Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

К концу недели Институт точной механики и эфиристики перестал выглядеть просто спасённым активом, окончательно превратившись в источник странных и порой неприятных вопросов.

На этот раз начальник внутреннего контроля ради разнообразия принёс Альде не чертежи и не счета, а кадровые ведомости, и запросы.

Папка выглядела серо, уныло и голо, а внутри вообще отвратительно. Списки сотрудников, переводы, увольнения, назначения, командировки, премии, служебные характеристики, отметки о допусках и переписка отдела кадров с другими учреждениями. Никаких странных узлов, подозрительных стабилизаторов и деталей, которые можно было разложить на столе перед военным эфиристом. Только люди.

Но именно поэтому Альда мгновенно сделала стойку, словно кобра увидевшая цель. Люди – это основа любого дела и именно люди превращают идеи в железо, и меняют границы.

– Сначала мы искали железо, ваша светлость, – сказал ревизор. – А потом один из архивистов вспомнил, что после закрытия нескольких старых направлений людей не увольняли обычным порядком. Их как будто распределяли, как делают после плановой ликвидации предприятия. Очень аккуратно, но заметно.

Альда взяла первую сводку.

– Куда?

– По разным местам. Министерство эфиристики, университетские лаборатории, частные клиники, военные подрядчики, несколько благотворительных медицинских фондов и фирмы-посредники, которые потом участвовали в заказах по внешним контрактам, а также в Витильский астархат, Балларию и Истар.

Она читала молча, уже не как промышленник, а как человек, увидевший за бухгалтерской отчётностью не цифры, а чужую волю.

– Совпадения?

– Слишком много. Восемнадцать человек из одной группы в течение пяти лет разошлись по организациям, которые позднее всплывают в поставках, экспертизах или допусках. Причём не на случайные должности. Один стал архивным куратором при министерской комиссии, другая – экспертом по медицинским лицензиям, третий – консультантом по сертификации лечебных стендов, двое ушли в частные фонды, через которые проходили пациенты с эфирными травмами. В бумагах это выглядит как обычная карьера хороших специалистов. Но если наложить на карту заказов, получается не карьера, а рассадка по местам.

Альда отложила лист.

– Кто это делал?

– Формально никто. Рекомендательные письма подписывали разные люди, но в трёх случаях повторяется один и тот же оборот: «специалист способен работать с тонкими переходными состояниями». Для кадровика это пустая формула, но видимо для человека в теме, звучит иначе.

– Оригиналы не трогать. Всех живых из списка взять под мягкое наблюдение. Без вызовов, допросов и внезапных проверок. И подготовьте мне закрытую сводку в двух экземплярах: один мой, второй для Канцелярии. Коротко, но с таблицей связей.

Через час Альда была у Талиса, и была им мгновенно принята, не прождав в приёмной и минуты.

– Вы понимаете, что принесли? – спросил Талис, дочитав последнюю страницу.

– Боюсь, да. Мы до этого времени находили следы прибора а сейчас нашли тень организации.

Талис несколько секунд рассматривал список фамилий, и внезапно усмехнулся.

– Именно. Железо можно спрятать, разобрать, перевезти, утопить или сжечь. Люди хуже. Они занимают должности, подписывают экспертизы, открывают архивы, закрывают архивы, дают допуски, рекомендуют друг друга и через десять лет выглядят не участниками какой-то истории, а уважаемыми специалистами.

– Это выглядит так, будто кто-то много лет расставляет нужных людей по нужным местам.

– Согласен. Выглядит именно так.

Альда посмотрела на него внимательнее.

– А давно вы подозреваете нечто подобное?

– Достаточно, чтобы относиться к подобным совпадениям с повышенным вниманием. Но до сих пор нам постоянно попадались отдельные фрагменты. Здесь медицинский проект, там архивная история, где-то странная лицензия, где-то необычная кадровая рекомендация. По отдельности всё выглядело вполне законно, хоть и странно-упорядочено. Но ваша находка интересна тем, что впервые связывает несколько направлений сразу.

– То есть это ещё не доказательство?

– Ну, что вы, герцогиня. – Талис усмехнулся. – Пока это лишь карта. Очень любопытная карта, на которой внезапно обнаружилось слишком много дорог, ведущих через одни и те же точки.

Альда кивнула.

– Корнрас?

Талис слегка пожал плечами.

– Пока не прослеживается и именно это делает ситуацию интереснее. Люди такого уровня редко оставляют подписи там, где потом придётся объяснять собственный почерк.

