Текст книги "От Птолемея до Колумба"

Автор книги: Андрей Дитмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Конти был в бассейне реки Иравади, откуда, видимо, и проник в Китай, где от местных жителей

узнал о крупных городах Китая, в том числе о Камбалеке, т. е. Ханбалыке (Пекине).

Некоторые исследователи предполагают, что Конти сам посетил китайский город Нанкин,

который он называет Немптай, считая его самым многолюдным поселением Китая. По словам

Конти, он был и на островах Зондского архипелага (конечно, не пользуясь этим географическим

названием); ему известны острова Ява и Суматра и, вероятно, Молуккские острова (так как запад-

нее этих островов не встречается райская птица, о которой Конти впервые рассказал европейцам).

Наконец, Конти побывал в Эфиопии, которую, как мы помним, в те века относили к «Афри-

канской Индии». Он посетил Аден, плавал по Красному морю, был на Синайском полуострове,

откуда перебрался в Египет, и, наконец, достиг Венеции 6.

Свое сообщение о путешествии Конти по приказу папы Евгения IV продиктовал папскому

секретарю. Итальянский гуманист и писатель Джованни Франческо Поджо Браччолини (1386—

1459) изложил этот отчет по-латыни, один из отрывков которого поместил в работе «О превратно-

стях судьбы». После текста рассказа Конти Браччолини сделал добавление, где писал о ^приходе к

папе Евгению IV «некоего» человека из Верхней Индии, пожелавшего по поручению своего не-

сторианского патриарха осведомиться о христианах западных стран.

Историки средневековой географии считают, что «добавление» Браччолини заслуживает

особого внимания, так как, по их мнению, те сведения итальянского географа Паоло ди Поцци

Тосканелли о Восточной Азии, которые им были изложены в письме канонику Мартиншу в 1474

г. для передачи их португальскому королю (а позднее были повторены в письме Колумбу), долж-

ны восходить и к Конти, и к тому «некто», о котором писал Браччолини. Дело в том, что Тоска-

нелли, никогда не бывавший в Китае, подробно описывает город Зейтун и торговлю с ним. Далее

он пишет, что во времена папы Евгения IV «прибыл один посол», подтвердивший хорошее отно-

шение китайских властей к христианам. Тосканелли затем сообщает, что он сам с этим послом

«вел длинные беседы» о богатствах той страны («Китая»): о величине царских дворцов, о длине и

ширине рек, об огромном множестве городов по их берегам. Тосканелли заканчивает свое письмо

пожеланием, что «эта страна стоит того, чтобы ее разыскали латиняне» с целью получения оттуда

пряностей, золота и серебра.

В самом конце письма Тосканелли приводит расчеты длины морского пути от португальско-

го города Лиссабона до китайского порта Кансай (Ханьчжоу), равного, по его мнению, всего 1/3

земной окружности. Он показал этот путь на приложенной к письму карте, изображающей не-

большое пространство Атлантического океана между западными берегами Европы и восточными

берегами Азии.

Р. Хенниг (1963) предполагает, что кроме Николо Конти и того «некто», кто прибыл из Ки-

тая к папе римскому, одним из информаторов Тосканелли был и флорентийский купец Бартоло-

мео, который после 24 лет странствований по восточным областям Земли (с 1400 по 1424 г.), вер-

нувшись в Венецию, привез для папы Евгения IV отчет о своих приключениях.

Известный итальянский гуманист Эней Сильвий Пикколомини (1405—1464), ставший в

1458 г. папой Пием II, был автором ряда сочинений, в том числе и географического содержания. В

одном из них он приводит название Немптай (т. е. Нанкин), что, несомненно, является заимство-

ванием из отчета Николо Конти 7. Еще в прошлом веке выдающийся польский историк географии

Иоахим Лелевель писал, что «Тосканелли опрашивал всех, кто приходил из отдаленнейших стран,

а таких людей в Италии было много» (Lelewel, 1950. С. 130).

