Текст книги "От Птолемея до Колумба"

в которых достаточно ярко отражалась борьба мировоззрений – передового, мате-

риалистического и реакционного, идеалистического. На всех этапах развития этих наук в

главных концепциях всегда проявлялась борьба идей Платона и Демокрита, борьба религии и

науки. Правда, менее четко борьба материалистических и идеалистических тенденций вы-

ражена в период средневекового феодализма, когда в Европе утвердилось христианство, а

в странах Переднего Востока – ислам, т. е. реакционные идеалистические идеологии, долго по-

давлявшие научную мысль. Результатом этого явилось то, что в историко-географической (и ис-

то-рико-астрономической) литературе вопрос о материалистических, или естественнонаучных,

тенденциях в учениях средневековых писателей Западной Европы не получил должного осве-

щения.

В нашей стране впервые такая попытка была предпринята Г. Ф. Александровым (1946). Бо-

лее подробно вопросы борьбы материалистических и идеалистических идей в средневековой фи-

лософии рассматриваются О. В. Трахтенбергом (1957), П. С. Поповым и Н. И. Стяжкиным (1974)

и В. В. Соколовым (1979), а также Г. Леем (1962). В их трудах дается анализ материалистических

и естественнонаучных идей арабоязычных мыслителей XI—XII вв. Ибн-Сины и Ибн-Рушда, оце-

нивается влияние этих идей на философскую мысль западноевропейских схоластов XII—XIV вв.

Г. Лей во введении к своей книге подчеркивает, что между античностью и эпохой Возрож-

дения не существует пропасти, которую якобы заполняла идеология господствовавшей в то время

католической церкви. Это созвучно высказыванию, сделанному М. Л. Абрамсон (1979. С. 42):

«Современные ученые доказали, что античная культура вовсе не была так основательно забыта в

средние века, как представлялось раньше». В статьях, посвященных истории средневековой гео-

графии, нами показано, что бытующая, к сожалению, до сих пор в историко-географической и ис-

торико-астрономической литературе точка зрения, будто в Западной Европе в эпоху раннего сред-

невековья была забыта античная идея шарообразности Земли и якобы господствовали только

древние библейские воззрения о плоской Земле, является ошибочной и необоснованной.

Однако надо помнить, что раннее западноевропейское средневековье не знало в подлинни-

ках многих древнегреческих произведений, в том числе и сочинений Аристотеля, Страбона и Пто-

лемея. Писателям и философам того времени приходилось пользоваться парафразами, к тому же

опиравшимися не на непосредственные тексты Аристотеля, а на сочинения его комментаторов.

Подобный характер носило, например, изложение географических взглядов Аристотеля в

весьма популярном в средние века учебнике римского проконсула V в. Марциана Феликса Капел-

лы с аллегорическим названием «О браке Филологии с Меркурием». В этом произведении кроме

всего прочего излагались географические воззрения Аристотеля, в частности говорилось о шаро-

образной Земле, о тепловых поясах, об антиподах южного полушария, рассматривались другие

географические вопросы.

Анализ сочинений по истории географии средневековья позволил выявить материалистиче-

ские и естественнонаучные тенденции в средневековой географии, или, точнее, в области гео-

графических и космографических идей, поскольку в течение средних веков в Западной Европе

было мало чисто географических сочинений, а сам термин «география» употреблялся очень редко.

Рассмотрение этого вопроса начнем с характеристики состояния научных знаний с эпохи

позднеантичной образованности и начала патристики (с III по VII в.). Патристикой (от латинского

«ра1ег» – отец) принято называть философию первых «отцов христианской церкви», которые

ставили своей целью выработку основ христианской догматики. Вначале христианские авторы,

борясь против язычества и пантеизма, отстаивали монотеизм (т. е. единобожие) и дуализм души и

тела, позднее христианские авторы уже пытались приспособить античное философское и естест-

веннонаучное наследство для обоснования христианского мировоззрения. В эту эпоху христиан-

ские авторы – Квинт Септимий Флоренции Тертуллиан (ок. 160—220 гг.), римский епископ Ип-

полит (на рубеже II—III вв.), Лактанций Фирмиан (ок. 250– 330 гг.) и другие утверждали о несо-

