляющий получит аудиенцию, но не сегодня. Пусть ночь подумает, что сказать королю, готовому наложить арест на всю их собственность и пустить активы с молотка.

Готт кивнул.

– Это ударит по рынку.

– Разумеется. Но если мы не покажем, что корона выше концерна, завтра рынок решит, что концерн утопит вместе с собой корону. И ещё. Все каналы, связанные со старыми медицинскими программами, поднять, изъять и перевезти в спецархив. Но всё тихо. Мне нужны имена живых людей, документы и понимание, кто в Шардале может первым выйти на этот след.

– Если уже вышли? – спросила Оск.

Алайр повернулся.

– Тогда мы должны узнать это раньше, чем они постучат в дверь с трактатным ордером.

В Истаре в это же время было намного тише, но и куда более грязно.

Дворец великого герцога Доргена Асвара стоял на холме над старой столицей, где слишком много стен помнило времена, когда Истар был державой, а не территорией, которую соседи учат не разваливаться. Снаружи всё оставалось таким же величественным. Башни, флаги, караулы, церемониймейстеры, залы с потемневшей позолотой и портреты предков, каждый из которых выглядел так, будто при нём страна точно не дошла бы до совместного протектората.

Дорген уже не злился на портреты. Сначала злился, потом спорил с ними в голове, потом устал. Мёртвые правители всегда хороши тем, что ничего не предлагают, но смотрят с укором профессионально.

На столе перед ним лежали доклады из южных земель.

Шардальцы строили дороги, ставили блокпосты, чистили ущелья, закрывали контрабандные тропы, пересчитывали склады, регистрировали оружие, и отправляли на вечную каторгу рабовладельцев, ловили балларийских инструкторов, вытаскивали из местных архивов такие документы, что некоторым истарским владетелям внезапно стало плохо с сердцем, памятью и желанием жить в родовом замке.

Формально всё это происходило в рамках совместного протектората для восстановления территориальной целостности Великого Герцогства Истар. Фактически же Шардал делал то, чего Истар давно не мог сделать сам. И именно это выглядело самым унизительным. Теперь в углу, полускрытый тенью, сидел молодой офицер связи, присланный шардальской миссией. Широкоплечий, статный мужчина в егерском мундире и с повадками опытного палача, держался корректно, всё время молчал и этим раздражал куда сильнее, чем если бы говорил.

В кабинет вошёл князь Ралвор, один из тех южных владетелей, кого ещё недавно называли столпом власти, а теперь с осторожностью именовали человеком со сложной позицией, а за ним следовал министр двора.

– Ваша светлость, – начал Ралвор, даже не успев сесть, – положение на севере становится невыносимым. Шардальские патрули ведут себя так, будто находятся у себя дома. Они досматривают караваны, требуют списки людей, закрывают частные склады, вмешиваются в дела городских управлений и уже добрались до родовых архивов.

Дорген посмотрел на него устало.

– А до их прихода там, разумеется, царили закон, порядок, честная торговля и уважение к герцогской власти.

Ралвор покраснел.

– Да, были сложности. Северные земли всегда жили особым порядком…

– Рабские клетки в подвалах и тайные медицинские лаборатории тоже входили в особый порядок?

– Я не отвечаю за преступления отдельных мерзавцев.

– Очень удобная позиция. Когда деньги шли за эти отдельные мерзости, многие владетели почему-то отвечали за них куда охотнее.

Князь сжал губы. Молодой шардальский офицер не изменился в лице, но Доргену показалось, что тот сделал внутреннюю пометку.

– Ваша светлость, если мы сейчас не обозначим границы допустимого, через год север будет управляться не из Асвара, а из Марсаны.

– Если бы север хоть немного управлялся из Асвара последние двадцать лет, мне не пришлось бы подписывать протекторат.

Ралвор замолчал.

Министр двора осторожно кашлянул.

– Ваша светлость, вопрос всё же не только в самолюбии южных домов. Шардал действительно закрепляется быстро. Дороги, склады, почта, медицинские пункты, военные городки, налоговые ревизии. Это не выглядит как временная операция.

– Разумеется, не выглядит, – сказал Дорген. – Логрис не мальчик и не благотворитель. Он вошёл туда, где хаос угрожал его границе, и теперь строит порядок так, чтобы хаос обратно не вернулся. Было бы странно, если бы он сначала потратил людей и деньги, а потом ушёл, оставив нам те же болота, банды, контрабандистов и балларийские норы.

– Но это наша земля.

– Была наша, – кивнул Дорген. – Но мы сами превратили её в помойку. Именно поэтому так неприятно смотреть, как чужие люди сейчас вычистят её и будут управлять лучше нас.

Эта фраза ударила сильнее, чем крик.

Князь Ралвор сел без приглашения, видимо, потому что ноги перестали держать.

– Что вы намерены делать?