И еще один человек кроме Тосканелли и Браччолини подтвердил факт пребывания в те годы

(сер. XV в.) людей с Востока и общение с ними итальянского ученого: флорентиец Ландинус пи-

сал, что он однажды видел, как посланцы с Востока беседовали с Паоло Тосканелли и как тот их

«тщательно обо всем расспрашивал».

Мы должны отметить, что одной из характернейших черт эпохи гуманизма было почти пол-

ное отсутствие церковников среди западноевропейских путешественников в Азию, что было столь

типично для предшествовавшей эпохи поздней схоластики. В эту эпоху основными открывателя-

ми новых земель становятся моряки, а районами открытий – западные берега Северной Африки и

острова Атлантического океана, а на суше – путешественники, продвигавшиеся в глубинные об-

ласти пустынной зоны этого материка. Они стремились достичь оазиса Туат, города Тимбукту на

Нигере и добраться до царства «священника Иоанна», находившегося, по распространенному в то

время мнению, в пределах «Африканской Индии», т. е. христианского государства Эфиопии.

Ниже мы скажем об этом подробнее, здесь же следует пояснить, что в ту эпоху Африку

представляли себе такой, какой она была изображена на карте Санудо – Весконте 1320 г. Ею ру-

ководствовались составители карт Атласа Медичи и так называемой Флорентийской планисферы

(1417 г.). Иначе говоря, считалось вполне достаточным дойти до южных берегов Африканского

континента, чтобы приблизиться к владениям «священника Иоанна».

Так как о географических открытиях португальцев у западного побережья Африки на про-

тяжении XV столетия говорится достаточно подробно во многих монографиях и научно-популяр-

ных книгах, мы остановимся очень кратко на общем ходе португальских плаваний и сосредоточим

внимание на некоторых спорных или малоосвещенных вопросах того времени.

Прежде всего надо подчеркнуть, что при изучении истории португальских плаваний вдоль

берегов Африки обычно в качестве основных источников используют труды современников этих

событий. К ним относятся следующие работы: «Хроника открытий и завоеваний Гвинеи» Гомиша

Азурары, «Декады об Азии» Жуана Барруша и «Трактат об открытиях» Антониу Гальвану. Далее

используются сочинения самих путешественников, в частности первое в европейской литературе

(1462 г.) свидетельство очевидца о природе и экономике государств в Западной Африке, принад-

лежащее Альвизе Кадамосто под названием «Записки господина Альвизе да Ка да Мосто»8, пись-

мо Антонио Мальфане о его путешествии в оазис Туат (1447 г.), письмо Антоньотто Узодимаре о

плавании к реке Гамбии и др. К сожалению, этих сочинений (кроме цитируемых отрывков в тру-

дах по истории и истории географии) на русском языке нет.

Хорошо известно, что открытие западных берегов Северной Африки португальцами нача-

лось после того, как марокканский город Сеута был завоеван Португалией 21 августа 1415 г. Во

главе войск стоял инфант португальского короля Жуана I принц Энрики (1394 – 1460). В Сеуте

он услышал о том, что за широкой полосой пустыни к югу лежат богатые населенные области, из

которых на мавританские рынки привозят золото и чернокожих рабов. Здесь же португальцам ста-

ло известно, что за пустынной полосой текут две большие реки: одна несет свои воды на запад

(Сенегал), другая течет на восток (Нигер). Эту реку принимали за Нил, якобы имеющий два русла:

одно направлялось через Египет к Средиземному морю, другое – к Атлантическому океану.

Мы должны обратить внимание на то, что во многих трудах, посвященных принцу Энрики,

можно столкнуться с версией, согласно которой принц с самого начала своей деятельности ставил

цель отыскать путь в Индию вокруг Африки. Португальская историография еще в годы царство-

вания короля Мануэла Великого (1495—1521) придерживалась такого мнения. Впоследствии пор-

тугальские историки также придерживались этой версии. Однако в конце XIX в. О. Пешель выска-

зывал сомнения по этому поводу и считал, что инфант Энрики в начале эпохи открытий еще не

думал о поисках морского пути в Индию. Р. Хенниг также пришел к выводу, что с мнением Пеше-

ля следует согласиться. Он писал: «В течение всего 45-летнего периода исследовательских экспе-

диций принца Генриха и еще много времени спустя мысль о достижении Индии морским путем ни

разу не возникала. Самой заветной целью, которая, однако, также впервые начала вырисовываться

только после 1450 г., было достижение «Африканской Индии», то есть Эфиопии, морским путем,

обогнув Африку с юга» (1963. Т. IV. С. 22).

