![](/files/books/160/oblozhka-knigi-inkubator-dlya-vundervaffe-160571.jpg)
Текст книги "Инкубатор для вундерваффе"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
38
ЗЕМЛЯ-2. 20.09.1668. РУССИЛЬОН
Его королевское величество Людовик XIV, абсолютный монарх Франции и Наварры, король-солнце, начальник нового главы католической церкви – парижского папы и автор знаменитой максимы «государство – это я», невероятно обожавший роскошь и уют, в походе довольствовался спартанскими условиями.
Для создания этих условий вместе с армией тащился колоссальный обоз с огромным королевским шатром, слугами, поварами, портными, конюхами, поэтами, музыкантами, художниками, танцорами, запасами одежды, обуви, париков, парфюмерии, еды, утвари, фейерверков и тоннами других нужных и не очень вещей, а также разнообразным имуществом на всякий случай, для удовлетворения непредвиденных капризов короля.
За ним тянулся почти весь версальский двор. Не только вельможи, которые по обязанности обслуживали короля во всем, что нельзя доверить лакеям. Не только правительство в полном составе, чтобы оперативно получать высочайшее одобрение на возникающие инициативы. Не только военный министр маркиз де Лувуа, он же главнокомандующий, и его штаб. Не только кардинал-папа и выводок священнослужителей. Еще и прихлебатели всех мастей и оттенков, которые через несколько столетий будут зваться тусовщиками. Послы всех соседних стран с персоналом посольств – вдруг на марше король изречет нечто актуальное для их государства. Целая женская армия, призванная ублажать величество своим обществом, а если повезет (женщине, а не королю), то и своим телом. Каждая титулованная особа путешествовала со слугами, поварами, портными и так далее. Пусть на каждую дворянскую душу количество обслуги было и меньше, чем на монаршую, все равно их количество составляло многие тысячи. Зрители ехали на спектакль под названием «война».
Неудивительно, что войско двигалось медленно. Солнцезатмевающий король не спешил, он устроил своего рода парад несокрушимой мощи перед жителями морально неустойчивых южных провинций, еще недавно принадлежащих испанцам. Ему было наплевать, что медленное движение своей армии ничуть не лучше, чем налет иностранной: те же вытоптанные поля, конфискованные запасы пищи и фуража, обиженные селяне.
Кроме того, не поспевали полковые хлебопекарни. Весь хлеб в солдатских ранцах, запасенный перед маршем, был съеден, и огромная армия каждые несколько дней останавливалась на выпечку хлеба.
Утомленный переходом, Людовик на три дня остановился в Лионе, затем продолжилось движение на юг. Только через месяц после старта военной кампании авангард вступил в Руссильон.
Пейзаж поменялся, вдаль до самого горизонта уходили виноградники. Присоединился знаменитый Королевский Руссильонский полк, армия достигла пятидесяти тысяч человек, половины всех вооруженных сил страны.
Слуги расставляли шатры и павильоны к очередному вечернему празднику и театрализованному представлению, где король-солнце как всегда сыграет Аполлона или что-нибудь не менее солнечное. До бала Людовик собрал военный совет. На совете он выглядел совершенно другим человеком. Король-плейбой на некоторое время стал полководцем.
– Граф дю Плесси, еще раз расскажите нам, что произошло пять месяцев назад.
Граф, командовавший в том бою гвардейским резервом, бездарно превративший посмертную победу де Тюренна в поражение, рассказывал о бое трагическим тоном человека, который проявил незаурядное мужество и воинский талант, но неисчислимые вражеские орды оказались сильнее.
– Ваше величество, маршал погиб в самом начале боя. Вероотступники применили дьявольское оружие. Я увидел только вспышку и грохот, как будто взорвался бочонок с порохом. Полки уже пришли в движение, но нас было слишком мало. Противник перекрыл дорогу на Баланс, отбил атаку, а затем перешел в наступление превосходящими силами. Мы сделали все, что могли, сир.