Он закрыл папку, коснулся кнопки вызова секретаря и в кабинет вошёл человек в гражданском мундире без знаков различия.

– Группа по Ренго. Кадровый слой. Биографии людей из списка герцогини Таргор-Увир поднять за двадцать лет. Должности, рекомендации, допуски, командировки, родственные и личные связи, участие в комиссиях и контакты между фигурантами. Отдельно проверить тех, кто работал с медицинскими лицензиями, архивами и проектами по эфирным каналам и контурам.

Человек кивнул и исчез.

– Вы передадите это королю? – спросила Альда.

– После первичной проверки, разумеется. Это ещё не доказательство, а только направление поиска. Но направление достаточно перспективное, чтобы заняться им немедленно.

– Институт оставляем как есть?

– Конечно. Пусть работает. Если кто-то считает его давно забытым и никому не интересным учреждением, не стоит лишать людей этого заблуждения. Очень часто оно оказывается полезнее десятка обысков.

– Тогда пусть работает, и приносит прибыль.

– Я предпочитаю иные результаты, но название в данном случае вторично. – Всесильный глава Канцелярии Безопасности, улыбнулся. – С каждым днём, идея соединить судьбу принцессы Эльги и вашу семью, кажется мне всё более и более перспективной, хотя, я знаю, что вам она не нравится.

– Не нравится не точное слово. – Герцогиня качнула головой, и улыбнулась, вспомнив непоседливый сгусток солнца по имени Эльга. – Просто мы всё грузим и грузим на Арди, даже не спрашивая каково ему тащить этот воз. Он конечно не сломается, но ситуация даже с двумя жёнами не выглядит пасторалью.

– И вы… – Талис заглянул в глаза Альде.

– И мы конечно же договорились. Весь дом на нас. Для него это персональная крепость и место где живут его прекрасные певчие птицы. Он не занимается даже охраной, хотя там в ней на девяносто процентов отставные егеря. Если у него и появляются вопросы по дому, то только приятные и лёгкие в разрешении. Это то, малое что мы можем для него сделать и что сделаем.

Когда Альда ушла, Талис ещё некоторое время сидел за столом, просматривая принесённые ею материалы. Сами по себе фамилии не производили особого впечатления. Инженеры, архивисты, медицинские специалисты, преподаватели, чиновники различных комиссий и консультанты частных фондов. Люди вполне уважаемых профессий, которых в любом крупном государстве можно было найти сотнями тысяч. Проблема заключалась не в них самих, а в том, как часто они начинали появляться рядом друг с другом.

Он взял чистый бланк анализа связей и начал переносить имена уже не в хронологическом порядке, а по связям между учреждениями, проектами и служебными рекомендациями. Картина получалась всё более интересной. Отдельные специалисты переходили из одной структуры в другую, появлялись рядом с закрытыми медицинскими программами, затем всплывали в университетских исследованиях, участвовали в сертификации оборудования или входили в экспертные комиссии, после чего снова исчезали из поля зрения на несколько лет. Каждое такое перемещение выглядело совершенно законным, но их количество уже не позволяло говорить о случайности.

Талис откинулся на спинку кресла и ещё раз посмотрел на схему.

Если бы ему показали такую подборку двадцать лет назад, он, вероятно, решил бы, что имеет дело с обычной профессиональной средой, где хорошие специалисты постоянно пересекаются друг с другом. Но за последние годы через его руки прошло слишком много странных дел, чтобы продолжать верить в подобные совпадения. Ренго, медицинские программы, закрытые архивы, исследования внешних контуров, благотворительные фонды, частные подрядчики и теперь вот институт Зальтов постепенно складывались в единую картину, хотя её контуры пока оставались размытыми.

Он нажал кнопку внутренней связи.

– Пригласите начальника аналитического отдела и поднимите все старые материалы по медицинским проектам категории от А ноль до Б пять, за последние двадцать лет. Особенно интересуют кадровые перемещения между министерствами, университетами и частными подрядчиками.

Талис убрал карточку в отдельную папку и только после этого позволил себе недовольно поморщиться. Ему всё меньше нравилось направление, в котором двигалось расследование. Когда в деле начинают чаще встречаться люди, чем документы, это обычно означает, что искать придётся не преступление, а организацию.

Занятие Лурис начал не с карты боевых действий, а с таблицы.