Поясним, почему Р. Хенниг говорит о 1450 г. В этом году мореплаватель Узодимаре достиг

реки Гамбии, по которой, согласно географическим представлениям того времени, можно было

достигнуть Эфиопии.

Идея же осуществления морского пути в «Азиатскую Индию», видимо, не возникала до 1474

г., когда португальский король Аффонсу V обратился к Паоло Тосканелли через своего духовника

каноника Фернанда Мартинша с просьбой изложить свои соображения о возможности достижения

берегов Азии во время плавания через Западный, т. е. Атлантический, океан. Как отмечалось вы-

ше, Тосканелли прислал канонику ответ в виде письма вместе с картой Атлантического океана,

изложив свои взгляды на эту проблему. Правда, король не воспользовался советом флорентий-

ского ученого. Как пишет американский историк-дилетант Виньо в работе «Письмо и карта Тос-

канелли»9, португальцы до короля Жуана II (1481 —1495) «искали только Индию священника Ио-

анна. . В 1474 г. португальцы не думали ни о торговле пряностями, ни о плавании в Индию».

Известно, что принц Энрики за 40 с лишним лет своей деятельности сыграл огромную роль

как в истории своей страны, так и в истории географических открытий своего времени. Он был

крупным организатором морских плаваний португальцев. Больших успехов при нем достигло ко-

раблестроение (если до него португальцы выступали в роли учеников иностранных кораблестрои-

телей и мореходов, главным образом выходцев с острова Мальорка, то уже к середине XV столе-

тия они сами стали «учителями» судостроения и морского дела для Западной Европы). К этому

времени в португальском флоте на смену гребным галерам пришли трехмачтовые корабли особой

конструкции, оснащенные треугольными парусами, – каравеллы, они были маневренными и бы-

строходными. Для поощрения и развития мореплавания Энрики создал в Сагрише (недалеко от

мыса Сан-Висенти) специальную школу космографии, астрономическую обсерваторию и морской

арсенал. Он пригласил к себе на службу искусного картографа Жафуду Крешкиша (Иегуду Кре-

скеса), сына знаменитого Авраама Крескеса – создателя Каталонской карты 1375 г. Сам принц

Энрики тщательно изучал труды по астрономии и картографии.

Несомненно, деятельность Энрики в конечном счете дала толчок к отысканию морского пу-

ти в Индию, но сам принц, как говорилось выше, об этом и не думал. С помощью организуемых

им экспедиций он мечтал (да и то в последние годы жизни) достигнуть только Индии мифическо-

го священника Иоанна, т. е. Эфиопии.

К этой «Африканской Индии» тогда обращались взоры всех тех, кто в период усиливающей-

ся угрозы со стороны турок на Востоке и ожесточенной борьбы с маврами на Западе мечтал о со-

вместном наступлении христианских государств против ислама. Надежды на военную помощь

христианского священника Иоанна особенно оживились к 1450 г., когда турецкие армии стали уг-

рожать Константинополю (город был взят турками 28 мая 1453 г.)10.

Конечно, не только это толкало Португалию на организацию дорогостоящих экспедиций

вдоль западных берегов Африки. Было и другое, не менее, а может быть, и более важное обстоя-

тельство. Еще в конце XV в. немецкий ученый Иероним Мюнстер в письме португальскому коро-

лю Жуану II, так же как и Паоло Тосканелли, высказывал мнение о возможности совершения пла-

вания в Китай, двигаясь на запад от берегов Европы; при этом он ссылался на Мартина Бехайма.

