Текст книги "Сорок третий 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Занятия по стратегии начались не с карты, как ожидал Ардор, и даже не с долгого перечисления славных кампаний прошлого. Этим грешили многие преподаватели, полагая, что возраст давно погибших полководцев сам по себе заменяет смысл. Генерал второго ранга Исгал Лурис вошёл в аудиторию без папок, ассистентов и явного желания производить впечатление.

Среднего роста, сухой, жилистый, с седыми волосами, убранными в «драгунскую» косицу, аккуратно подстриженными усами и глазами человека, который слишком долго смотрел на большие карты, чтобы верить красивым стрелкам. На мундире у него было немного наград, но именно таких, после которых умные люди переставали спрашивать, где человек служил. Он, не поднимаясь по ступенькам, остановился у кафедры, оглядел слушателей и только после этого положил на стол тонкую указку.

– Господа, как и указано в ваших расписаниях, я генерал второго ранга Исгал Лурис и буду вести у вас стратегический блок. Сразу попрошу не путать его с искусством рисовать на карте. Это умеют и дети, если дать им цветные карандаши.

По аудитории прошёл сдержанный смешок.

Лурис дождался тишины и продолжил:

– Тактика отвечает на вопрос, как выиграть бой. Стратегия – зачем этот бой вообще нужен, что он меняет после победы, какие двери открывает и какие, наоборот, закрывает намертво. Тактический успех может остаться просто хорошей дракой, а может стать рычагом, после которого противник теряет район, армию, союзника, рынок или веру в собственную безопасность. Именно этот переход от удара к последствиям мы и будем изучать.

Он сделал знак, и на стене развернулась карта Северных Пустошей.

Ардор почти сразу узнал район и вздохнул. Конечно, рано или поздно кто-нибудь в Академии должен был добраться до операции против «Ночных Призраков». Слишком уж удобно ложилась история на учебный стол: усиленная рота, ночной выход, полковой лагерь Гилларской армии, уничтожение целого полка и последующий развал участка фронта.

Лурис повернулся к аудитории.

– Начнём с недавнего, но общеизвестного и уже не раз разобранного примера. Начало Гилларской кампании, Северные Пустоши, операция против полка «Ночные Призраки» силами одной роты. Тогда ещё капитан Таргор-Увир усиленной ротой полностью уничтожил полковой лагерь, сорвав подготовку массированного гилларского рейда и одновременно сняв угрозу с нескольких наших передовых узлов. Тактически это выглядело как ночной налёт. Стратегически – как удар по разведывательно-диверсионному инструменту противника, после которого Гилларская армия на этом направлении потеряла темп и инициативу.

Несколько человек в аудитории повернули головы к Ардору. Кто-то из молодых слушателей смотрел с любопытством, кто-то с заранее подготовленным скепсисом а Ардор сделал вид, что карта на стене интересует его гораздо больше, чем люди вокруг.

– Господин подполковник, – сказал Лурис, не меняя тона, – поскольку речь идёт о вашей операции, будет глупо говорить о ней в вашем присутствии так, будто вы умерли сто лет назад и теперь не можете возразить. Объясните группе, почему вы приняли решение атаковать полковой лагерь силами усиленной роты, а не ограничились разведкой и передачей координат. И особенно меня интересует, как вы поняли, что противовоздушная оборона полка практически отсутствовала.

Ардор поднялся не сразу. Он был готов к чему-то подобному. Академия не могла не попытаться превратить его прошлую жизнь в учебное пособие, и спорить с этим было бессмысленно. Вопрос заключался только в том, сделают это умно или начнут вынимать из операции героическую дурь, забывая про расчёт.

– Господин генерал, господа, если коротко, в обычном бою рота бы погибла, причём быстро и без пользы. Но лагерь «Ночных Призраков» на тот момент был не военным городком в уставном порядке, а большим, плохо прикрытым механизмом подготовки рейда. Люди находились вне подразделений, техника частично рассредоточена, часть подразделений готовилась к выходу, склады боеприпасов и горючего располагались внутри лагеря, а командование полка, судя по перехватам, чувствовало себя настолько уверенно, что поставило штабные шатры прямо по центру, даже не замаскировав их.

Лурис кивнул.

– А ПВО?

Ардор подошёл к карте и взял вторую указку.