Это уже само по себе насторожило почти всех. Карты, схемы, стрелки, отметки соединений и маршруты снабжения воспринимались в Академии как естественная среда обитания будущего старшего офицера, тогда как таблицы с цифрами обычно означали, что сейчас кто-то будет доказывать неприятную вещь, спорить с которой трудно именно потому, что она записана в бухгалтерском порядке.

На стене развернулся не план операции в Северных Пределах, а сводный расчёт переходной администрации на ближайшие три года.

Дороги, мосты, гарнизоны, пограничные посты, школы, медицинские и фельдшерско-акушерские пункты, суды, полицейские и налоговые управления. Компенсации семьям погибших, вывоз освобождённых рабов и их реабилитация, регистрация оружия. Перепись населения. Закупка продовольствия до нормативных запасов, ремонт культовых учреждений, потому что часть из них теперь должна стать не только местом службы, но и объектом учёта, санитарные отряды, переводчики, землемеры, учителя и инженеры.

Сумма внизу таблицы выглядела так, будто кто-то написал телефонный номер.

Лурис дождался, пока слушатели рассмотрят цифры, и только после этого повернулся к аудитории.

– Господа, перед вами предварительная оценка стоимости очень короткой и весьма успешной кампании. Но не снарядов, горючего и жалованья войскам. Это отдельная таблица, и она тоже отлично бодрит воображение. Перед вами цена победы после того, как стрельба закончилась, и на территорию ещё не вошла гражданская администрация.

В аудитории стало тихо.

Ардор смотрел на нижнюю строку и понимал, что его собственное представление о «дорого» снова нуждается в пересмотре. После разговоров с Альдой он уже привык к большим суммам, но одно дело деньги корпорации – сырьё, реагенты, заводы и торговые сети, а другое – государственный счёт за то, что на карте появилась новая ровная граница.

– Господин подполковник Таргор-Увир, – сказал Лурис, – начнём с вас. Представьте, что вы начальник Генерального штаба и получаете задачу принудить Таваланский Астархат к выдаче преступников, освобождению пленных и передаче трёх провинций под наше управление. Сколько времени займёт военная часть операции?

Ардор поднялся.

– При наличии приказа Астарха не сопротивляться – несколько суток на взятие основных узлов и ещё две-три недели на первичную зачистку опасных районов. Если без договора и с сопротивлением регулярных частей, сроки зависят от политических ограничений, погоды и задач по храмовым объектам, но военные цель достигаемы достаточно быстро, если не пытаться занимать каждый аул сразу.

– Сколько сил?

Ардор ответил почти без паузы. Пехота, пограничники, егерские группы, сапёры, авиационное прикрытие, тыловые подразделения, связисты, медицинские команды. Он говорил уверенно и точно, отделяя нужное от желательного. В группе несколько офицеров делали пометки, потому что именно такие расчёты у Таргор-Увира получались хорошо: он видел, где нужен батальон, где достаточно взвода, где лучше вообще не показывать егерей, а где без них придётся потом платить вдвое больше.

Лурис выслушал до конца и кивнул.

– Отлично. Теперь второй вопрос. Сколько лет потребуется Шардалу, чтобы переварить эти территории?

Ардор не ответил сразу.

Вопрос был задан тем же спокойным тоном, но выглядел куда объёмнее, чем требование уточнить состав колонны. Ответ по боевым действиям ответ у него был. По оперативным мероприятиям тоже. Даже по противопартизанской работе он мог бы спорить с преподавателем до вечера, потому что прекрасно понимал суть кланов, значение троп, лесов, места для тайников, пещеры, ночные переходы и много раз видел людей, которые днём улыбаются чиновнику, а ночью идут на диверсию. Но сейчас Лурис спрашивал не об этом.

– Зависит от глубины включения, – сказал Ардор наконец. – Если речь о военном контроле и безопасности дорог, первый устойчивый результат можно получить за год. Если о полноценном включении в правовую и хозяйственную систему – несколько лет.

– Несколько – это сколько?

– Пять. Может быть, семь.

– На основании чего?

Ардор помолчал.

– На основании общего представления о темпе строительства дорог, развёртывания гражданской администрации и замены местных порядков нашими.

– То есть на глаз.

– Да, господин генерал. Точной цифры нет.

– И вот теперь мы подошли к теме занятия. Господа, подполковник дал отличный военный расчёт и честно признал, что цена государственного переваривания территории для него пока является приблизительной величиной. Это не его личный недостаток. Это общая болезнь боевых офицеров, даже успешных. Мы отлично считаем расчёты сил и средств, маршруты, перевалы, расход боеприпасов и время подхода резервов. Но как только бой заканчивается, многие начинают думать, что дальше откуда-то по-волшебству придут гражданские администрации, разложат свои бумаги, поставят печати, и государство каким-то естественным образом продолжится там, где вчера была чужая власть.