Король нервно несколько раз прошелся взад и вперед по палатке, потом резко остановился перед графом. Длиннющие кудри его парика колыхались в такт гневному дыханию.
– Мы не можем сказать правду Франции о вашей трусости, граф! Вся Франция будет смеяться над нами, что мы доверили гвардию такой бездарности.
Граф налился пунцовым, но смолчал. Общеизвестно, что в такие минуты монарху лучше не возражать.
– Мы поручили узнать, сколько мятежников останавливалось в Валансе перед боем. Вам интересно, граф? Нам тоже стало интересно. Две тысячи! Всего две! Включая обоз, который остался в городе. Вы были в Валансе, граф? Скоро мы проедем Валанс. Вас было шестнадцать тысяч! Восемь на одного! И вы нам смеете говорить, что врагов было больше? Мы вас уверяем, граф, что разместить шестнадцать тысяч там негде. Вы говорите, что де Тюренн погиб? Но он отправил полки в бой. И они опрокинули германцев. Тюренн нас не посрамил. А когда две сотни драгун пошли в самоубийственную атаку, у вас, граф, уже было десять к одному. И что же вы сделали, граф? Вы побежали! Вас было слишком мало, нужно хотя бы двадцать французов на германца, чтобы уравнять силы, так?
Дю Плесси готов был провалиться сквозь землю. Любого другого он бы вызвал на дуэль, защитил бы честь или умер. Но перед ним стоял король, и король был прав.
– Теперь о вооружении. – Людовик сбавил тон, сделал едва уловимый жест, лакеи выложили на стол винтовку, кремневый мушкет со штыком и пулемет. – На наших позициях взорвалось два бочонка с порохом, один у артиллерийской батареи и один около де Тюренна, – король вдруг опять резко повысил голос. – Мы не знаем, почему бочонок оказался возле командующего, но это не дает вам права нести ахинею про оружие дьявола! – Он в упор посмотрел на графа, будто тот посмел перечить. – На самом деле противник имел лучшие мушкеты, но при соотношении один к восьми разница в оружии ничего не объясняет. – Монарх взял в руки мушкет. – Маркиз, как долго еще армия будет позорить нас старыми мушкетами?
Секретарь по военным делам, фактически – министр обороны, маркиз де Лувуа мог не бояться высочайшего гнева. Он сколотил нынешнюю армию из пестрого сброда, что остался от эпохи Фронды, Мазарини и королевы Анны, знал, что нынешний король ценит его заслуги.
– Сир, перевооружение на кремневые замки начато в прошлом году. Нужно еще полгода.
– А багинеты? Глядите, здесь багинет скреплен с трубкой, которая надевается на ствол. Можно стрелять с багинетом и колоть.
– Простите, сир. Мушкетер в бою или стреляет, или колет. В ближней схватке он может взять багинет в руку и колоть им как короткой шпагой. – Маркиз снял штык и показал королю. – Трофейный багинет невозможно взять в руку.
– Помните, как два года назад вы убеждали нас, де Лувуа, что колющие приемы уходят в прошлое? Вы убеждали убрать из пехоты пикинеров: пехота должна состоять только из мушкетеров, а кавалерия из драгун.
– Вы как всегда оказались совершенно правы, сир. Германцы поплатились за отсутствие пик, когда на них налетели уланы.
– Мы всегда правы, – согласился король, отложил мушкет и взял винтовку. – Что за нелепица?
– Тоже мушкет, сир, но с совершенно необычным замком, – высказался командир полка королевских мушкетеров. – Он заряжается боеприпасом, который наши заводы пока не могут воспроизвести. Когда мы схватим кого-нибудь из армии бунтовщиков, то перед казнью выведаем секрет.
– Понятно. А следующее?
Королевский ветеран приподнял пулемет. Он имел еще более непривычный вид. В прикладе выпилена огромная дыра. Черный металлический корпус. На конце ствола цилиндрик с прорезями – пламегаситель. С ним притащили коробку, в которой лежала пулеметная лента. Но до идеи ленточной подачи патронов никто из французов не додумался, лента казалась местом хранения боеприпасов.
