![](/files/books/160/oblozhka-knigi-inkubator-dlya-vundervaffe-160571.jpg)
Текст книги "Инкубатор для вундерваффе"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
22
ЗЕМЛЯ-2. 1.01.1668 – 26.02.1668. БАВАРИЯ
Собор Святого Стефана в Линдау не принадлежал к числу наиболее важных культовых сооружений Старого Света, но Клинтон-шоу там транслировалось. Храм располагался на живописном острове у северного берега Боденского озера, где Новый год встретил Олег Сартаков со своей маленькой армией.
Небольшой средневековый городок Линдау получил статус вольного города. Некоторая автономность городских властей и практическое невмешательство в муниципальные дела курфюрста Баварии Фердинанда Марии приглянулись Олегу и его команде. Отделенный неширокой водной полосой от берега озера, с которым он был соединен лишь ненадежной земляной дамбой, остров сам по себе представлял легко обороняемое укрытие.
Впрочем, на самом острове квартировали лишь штаб Олега и рота охраны, там же хранилось чудо-оружие, нарезные карабины с боеприпасами и два ротных пулемета ПКМ. Драгунские батальоны, артиллерийская батарея из случайно доставшихся десяти стволов и обоз были разбросаны по деревням вблизи озера. Зимняя погода препятствовала каким-либо учениям. И наступления армии вероятного противника можно было также не опасаться.
По меркам, привычным Олегу, это всего лишь полк. Для того времени – целая армия, половина которой была обеспечена нарезными винтовками, вторая половина традиционным для данной эпохи вооружением, серьезное сухопутное соединение. Лишь короли Франции, Испании, Швеции, Англии да московский царь могли в одночасье поставить под ружье десятки, а то и сотни тысяч пехоты и кавалерии. Ни императору Священной Римской империи германской нации, ни польскому монарху такое было не под силу – слишком мала была их реальная власть в своих странах.
Олегу вся эта высокая политика на какое-то время стала не актуальна. Впервые за много лет он позволил себе уйти в отпуск. На какое-то время от него ничего не зависело. Вполне боеспособная маленькая армия ждала своего часа стать на защиту создаваемой глобальной империи.
Он много времени посвятил самообразованию. История Франции и сопредельных стран, тактика и стратегия архаичных войск, он жадно глотал все, что могло иметь отношение к грядущим баталиям начинающегося года. Пользуясь паузой, прочел десятки книг о своей исторической родине. Особенно его интересовал февраль 1917 и август 1991 годов. Миссионеры собирались делать именно такую революцию – верхушечную, где народные массы не движущая сила, а инструмент в руках кучки политиканов.
Договорившись по всем щекотливым вопросам с хозяевами Линдау и отработав уроки верховой езды, Олег коротал время за длительными прогулками по средневековому городу, временами заходя в таверну «У Гюнтера», слушая разговоры бюргеров. Основной новостью, перемалываемой посетителями таверны, было, естественно, явление голограммы «святого» Клинтона в местном соборе.
Реформация церкви Лютером и Кальвином уже оказала свое влияние на умы людей, каждый князь в империи выбирал христианскую конфессию себе по вкусу. Поэтому явление пророка, отрицающего от имени Бога ортодоксальные постулаты католицизма, не воспринималось огульно в штыки, как в итальянских и французских городах. Но расправа Якимуры над папой и несколькими кардиналами повергла в шок.
И сегодня, попивая темное местное пиво, не чета искусственному пойлу, к которому Олег привык в космосе, он сидел в темном углу таверны, лениво рассматривая огонь в очаге, и прислушивался к вновь закипающему спору. Командующий самого передового воинства на планете был закутан в потертый темный плащ, из-под которого выглядывал панцирь кирасы. Бластер прятался под плащом, на первый взгляд Олег мало отличался от большинства наемников, продававших свое умение убивать, и не привлекал лишнего внимания.