Он указал на таблицу.

– А государство не продолжается само. Его привозят. Иногда буквально, на телегах, автомобилях и воздушных платформах. На расчищенное солдатами место, его привозят учителя, врачи, судьи, дорожные инженеры, землемеры, полицейские, налоговые чиновники, переводчики, снабженцы, связисты, архивисты, строители, санитарные команды и люди, которые будут годами объяснять местным, почему долговое рабство теперь не обычай, а преступление. Теперь смотрим по строкам. Дороги. На карте они уже наши. В жизни, половина годится только для мулов, а вторая половина развалится после первого сезона дождей и последовавших затем осыпей, если не вложить людей и деньги. Мосты. Три крупных требуют немедленного усиления, два проще построить заново, чем ремонтировать. Медицина. В провинциях нет сети госпиталей, способной принять текущий поток раненых, больных и обычное население, которое внезапно обнаружит, что шардальский врач лечит лучше местного знахаря. Школы. Если мы их не откроем, через десять лет получим не новых подданных, а людей, которые умеют только слушать кланового старейшину и храмового проповедника. Суды. Если суды не заработают быстро, местные начнут решать споры привычным способом, то есть долгами, похищениями и кровной местью.

Он сделал паузу и посмотрел на Ардора.

– А теперь ответьте мне, господин подполковник. Вот вы блестяще провели операцию, спасли пленных, уничтожили бандитов и выпрямили границу, но через пять лет в этих же провинциях выросло новое поколение людей, ненавидящих Шардал за налоги, дороги, суды и закрытые рабские рынки, вы выиграли стратегически?

– Нет.

– Поясните развёрнуто.

– Потому что мы не закончили войну, а просто отодвинули её во времени.

– Именно.

Лурис перешёл к следующей таблице.

– Теперь экономика. Три провинции дают нам прямую границу, удобные перевалы, доступ к лесу, рыбе, руде и новым дорогам. Всё это прекрасно. Но первые годы они не принесут казне богатства. Они будут требовать денег. Много денег. И если военный командующий не понимает этого заранее, он начинает требовать новых частей, новых постов и новых операций так, будто казна является природным явлением, подобным дождю или ветру. А она не природное явление. Её наполняют люди, которым потом объясняют, зачем их деньги ушли в горы.

Майор из тылового управления, уже знакомый Ардору по прежним занятиям, поднял руку.

– Господин генерал, разрешите добавить?

– Прошу.

– В предварительном расчёте не учтены скрытые расходы на удержание специалистов. Учителей, врачей и инженеров придётся везти из центральных областей, а значит, платить им повышенное содержание, жильё, охрану семей и дополнительные выплаты за службу в новом крае. Если этого не сделать, туда поедут либо самые бедные, либо самые плохие, а потом мы получим администрацию, которую местные будут справедливо ненавидеть.

– Да. Вот ещё один слой, – сказал Лурис. – Не героический, но очень важный. Плохой чиновник иногда создаёт больше партизан, чем хороший вражеский проповедник.

По аудитории прошёл негромкий смешок, но короткий и невесёлый.

Лурис снова повернулся к Ардору.

– Господин подполковник, а что вы посоветуете королю, если через год после присоединения провинций казначейство потребует сократить военные расходы на новом направлении, потому что основные бандитские группы уничтожены, а министры хотят перевести деньги на дороги и школы?

Ардор подумал и первый ответ был простым: не сокращать. Но теперь он уже понимал, что этот ответ слишком удобен для командира и слишком плох для государства.

– Сначала запросил бы сводку по уровню угрозы, – сказал он медленно. – Если основные группы действительно уничтожены, часть армейских подразделений можно вывести, но нельзя ухудшать каркас безопасности. Пограничные посты, разведка, мобильные группы, связь, местные проводники, охрана ключевых дорог. Освободившиеся деньги направить на то, что снижает потребность в войсках через несколько лет: дороги, суды, школы и медицина.

– Уже лучше. Почему?

– Потому что, если всё оставить на штыках, территория останется занятой, но не станет своей. А если убрать штыки слишком быстро, её снова съедят кланы. Значит, армия должна покупать время для гражданской системы, а не заменять её навсегда.