– С ПВО всё было ещё проще. У полка, конечно, имелись зенитные пушки восемьдесят на триста в количестве пятнадцати штук и несколько кассетных ракетных установок Зурис – 120, но наличие средств не равно наличию системы. Я использовал расчёт устойчивости ПВО участка. Формула не особо красивая, но рабочая: в числителе – обнаружение, поражение, связь, эшелонирование и готовность; в знаменателе – время реакции, уязвимость позиций и качество маскировки позиций. Если хотя бы два ключевых множителя близки к нулю, вся система превращается в набор железа, которое может страшно выглядеть, но не успевает защитить объект.

На лицах части слушателей появилось выражение людей, которые ожидали рассказа про дерзость, а получили арифметику.

Лурис с интересом поднял бровь.

– Разверните.

– Обнаружение. По разведданным, у «Ночных Призраков» не было полноценного дальнего поста и нормально размещённой радиолокационной станции. Только визуальные наблюдатели, радарная установка на поляне, откуда она могла видеть лишь половину неба, а также два передовых поста на склонах. Для дневного боя этого хватило бы, а для ночного захода низко над рельефом – нет. Поражение. Их зенитные пушки имели хороший сектор по высоте, но были поставлены как охрана лагеря от одиночных машин и наглых разведчиков, а не как прикрытие от организованного удара. Ракетные установки стояли в недоразвёрнутом положении, и это было видно по следам на площадке, по отсутствию постоянного расчёта рядом и по тому, как брошены кабели питания. Система связи между постами и батареями шла через полковой узел, то есть один удар по узлу связи резал управление почти полностью. – Он ткнул указкой в три точки на карте. – Эшелонирования не было. Они прикрывали лагерь пятнами, а не слоями. Вот здесь пушки, здесь ракеты, здесь наблюдатели. Между ними пустоты, которыми можно пользоваться, если идти не красиво, а заранее зная, где тебя ждут. Готовность тоже была почти никакой. По данным разведки мы знали, что полк собирается выходить в рейд через трое суток, значит, часть людей занята подготовкой, часть спит, часть пьёт, часть таскает ящики, и все уверены, что нападать на полковой лагерь в глубине их территории может только законченный идиот.

– И вы решили соответствовать ожиданиям? – сухо спросил кто-то из заднего ряда.

Ардор даже не повернулся.

– Нет. Я решил использовать их ожидания как дополнительную маскировку. Если противник считает какой-то вариант невозможным, он обычно перестаёт готовиться именно к нему. Это дешевле дымовой завесы и часто работает лучше.

В аудитории стало тише.

Генерал позволил себе лёгкую улыбку.

– Продолжайте, подполковник. Пока ваши объяснения очень похожи на стратегическое мышление.

– Главный вывод заключался в том, что ПВО «Ночных Призраков» могла сбить одиночную цель, случайно вошедшую в зону огня, но не могла выдержать огневой налёт с подавлением связи, складов и расчётов в первые минуты. Поэтому задача удара заключалась не в том, чтобы начать с уничтожения полка, а в том, чтобы за первые пять минут лишить полк способности стать единым целым. Связь, командный узел, склады, площадка ракетных установок, линейка офицерских шатров, потом техника и только после – переход к планомерному уничтожению.

Лурис подошёл к карте.

– Почему не запросили артиллерию или авиационную группу?

– Потому что тогда операция переставала быть внезапной. Артиллерия требует уточнения координат, развёртывания, пристрелки и длинного согласования, авиационная группа потребовала бы коридор, предупреждение соседних частей, подготовку маршрута и связь с командованием участка. Всё это правильно, если цель – провести большую уставную операцию, но в нашем случае такие согласования почти гарантировали бы, что удар пришёлся бы по пустому месту.

– То есть вы сознательно обменяли мощность удара на внезапность, – сказал генерал, и с улыбкой кивнул.

– Да. И на управляемость. Рота под рукой, маршрут известен, время реакции минимально короткое. Большая операция дала бы больше огня, но меньше концентрации. В той обстановке внезапность стоила дороже.

Молодой граф, сидевший с Ардором в столовой, поднял руку, и Лурис кивнул, разрешая задать вопрос.

– Господин подполковник, но вы ведь не могли точно знать, что ПВО действительно не сработает. Вы могли только предполагать.