Куда девалось хваленое спокойствие бюргеров? Толстяк в небедной одежде, разгоряченный пивом и дебатами, вскочил за столом и, размахивая здоровенной кружкой, проклинал козни антихриста, убившего святых отцов. Ему вторило еще несколько горожан респектабельной наружности и явно католического мировоззрения.
Большая часть посетителей, хоть и не одобряла ватиканскую зачистку, была не в восторге от прелатов. Слишком свежи были в памяти религиозные войны и решимость святош утопить в крови половину Европы, только бы сохранить влияние.
А за соседним столиком горланила молодежь. Со свойственным возрасту нонконформизмом молодые баварцы-лютеране готовы были ринуться в бой за новое, отринув старое и отжившее… Как за сотни лет до и после этого.
Олег слушал и понимал – вот он, живой мобилизационный ресурс. Но рисковать не стоило. В армии пророка Клинтона лишь его два помощника да офицеры из числа уроженцев Земли-2 знали о том, что им придется охранять новую веру и, защищаясь, ненароком завоевать новую империю. Для остальных частная армия князя Олега была наемным войском для какой-то непонятной будущей войны, и они узнают о причастности к «святым» делам только после ухода из гостеприимных окрестностей Линдау.
Командарм отрезал кусок сильно, но не очень равномерно пропеченной свинины, когда на коммуникатор почти одновременно пришли два сообщения. Одно – от Якимуры, второе от новоиспеченного «святого». Первое деловое, второе с нотками истерики, но смысл был один: герцог Савойский отказался терпеть самозванца на своей территории и собирает войско, чтобы вернуть контроль над Ниццей. Олег чертыхнулся и вонзил зубы в остывающее филе. Отпуск кончился. Теперь когда еще удастся посидеть у очага, неспешно потребляя мясо под пивко.
Кинув монету кабатчику, Олег торопливо выскочил на улицу и активировал комм. Скоро начнет темнеть. До темноты надо успеть оповестить об общем сборе и выступлении на следующее утро.
23
ЗЕМЛЯ-2. 3.02.1668. РОТТЕРДАМ,
АМСТЕРДАМ
Странного вида, одетый в чужеземные и явно не дешевые одежды незнакомец вошел в кабинет главы ремесленной гильдии Руута ван Меера. Посетителя сопровождал типичный индус, одетый схожим образом.
– Ван Нааген, – представился гость. – Вы получили мое письмо о сотрудничестве. Это господин Раджив, мой консультант.
– Ван Меер, – ответствовал хозяин. Он обратил внимание на акцент ван Наагена, столь же необычный, как внешний вид. – Конечно, мы заинтересованы в заказах, о которых вы мне писали. Вы не пожалеете, что разместили их выполнение у нас.
Далее в разговоре гильдиец несколько раз интимным тоном повторил «мы», «нас», «нам», всячески подчеркивая общность с соотечественником. Тот не отреагировал на попытку подчеркнуть национальную солидарность и развернул пачку листов невероятно тонкой и белой бумаги, на которой изумительно аккуратно, явно типографским способом были изображены чертежи сложных предметов.
Рассмотрев чертежи, гильдиец разочарованно отложил их в сторону. Тот, кто их составлял, явно потерял чувство реальности. Точность изготовления, требуемая заказчиком, превосходила на порядок умения самых опытных мастеров, вытачивающих часовые шестеренки и другие части тонких механизмов. Он сообщил гостям о нелепости задания, но они не были обескуражены, а индус выложил на стол непонятного назначения металлический цилиндр, насаженный на длинную ось со шкивом на конце. Качество выделки казалось совершенно необычайным.
– Что это? – спросил ван Меер внезапно осипшим голосом.
– Основа вашего нового токарного станка, – с улыбкой ответил ван Нааген. – Вал закрепляете на станине в этих двух подшипниках. На шкив накидываете ремень, вал должен вращаться со скоростью не менее двухсот оборотов в минуту. Вы же можете передать на него крутящий момент от водяного колеса или ветряка?
– Конечно. – Мастер быстро прокручивал в голове варианты. – Быстрее всего установить ведущий шкив на большое колесо, которое будут раскручивать двое учеников.