Лурис кивнул.

– И вот это, уже стратегическая мысль. Пока не расчёт, но направление верное.

Ардор сел, чувствуя странное сочетание досады и удовлетворения. Его не разбили, а просто заставили увидеть, насколько узким был привычный взгляд. Он умел входить в ночь, находить лагерь, читать следы, рассчитывать огневые сектора, вести людей и выходить оттуда, где другие оставались навсегда. Но государство после победы требовало другого зрения. Оно начиналось там, где он раньше обычно передавал задачу «тем, кто занимается дальше» и теперь выяснялось, что будущий командующий не имеет права так думать.

Лурис раздал слушателям новые листы.

– Домашнее задание. Каждый готовит расчёт присоединения одной условной горной провинции к Шардалу. Описание военной части операции занимает не больше трети работы. Остальное, администрация, дороги, суды, медицина, школы, полиция, налоги, местные элиты, религиозные структуры, стоимость первых пяти лет и момент, после которого территория начинает не только требовать денег, но и приносить устойчивую пользу государству. Отдельно указать, какие решения следует принять до ввода войск, какие – в первый месяц, какие – в первый год.

– Господин генерал, – спросил кто-то из задних рядов, – мы же не финансисты?

– Именно вы приходите на новые земли властью и законом. И до прихода гражданской администрации именно вы определяете, как и кто будет жить на этих землях. Пользуйтесь справочниками, статистикой, материалами казначейства и помощью тыловиков. Заодно научитесь разговаривать с людьми, знающими, сколько стоит ваш героизм.

Гарис не стал отправлять доклад в Инмарлану сразу после вечера у герцогини Сарлинас.

Быстрые донесения имели смысл тогда, когда речь шла о свежих слухах, неожиданном скандале или оговорке какого-нибудь министра, способной на несколько дней оживить столичные разговоры. В этот раз всё оказалось сложнее. Беседа с герцогиней не дала ему того результата, на который рассчитывали в министерстве иностранных дел, но и не стала бесполезной, породив целую кучу вопросов и идей и именно поэтому представляла особый интерес. Отказ сам по себе редко бывает полезен. Зато причины отказа иногда позволяют понять ситуацию лучше, чем удачно проведённые переговоры.

Утром он заперся в своём кабинете, распорядился никого не беспокоить без действительно серьёзного повода и принялся заново просматривать материалы, накопившиеся за последние месяцы. На стол легли справки по дому Таргор-Увиров, обзоры деятельности Корпуса Егерей, экономические отчёты по предприятиям Зальтов, газетные вырезки, посвящённые Лиаре и её фондам, аналитические записки о настроениях в столичных салонах и отдельная папка, куда его сотрудники складывали всё, что касалось принцессы Эльги.

По отдельности каждая из этих папок выглядела вполне обыденно. Проблема заключалась в том, что со временем они всё чаще начинали ссылаться друг на друга.

Гарис некоторое время смотрел на лежащие перед ним материалы, затем взял чистый лист и написал заголовок: «О возможном чрезмерном усилении дома Таргор-Увиров». Формулировка получилась привычной, но совершенно неправильной. Она заранее подталкивала к выводу, будто речь идёт о человеке или семье, которую следует ограничить, тогда как вечер у Сарлинас показал другое. Марсана уже обсуждала не просто героя, удачно женившегося на герцогине Зальт, а связку сил, которую вроде бы никто специально не создавал, но которую всё больше людей начинало воспринимать как факт.

Он зачеркнул первую строку и написал иначе: «О формировании нового узла устойчивости в политической системе Шардала».

Так выглядело точнее и значительно сложнее для тех, кто ждал от него простых рекомендаций.

Постепенно Гарис пришёл к выводу, который наверняка не понравился бы части его руководства. В Инмарлане привыкли рассматривать Таргор-Увира как перспективную, но всё же проходную фигуру шардальской политики. Слишком успешного офицера, вокруг которого поднялось много шума, газетной славы и светского интереса. Однако материалы, лежавшие сейчас перед ним, говорили о другом. Дело явно выходило за рамки одного человека.

Если попытаться организовать кампанию против Ардора через прессу, последствия почти неизбежно затронут Корпус Егерей. Если попробовать давить через промышленников, придётся столкнуться с интересами дома Зальт. Если искать недовольных через общественные организации, неизбежно всплывёт деятельность Лиары, а через неё – профсоюзные структуры, фонды, рабочие коллективы и та часть столичного общества, которую в салонах обычно недооценивали до первой серьёзной забастовки. И над всем этим всё заметнее проступала фигура принцессы Эльги, и одного этого вполне хватало, чтобы любая ошибка приобрела уже не салонный, а государственный масштаб.