– Не совсем так. У нас были данные разведки и агентуры, но кроме того, на войне почти всё предположение. Вопрос в качестве приближения ваших предположений к реальности. Я не надеялся, что каждая зенитная пушка промолчит. Но я знал, что они не связаны в устойчивую сеть, расчёты не находятся в полной готовности, ракеты стоят не так, как должны стоять перед немедленным пуском, наблюдение дырявое, а командование уверено в глубине собственной безопасности. Это не давало гарантии. Это давало окно. Маленькое, но достаточное.

– А если бы окно закрылось? – спросил граф.

– Тогда рота понесла бы большие потери, а я, скорее всего, погиб бы вместе с первой группой. Но если бы мы не ударили, «Ночные Призраки» вышли бы в рейд, и потери понесли бы уже наши тыловые узлы, обозы, госпитали и люди, которые вообще не понимали, что на них идёт полк, подготовленный для ночной резни. Выбор был не между риском и безопасностью. Выбор был между нашим риском сейчас и чужой катастрофой завтра.

Лурис удовлетворённо постучал указкой по столу.

– Вот это и есть переход от тактики к стратегии. Обратите внимание, господа. Подполковник не говорит: «я был смелым, поэтому напал». Он говорит: «я увидел, что тактическая уязвимость противника может дать стратегический результат». Полк был уничтожен не потому, что усиленная рота сильнее полка, а потому что полк в тот момент был набором уязвимых функций: связь, снабжение, командование, ПВО, люди вне порядка. Удар по функциям разрушил целое.

Он повернулся к Ардору.

– Но теперь вот такой вопрос. Вы тогда понимали стратегические последствия или действовали инстинктивно?

Ардор немного помолчал.

– В полной мере – конечно нет. Я понимал, что уничтожение «Ночных Призраков» сорвёт рейд, ослабит участок и даст нашим время. Полк – это полк, и его невозможно заместить по щелчку пальцев. Но, конечно, не считал политические и оперативные последствия глубже ближайших дней. Тогда я думал уровнем своего участка. Если эта мерзость полезет через границу, наши умрут. Значит, надо сделать так, чтобы она там и осталась. Уже потом стало ясно, что полк был не просто сильной частью, а инструментом давления на весь северный сектор.

Генерал кивнул, как будто именно этого ответа и ждал.

– Честно. И полезно. Академия как раз существует для того, чтобы человек, способный принять такое решение, заранее понимал не только ближайшую кровь, но и дальнюю волну. Потому что, когда рота уничтожает полк, это ещё бой. А когда после этого меняется поведение армии противника, союзников, штабов, прессы и министерств, это уже стратегия.

Он сделал знак, и карта сменилась схемой с несколькими слоями: лагерь, дороги, тылы, линия фронта, гилларские маршруты снабжения, шардальские узлы обороны.

– На следующем занятии мы разберём, почему Гилларская армия после гибели «Ночных Призраков» не смогла быстро заменить этот инструмент. Подполковник Таргор-Увир подготовит письменную схему расчёта устойчивости ПВО с пояснением коэффициентов применительно к армейским, егерским и повстанческим объектам. Остальные подготовят возражения. Не восторги, не пересказ газет и не рассказы о героизме, а возражения. Если формула плоха, вы должны её сломать. Если хороша, вы должны понять, где её границы.

Ардор вернулся на место и сел, а Лурис сделал знак, и на стене развернулась новая схема.

– А теперь рассмотрим осаду базового форпоста в Таваланской кампании и её последствия.

Слушатели открыли тетради и приготовились записывать.

Тумира Шарго, наследного принца Эльгаронны, провели в малый приёмный зал южного крыла дворца, и уже по одному этому он понял, что встреча будет не унижением, но и не торжеством. Для наследного принца могли бы открыть большой зал, пригнать больше свиты, устроить больше церемониала и придворного блеска. Здесь же всё было выдержано очень выверено. Достаточно почётно, чтобы не оскорбить гостя, и достаточно сдержанно, чтобы он не вообразил лишнего.

Впрочем, сам зал произвёл на него впечатление.