– На ваше усмотрение. Но, думаю, люди быстро устают, все же лучше энергия воды или даже конная упряжка, которая ходит по кругу и крутит колесо, как при подаче воды. Главное, когда вы зажмете в патрон заготовку, она будет вращаться практически без биения. Если вы поднесете к ней крепко зафиксированный резец, получите деталь идеально круглого сечения. А если резец двинуть строго параллельно оси вращения, будет идеальный цилиндр.
Мастер заинтересованно кивнул. Сбыт на такие станки превзойдет самые смелые ожидания.
– Я вам выдам еще несколько приспособлений для изготовления станков, режущие инструменты по металлу, измерительные приборы. Но их у меня не очень много. Нужно изготовить большое число станков, на которых возможно производить детали, изображенные на чертежах.
– Но это не потянет ни одна мастерская в Роттердаме!
– Значит, создадим новую, очень большую мастерскую, которую назовем «Завод ван Наагена». В нее сманиваем всех лучших мастеров Нидерландов. Вас я приглашаю директором завода, вот задаток. – Профессор положил на стол нежно звякнувший мешочек. – Не удивляйтесь, обсуждается только первый этап. На втором вы заметите, что не хватает стали в качестве сырья. Мы будем создавать приспособления для увеличения добычи железной руды и ее обогащения, а также специальных сортов угля для выплавки качественной стали. Добро пожаловать в новую эпоху, коллега!
А в это время Биньямин Голдберг зашел в Амстердамский депозитный банк. Увидев типичную еврейскую физиономию, как нельзя более располагающую к финансовым гешефтам, к нему подскочил клерк и вежливо осведомился о причине визита. Голдберг заявил, что пришел договариваться о покупке, но обсуждать дела будет только с первым лицом. В начальственном кабинете после соблюдения всех предварительных ритуальных танцев он снова повторил, что пришел покупать. Что именно, спросил директор. Сам банк, ответил Голдберг. И дальше, как всегда, пошли тяжелые длительные переговоры. До XX века, когда контрольные пакеты акций банков и корпораций по несколько раз на дню меняли владельца, и никто в процессе не удивлялся, было еще далеко. Финансовая империя рождалась в муках. А для Миссии требовалось великое множество золотых мешочков вроде того, что упал на стол ван Меера. Главное, эти начинания происходили в стране, после Аахенского мира активно враждовавшей с Францией, где приверженцы Единого очень сильно раздразнили местного короля.
24
ЗЕМЛЯ-2. 4.03.1668. ВЕРСАЛЬ
Герцог Савойский Карл Эммануил II не любил Версаль. Его, всемогущего вельможу, фактического короля юго-восточной Франции, неприятно коробило то, что при дворе солнцеподобного величества он вынужден был играть роль непрозрачного предмета, тень от которого лишь подчеркивала солнечность монарха. Балы и развлечения, флирт с красотками, сплетни, интриги, выяснения – кто важнее и знатнее, когда-то казавшиеся чуть ли не смыслом существования, давно утратили привлекательность. Теперь ко двору его доставляла только необходимость, как и на этот раз.
Людовик XIV принял герцога в малом кабинете, столь же роскошном, как и большинство помещений дворца. В деловой обстановке король мало напоминал светского гуляку и грозу придворных дам. Было заметно, что его организм начали одолевать последствия развлекательного образа жизни. На лице залегли морщины от забот и неприятностей, в том числе той, что он обсуждал сейчас.
– Вы уверены, сир, что не желаете никаких контактов с новоявленным пророком? – этот вопрос герцог много раз проигрывал внутри себя и теперь решился задать его королю напрямую. – Говорят, чернь прислушивается к проповедям адептов, а сокрушение папы подорвало авторитет католической церкви. Он явно талантлив, умеет творить чудеса, наделен непонятной нам силой. Более того, его германские сторонники за зиму сумели сформировать целую армию, которая скоро вступит в пределы Франции и двинется к Ницце для соединения со своим вождем. Не лучше ли иметь их на своей стороне?