Сарлинас была права. Жизнь действительно стоила дороже любых денег.

Гарис, впрочем, не стал записывать эту фразу в доклад. Министры плохо относились к выводам, звучащим слишком по-человечески, и гораздо охотнее принимали ту же мысль, если она изложена языком рисков, интересов и прогнозируемых последствий. Поэтому он написал иначе: «Прямые действия против дома Таргор-Увиров через прессу, финансовые каналы или поддержку недовольных групп в настоящее время нецелесообразны, поскольку вероятная стоимость операции превышает достижимый результат, а риск обнаружения иностранного участия следует считать высоким».

После этого работа пошла легче.

Он подробно описал, что сам Ардор, судя по всем признакам, не ведёт самостоятельной политической игры и вообще до сих пор воспринимает происходящее вокруг себя скорее, как издержки служебной деятельности и семейной жизни, чем как цель. Это не делало его менее значимым. Напротив, отсутствие явного политического честолюбия делало фигуру удобнее для разработки самыми разными группами внутри и вне Шардала. Корпус видел в нём своего офицера, армия – человека, которого уже начали готовить к крупному командованию, деловые круги через Альду получали ещё одну прямую связь с армией, общественные организации через Лиару – доступ к верхам без промежуточных звеньев, а двор и Общество всё отчётливее привыкали к мысли, что принцесса Эльга рядом с этим домом не случайная гостья.

Но самое важное заключалось в том, что все эти связи не выглядели заговором или чьим-то политическим проектом. Они выглядели семьёй, дружбой, уважением, благодарностью, совместной работой и обычным течением жизни. Именно поэтому ударить по ним было особенно трудно. С политическим клубом можно бороться как с клубом, с партией как с партией, с финансовой группой как с финансовой группой. Но если конструкция вырастает из внутренней привязанности, военной славы, делового таланта, социальной работы и придворной близости, то любая атака на неё неизбежно выглядит абсолютной глупостью.

В следующем разделе Гарис перешёл от описания к рекомендациям. Инмарлане следовало отказаться от попыток ослабить дом Таргор-Увиров чужими руками и тем более не вкладываться в салонные кампании, которые могут быть обнаружены или правильно угаданы ещё до того, как дадут результат. Куда разумнее было перейти к политике осторожного контакта: поддерживать деловые отношения с зальтовским направлением, внимательно наблюдать за проектами Лиары, не проявлять враждебности к Ардору и при случае предложить Инмарлану не как противовес, а как полезного партнёра.

Особенно важным он считал последнее.

Шардал в последние годы показывал одно и то же качество в разных формах. Он не просто бил сильнее соседей. Он умел соединять военную силу, юридическую форму, экономическую выгоду и общественное оправдание так, что противникам потом было трудно объяснить, где именно началось нарушение правил. Гиллар, Истар, Северные Пределы Тавалана – в каждом случае Шардал действовал жёстко и в собственную пользу, но каждый раз имел на руках документы, тела, пленных, подписанный договор и очевидный провал чужой власти. Это было опаснее обычной агрессии, потому что не давало удобного лозунга для сопротивления.

Дом Таргор-Увиров в этом смысле становился почти домашней моделью самого Шардала. Военная сила, промышленная организация, общественная поддержка и возможная династическая связь соединялись легко и естественно словно цветы в букете и инмарлане не следовало первой объявлять такую конструкцию угрозой. Гораздо полезнее было понять, как с ней разговаривать, пока это ещё возможно без очереди из конкурентов.

Гарис перечитал написанное, убрал несколько лишних оборотов, смягчил место, где министр мог счесть его выводы чрезмерно осторожными, и добавил отдельный абзац о том, что осторожность в данном случае не означает пассивности. Наоборот, ранний контакт с домом Зальт и связанными с ним проектами в Северных Пределах мог дать Инмарлане больше влияния, чем попытка незаметно поддерживать тех, кто всё равно не решится открыто выступить против Таргор-Увиров.

Когда доклад был готов, он вызвал секретаря и велел изготовить две копии закрытым шифром для ближайшего дипломатического курьера. Затем, уже без спешки, открыл папку с вопросами от торгового министерства и начал составлять запрос о возможной встрече с представителями зальтовского делового центра по проектам в новых провинциях.