– Ваше величество, и это мушкет под такой же заряд. У него есть подставка для стрельбы с упора, как у наших старых образцов. – Он показал на сошки.
– Что же дает, как вы утверждаете, необычный замок и боеприпас? – спросил герцог Анжуйский.
– Солдаты говорят, что из своих странных мушкетов германцам удавалось стрелять быстрее.
– Даже быстрее, чем с кремневым замком?
– Намного быстрее.
Увидев скепсис в глазах военных, Людовик свернул дискуссию:
– Французская армия и флот имели и будут иметь в дальнейшем самое лучшее оружие. – Посмотрел на военного министра. – Или у нас будет новый секретарь по военным делам.
Король правильно просчитал силы врага и численность своих войск, достаточную, чтобы нейтрализовать преимущество противника в стрелковом вооружении. Но он не мог знать, что открытого противостояния на поле битвы не будет.
39
ЗЕМЛЯ-2. 20.09.1668. РУССИЛЬОН
ОЛЕГ
У Людовика свое костюмированное представление, а у меня свое. Извини, малость помешаю. У меня костюм и реквизит получше.
Темнело. Гравиплатформа, плывшая над виноградниками, по опыту явлений «святого» Клинтона, выглядела как облачко и не привлекала внимания. В кругу шатров горели огни, двор собирался на вечернее шоу «Король Аполлон». Я тоже принарядился. Поверх штурмового бронескафандра, сейчас утонувшего в облаке, голопроектор был готов развернуть белую хламиду, нимб и крылья. Где-то в районе правого крыла затаилась верная катана.
Хорошо, в скафе запахов нет. Тысячи тел, моются раз в год, вонь перебивают парфюмом. Где ж ты, Русь православная, с еженедельной банькой.
Маркеры на дисплее показывали короля и кардинала, ага, уже близко. Но к началу спектакля я опоздал. Затренькали музыканты на лирах, запищали дудочки, создавая, типа, античную атмосферу. Мужик, помеченный у меня маркером как величество, выскочил весь в каком-то золотисто-желтом, солнце все-таки, не хухры-мухры, на голове неизменный парик, тоже желтый, и какие-то листики на парике. Человечек начал прыгать по сцене, если заранее не знать, что прыжки и ужимки означают балет, ни за что не угадать жанр представления. Где попик? А-а, в толпе, преданно ест глазами начальство. Все в сборе. Ну что ж, караул устал, закрываем собрание.
Действие первое. Киловатты акустической системы обрушили с небес похоронный марш Бетховена. Эта музыка может внушить оптимизм разве что некроманту. Музыканты скукожились и замерли. Живой звук не конкурент фонограмме.
Действие второе. Включаем габаритные огни. Из платформы в небо ударил столб света. Или с неба в платформу – с земли не разобрать. Внутри мой силуэт карающего ангела. Народ внизу охнул, оценили, как красиво.
Действие третье. Десантируюсь. Платформа висит метрах в трех над грунтом, плавно спускаюсь вниз на антиграве скафа. Голографические крылья раскрылись, выглядит, будто на них спланировал. Ну точно голубь на хлебную крошку.
Четвертое. Спрыгнул не прямо к Аполлоше, а в нескольких метрах от него. Иду грозно, весь в сиянии, нимб над головой, как фонарь уличный, все освещает. На пути пара герцогов или графьев, их так отстранил величаво, все же мускулы экзоскелета не шутка.
Пятое действие основное – суд над королем. Подошел важно. Он, молодец такой, никуда не сбежал, мизансцену не сломал. Положил ему руку на плечо и стиснул, тот взвыл от боли. Произнес медленно, на старофранцузский манер, для торжественности, мол, переполнили грехи твои, Людовик Людовикович, Божью чашу терпения, жизнь твоя распутная, прелюбодейская. А сейчас, гражданин Бурбон, против Божьей церкви войско повел, стервец? Против самого Бога выступил, страх потеряв? Это я сейчас легко рассказываю, а тогда видел перед собой затравленные глазки правителя, по приказу которого грохнули полторы тысячи моих гансов, и который собирался уничтожить всех, кто мне дорог на Земле-2.