вместимости религиозной веры и античного знания. Несколько позднее, в IV—V вв., христианские

писатели уже пытаются приспособить античное философское и естественнонаучное наследство

для обоснования христианского мировоззрения. В качестве основы принимается мистическое уче-

ние Плотина (204—269), основателя учения неоплатонизма (его египетской школы), вместе с эле-

ментами пифагорейской символики и римского стоицизма4. Видный деятель христианской церкви

того времени Аврелий Августин, позднее причисленный католической церковью к «лику святых»,

писал в сочинениях «Исповедь» и «О граде божьем» о поглощении философии богословием. Вме-

сто античного естественнонаучного восприятия природы Августин и его последователи пропове-

довали символико-мистическое понимание природы, превращение ее в собрание целесообразно

устроенных объектов с очень короткими связями между небольшими звеньями, в набор не зави-

сящих друг от друга «наглядных пособий», которые существуют с единственной целью – для ил-

люстрации «премудрости господа-бога».

Уже в этом заключались элементы упадка науки в ту эпоху, а вовсе не в том, что будто бы

отрицалось учение о шарообразности Земли. Как раз Августин, воспитанный на образцах римской

культуры, не отрицал ни шарообразной формы Земли, ни античной идеи о тепловых поясах, ни

возможности существования иных материков в южном полушарии. Но он выражал сомнение в

существовании антиподов на том основании, что в Священном писании они не названы среди по-

томков Адама и Евы. Кроме того, ему было непонятно, как они смогли бы попасть в южное полу-

шарие через жаркий необитаемый пояс, лежащий между тропиками и занятый к тому же «непри-

годным» для плавания Океаном.

Идеалистической концепции Августина и его последователей символико-мистического по-

нимания природы, а также гипертрофированной веры в астрологическое влияние небесных явле-

ний на судьбы людей противопоставлялись элементы стихийно-материалистической тенденции,

которые мы находим в широко распространенных в то время сочинениях позднеантичных авто-

ров, написанных в виде энциклопедий. В них наряду с другими вопросами и занимательными фак-

тами рассматривались географические и космографические взгляды, унаследованные от античной

науки. Назовем среди них три сочинения: «Собрание достойных упоминания вещей» римского

автора III в. Гая Юлия Солина, «Комментарий к «Сновидению Сципиона» Цицерона», написанный

в начале V в. грамматиком Амбросием Феодосием Макробием, с приложенной к нему картой

«обитаемых» и «необитаемых» поясов Земли и уже упоминавшийся выше учебник «О браке Фи-

лологии с Меркурием» Марциана Капеллы.

Солин в своем сочинении собрал по каждой стране «примечательные факты» о животных,

растениях, самоцветах, «чудесах природы» (к которым он отнес и Нил, разливающийся в самое

жаркое время в отсутствие дождей), а также сведения о диковинных народах и их обычаях. Кое-

что у Солина взято из трактата «Хорография» (или «О положении Земли») римского географа I в.

Помпония Мелы, а в остальном он, не уведомляя читателя, многое взял из «Естественной исто-

рии» Плиния через какую-нибудь компиляцию (Томсон, 1953). К теоретическим вопросам Солин

особого интереса не проявлял. Он пишет о Туле, что там не бывает ночи во время летнего солнце-

стояния, а во время зимнего солнцестояния не бывает дня (?); длящуюся шесть месяцев ночь он

связывает со «счастливыми гипербореями», которых помещает где-то на севере Азии. Приливы и

отливы океана, по мнению Солина, вызываются Луной или же представляют собой некое дыхание

океана, с которым он связывает теорию о том, что некогда Черное море переполнилось водами рек

и прорвало перемычку, которая отделяла его от Средиземного моря...