Позднее, около 1508 г., Мюнстер в своем сочинении «Об открытии Южной Африки» писал, что

принц Генрих (Энрики) узнал от повелителя Туниса о том, что тот посылает своих купцов через

Атласские горы в «Южную Эфиопию» для того, чтобы оттуда доставлять золото и рабов. «Он

(Энрики. – А. Д.), – писал Мюнстер, – попытался поэтому морским путем осуществить то же

самое, что повелитель Туниса делал уже много лет по сухопутью» (Хенниг, 1963. Т. IV. Гл. 158. С.

27) 11. И хотя можно утверждать, что принц Энрики кроме попытки установления связи со священ-

ником Иоанном и контактов с областями, откуда можно было получать золото, имел и определен-

ные научные интересы в изучении открываемых стран, все же, несомненно, главной целью было

достижение районов, богатых золотом.

Вообще же в истории открытий и исследований Африки выделяется семь периодов, или эта-

пов, активного продвижения португальцев вдоль берегов Африки и шесть периодов (этапов) за-

тишья (Ю. Г. Липец, М. Б. Горнунг, 1973). К рассматриваемой нами эпохе гуманизма могут быть

отнесены I, II, III и IV периоды активной деятельности и три периода затишья. К первому периоду,

продолжавшемуся с 1415 по 1419 г., относятся учебные плавания португальских моряков и вто-

ричное открытие Мадейры. Эти годы плаваний сменились годами затишья (1419—1431), когда

португальцы осваивали Мадейру, накапливали опыт мореплавания и географические знания. Дело

в том, что для того, чтобы «оторваться» от знакомых берегов и начать поиски неведомых морей и

земель, нужно было преодолеть определенный психологический барьер. Ведь на протяжении мно-

гих веков в Западной Европе царило неправильное представление, заимствованное от ученых ан-

тичной древности: еще Аристотель, а вслед за ним Помпоний Мела, Цицерон и его комментатор

Макробий описывали тропическую зону в целом и районы Северной Африки к югу от Марокко

как совершенно непригодные для жизни из-за сильной жары, а св. Августин учил, что жаркая зона

населена неведомыми зверями и страшными существами.

Путешественники того времени были убеждены, что пустынный характер стран, с которыми

они познакомились в Сахаре и на Атлантическом побережье, будет еще сильнее выражен по мере

продвижения к югу. Моряков же пугали легенды о «свернувшемся», или «застывшем», море, ко-

торое якобы не выпускает корабль из своих объятий; о магнитных горах, которые будто бы притя-

гивают все железо к корпусу корабля, в результате чего корабль может рассыпаться и потонуть; о

морских чудовищах и пр.

Во время второго периода (1431 —1436 гг.) португальские моряки обогнули мыс Бохадор

(26,5° с. ш.) и открыли бухту, названную Рио-де-Оро (Золотая река). После 1436 г. наступает вре-

мя затишья, обусловленное войной Португалии с Марокко и тяжелым финансовым положением

страны 12. В 1441 г. начался новый период активной деятельности, ознаменовавшийся достиже-

нием в 1446 г. мыса, покрытого растительностью и названного Капо-Верде (Зеленый мыс). Откры-

тие этого мыса имело огромное значение, так как наличие растительности у 14—45° с. ш. дока-

зывало, что пустынный, необитаемый пояс окончился. Появилась надежда, что южная оконеч-

ность Африки близка и недалек берег «Африканской Индии».

Правда, некоторое время спустя Диегу Гомиш (1456 г.), описывая открытие Зеленого мыса,

приписал теорию о необитаемости жаркого пояса древнегреческому ученому Птолемею (с гео-

графическим трудом которого, ходившим в рукописных латинских переводах, Западная Европа

незадолго до этого познакомилась), хотя Птолемей ее не поддерживал: он признавал обитаемыми

экваториальные области Африки, где лежали истоки Нила, начинающиеся на «Лунных горах»13.