Шардал умел быть богатым без купеческого шика. Высокие окна с витражным обрамлением выходили в зимний сад, стены были отделаны светлым камнем и тёмным деревом, под потолком мягко горели светильники в бронзовых позолоченных венцах, а между окнами висели гобелены с военными и морскими сценами. Мебель выглядела не новой, но такой, какую берегут поколениями, потому что она уже давно стала частью ауры царствующего дома. На низком столике стоял тонкий фарфор, серебро сверкало, но без лишней вычурности, цветы подобраны так, чтобы оживлять комнату, а не спорить с ней за внимание. Всё вместе говорило о деньгах, вкусе и привычке не доказывать очевидное.

И Тумир это оценил.

В Эльгаронне тоже умели жить красиво, но там красота чаще хотела нравиться. Здесь она настоятельно советовала вести себя прилично.

Рядом с ним стоял камергер двора, барон Эштан Ролл, человек безупречно выбритый, сухой и настолько хорошо обученный молчанию, что мог бы служить образцом для дипломатической школы. Камергер уже успел осмотреть зал, двери, слуг, расстановку кресел, расстояние до выхода, качество поданного чая и выражение лица шардальского церемониймейстера, после чего едва заметно склонился к принцу.

– Приём безупречен, ваше высочество. Почётный, но без излишнего тепла.

Тумир чуть улыбнулся.

– Значит, нас не гонят, но и не ждут с цветами.

– Именно так, ваше высочество. И, позволю себе заметить, это уже неплохо.

Принц прошёл к окну, остановился у простенка с гобеленом, изображавшим морское сражение, и машинально поправил белоснежный манжет, собранный запонкой с крупным алым бриллиантом. Он был хорош и знал это. Высокий, светловолосый, широкоплечий, со спортивной статью человека, которому одинаково идут парадный мундир, дорожный костюм и рваная рубашка после дуэли. Женщины обычно замечали его до того, как он начинал говорить, а после первых трёх фраз уже были готовы считать самоуверенность частью очарования.

В Шардал он прибыл для сватовства.

Формально – с дружественным визитом, поздравлениями по случаю нового сезона и предложением расширить торговое партнёрство. Фактически – посмотреть на принцессу Эльгу, произвести впечатление на двор, а если повезёт, переломить досадное недоразумение, из-за которого дочь Логриса почему-то решила связать свою судьбу с каким-то егерем.

Тумир знал о подполковнике Таргор-Увире достаточно, чтобы не считать его совсем пустым местом. Герой, маркиз, любимец армии, две жены, песни, ордена, скандальная слава, какая-то странная история с пещерами, Балларией и котом с фиолетовыми глазами. Но всё это, с точки зрения Тумира, было шумной газетной экзотикой, от которой серьёзные люди улыбаются и идут дальше. Женщины, особенно юные принцессы, часто увлекаются опасными людьми. Потом рядом появляется красивый, воспитанный и политически безупречный наследник престола, и девичья романтика начинает выглядеть тем, чем она и является: милой ошибкой возраста.

Барон Ролл, кажется, уловил его настроение.

– Ваше высочество, позволю себе напомнить, что шардальский двор сейчас очень чувствителен к любым намёкам на давление. Особенно там, где речь касается принцессы.

– Я не собираюсь давить, Эштан. Я собираюсь понравиться.

– Для большинства дворов это почти одно и то же, когда речь идёт о вас. Но Шардал, судя по всему, любит отличаться.

Тумир усмехнулся, но ответить не успел.

Двери открылись, и в зал быстрыми шагами вошла принцесса Эльга.

Она появилась на семь минут позже назначенного времени, что само по себе являлось небольшим нарушением протокола, но достаточным, чтобы показать, что она не бежала навстречу судьбе. На ней было не дворцовое платье и не модный наряд, а строгое приталенное дневное платье тёмно-синего цвета с пуговицами из голубого перламутра, удобное, аккуратное и совершенно неподходящее для того, чтобы очаровывать иностранного принца. На руках – тонкие перчатки, под мышкой – папка с торчащими в разные стороны бумагами, в волосах – простая заколка. Выглядела она не как девушка, которую привели выбирать жениха, а как человек, выдернутый из дела и уже мысленно считавший, сколько времени потеряно.

Тумир поднялся и красиво поклонился. С нужной мерой уважения, лёгкой теплоты и уверенности человека, привыкшего, что даже его поклоны рассматривают как маленький подарок.