Шестое действие. Казнь. По сценарию полагалось сорвать с него парик, взять головенку за натуральные волосы, а второй рукой рубить шею. Срывание парика позорит, и голову за парик не удержу. Тут прокол. Парик у него длинный и пышный, сдернул его, только король оказался плюгав, своих волос что у меня на коленке. Просто срубить голову – покатится, как футбольный мяч, не солидно. Подумал и сказал Людовику: «Отправляйся в ад». И безо всякого пафоса катаной проткнул ему сердце. Он сам был за колющее оружие.
Седьмое. Повторяю, но уже с преосвященством. Тоже голову не за что держать, тонзура бритая. Неудобные у меня клиенты.
Спектакль окончен, теперь производственное совещание. Меняю звук дискотеки на «Кармина Бурана». Именем Единого Бога упраздняю французскую монархию и провозглашаю на сто лет прямое правление наместника Бога. Понятно, кого именно.
Армию повелеваю вернуть в места постоянной дислокации.
Распускаю католическую церковь. Всем церковникам имущество под опись и на общее собрание к пророку через месяц в Париже. Теперь удар ниже пояса: отменяю церковную десятину, нокаут!
Почта, телеграф, вокзал, банк, землю крестьянам, мир народам, евро евреям, ничего не забыл?
Тушки экс-правителей забрасываю на облако, иначе им устроят пышные похороны. Взмахиваю крыльями, взлетаю на платформу, плавно глушу аккомпанемент и вырубаю иллюминацию. Всем спасибо, можете продолжать балет.
Великий французский народ имеет право на достойную жизнь, и для этого ему не нужны вандеи, директории, бородины, виши и реставрации. Достаточно убрать препятствия для нормального развития.
40
ЗЕМЛЯ-1. 22.04.2321. ТИБЕТ
Просматривая, как Олег устроил Бурбону Ипатьевский дом, Михаил хмурился и просчитывал последствия. Ясно, Сартаков переиграл. Но для шокированных пришествием ангела парижан оно не существенно.
Самым недоработанным оказался финал. Когда сервоприводы экзоскелета метнули на платформу два трупа в фиглярской золотистой хламиде и алой мантии, произошел прокол. Их души он отправил в ад, а тела увез на небеса? Получается, так. Мог бы сжечь трупы бластером, вроде как геенна огненная прибрала грешников, не дожидаясь Страшного суда.
Далее. Креативные миссионеры свергли королевскую власть и взяли на себя ответственность за многомиллионную страну. Не рано? Кадрированный драгунский полк Единого, всего девятьсот сабель, еще только приближается к Руссильону. Кратчайшая дорога на Париж забита армией, ее командиры запуганы до мочеиспускания, но вряд ли уже лояльны к новым властям.
В Париже королевская и кардинальская казна. Если известия о казни Людовика опередят драгун, на содержимое закромов найдется достаточно желающих.
«Святого» и нескольких телохранителей можно перебросить на гравиплатформах, дальность позволяет. Как они возьмут Париж под контроль? Тем более что основная часть дееспособной государственной элиты переживает смену режима среди виноградников.
Михаил ощущал, что в темпе двести один к одному он уже просто не успевает за событиями внизу. Надо срочно менять управление Миссией. Ван Нааген, самый толковый специалист по общественному устройству, погряз в рутине промышленной революции. Всего одиннадцать человек ветеранов, заброшенных за последние три дня, к ним понемногу добавляется сегодняшняя десятка штурмовиков. Ради управления Францией придется перебросить в Париж всех с острова и из Ниццы, оставив у портала только охрану. Наступает кадровый голод.