Король не ответил. Он встал из-за инкрустированного столика, декорированного разбросанными бумагами, символизировавшими занятость главы государства, подошел к окну. Паузу немедленно заполнил кардинал:
– Как вы не понимаете, ваша светлость! Его величество король Франции Людовик Четырнадцатый является законным королем не только по праву престолонаследия Бурбонов, но и потому, что он коронован католической церковью. Вы не только подвергаете сомнению авторитет церкви, вы ставите под сомнение саму королевскую власть! – Злобное шипение кардинала звучало как крик. – Вы желаете ввергнуть страну в пучину междоусобной религиозной войны, как еретики в Германии и Англии.
– От католической церкви мне не дождаться ни чудес, ни помощи. – Король неожиданно поддержал герцога, даже в непростой ситуации не преминув поддеть кардинала. Так его отец пикировался с Ришелье. – Не говоря уже о разгроме Ватикана.
– Позвольте заметить, ваше величество, истинная вера не нуждается в поддержании чудесами. А то великое испытание, которое Господь наслал на нашу церковь, сделает ее сильнее и чище.
– К делу, ваше высокопреосвященство, – оборвал его король и повернулся к герцогу, сменив милость на гнев. – Все неприятности от вас. Самозванец окопался на вашей территории, и вы за два месяца не вышвырнули его, дождались, когда он призовет на помощь войска. Еще смеете нам советовать переговоры с еретиками. Вы нас разочаровываете, ваша светлость. Вы испытываете наше терпение. У вас достаточно сил, чтобы истребить безбожный сброд?
– Да, сир.
– Кардинал! Герцог! Мы, король Франции и Наварры, объявляем поход в защиту истинной веры. Его возглавит маршал де Тюренн. Ваше высокопреосвященство также отправится в поход. Мы выделим три, нет – четыре гвардейских полка, или больше. Сначала вы стираете в пыль войско бунтовщиков, чтобы вся Европа видела, что выступление под их знаменами противно Божьей воле и ведет к гибели. Потом берете под контроль Ниццу.
– И ваше величество покажет, кто является истинным ревнителем веры и опорой Святого престола, – энергично согласился кардинал. Еще бы, в отсутствие папы он оказывался высшим церковником во время краткого и успешного мини-крестового похода. Он, Луи I де Бурбон-Вандом, затмит своих великих предшественников Ришелье и Мазарини.
Король брезгливо дернул губой. Его совершенно не прельщала слава быть чьей-то опорой. Он полагал, что наивный и пылкий самозванец со странным английским именем Клинтон сделал ему неоценимую услугу, разгромив Ватикан. Теперь, после подавления восстания, появится шанс сделать Париж третьим Римом, и новый парижский папа будет короновать и судить европейских монархов под контролем самого могучего и дальновидного государя. Жаль, что кардинальскую мантию носит ничтожество. Как не хватает Жюля Мазарена, Людовик XIII умел выбирать достойных людей.
Герцог постарался скрыть досаду. Военную славу получит виконт де Тюренн, церковь подымет свой пошатнувшийся престиж, король еще раз покажет, кто самый могущественный на континенте. Ниццу показательно разгромят и осчастливят казнями еретиков. Герцогству останутся одни убытки.
25
ЗЕМЛЯ-2. 25.03.1668. ВАЛАНС. ОЛЕГ
За время Миссии меня больше всего укатала верховая езда. Наши почему-то считали, что традиция – командир впереди на белом (гнедом-вороном-в яблоках) коне – важнее удобства и здравого смысла. Помню, три дня ходил, как будто и не слез с лошади, ноги полукругом, морда в бешенстве, жопа в кровоподтеках. Пока мое свеженабранное войско тихо пыталось превратиться из стада вооруженных разбойников, крестьян и мелких дворянчиков в нечто, напоминающее регулярную армию, я периодически в сторонке осваивал четырехкопытный байк.