Как говорилось выше, эту теорию поддерживали Аристотель, Помпоний Мела, а также Плиний и

Сенека (новая рукопись Помпония Мелы появилась в Западной Европе в 1417 г.). Но сам факт

ссылки на географический труд Птолемея весьма значителен. Он говорит о том, что о труде Пто-

лемея знали уже многие до его появления в свет в печатном издании (что было осуществлено в

1475 г.).

К этому же третьему периоду относится открытие португальцами в 1456 г. семи островов

Азорской группы (как сообщает об этом тот же Диегу Гомиш). Острова оказались ненаселенными,

но на них водились в большом количестве ястребы (откуда и произошло название островов, от

португальского «азоре» – ястреб). Любопытно отметить, что Гомиш, говоря об организации этой

экспедиции принцем Энрике, снова упоминает Птолемея: он пишет, что принц хотел выяснить,

нет ли за пределами мира, описанного Птолемеем, какого-нибудь острова или материка?

Надо отметить, что в этот третий период истории португальских плаваний началась работор-

говля. В 1441 г. Нуньо Триштани и Антаниу Гонсальвиш открыли около 20° с. ш. выступ песчано-

го берега белого цвета, прозванного ими Кабу-Бранку (мыс Белый). Не доходя до этого мыса, пор-

тугальцы захватили и привезли в Лиссабон несколько африканцев. «Лиссабонцы с удивлением

смотрели на первых черных рабов с курчавыми волосами, которые резко отличались от мавров с

их темно-коричневой кожей» (Хенниг, 1963. Т. IV. С. 117)14.

Португальские купцы сразу поняли выгоды работорговли, и уже в 1443 г. принцу Энрики

были предоставлены права на монопольное судоходство к югу от мыса Бохадор, а в 1444 г. была

образована «Компания для торговли с Западной Африкой». В том же году были открыты залив

Арген и острова в заливе, откуда издавна арабы вывозили соль, которой они снабжали население

бассейна Нигера. Здесь в стычке с арабами один португалец был убит. Через некоторое время пор-

тугальская «Компания для торговли с Западной Африкой» захватила этот соляной район, но пор-

тугальцев здесь больше интересовала не соль, а черные рабы, которые и стали для них основным

предметом торговли.

Наконец к этому же периоду (именно к 1446—1447 гг.) относятся два сухопутных путешест-

вия в глубинные районы Западной Африки. В первом из них принял участие Жуан Фернандиш,

который высадился на берегу у Рио-де-Оро и провел семь месяцев с кочевыми племенами. Вторым

был генуэзский купец Антонио Мальфанте, который примкнул к торговому каравану с целью вы-

яснения местоположения золотоносных районов Северной Африки. В 1447 г. он достиг Таменти-

та, главного поселения оазиса Таут, расположенного почти на полпути между алжирским побе-

режьем и городом Тимбукту (в излучине Нигера, у 25° с. ш.). Исследователи обращают внимание

на то, что Мальфанте впервые после автора Каталонской карты упоминает о Тимбукту, а также о

государстве Мали.

Сведения Фернандиша и Мальфанте о том, что в глубинных районах Африки живут люди,

еще раз опровергали старую теорию о жарком необитаемом поясе в Африке, что было одним из

важнейших географических результатов португальских открытий в Африке и у ее берегов.

С 1448 по 1455 г. продолжался новый период затишья (связанный с войной Португалии и

Кастилии), после чего наступил четвертый семилетний период активной деятельности португаль-

цев. Он начался с экспедиции итальянца Антоньотто Узодимаре, приглашенного на службу прин-

цем Энрики. Перед экспедицией была поставлена задача подняться вверх по Гамби и достичь го-

сударства в глубине континента, предположительно Эфиопии. Мореплаватель вначале благопо-

лучно плыл по реке, но вскоре был вынужден повернуть назад, так как местное население враж-

дебно отнеслось к пришельцам и встретило их отравленными стрелами.