Решено. Завтра Михаил пробивает сверхлимитную энергию и спускает Штруделя. Только чистая наука тому не светит. Он отличный руководитель. И еще кому-то пора осваивать Новый Свет. Только как объяснить все Совету? Для части из них Земля-2 – вроде экстремально дорогой компьютерной стратегии, они не верят ни в ее реальность, ни в перспективы создания на ней вундерваффе.
41
ЗЕМЛЯ-2. 21.09.1668 – 23.10.1668
РУССИЛЬОН – ЛИОН. ОЛЕГ
За мной три батальона драгун, и я снова верхом на любимом транспорте. У Ойгена опять батальон, надеюсь, теперь он его не профукает.
Полк стал интернациональным. Шесть неполных сотен германцев, что пришли со мной из империи, разбавлены французами, испанцами, итальянцами и швейцарцами. Немцы на французов вначале зыркали, свежи еще воспоминания о Валансе, потом притерпелись. В качестве командного языка оставлен немецкий. Их отрывистые «ахтунг», «хальт», «фое» куда лучше, чем французские изящности. Между собой они болтали на какой-то смеси языков. На Земле-2 зарождался новый интерлинг.
Валанс прошли в темпе. Над городом конечно же французский флаг, но никто ворота не закрыл, быстренько подняли две звезды. Подозреваю, что как только на севере растаяла пыль из-под копыт драгунских коней, они снова поменяли знамя. Учатся, стервецы, значит – не безнадежны.
Вот и армия. Приблизились к ним походным строем. Они, конечно, знают про казнь и государственный переворот, но насколько осознали, еще вопрос. Хорошо хоть не обстреляли вместо здравствуйте.
Поискал глазами изображение офицера, крикнул ему, что мне нужен де Лувуа. Нас пропустили, хоть и не рады. Двинулись прямо через их порядки. Полки получили приказ сворачиваться, но пока то-се да хлеб напекут…
Я своим строго наказал от конфликтов уходить. Если что, не отобьемся, останется выдернуть бластер и жечь все подряд. А ведь вокруг наши союзники, даже, можно сказать, подданные. Поэтому, где особенно густо, сворачиваем с трассы и топчем виноград. Жалко, но люди ценнее.
Штаб в растерянности, военный секретарь в бледности, я его смутно признал, запомнил, когда вершил суд. Меня он, конечно, не узнает, видел только в ипостаси карающего ангела.
Отрекомендовался ему правой рукой «святого» Клинтона. Подтвердил полководческую задачу вернуть всех по домам, а герцогов-маркизов срочно в Париж. И не так, как с солнечным покойником, каждый день пикник на обочине, а по каретам – и в темпе вперед.
Придворные в шоке, раз нет короля, то нет и двора. Мне бы их проблемы.
Миновали бесчисленные экипажи знати, начался обоз. Изъяли провиант на девятьсот ртов, интенданты пробовали возражать, типа мы не поставлены на довольствие, пришлось обидеть.
Расположились на привал. Вокруг пехота, хоть уже не вражеская, но… Посты удвоил и ночью проверял лично.
Утром обогнали выдвинувшиеся в обратный марш батальоны, а потом произошел первый инцидент. Дорогу перегородила карета, вокруг штук двадцать конных, типа эскорт, и не объехать. У кареты мужики что-то колупали возле колеса. Я вежливо попросил убрать карету на хрен, в смысле, в сторону. Мужички испуганно замахали конечностями, мол, в карете какое-то высочество или, там, сиятельство, оне будут изволить гневаться. Угу, лучше девятьсот всадников часок обождут.
По команде десяток драгун спешились, поддержали ось, один хлестнул поводьями, карета подалась вбок. Эскорт благоразумно изобразил слепоглухонемых. Но все это возбудило пассажира настолько, что он не поленился выползти и проорать на меня, насколько он велик и знатен, а я не велик и неказист, целовать его пятки недостоин.