Зато к началу марша на Ниццу уже удовлетворительно держался в седле. Но при условии, что седло двигалось шагом или в темпе рыси. К сожалению, в режиме галопа и карьера я выглядел так, что, скажем прямо, не вдохновлял бойцов идти за мной в огонь и в воду.
Мой оппонент герцог Савойский мобилизовал на убой приблизительно до четырех тысяч душ, идеальное количество. Разогнав их, мы бы продемонстрировали все преимущества нашего оружия и вдохновения единым Богом. Но он, стервец, выклянчил еще королевских войск, и французский комитет по встрече двинулся нам наперерез. Наши пути пересекутся где-то в районе Баланса.
Баталия XVII века чем-то напоминает бои в космосе, линии фронта нет, противники встречаются на узловых точках пространства. Приходят на какое-то Куликово поле, причем, оцените, не договариваются, приходят вместе и не опаздывают, день-два еще разворачиваются, чтобы ловчее истреблять род людской, и одновременно бросаются друг на друга.
Современная техника позволила мне отслеживать передвижения савойцев, но сами мы двигались по старинке, смешивая копытами грязный мартовский снег с все еще мерзлой землей. Колонна тянулась на километры. Остановка на отдых представляла собой рассредоточение, а по-простому, разброд армии по куче деревень и городишек, со сверхчеловеческой задачей собрать все это потом воедино. Никак воинство не могло разбить лагерь на ночь зимой в лесу или чистом поле. Впрочем, я и не собирался куда-нибудь дергать до середины апреля. Уважающие себя короли тоже не любили отправляться в путь зимой. Но ничего не поделаешь. Главный недостаток армейской службы – когда-нибудь приходится и повоевать.
Зато у Якимуры затишье. Он соорудил гарнизон из приверженцев новой веры и готовился отразить штурм. Но никто его не штурмовал. Их католические величество да преосвященство сперва решили обломать рога мне.
А тем временем моя воинственная орда первой докатилась до Валанса. Единственный город на нашем пути, достаточно укрепленный, что не захотел добровольно-принудительно открыть ворота и за толику золота дать приют усталым путникам.
Сидя на коне в двухстах метрах от северных ворот, я мрачно рассматривал в бинокль невысокие зубчатые стены. Да, извините за столь прозаический текст – в двухстах метрах. В романах о старине принято писать «на расстоянии полета стрелы», «за три удара сердца», «в трех днях пути на запад» и так далее. Но я, чесслово, не знаю, что это за дистанции и временные промежутки. В Европе луки были уже не в почете, а арбалеты вытеснялись пулевым оружием. На территории Франции, где, кстати, потом изобрели метры и граммы, меньше всего хотелось пользоваться расстояниями полета стрелы, ярдами, футами, локтями и прочими локальными понятиями.
Но городские стены, что в метрах, что в саженях, как их ни меряй, стояли передо мной и не рассеивались как мираж. Над зубцами поблескивали самоварным золотом шлемы гарнизона. Со стороны Роны атаковать невозможно, берег реки высокий и скалистый. Понятно, что возьму город штурмом, но потери перед встречей с регулярной французской армией меня не прельщали. С другой стороны, глядя на рельефные ребра наших скакунов, осунувшиеся физиономии бойцов и устав от докладов о том, что фураж и провиант сказали «прощай», другого выхода, кроме как навязать городу любовь насильно, не оставалось.
Гравиплатформа смогла поднять всего четырех человек. Весь, мать твою, десант. Пока акустические системы образца «святого» Клинтона поливали жителей населенного пункта призывами принять истинного Бога и воинство его пророка, я окутался облачком и в таком размытом виде поплыл к площадке над центральными воротами.
Там толпились мужчинки в самых ярких доспехах. Среди них затесалось двое важного вина нонкомбатантов, явно что-то вроде бургомистра и его первого прихвостня. Их присутствие здорово осложнило задачу, этих обязательно стоило оставить в живых. Иначе слишком долго организовывать, кто от имени горожан вручит мне символические ключи от Валанса.