Узодимаре был уверен, что находится совсем близко от царства священника Иоанна, считая,

что до него около 300 лиг (т. е. около 1800 км). В своем отчете он сообщил важные астрономиче-

ские подробности, отметив, что если бы он еще двигался к югу около одного дня, то «потерял бы

из виду Полярную звезду» (Хенниг. Т. IV. С. 151). Ю. Г. Липец и М. Б. Горнунг (1973) полагают,

что это наблюдение вполне верно для широты 12°, где находится устье Гамбии, и добавляют, что

если 'раньше, во время плавания в северном полушарии, морякам для ориентирования было доста-

точно компаса и наблюдений за звездами этого полушария, то в дальнейшем, при плавании к югу

от экватора, нужно было пользоваться более совершенными приборами. Ведь только к концу XV

в. португальцы получили возможность использовать так называемый посох Иакова (привезенный

в Португалию из Нюрнберга Мартином Бехаймом) и таблицы Региомонтана, а позднее таблицы

профессора Саламанкского университета Авраама Закута, которые позволяли установить склоне-

ние полуденного Солнца. Помимо этого наблюдения за высотой Полярной звезды, видимой в раз-

ных широтах на различной высоте над горизонтом, давали каждому матросу реальное подтвер-

ждение шарообразной фигуры Земли.

Во время плавания Узодимаре встретил своего соотечественника Альвизе Кадамосто, также

приглашенного на службу принцем Энрики. Кадамосто прошел вверх по Гамбии на 100 лиг даль-

ше, чем Узодимаре (лихорадка заставила его вернуться обратно). Он также писал о трудностях

плавания по этой реке и указывал, что «за то время, когда мы находились в устье Гамбии, Поляр-

ную звезду нам довелось видеть только один раз. Она опустилась так низко, что как бы касалась

горизонта». И далее он писал, что они видели в южной части небосвода шесть ярких и крупных

звезд. «Мы пришли к убеждению, – сообщает он, – что эти звезды образуют «Колесницу Юга»»

(Бизли, 1979) 15.

Но свое главное открытие Кадамосто сделал в 1456 г., когда в результате бури его корабль

сошел с курса: им были открыты острова Зеленого мыса, расположенные в океане против одно-

именного мыса.

Через год после возвращения Кадамосто, в 1457 г., плавание вверх по Гамбии совершил пор-

тугалец Диегу Гомиш. Ему мы обязаны хроникой португальских открытий с 1444 по 1475 г., кото-

рая явилась едва ли не первой специальной работой по истории географических открытий XV сто-

летия. Его флотилия из трех кораблей смогла лишь немного подняться вверх по реке. Зато он со-

брал сведения о некоторых внутренних районах Западной Африки, в том числе о горах Фута-

Джалон и Сьерра-Леоне, отметив их водораздельный характер, о торговле золотом. . Экспедиция

Диегу Гомиша в Гамбию была последним предприятием, организованным Энрики к берегам Аф-

рики. Энрики умер 13 ноября 1460 г.

На следующий, 1461 г., состоялось важное плавание Педру ди Синтры, о котором сообщил в

своем сочинении Кадамосто, записавший рассказ спутника Синтры – писца Суэйры ди Кошта. Во

время своего плавания Педру ди Синтра открыл острова Бисагуш и горы Сьерра-Леоне. Это на-

звание, писал Кадамосто, они дали из-за раздающегося там мощного рева: так гремит гром в об-

лаках, всегда окутывающих вершины гор. Кадамосто тут же отметил, что здесь Полярная звезда

поднимается над горизонтом примерно на высоту человеческого роста 16.

Кадамосто также сообщает со слов Синтры, что им был открыт берег, имеющий почвы крас-

ного цвета (здесь впервые португальцы встретились с массивами латеритных почв), а также так

называемый Перцовый берег, где они обнаружили растение малегету, стручки которой по вкусу

напоминали перец. Дойдя до мыса Кор-тезе, или Месурадо, у 6° 19' с. ш., Синтра повернул обрат-

но: здесь береговая линия заметно поворачивала на восток, образуя Гвинейский залив. Однако, как

правильно отмечают многие исследователи, из этого факта не было сделано нужных выводов. Ор-

ганизатор экспедиций – принц Энрики – умер, а его племянник – король Аффонсу IV – был

занят войной с Марокко и не желал тратить деньги на экспедиции. Однако история географии

обязана Аффонсу IV тем, что он не стал засекречивать результаты португальских открытий и рас-

порядился предоставлять все материалы, полученные экспедицией, выдающемуся венецианскому

картографу Фра-Мауро. По заказу сената Фра-Мауро составил карту – один из важнейших доку-

ментов средневековья, на которой получили отражение результаты исследований Африки к

середине XV в. Карта была завершена в 1457—1459 гг.

