![](/files/books/160/oblozhka-knigi-inkubator-dlya-vundervaffe-160571.jpg)
Текст книги "Инкубатор для вундерваффе"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
62
ЗЕМЛЯ-2. 29.06.1669 – 1.07.1669
МАДРИД
Граф Эжен де Мореньи, один из немногих представителей королевского двора, сотрудничающий с республиканскими властями, устало вылез из кареты. Он уже бывал в Мадриде по делам короны, и у него, как и большинства отпрысков домов с длинной родословной, в каждом столичном городе были многочисленные родственники. Но так он не путешествовал никогда. Он знал, что его спутники являлись доверенными лицами пророка. Маршал Родригес был главнокомандующим сухопутных сил, а господин Тиит его правой рукой. Лицо третьего участника поездки тоже было смутно знакомо, он чем-то напоминал молодого президента Шарля де Голля. Впрочем, сходство ничего не значит, министр иностранных дел похож на самого пророка. Удивительным был не состав делегации, а бешеная скачка, еще никогда граф не путешествовал с такой скоростью.
Родригеса, наоборот, бесил до колик темп передвижения. Ничего не поделаешь. Строительство железных дорог начнется не скоро, и они вначале охватят промышленный север, а не юг.
Насладиться отдыхом в Мадриде графу не позволили. Справившись у кучера, сколько времени займет ремонт кареты и перековка лошадей, Родригес сразил графа известием, что уже послезавтра ему необходимо отправиться в Сан-Себастьян. Тот взорвался:
– Господин маршал! Это уже переходит всякие границы! Мало того, что я выполняю непонятную мне миссию, скрываю, что со мной в качестве «охраны» едут сам командующий армией и министр обороны, мы летим в Испанию сломя голову, так и еще и странное дополнительное поручение.
– Ваша светлость! – При этих словах Родригеса граф удивился еще больше, в республиканском Версале он успел отвыкнуть от дворянского обращения. – От точного выполнения нами своих инструкций зависит будущее страны и жизни сотен тысяч французов. Вы не во всем согласны с новой властью, потому что Республика уничтожила ту жизнь, к которой вы привыкли. Но точно знаю, что вы – патриот Франции и выше мелких неудобств. Сейчас я открою вам два важных секрета. Первое. Через доверенных людей мы попытаемся донести до вдовствующей королевы, что не нужно начинать войну с Францией. Приказ о начале войны может быть отдан в ближайшие дни. Поэтому такая спешка. Второе касается лично вас. Госсовет Франции настороженно присматривался к людям королевского двора. Вы по своим личным качествам достойны гораздо более ответственной должности. Если в Мадриде все пройдет успешно, мы будем считать, что главное испытание вы вынесли с честью, вам можно и нужно доверять.
– В таком случае я могу принести гораздо большую пользу, чем просто служить прикрытием вашего инкогнито. Свояк моей кузины имеет вход в самые высшие сферы.
– Спасибо, граф. Ценю инициативу. Только ваш путь уже не поможет. На самом деле, мы рассчитываем на плотный контакт с любовником регентши. Само собой, все строго конфиденциально. Еще одно. Перед выездом вручу вам пакет, к вам в Сан-Себастьяне подойдет человек и спросит про подарок из Парижа. Запомнили? Подарок из Парижа. Вы отдадите пакет и возвращаетесь в Париж. В стране басков неспокойно, с вами будут четверо драгун. Последнее. До самого отъезда никому, я повторяю – никому не говорите ни о дате отъезда, ни о направлении в Сан-Себастьян. Как и раньше: приехали на несколько дней к родственникам. Еще раз спасибо за службу отечеству, граф!
Де Мореньи, опытный и неглупый человек, тем не менее купился на лесть и признание собственной значимости в творящихся исторических делах. Он отправился радовать кузину своим визитом, а заговорщики, прихватив из кареты массивные сундуки, поспешили в особняк французского посольства.
Посол, который через миниатюрный переговорник размером с горошину был предупрежден о визите, встретил гостей на пороге и предоставил им комнаты. Но прибывшие с ходу занялись делами.
Десантный бронескафандр ждал своего часа в двух сундуках, а Тиит распаковал и запустил миниатюрный, размером с жука, беспилотник, еще из первых запасов Малиновского, который неторопливо полетел к королевскому дворцу. Видео с камеры беспилотника вывели на экран, около которого столпились трое землян.
Реаль Алькасар де Мадрид более походил на фортификационное сооружение, нежели на комфортабельное жилище. Он был построен еще мусульманами и только в начале века перестроен и приобрел современное состояние. От исламистов остались мощные боковые стены с высокими крепостными башнями, фасад сиял множеством окон и больше напоминал дворец. При всей своей эклектичности замок был, безусловно, красив, хотя до Версаля ему далеко.
– В каком крыле спальня Марианны?
– Вероятно, в правом. Но не озадачивать же посла выяснением ее расположения, и так на нас куча подозрений.
– В здании есть прослушка?
– Левое крыло, зал приемов. Стационарный чип, день слушает и смотрит, импульсом передает.
Время летнее, в Мадриде царила обычная духота. В замке было открыто множество окон, и жук без проблем перелетал из одного помещения в другое. Вечерело, в многочисленных залах дворца слуги зажигали свечи.
По имевшимся отрывочным описаниям Родригес узнавал главные залы: салон зеркал, салон комедий. Когда аппарат пролетал через полуденную галерею, маршал не выдержал и дал команду запечатлеть висящие на стенах галереи картины. Замку предстояло сгореть в следующем веке, и многие из этих шедевров погибнут навсегда. Так хоть фото останутся.