Марциан Капелла щедро использовал сочинения римского автора I в. до н. э. Варрона «Дис-

циплины». В сочинении Капеллы почти нет астрологии, хотя он и воспринял космогонию неопла-

тоников. Он упоминает о гипотезе вращения Земли, Меркурия и Венеры вокруг Солнца. В разделе

о географии Капелла ссылается на Птолемея, но использует в основном высказывания Плиния и

Солина. Поясом, пригодным для жизни людей, кроме умеренного пояса северного полушария он

считает южный умеренный пояс, в котором, по его словам, живут антеки (живущие „против") и

антиподы (живущие „под ногами"), которые не могут видеть Полярной звезды; однако, по его

мнению, лето у жителей южного полушария бывает в одно время с нашим, но только у нас корот-

кие дни бывают зимой, а у жителей южного полушария – летом (?). О Туле Капелла повторяет

оба высказывания Плиния. В одном из них говорится, что день там равен 24 суткам, в другом —

день равен 6 месяцам. Известную в древности населенную ойкумену он объявляет огромным ост-

ровом (на основании доводов того же Плиния) наряду с другими, пользуясь и фактом вымышлен-

ного плавания из Каспийского «залива» в Индию. Сочинение Капеллы в средневековой Западной

Европе пользовалось большой популярностью и способствовало сохранению идеи шарообразно-

сти Земли и учению о тепловых поясах.

Карта Кастория, частот именуемая Пейтингеровой таблицей, представляет собой часть так назывемой

дорожной римской карты, состоящей из 12 сегментов шириной до 30 см и длиной около 6 м. Она была най-

дена в 1507г. в Аугсбурге и принадлежала немецкому историку и ее первому издателю Конраду Пейтингеру,

откуда и ее второе название. Ряд авторов считает, что она является копией одной из более ранних дорожных

римских карт, возможно связанных с работами по измерению Римской империи, которые проводились при

Юлии Цезаре и закончились при императоре Августе. Карта представляет собой свиток склеенных вместе

листов пергамента. Свернутой в рулон картой было удобно пользоваться в пути (отсюда ее название). Карта

Кастория считается созданной между 368 и 369 гг., в царствование императора Феодосия Великого, поэтому

ее иногда называют «Табулой Феодосиана» (Таблицей Феодосия). Дошедшая до нашего времени копия кар-

ты относится к XI или XII в., о чем говорят сделанные на ней алеографические надписи. На карте изобра-

жена территория Римской империи и ряда других, известных в то время стран. На западе она включает Бри-

танские острова, на востоке простирается до устья реки Ганг и острова Тапробана. Вследствие своеобразной

формы карты изображение местности «сплющено» с севера на юг.

На приводимом рисунке изображен сегмент, относящийся к Восточному Средиземноморью, Босфору

и Черному морю. Леса изображены группами деревьев, города – домиками, горы – холмиками, реки пока-

заны толстыми извилистыми линиями, дороги – тонкими линиями.

«Комментарий» Макробия к трактату Цицерона «Сновидение Сципиона» также содержит

много неоплатонических элементов, хотя в нем и рассказывается о воображаемых «небесных сфе-

рах», издающих музыкальный аккорд. Говоря о земном шаре, который виден из района Млечного

Пути (рассказ ведется от лица Публия Африканского), Макробий, как и Цицерон, пишет, что

«Земля охвачена и окружена как бы поясами, два из которых, наиболее удаленные один от друго-

го. . скованы льдами; средний же и наибольший пояс высушивается жаром Солнца. Два пояса оби-

таемы; из них жители южного обитаемого полюса, ступая, обращены к нам подошвами ног, не

имеют отношения к нашему народу. . Ведь вся та земля, которую вы населяете, суженная с севера

на юг и более широкая в стороны, есть, так сказать, небольшой остров, омываемый морем. .» (Ци-

церон, 1966. С. 85).

При помощи схемы, приложенной к сочинению, Макробий объясняет, как пояса земного

шара расположены по отношению к небесным зонам. Говоря о размерах земного шара, он приво-

дит цифровые данные Эратосфена (252 тыс. стадиев, т. е. около 39 670 км в окружности), но рас-

ходится с ним в определении широты обитаемого пояса: говорит о его протяженности в 5/60 зем-

ной окружности вместо 7/60, т. е. около 30° по широте вместо 42°. Жаркий пояс, по мнению Мак-

робия, к обитанию не пригоден, поэтому невозможно общение жителей северного полушария с

жителями южного обитаемого пояса, лежащего за «Берегом корицы» (полуостровом Сомали). Там

живут антеки и антиподы, которые не могут упасть в небо, так как ничто не может падать вверх.