Исследователи отмечают, что в отличие от ранее существовавших карт, в частности кар-

ты Санудо – Весконте, у Фра-Мауро Африканский материк имеет треугольную форму, постепен-

но суживаясь к юго-востоку. При этом этот крайний юго-восточный угол изображен как боль-

шой треугольный остров, называющийся Диаб. Выбор такой гипотетической формы Африки

Фра-Мауро пояснял ссылкой на Страбона. Кроме того, как гласит надпись у оконечности мате-

рика, Фра-Мауро знал о плавании вокруг Африки одного арабского корабля из Индийского океана

на запад, совершенного в 1420 г. Вдоль линии Атлантического побережья показаны названия,

связанные с португальскими открытиями, имеется даже прообраз Гвинейского залива (он назван

Эфиопским заливом). К югу от него, на южную часть материка, произвольно перенесены названия

сомалийского побережья и многие названия Эфиопии (не случайно вся южная половина Африки

на карте именуется Эфиопией – Западной и Южной). У восточных берегов материка изображено

несколько островов, среди них известные Сокотра и Занзибар.

Мы должны учесть, что карта Фра-Мауро не имела картографической сетки, но изображение

суши (всех известных материков) в виде планисферы вовсе не говорит о том, что автор карты счи-

тал

Круглая карта мира Фра-Мауро (1457—1459 гг.)

Карта была составлена выдающимся картографом Фра-Мауро по заказу Венецианского сената в двух

экземплярах. Исследователи этого шедевра средневековой картографии всегда отмечают, что в отличие от

ранее созданных карт на карте Фра-Мауро Африканский материк впервые изображен имеющим треуголь-

ную форму, постепенно суживающуюся к юго-востоку. При этом крайний юго-восточный угол материка

показан в виде большого треугольного острова Диаб. Западный берег Африки прорезан несколькими зали-

вами, самый крупный из них – Эфиопский (прообраз Гвинейского залива).

Карта Фра-Мауро не имеет картографической сетки, но изображение суши в виде планисферы вовсе

не говорит о том, что автор карты считал Землю плоским диском. Он прекрасно знал географический труд

Птолемея, многие сочинения ара-боязычных географов, но считал невозможным пользоваться картографи-

ческой сеткой из-за отсутствия необходимого количества точных астрономических данных.

Карта Фра-Мауро, как и арабские карты, ориентирована по югу. На ней достаточно точно показаны

береговая линия Средиземного моря (несомненно, взятая с итальянских и каталонских карт-портоланов),

Британские острова, Скандинавский полуостров. В пределах Восточной Европы и Северной Азии протека-

ют такие реки, как Днепр, Дон, Волга; показана даже излучина между нижними течениями этих рек; можно

прочесть названия: Пермия, Россия Сарматия, Россия Негра, Сарматия Сибирская, Тартария и др.

В отличие от раннесредневековых карт на карте Фра-Мауро нет изображения библейского рая.

Карта была высоко оценена современниками, в честь нее в Венеции была выпущена специальная ме-

даль.

Землю плоской. Это следует хотя бы из того, что он был прекрасно знаком с географическим

трудом Птолемея, но считал его сведения об Африке устаревшими.

Долгие споры исследователей вызывал вопрос об острове Диаб, который замыкал материк

на юго-востоке и отделялся от него узким мифическим проливом. Английский исследователь

Кимб (Кimble, 1938) считал, что на суше, расположенной позади этого острова, ограниченного

«мысом Диаб», проставлены, несомненно, эфиопские названия. Так, реки «Мареб» и «Тагас»

вполне соответствуют рекам Эфиопии Маребу и Такказе, в названиях же их притоков «Манам» и

«Лара» можно узнать реки Менна-Телларе и Аббаи и т. д.