Десяток человек с мушкетами. В ближнем бою мушкет – не оружие. Все они смотрят на мою гвардию, которая неспешно образует полукруг напротив ворот, разворачивает пушки и всячески показывает, что сейчас ринется за город.
Пистолеты у старшего, явно комендант, и еще у пары офицеров. Но даже если кто-то вытащит свою артиллерию, выстрел из древнего пистолета происходит не ранее чем через секунду после нажатия на спуск. Французы тоже это прекрасно понимали, и для ближнего боя они были обвешаны всяким колюще-режущим разного калибра.
Мои помощники поставили бластеры на минимальную мощность импульса, а я потащил из ножен катану. Очень хотелось приврать, что приготовился крушить врагов светлого будущего человечества той же сталью, что располовинивал черных клякс на далекой планете. Но, увы, тот меч остался у галактов. А привычка работать таким оружием осталась.
Как только платформа коснулась каменного парапета, я завопил что-то вроде «За Единого Бога – смерть еретикам!», попутно подумав, что над боевым кличем и прочей атрибутикой еще придется поработать, после чего свалился на головы офигевшим горожанам. Коменданта свалил первым же ударом, он только потянул свою железку из ножен. Бургомистра спас мощным пинком в живот, тучный дядька отлетел под стенку, вряд ли он в тот момент думал, что его так спасают и за спасение стоит благодарить.
За спиной шелестнул бластер. Четвертый боец, пользуясь кутерьмой, сбросил две веревочные лестницы, по которым, как муравьи, осаждающие полезли на стену. Извините, занят, на меня бросились сразу трое. Устраивать дуэли а-ля д'Артаньян против гвардейцев кардинала было не по сезону, потому раскрылся, получил в кирасу сразу два мощнейших удара, которые должны были превратить меня в мясной салат, но не превратили. Ближний справа получил разрез катаной через все лицо. Если кости соберут, может, и выживет. Второму повезло меньше. Катана вошла между верхним краем панциря и подбородком. Извините, сами набросились, у меня самооборона. Примитивную технику показываете, ребята, галакта на вас нет.
Третий замешкался в стороне. В ближнем бою не столь важно, сколько у тебя врагов, важно – сколько до тебя может дотянуться одновременно. Отклонив банальный рубящий удар сверху, крутанул кистью. Катана со свистом отсекла ему часть руки вместе с палашом, а удар эфесом в зубы отправил в нокаут. С моей стороны – верх гуманизма, кто бы оценил.
Меньше чем за десять секунд все защитники надвратной площадки приняли горизонтальное положение. Можно перевести дух, хотя, по правде, и запыхаться толком не успел.
Скоро над краем показалась голова нового бойца. Штурмующие достаточно резво полились через стену. Под присмотром драгуна остался охающий бургомистр, авангард ринулся вниз. Тут нас ждал неприятный сюрприз. Какой-то огромный даже по меркам Земли-1 мужик, голый до пояса (март на дворе!), ударами тяжелого молота разбил цепь подъемного механизма решетки, а затем со смачным хэканьем запустил молот прямо в меня. Едва успел убрать голову, только воздушная волна неприятно скользнула по лицу. Раздался громкий «чвяк». Шедшего за мной Питера Вашингтона, бравого чернокожего полицая из Лос-Анджелеса, буквально вбило в стену. Первая потеря в Миссии, подумал я, мстительно заколол аборигена, подобрал бластер Питера и кинулся к воротам.
У ворот закипела драка. Тут жалеть было некого. Раскидав защитников, убедился в том, что спина прикрыта, и переключил бластер в режим плазменного резака, которым пережег прутья решетки и петли ворот.
В город ворвался отряд, вооруженный винтовками. Трескотня выстрелов и лязг клинков доносились еще около получаса, когда остатки гарнизона сложили оружие. Оставшаяся часть армии втянулась в город. Над главной башней взвился синий флаг с двумя золотыми четырехконечными звездами – официальное знамя новой империи.