Дорген взял один из докладов.

– Сотрудничать. Публично, официально и без мелких саботажей, потому что саботаж сейчас будет выглядеть не как защита независимости, а как желание вернуть старые помойки. Южные владетели получат мой указ о полном содействии протекторатным комиссиям. Архивы открыть. Склады показать. Частные отряды зарегистрировать или распустить. Людей, связанных с балларийскими поставками и рабской работорговлей, выдать до того, как их найдут егеря. Потому что если их найдут егеря, церемоний будет меньше, а шума больше.

– Вы отдаёте нас под Шардал, – тихо сказал Ралвор.

– Нет. Я пытаюсь спасти хоть что-то, кроме красивого права умереть вместе со старыми схемами.

Министр двора осторожно положил на стол ещё одну папку.

– Есть и другой вопрос, ваша светлость. Шардальцы запросили доступ к старым медицинским и маготехническим лицензиям по южным округам за последние тридцать лет. Формулировка широкая. Очень широкая.

Дорген посмотрел на офицера связи, и тот наконец заговорил:

– Запрос идёт по линии совместной комиссии безопасности. Основание – проверка объектов, связанных с балларийским присутствием, незаконными лабораториями и поставками оборудования двойного назначения. Срок ответа – десять дней.

Ралвор резко повернулся к нему.

– Десять дней? На тридцать лет архивов?

– Да, ваша светлость, – спокойно ответил офицер. – Если архивы в порядке, это не должно стать проблемой. Вы просто изымаете документы с определённой даты, до нужной даты.

Дорген почти восхитился. Вот так надо было оскорблять людей: сухо, вежливо и под протокол.

– А если архивы не в порядке? – спросил он.

– Тогда совместная комиссия окажет содействие в установлении причин.

Ралвор побледнел.

– Это обыск!

– Это помощь, – сказал Дорген. – Привыкайте к новым словам. Они неприятны, но иногда спасают жизнь.

Офицер снова промолчал.

Дорген взял запрос и медленно перечитал первые строки. Медицинские лицензии. Маготехнические поставки. Частные восстановительные центры. Исследовательские группы. Южные округа. Балларийские подрядчики.

Пазл пока не складывался, но запах до боли знакомый. Тот самый, от которого у правителя начинала болеть голова ещё до того, как подчинённые приносили доказательства. Если Шардал копал такие архивы, значит, где-то что-то всплыло. И если это что-то связывало север Истара с балларийскими проектами, то через несколько дней ему снова придётся выбирать между плохим решением и совсем отвратительным.

Он поднял глаза на Ралвора.

– Князь, возвращайтесь на север и объясните всем своим соседям простую вещь. Кто сам принесёт документы, получит шанс сохранить дом, имя и часть влияния. Кто попытается жечь архивы, прятать людей или играть в старую независимость, будет иметь дело не со мной. И даже не с Логрисом. Сначала к нему придёт какой-нибудь очень вежливый шардальский следователь, потом егеря, а потом его родовой замок внезапно станет объектом санитарной обработки. – Он щёлкнул пальцами в воздухе вспоминая. – Шардальская народная забава под названием «Зачистка» Я достаточно ясно выразился?

Ралвор с побледневшим лицом медленно кивнул.

– Да, ваша светлость.

– Вот и славненько. И передайте им ещё одно. Я не собираюсь терять остатки государства ради людей, которые двадцать лет продавали его по кускам, а теперь вдруг вспомнили о суверенитете. До прихода егерей ещё нужно будет дожить, и не факт что мои люди будут добрее чем они.

Князь поднялся, поклонился и вышел заметно тише, чем вошёл.

Когда дверь закрылась, Дорген откинулся на спинку кресла и посмотрел на министра двора.

– Свяжитесь с нашей миссией в Марсане. Пусть узнают, насколько серьёзен этот запрос по медицинским архивам. Неофициально. Без истерики.

– Вы думаете, это связано с Тихим Камнем?

– Я думаю, что после Тихого Камня любое слово «лаборатория» надо считать заряженным оружием. А когда Шардал просит архивы быстро и так широко, значит, где-то уже нашли ствол, и теперь ищут того, кто держал его раньше.

Егерь чуть склонил голову, подтверждая сказанное.

– Я передам в комиссию, что Великое Герцогство готово содействовать.

Дорген посмотрел на него.

– Передайте точнее. Великое Герцогство вынуждено содействовать, потому что слишком долго не умело делать это само. Иногда честная формулировка экономит всем время.

Офицер поклонился.

Оставшись один, Дорген снова посмотрел на портреты предков. Теперь они уже не казались ему такими укоризненными. Возможно, просто свет изменился.

– Ну что, господа, – тихо сказал он. – Вы строили державу, я пытаюсь сохранить хотя бы государство. Не нравится – спускайтесь и попробуйте сами.