С удовольствием покинув седло и в пешем варианте оказавшись на голову выше светлости, еще раз отметил одно замечательное качество французов. Они не прятались за спину бодигардов и не отступали, когда считали, что задета их честь. Мой дворянчик на миг стушевался, но взял себя в руки, выдернул шпажку и крикнул, что имеет честь атаковать меня. Я ответил, что имею его честь и его самого, вытащил катану. Увидев меч длиннее и тяжелее своей зубочистки, француз дрогнул, пришлось подбодрить: «Дерись или проваливай!»
Незаконнорожденный отпрыск д'Артаньяна сделал выпад, не достал и получил рубящий удар сверху вниз. Он блокировал его шпагой, катана не заметила блока и прочертила порез через весь фасад. У меня идеальное чувство дистанции, острие углубилось в организм не более чем на два-три миллиметра и смертельно ранило его самолюбие. Дворянчик вылупился на огрызок шпаги и дырку в костюмчике, снова заорал, кинулся на меня, размахивая обрубком. Я двинул его кулаком в зубы, не убивать же из-за ерунды, опустил на руки свите, и полк протиснулся мимо кареты.
На следующий день мы уже въехали в Лион.
Владельца ломаной кареты надо было убить сразу. Герцог Бургундский проявил принципиальность и стал непримиримым врагом апостолов Единого.
42
ЗЕМЛЯ-2. 29.10.1668 – 31.12.1668. ПАРИЖ
Джонс, он же «святой» Клинтон, всегда занимавший парадные должности и не руководивший в жизни людьми в количестве больше, чем его избирательный штаб, пришел в ужас от перспективы управления страной. Он уже несколько раз напоминал Сартакову, Якимуре, ван Наагену и Малиновскому, что они договорились о коллективном руководстве Миссией, а он – только парадный лидер. Но работы было столько, что даже Джонсу пришлось заняться делами. Хотя бы публичным представительством.
Золотой век короля-солнца оказался позолоченным. Инфраструктура страны на десятилетия отстала от Англии, Нидерландов и Швеции. Не было ни центрального банка, ни нормального денежного обращения. Власть монарха и региональных правителей не была четко разграничена. В законодательстве царил хаос, каждый герцог издавал свои нормативные акты, нимало не заботясь об их соответствии общенациональным. Судебная система представляла собой бред сумасшедшего. Товарооборот внутри страны тормозился таможнями на границах провинций. Промышленность развивалась медленнее конкурентов. Налоги были грабительские, но поступали кое-как. Давил внешний и внутренний государственный долг. Экономика давно бы зачахла, но выручали появившиеся сверхприбыли от торговли с Африкой, Ост-Индией и Вест-Индией, Франция стала на путь многовекового паразитирования за счет колоний.
Армия была грозной только благодаря огромной численности да одаренности полководцев. Настоящий военный флот лишь создавался. Как и у испанцев, французские военные корабли представляли собой, по существу, хорошо вооруженные грузовые суда, в большинстве своем принадлежавшие не правительству, а частным компаниям. В это время в Англии уже вовсю строили фрегаты и линейные корабли, основы мощи будущего Гранд-Флита. Нидерланды не отставали. Франция без флота, способного контролировать растянутые морские коммуникации, была крайне уязвима.
Из всего государственного хозяйства тянул соки версальский двор, невероятно раздувшийся, как комар на лысине гипертоника. Не отставала католическая церковь, крупнейший в стране землевладелец. Церковная десятина таковой только называлась, в действительности ставка поборов местами достигала двенадцати-четырнадцати процентов валового продукта хозяйств.
Уровень развития промышленности огорчал.
Французы не роптали только потому, что более девяноста процентов населения не помышляло о гражданских правах. На Земле-1 стоило только Людовику XV позволить народу вслух заговорить о свободе, как революция становилась неизбежной: находились политиканы, которые непременно направляли народное недовольство в нужное им русло. Столетия спустя то же самое повторил Миша Горбачев с «перестройкой», «гласностью» и «новым мышлением», результат не заставил себя ждать.
Но дела выглядели настолько плохо лишь с точки зрения знатоков из XXIV века. По меркам своего времени Франция управлялась, как и большинство соседей, существенный прогресс затронул лишь Англию и Объединенные провинции.