Этой фразой Макробий критиковал тех деятелей церкви, которые вслед за Лактанцием Фирмиа-

ном, автором «Божественного установления» (250—325 гг.), пытались опровергать шарообраз-

ность Земли и возможность жизни в южном полушарии.

Макробий вслед за Цицероном признает схему расположения на поверхности земного шара

четырех обитаемых материков, разделенных пересекающимися океанами – одним экваториаль-

ным, другим меридиональным. . В целом трактат Макробия был неплохим руководством по гео-

графии для средневековых читателей, у которых он пользовался заслуженным успехом.

Надо сказать, что гипотеза о расположении на поверхности шарообразной Земди четырех

массивов суши, разделенных полосами океанов, была воспринята философом Марком Туллием

Цицероном (106 – 43 г. до н. э.) от греческого ученого, философа и географа Посидония (ок.

135—51 гг. до н. э.), у которого Цицерон некоторое время слушал лекции на острове Родосе. Но

сама гипотеза, как сообщают древние авторы, принадлежала главе библиотеки города Пергама,

известному комментатору поэм Гомера, ученому Кратесу Малосскому. Около 168—165 гг. до н. э.

он изготовил большой глобус, на котором и изобразил четыре массива суши, симметрично распо-

ложенные по отношению друг к другу: в северном полушарии он поместил известную грекам ой-

кумену (т. е. обитаемую землю) в виде развернутого плаща и «землю пэриеков» («рядом живу-

щих») – прообраз Северной Америки; по другую сторону экваториального океана, занимавшего

широкую полосу между тропиками, были помещены «земля антеков» – прообраз Австралии и

рядом с ней «земля антиподов» – прообраз Южной Америки.

Эта гипотеза Кратеса была широко распространена в античном мире (о ней упоминает Стра-

бон) и нашла отражение на монетах и в эмблеме царской власти у византийских императоров в

виде так называемой державы, имеющей форму шара, опоясанного пересекающимися полосами

(от Византии эта эмблема была заимствована русскими царями). Все это не позволяет нам согла-

ситься с утверждением В. А. Дементьева и О. К. Андрющенко (1962), будто гипотеза Кратеса не

получила признания у древних ученых. Нам важно подчеркнуть, что благодаря «Комментарию»

Макробия и трактату Цицерона эта гипотеза во времена раннего западноевропейского средневеко-

вья способствовала сохранению идеи шарообразности Земли, широтной зональности и теории ан-

типодов.

К другим сочинениям, также содержащим географический материал, но рассматриваемым с

позиций христианской догматики и к тому же перемешанным с фантастическими сведениями,

следует отнести два сочинения, весьма характерных для средневековой географии. Это труд эн-

циклопедического характера, носящий название «Начала, или Этимологии», Исидора Севильского

и трактат неизвестного автора из североитальянского города Равенны под названием «Космогра-

фия». Надо сказать, что для ранних эпох западноевропейского средневековья весьма типичной бы-

ла позиция римского папы Григория I, именуемого часто Великим. Он стремился упрочить пап-

скую власть в Италии и враждебно относился к светским знаниям. В своих посланиях к католиче-

ским епископам Западной Европы Григорий I призывал ограничить их деятельность рамками ве-

роучения и богословия. Он осуждал всякий интерес к светскому знанию, особенно если этот инте-

рес не был связан с христианским вероучением. Если для Августина, епископа Гаппонского, так

называемый град божий в окружении «земного царства» был, по словам В. В. Соколова (1969. С.

108), слабо локализован, то для Григория I «град божий» четко отождествлялся с формировавшей-

ся в те годы запад-нохристианской, католической церковью. .

Однако жизнь западноевропейских государств развивалась вопреки настояниям папы рим-

ского, а сама церковь была вынуждена открывать при монастырях школы, в деятельности которых

определенное внимание уделялось и светскому знанию. В этих условиях вполне закономерным

было появление выдающихся представителей светского знания, принадлежавших, как правило, к

числу служителей церкви. Сам характер эпохи не позволял им развивать светское знание, так ска-

зать, в «чистом виде» и заставлял так или иначе «увязывать» его с христианским вероучением,

точнее, систематизировать те элементы научных знании, которые сохранились от античности.