– Ваше высочество, благодарю вас за возможность личной встречи и беседы. Должен признаться, столица Шардала многое обещала, но встреча с вами уже сейчас делает поездку значительно более ценной.

Эльга ответила реверансом безупречно, но коротко.

– Ваше высочество, я рада приветствовать вас в Марсане. Прошу простить небольшую задержку, меня оторвали от занятий и работы с документами, поэтому времени у нас не так много, как, вероятно, предполагал протокол. Надеюсь, вы не рассчитывали, что я очищу ради вас всё утро. Это было бы слишком многообещающе для первого знакомства.

Тумир улыбнулся. Обычно такая прямота ему нравилась, потому что давала повод проявить мягкость.

– Я слышал, что вы начали заниматься делами герцогини Таргор-Увир. Это похвально. Для юной принцессы знакомство с хозяйственными вопросами может быть полезной школой терпения.

Эльга посмотрела на него внимательно.

– Герцогиня Альда занимается не хозяйственными вопросами, а промышленными, финансовыми и управленческими системами такого масштаба, что некоторые министерства рядом с её деловым центром выглядят кружками рукоделия для скучающих вдов. Терпение там, конечно, полезно, но обычно его заменяют расчётом, юридической подготовкой и умением вовремя объяснить взрослому мужчине, что его самоуверенность не является аргументом. И я не занимаюсь её делами, а своими делами, но с помощью юридического и административного аппарата герцогини.

Улыбка Тумира стала чуть осторожнее.

– Тем интереснее. В Эльгаронне мы тоже уделяем большое внимание подготовке принцесс к общественной роли, хотя, признаюсь, я не ожидал, что вы настолько глубоко погрузитесь в деловую сторону.

– Я заметила, что многие не ожидают. Это удобно. Люди, недооценивающие собеседника, быстрее показывают, где у них слабые места. Особенно если они при этом красивы, знамениты и привыкли, что им улыбаются ещё до того, как они скажут что-нибудь умное.

Сопровождавший Тумира камергер едва заметно напрягся лицом а принц, к его чести, не растерялся. Он рассмеялся мягко и почти искренне.

– Приму замечание. Вы правы, я выразился неудачно. Вероятно, сказалась привычка к более лёгким разговорам. Но именно поэтому мне и хотелось увидеть вас лично, а не через письма и портреты. О вас в последнее время говорят много, и, насколько я понимаю, не только в связи с вашими занятиями.

Эльга положила папку на край стола.

– Если вы имеете в виду слухи о моём будущем браке, то да, говорят много. Свет вообще очень любит обсуждать чужую жизнь, особенно если своя давно превратилась в яркую пустышку – расписание обедов, охоты и попыток выглядеть значительнее, чем на самом деле.

– Я не хотел бы начинать со вторжения в личную тему, – сказал Тумир, выбирая тон осторожнее. – Но я прибыл сюда не только как наследный принц, а как человек, которому вы действительно интересны. Я знаю, что вокруг вас уже возникла определённая политическая конструкция. Знаю и то, что подполковник Таргор-Увир занимает в ней особое место. Но иногда молодые решения принимаются под влиянием яркой силы, благодарности, восхищения, страха перед необычным человеком. Со временем же становится важно другое: устойчивость, происхождение, равенство положения, способность дать женщине не только защиту, но и трон, страну, будущее.

Эльга слушала спокойно, почти доброжелательно, и от этого Тумиру становилось всё менее уютно.

– Вы сейчас очень красиво объяснили, почему я должна заменить человека, которого знаю в деле, на человека, которого впервые вижу. При этом главным вашим доводом является то, что вы наследный принц, красивы, хорошо воспитаны и располагаете будущим престолом. Я ничего не упустила? Кроме, возможно, скромности, но её в подобных переговорах, кажется, обычно не подают.

– Вы формулируете слишком жёстко.

– Я стараюсь формулировать точно. Жёсткость появляется сама, когда смысл сопротивляется приличной упаковке.

Тумир несколько секунд молчал. Потом всё-таки улыбнулся.

– Хорошо. Тогда позвольте мне быть столь же точным. Таргор-Увир – человек войны. Вы сами, вероятно, это понимаете. Такие люди притягательны, особенно после побед, песен и газетных легенд, но рядом с ними трудно строить спокойную жизнь. Они принадлежат не дому, а опасности. Я же предлагаю вам союз, в котором ваша роль будет не приложением к чужой славе, а частью будущего государства.