Миссионеры оказались в сложной ситуации. Казнь последнего из Бурбонов была необходимостью, он оказался серьезным и опасным противником. Но если уничтожать всех монархов Европы, не лояльных к единобожцам, Старый Свет свалится в хаос, и вместо прогрессорства наступит новое Средневековье. Если пустить Францию в свободное плаванье, пойдут прахом все достижения Ришелье, который снес родовые замки слишком сильных королевских вассалов и объединил страну в кулак. Скорее всего, она рассыплется на отдельные княжества, в лучшем случае объединенные номинальной властью кого-то вроде германского императора.
Совершенный миссионерами государственный переворот означал, помимо всего, крушение первоначального сценария на завоевание планеты преимущественно через новую веру. Ожидание, что короли поверят чудесам и упадут к ногам пророка Единого Бога, разбились об упорство французского монарха, поставившего вопрос ребром: или я, или мятежники. Пришлось Францию перевести в режим «ручного управления», а на отстрел королей, особенно при отсутствии достойного преемника, наложить мораторий.
Оценив ситуацию, ван Нааген предложил политическую модель Китайской Народной Республики, просуществовавшую на Земле с 90-х годов XX века до прилета свальдов. Вместо коммунистической религии – культ Единого, вместо великого кормчего – «святой» Клинтон. При этом жесткая централизованная вертикаль управления, экономическая демократия, постоянное повышение уровня жизни черни, которая еще долго будет помнить, как родители и бабушки-дедушки пухли с голоду. Плюс цементирующая для любой нации идея превосходства над другими народами, хотя бы колониальными. О теократической империи на время пришлось забыть.
Но для реализации программы по построению развитого капитализма в отдельно взятой стране нужны были люди. Кадры решают все. «Всего» было навалом, с кадрами дефицит.
Отозванный из Нидерландов Голдберг изучающе смотрел на сидевшего перед ним человека. Жан-Батист Кольбер, интендант или, современным языком, министр финансов. Вот оно, воплощение денежной неразберихи королевства.
Вместе с тем, изучив характеристики и побеседовав с интендантом около часа, банкир понял, что Кольбера можно и нужно использовать в интересах новой Франции. Чиновник решительно выделялся из королевской элиты. Во-первых, он был простолюдин, не дворянин. В ту эпоху отсутствие знатного происхождения не ставило крест на карьере, но весьма и весьма ее затрудняло. Оливер Кромвель, некоторые из птенцов гнезда Петрова, такие биографии можно пересчитать по пальцам. Во-вторых, он был одним из немногих, кто реально осознавал проблемы экономики и как мог с ними боролся. Он настаивал на отмене внутренних таможен, налоговых преференций знати, изобличал коррупцию и казнокрадство, пытался уменьшить государственный долг и выправить внешнеторговый баланс. В-третьих, он импонировал своими скромностью и трудолюбием, не присвоил себе дворянского титула, не утопал в роскоши и работал сутками.
Вероятно, он мог сделать и больше, но непомерные военные расходы и невероятные растраты казенных средств сводили на нет его усилия. Голдберг понимал это и мягко подводил Кольбера к реформе финансов.
– Господин интендант. Вы считаете, что развитие банковской сети в стране не первоочередная задача?
– Да, господин советник пророка. Если нет золота, не нужны банки для его хранения.
– К сожалению, вы сводите функции банков только к хранению средств. Еще банки выдавали ссуды, меняли валюту, и все?
– Верно, господин советник.
– Теперь представим ситуацию, что некто в Ост-Индской компании получает письмо о том, что торговому агенту в Луизиане не хватает средств на закупку товаров. Каковы действия компании?
– Ближайшим судном передать их в Луизиану.
– Хорошо. Но, как вы, вероятно, слышали, в Париже открыт филиал Торгово-промышленного банка Голдберга. Как вы думаете, Ост-Индская компания может доверить банку передачу денег?