Одним из первых систематизаторов такого рода был современник папы Григория I ученый-

энциклопедист Исидор Севильский (560-70 – 636). Родился он в Карфагене, в знатной семье. Од-

нако после захвата Карфагена Византией родители переселились в Испанию. Рано осиротев, Иси-

дор был воспитан братом Леандром, епископом Севильи, важного культурного центра того време-

ни. Он получил хорошее образование и стал ученым-энциклопедистом. После смерти брата в 600

г. Исидор становится епископом Севильи (отсюда и его прозвище Севильский).

Литературная деятельность его в гораздо большей мере была посвящена миру природы и ис-

тории, чем ухищрениям богословия и литургии. В одном из писем вестготскому королю Сисебуту

Исидор писал: «Нельзя считать делом суеверной учености познание природы вещей».

«. .Проблемы движения солнца, образование туманов и дождей, различные виды почвы и действие

навоза интересовали его не меньше, но скорее больше, чем темы ангельского бытия» (Агрикуль-

тура в памятниках средневековья. С. 4—5).

Среди сочинений, написанных Исидором, наибольшее влияние на формирование средневе-

ковых географических представлений имели трактаты «О природе вещей» и «Начала, или Этимо-

логии». Последний труд в 20 книгах представляет энциклопедию знаний того времени. В первых

книгах «Этимологии» Исидор, опираясь на Боэция, Кассиодора и других позднеантичных авторов,

дает обзор «семи свободных искусств» как системы обучения, разработанной еще в начале V в.

Марцианом Капеллой. В связи с этим в «Этимологиях» содержится немало сведений из области

зоологии, медицины, географии, литературы, римского права, а также агро-

Карта ойкумены типа «Т-О» Исидора Севильского (ок.600г.) и факсимиле страницы его сочинения

На рисунке изображена страница латинского текста сочинения писателя-энциклопедиста исидора Се-

вильского «Этимологии» (около 600 г.), где комментируется библейский рассказ о расселении потомков

сыновей Ноя – Сима, Хама и Иафета по поверхности ойкумены. Текст сопровождается картой (чертежом)

ойкумены в виде трех материков (Азии, Европы и Африки), окруженных море-океаном. Азия занимает вос-

точную, верхнюю часть круга, равную почти его половине (надпись: «Сим»); Европа занимает северо-

западную часть круга (надпись: «Иафет») и Африка – юго-западную часть (надпись: «Хам»). Позднее в

европейской науке имена библейских персонажей вошли в этническую классификацию народов в виде на-

званий «семиты», «хамиты» и «иафетиты».

На карте материки отделены друг от друга водным пространством в форме большой буквы Т, вписан-

ной в круг; оно названо «Большим и широким средиземным морем».

Это изображение ойкумены вслед за сочинением Исидора встречается во многих раннесредневековых

космографических и географических трудах. Оно послужило основой для составления в монастырях карт,

служивших иллюстрацией к библейским текстам. Позднее в литературе эти карты стали называться «колес-

ными» картами типа «Т=0». Но под поперечной чертой буквы Т стали понимать не только море, но и реки

Нил (на юге) и Танаис (на севере).

Карта Исидора ориентирована по востоку, так как восток (Ориенс) помещен в верхней части рисунка,

запад (Оксиденс) обозначен внизу, север (Септентрио) – слева, юг (Меридиес) – справа.

Картографическое изображение ойкумены Исидора Севильского было впервые опубликовано вместе

с текстом его сочинения в 1472 г., став, таким образом, первой известной европейцам печатной картой по-

верхности Земли.

номии. Исидор пользуется трудами античных авторов: он ссылается на Гесиода, Демокрита,

Вергилия, Лукреция, цитирует Овидия, Ювенала и др.