Эльга посмотрела на него с некоторой жалостью.

– Ваше высочество, Ардор Таргор-Увир принадлежит не опасности, а долгу и чести. Это разные вещи, хотя со стороны иногда похожи, особенно если смотреть издалека, через газеты и чувство собственного превосходства. И самое главное, он не предлагает женщинам становиться приложением к его славе. Альда рядом с ним стала сильнее, Лиара – свободнее, а я, как ни странно, начала понимать, что принцесса может учиться не быть красивой печатью на чужом договоре, а человеком, который сам пишет договор и имеет силу заставить его соблюдать.

Тумир чуть подался вперёд.

– И всё же вы сравниваете меня с ним.

– Разумеется. Вы ведь для этого приехали. Было бы странно явиться свататься и обидеться, что вас рассматривают как жениха, а не как удачно пристроенный элемент международного пейзажа.

Эльга открыла папку, словно встреча действительно была одним из пунктов рабочего дня, и посмотрела на маленькую пометку на верхнем листе.

– Разница, если вам интересно, довольно проста. Вы вошли в эту комнату уверенным, что сумеете переломить ситуацию, потому что обычно женщины на вас реагируют правильно. Ардор в подобной ситуации сначала спросил бы, чего хочу я, выслушал ответ, затем, скорее всего, поспорил бы, потому что характер у него отвратительный, но саму возможность моего выбора под сомнение не поставил бы. Это очень важная разница.

– Вы считаете меня поверхностным?

– Я считаю, что вы слишком привыкли быть желанным призом. Это не вина, а недостаток воспитательной среды. Вокруг вас, вероятно, слишком редко находились люди, которым можно было не понравиться без последствий. С такими людьми вообще беда: они потом искренне удивляются, что лицо, титул и широкие плечи не заменяют содержания.

Камергер Тумира теперь смотрел в окно с таким усердием, будто там решалась судьба международного положения.

Принц медленно выдохнул.

– Ваше высочество, в Эльгаронне меня считали подготовленным к сложным переговорам, но должен признать, ваш стиль отличается от обычного дипломатического разговора.

– Я стараюсь не тратить своё и ваше время. Вы красивы, знамениты, спортивны, богаты, наследуете престол и, судя по тому, как держитесь, умеете нравиться. Всё это замечательно, но ни одно из этих качеств не отвечает на главный вопрос: зачем мне менять уже выбранный путь на вас? Пока вы принесли на стол только себя, а это, простите, не всегда достаточно, даже если вас дома убеждали в обратном.

– Это уже почти оскорбительно.

– «Почти» – очень важное слово, ваше высочество. – Принцесса чуть подняла голову, отчего показалось, будто она смотрит на него сверху вниз. – Оно означает, что я ещё стараюсь держаться в рамках, но граница всё ближе.

Он посмотрел на неё уже без улыбки, но не зло. Скорее впервые внимательно.

– А если я скажу, что приехал не только по расчёту? Что мне действительно интересно узнать вас, а не просто выиграть у егеря красивую принцессу?

Эльга чуть смягчилась. Не настолько, чтобы дать надежду, но настолько, чтобы не быть жестокой без необходимости.

– Тогда я скажу, что это стало бы гораздо лучшим началом разговора. Но у вас никогда не будет возможности второй раз произвести первое впечатление. Вы вошли сюда человеком, заранее решившим, что мой выбор можно переломить, потому что я юна, впечатлительна и, вероятно, недостаточно понимаю выгоду. Это не преступление, ваше высочество. Просто плохая исходная позиция. Особенно если разговаривать с девочкой, которую последние месяцы учили Альда, Лиара, Ардор и мой отец. После такого набора воспитателей красивые манёвры начинают выглядеть бедно, а иногда и просто смешно. Вдумайтесь, ваше высочество. Герцогиня свободно управляющая многомиллиардными процессами, девочка, выжившая в рабочих кварталах, и не потерявшая чести, засыпавшая с заточкой в руках, егерь способный в одиночку войти в подземную крепость и уничтожить банду наёмных убийц… Добавьте к этому самого успешного короля нашего мира, и подумайте где в этом месте ваши учителя?