Видимо, есть основание согласиться с теми авторами, которые видят в изображении на карте

Фра-Мауро юго-восточной части Африки смешение имеющихся представлений о южной и вос-

точной ее частях (вместе с островами). Некоторые исследователи высказывают мнение, что слово

«Диаб» можно сопоставить с малайскими «див», или «диб», что соответствует индийскому «дви-

па», означающему «на две воды глядящий». Для южной оконечности Африки – мыса Доброй На-

дежды, или мыса Игольного, которые действительно «смотрят» на два океана, такое название бы-

ло бы удачным.

Вероятно, Фра-Мауро перевел название Каво-де-Диаб, как «Островной мыс» и поэтому

ошибочно показал у южной оконечности материка большой остров, отделенный от материка про-

ливом.

Фра-Мауро был хорошо знаком с арабскими и индийскими географическими названиями.

Это видно из того, что южнее Занзибара он показывает два острова с санскритскими наименова-

ниями: Мангала (Счастливый) и Евбила (Красивый). Хенниг, видимо, прав, предполагая, что на-

звание Диаб никто не мог бы придумать без знакомства с мысом на месте.

Несколько нарушая хронологические рамки рассматриваемой эпохи, необходимо назвать

наиболее важные территориальные открытия португальцев, совершенные во второй половине XV

в., которые получили отражение в картографических произведениях того времени. Так, в 1469—

1473 гг. Фернан да По и Руй ди Сикейра обследовали северное побережье Гвинейского залива,

открыли дельту реки Нигер, острова в заливе и, обнаружив крутой поворот берега к югу, пересек-

ли экватор, дойдя до 2° ю. ш. Это разрушило надежду на быстрое достижение Индии в экватори-

альных широтах. Кроме того, продвижение вдоль берегов Африки приостановилось на некоторое

время и по другой причине: в Верхней Гвинее открывались широкие возможности для приобрете-

ния слоновой кости, добычи золота и охоты за рабами (это привело к возникновению таких назва-

ний, как Берег Слоновой Кости, Золотой берег, Невольничий берег). Исследование берегов мате-

рика задержалось и из-за войны Португалии с Кастилией (1475—1479 гг.).

Но вскоре плавания возобновились. В поисках новых областей охоты на чернокожих жите-

лей новый король Жуан II дал распоряжение организовывать новые экспедиции. Так, в 1482—

1484 гг. моряк Диогу Кан завершил обследование берегов Гвинейского залива, открыл устье ог-

ромной реки (Конго) и дошел на юге до побережья Анголы (у 13,5° ю. ш.). В течение 1485—1486

гг. он совершил второе плавание (в котором принял участие немецкий ученый Мартин Бехайм).

На этот раз Диогу Кан прошел к югу до 21° ю. ш. и достиг пустынной области Намиб. Наконец, с

августа 1487 по декабрь 1488 г. в плавании находилась экспедиция Бартоло-меу Диаша: ему уда-

лось обогнуть с юга Африканский материк, войти в Индийский океан и достигнуть устья реки

Риу-ди-Инфанти (видимо, современной реки Грейт-Фиш у 27° в. д. и 33,5° ю. ш.).

Одновременно в экспедицию Диаша Жуан II послал на Восток для сбора сведений о торгов-

ле Индии и поисков местоположения «царства священника Иоанна» португальца Перу ди Ковиль-

яна, до этого долго жившего в странах Магриба и прекрасно знавшего арабский язык. В 1487 г. он

прибыл в Каир, совершил потом плавание по Красному морю, посетил Аден, побывал на западных

берегах Индостана и был на острове Ормузе. Затем Ковильян плавал вдоль восточных берегов

Африки от Сомали до Софалы (прибрежные области Мозамбика, у 20° ю. ш.). Здесь он узнал об

огромном острове Мадагаскар и о возможности плавания вокруг Африки. Вернувшись на берега