– Может, но ничего не изменится. Банк сам отправит золото за океан и еще потребует денег за услугу. Выгоднее отвезти своим кораблем.
– Ничего подобного. Банк отправит не золото, а только распоряжение другому банку выдать деньги клиенту. Получится гораздо дешевле. Если судно, не дай бог, пойдет ко дну, пропадет только записка, ее можно написать еще раз. Золотом никто не рискует.
– Не понимаю, – ответил Кольбер. Он явно не был финансовым гением, чьи идеи могли опередить свое время. – В чем смысл для Ост-Индского банка? У него вместо золота будут копиться долговые расписки банка Голдберга.
– Не так. Представьте на минуту, что банк Луизианы разместил у меня значительную сумму на хранение, а я такую же сумму в этом банке.
– Абсурд. Через Атлантику навстречу идут суда ради обмена одинаковыми суммами денег.
– Естественно. Никто золото не везет. Я в своем банке открываю счет моего заокеанского партнера и кладу на него определенную сумму из своих средств, а он у себя открывает счет для меня.
– Сложно. И что дальше?
– Ост-Индская компания несет мне, например, десять тысяч ливров. Я принимаю их, а в Луизиане с моего счета берут десять тысяч ливров и отдают клиенту. Либо в Париже деньги присоединяются к средствам того банка, и он платит клиенту из своих. Тут зависит от баланса расчетов между банками. Далее. Вы совершенно верно еще при Людовике озаботились экспортом французских товаров. В такой ситуации ваш купец не обязан возить казну на борту, рискуя быть ограбленным. Он продал в Ост-Индии или в Вест-Индии французский товар, и у него нет необходимости немедленно превращать деньги в груз или хранить золото у себя. Он может положить их в банк. В нужной части мира он снимет золото со счета и оплатит товар.
Кольбер увлеченно впитывал услышанное.
– Через несколько десятков лет отпадет необходимость в передаче золота. При покупке товара деньги списываются со счета покупателя и зачисляются на счет продавца. В банке при этом совершенно нет необходимости открывать сейф, отсчитывать золото и пересыпать его в сейф покупателя. Банк работает только с документами, платежными поручениями, авизо и другими. Золото, которое можно подержать в руках, так называемые наличные деньги, нужно будет только в объеме наличного оборота. Как вы понимаете, перекладывать бумажки гораздо дешевле, чем возить монеты через Атлантику. Все будут пользоваться услугами банков.
– Но ведь здесь такое поле для махинаций!
– Верно, интендант. Соответственно нужны меры для укрепления доверия и контрольный орган. В роли такого органа выступит Государственный Банк Франции, вам еще предстоит его создать. Доверие к банковским инструментам начнется именно с него. Таким образом, настоятельно прошу впредь прекратить любые махинации с государственными долговыми обязательствами. Пусть долги Людовика абсурдны, все равно нельзя обманывать кредиторов. Более того, он брал деньги не как человек – Людовик Бурбон, а от имени государства. Если речь идет о внутреннем долге аристократам, проще вернуть кредит и конфисковать все имущество за государственную измену. Но отказывать в погашении долга запрещаю! Смена главы государства и даже государственного строя не ликвидирует кредитных обязательств. Казначейские документы Франции должны быть самыми надежными в мире.
– Где же мне узнать обо всем подробнее?
– Посетите филиал моего банка, спросите де Треви, я вам дам его… – Голдберг чуть не сказал «визитку». – Дам рекомендательное письмо. Скоро Государственный совет должен принять новые ставки налогов и таможенных сборов, начнете фискальную реформу. Все налоги каждый плательщик приносит и кладет на счет казны в местный банк, чтобы я не слышал блеянья, де-разбойники отобрали по дороге!
Кольбер энергично кивнул.
– Последнее на сегодня. Исходя из ставок налогов и сборов нужен прогноз доходов на следующий год. И расходы казны. Не мне вам объяснять, что доходов должно быть больше, нам не только платить проценты, но и погашать долги. Удачи, Кольбер!