Однако свои космографические и географические воззрения Исидор излагает в значительной

степени не по античным авторам, а в соответствии с библейскими традициями. Вселенная ему

представляется ограниченной не только в пространстве, но и во времени: она сотворена богом не-

сколько тысяч лет назад. Видимо, подобно Гесиоду, Демокриту и Лукрецию Кару, ойкумену Иси-

дор представлял себе в виде плоского диска, в центре которого находится Иерусалим. Теоретиче-

ским обоснованием такого взгляда ему послужило изречение библейского пророка Иезекииля:

«Это Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него – земли. (Иез. 5, 5). На плоском

диске суши, омываемом морем-океаном, расположены три части света: всю восточную половину

диска суши занимает Азия – там расселились потомки Ноева сына Сима; эта половина диска по-

мещена в верхней части рисунка. На северо-западе лежит Европа, ее населяют потомки Иафета.

На юго-западе помещена Африка, где поселились потомки Хама. Такое расположение материков,

отделенных друг от друга Средиземным морем, Нилом и Танаисом (Доном), изображенное на ри-

сунке Исидора, получило распространение на раннесредневековых картах (о чем мы будем гово-

рить ниже).

А. В. Постников (1985) считает, что именно Исидором Севильским около 600 г. были изго-

товлены первые так называемые колесные карты типа «Т-О», которые получили впоследствии

широкое распространение. Чертеж ойкумены Исидора Севильского, ставший известным благодаря

популярности его «Этимологии», послужил основой для первых раннесредневековых колесных

карт. Книги XIII и XIV «Этимологии» Исидора содержат географические сведения об ойкумене,

которые использовались другими авторами не только в раннем средневековье, но и в более позд-

ние времена. Они или заимствовались непосредственно из «Этимологии» Исидора, или изучались

в интерпретации писателя XII в. Гонория Аугустодунского, автора сочинения «Об изображении

мира»5.

Описание ойкумены начинается с восточной части, где, по представлению Исидора, распо-

ложена Индия и остров Тапробана. Они характеризуются как области, где в течение года бывает

два лета и две зимы и где местность дважды покрывается цветами. С севера Индия ограничена го-

рами Капагус (?), а на западе ее протекает река Инд. Е. А. Мельникова (1986) считает, что характе-

ристика Индии восходит к античной традиции, в первую очередь к историкам Ктесию и Мегасфе-

ну. В горах Индии обитают разнообразные сказочные животные – драконы и грифоны; послед-

них Исидор характеризует так: «Спереди как орлы, сзади – как свирепые звери». Согласно Биб-

лии, Исидор помещает на самом крайнем востоке «рай». Он поясняет, что слово «рай» (парадис)

переводится с греческого как «сад», а на европейском языке он называется Эден (Эдем), что зна-

чит «наслаждение» или «сад наслаждений». Здесь много лиственных и плодовых деревьев, и в том

числе «древо жизни». В раю не бывает ни зимы, ни лета, а всегда умеренная весна.

Далее сообщается, что в раю находится источник, который дает начало четырем великим ре-

кам: Гангу (библейскому Физону), протекающему по Индии, Геону (Нилу), огибающему Эфиопию

и орошающему земли Египта, а также Тигру и Евфрату, протекающим по Месопотамии. Теория о

начале этих рек в раю была очень распространена в средневековой географии. Исидор говорит о

крупнейшей реке Европы – Данубие, т. е. Дунае, который, по его словам, принимает в себя 60

речек, весной сильно «увеличивается» и несет свои воды в Понт (Черное море) семью руслами.

Описывая Аравию, к которой Исидор относит и «святую землю» – Палестину, он называет два

больших озера: Иор и Дан, из которых вытекает по одной реке того же названия. Эти реки после

слияния у горы Ливан образуют реку Иордан, впадающую в Мертвое море. Надо заметить, что

такое объяснение названия реки Иордан было широко распространено не только среди западноев-

ропейских паломников в Палестину, но встречается и в описании русского путешественника в Ие-

русалим игумена Даниила, жившего в XII в.

Сообщая об Армении, стране, расположенной, по словам Исидора, между горами Тавр и

Кавказ (который протянулся от Кап-подокии до Каспийского моря), он отмечает, что на севере

Армении есть Керавнийские горы, на перевалах которых рождается река Тигр, и что в этих горах,

«как считается, пристал Ноев ковчег после потопа» (XIV, III, 35, сов. 501)*. (Отметим, что у Гоно-

рия в его сочинении «Об изображении мира» в связи с фразой о Ноевом ковчеге приводится на-