Тумир откинулся на спинку кресла.

– Вы всегда так разговариваете с потенциальными женихами?

Эльга хихикнула.

– Вообще-то вы первый, но даже потенциальных женихов у меня сильно меньше, чем документов по обеспечению тыла лейб-гвардейских полков. И, честно говоря, документы намного полезнее. Они хотя бы сразу сообщают, где у них печати, подписи и скрытые риски.

Принц рассмеялся. На этот раз уже по-настоящему, без светской отделки.

– Кажется, меня только что поставили ниже бумаг.

– Не ниже. Просто папка пришла по делу, а вы пока в основном с надеждой на личное обаяние. Это неплохой инструмент, но вы не сможете с его помощью строить жизнь.

– Это жестоко.

– Это экономно, – возразила Эльга. – Жестоко было бы позволить вам месяцами думать, что вы выигрываете, а потом просто снять с доски.

Он посмотрел на неё ещё несколько секунд и вдруг стал серьёзнее.

– Значит, вы не дадите мне даже шанса?

Эльга закрыла папку.

– Принц, я не вещь, чтобы меня выигрывали шансами. И не крепость, чтобы меня брали осадой. Вы можете остаться в Шардале, участвовать в приёмах, говорить с моим отцом, с министрами, с кем положено по протоколу, да и вообще делать всё, что хотите. Мы можем встречаться в рамках протокола, если это нужно нашим домам. Но если вы спрашиваете, есть ли у вас личная возможность заменить Ардора Таргор-Увира в моём выборе, то я отвечу честно и твёрдо – нет. Вы даже близко не сравнитесь с ним. И чем быстрее вы примете этот ответ не как оскорбление, а как реальность, тем меньше ошибок совершите.

Тумир не сразу ответил.

Для человека, привыкшего побеждать легко, это было, вероятно, полезное, но плохо усваиваемое лекарство. Он мог бы обидеться, попытаться ответить колкостью, уйти в гордую позу или сделать вид, что разговор ничего не значит. Но у него всё же хватило ума не делать ни того, ни другого сразу.

– Я понял вас, ваше высочество. Не уверен, что мне это нравится, но понял.

– Это уже хороший результат для первой встречи. Некоторые взрослые мужчины доходят до него только после третьего объяснения, одного финансового удара и контрольного тычка от профсоюзов.

Он снова рассмеялся, короче и суше.

– Вы разговариваете со мной как с учеником, который плохо подготовился к занятию.

Эльга рассмеялась неожиданно громким серебряным смехом.

– Это так, но я действительно оторвалась от занятий и, видимо, не успела полностью переключиться. К тому же ученик, который пришёл без домашней работы, но с надеждой на красивую улыбку, сам навязывает форму разговора.

На этот раз даже камергер едва заметно кашлянул.

Тумир поднялся.

– Тогда не буду отнимать у вас время сверх необходимого. Но позволю себе всё же сказать: я приехал слишком далеко, чтобы сдаться после первого плохо начатого разговора.

Эльга тоже поднялась, протянув руку для поцелуя, не снимая перчатки.

– Это ваше право. Только постарайтесь не путать настойчивость с полезностью. В Шардале к этой разнице относятся серьёзно. А если решите продолжать, начните хотя бы с того, чтобы выяснить, чего я хочу на самом деле, а не что вам удобнее считать девичьей ошибкой.

Принц поклонился. Уже без прежней самоуверенной мягкости, но всё ещё красиво.

– Благодарю за беседу, ваше высочество. Она была значительно содержательнее, чем я ожидал.

– И гораздо короче, чем могла бы быть. Так что, видите, вы всё-таки произвели некоторое положительное впечатление.

Когда Тумир вышел, Эльга взяла папку, посмотрела на часы и почти бегом направилась обратно к своему, уже не учебному, а вполне рабочему кабинету, откуда она управляла своим пока небольшим, но сложным хозяйством – десятком предприятий Двора и хозслужбами двух лейб-гвардейских полков. На полях верхнего листа уже стояли три недописанные пометки, а через двадцать минут начиналось совещание по вопросам поставок продуктов ко двору. А вечером она ещё собиралась в особняк Таргор-Увиров, где Арди обещал показать новую песню, но до вечера следовало успеть слишком многое.