Наконец, увидели многолюдную процессию. В центре шествовала женская фигура в монашеской одежде, потом толпа дам в кринолинах и мужчин в роскошных, по меркам своего времени, костюмах. Сзади слуги тащили несчастного короля. Малый королевский двор следовал на вечернюю молитву.
– Как ее метить изотопом? – спросил Тиит. – Я когда Людовику на лоб капнул, немного на парик попало. Олег еще мне вставлял, что видел на мониторе слабый третий маркер.
– А сядь на секунду ей на руку. Лето, мух полно. И сразу вверх, пока не прихлопнули.
– Может, перезарядить жука и капнуть цианид в стакан?
– Где ж тогда Божья кара за подготовку к войне? Тут или перевешают слуг за заговор или спишут на естественную смерть.
Обождали, пока королевское семейство не расположится в дворцовой церкви на молитву. Ребенка тоже принесли и усадили в кресло, слуга сложил ему ладони в молитвенном жесте. Только в церкви глаза олигофрена приобрели осмысленное выражение, происходящее явно ему нравилось, задевая непонятные струны души, закованной в изуродованное инбридингом тело. Аппарат начал транслировать звуки молитвенного песнопения.
– Тиит, мальца пометь тоже. Петро, чтобы знал, где он, и случайно не завалил.
– Есть, сэр! – Президент Франции еще не научился игнорировать уставные реплики.
– Теперь гони БПЛА по всем переходам.
Жук гонял по всем лестницам, комп понемногу завершал трехмерную схему дворца. Заговорщики еще некоторое время обсуждали детали, когда в комнату зашел посол, немного послушал их разговоры и вдруг в лоб спросил Родригеса:
– Вы сами убьете вдову?
Он смотрел такими грустными честными глазами, которым трудно соврать. Но Родригес справился. «Умный мальчик, далеко пойдет, если не остановят», – подумал он, а вслух проникновенно сказал:
– Тебе объяснили про связь адептов с проявлениями силы Единого?
– Что вы возносите молитву и получаете силу, но при чем тут…
– Слушай, Франческо. Истинно верующий, которого Единый удостоил внимания, может действием молитвы для целей, совпадающих с догматами веры, получить на время ничтожную кроху силы Единого. Пророк мог очень многое. Мы – гораздо меньше, владеем чудом исцеления, полета, истинного знания. Еще пророк оставил нам артефакты, как твое переговорное устройство. Или как этот, – министр указал на аппаратуру.
– Понятно.
– Карающий ангел – самое сложное из вызываемых нами чудес, оно возможно только после долгих молитв нескольких адептов. Мы молимся все. – Тиит и Петренко кивнули головами. – Бог может сам послать карающего за людские грехи, как на Содом и Гоморру. Мы вызываем ангела к богопротивной Марианне для предупреждения греха массовых убийств в войне Испании и Франции. Чтобы молитва сработала, мы должны точно знать, где грешница.
На лице посла читалась внутренняя борьба. С одной стороны, он понимал, что война неизбежна, она уже целый месяц у всех на устах. С другой стороны, происходящее слишком напоминало какой-то колдовской ритуал призыва злого духа для расправы с врагом. Поэтому пришлось усилить нажим.
– Еще вот что тебе скажу. Убийство любой божьей твари, даже такой, как Марианна, и даже вызовом ангела, все равно грех. Бог дает мне в руки свой меч, но бью им именно я. От ответа не уйти, у человека свобода воли, я все равно беру грех на душу, как и мои товарищи. Нам потом долго замаливать грехи, и однажды Бог взвесит мои добрые поступки и убийство женщины ради дела, которое не смог решить другим способом, и может статься, что грех перевесит. Поэтому умоляю, держись подальше. Если разделю грех еще с одной душой, мне легче не станет, а на тебе он повиснет той же тяжестью.
Сомнения разрешились в нужную сторону.
– Да, господин министр.
– Тебе еще придется бежать с нами. Испанцы догадаются, что ангел придет через наши молитвы. Тут не надо иметь семи пядей во лбу. Мы расчистим дорогу новому регенту, он должен нас благодарить. Но в политике все наоборот. Даже если регент осознает, что война опасна для него лично, он должен сделать вид, что хочет покарать французов. Остальному составу посольства ничего не грозит?
– Нет, там все монархисты. А когда… вызов ангела?
– Мы не можем знать точно. Почувствуем. Полагаю, в ближайшие дни.
Посол ушел, взволнованный предстоящим, десантники прятали улыбки. Родригес фыркнул на коллег:
– Не ржать. Меняем план.
Через полтора дня граф получил поутру пакет, в котором был запечатан лист из какого-то старого мануала на интерлинге, с напутствием беречь его как зеницу ока, и, исполненный ответственности за порученные секреты, отбыл к морю. Террористы, обследовавшие дворец и окрестности до необходимых деталей, сверстали новый план. Они решили отказаться от эффектного прорыва через все преграды к спальне вдовы, совокупляющейся с любовником. Как выяснилось из подслушанных в замке разговоров, такие встречи проходили редко, то ли либидо у дамы ослабело, то ли маркиз не мог заставить себя делать любовь чаще чем раз в неделю. Тревожили деревянные перекрытия дворца, огненное шоу могло стоить не только жизни обитателям замка, но еще завал из деревянных конструкций создаст проблемы и десантнику, несмотря на экзоскелет. Наконец, не радовала сложность отхода в ночное время. Большая часть города обнесена стеной, ночью ворота закрыты, гравитон всего один – в скафе. Поэтому снизили до минимума расчет на эффектность и назначили акцию на 8.30 через двое суток, пока графская карета не удалится на достаточное расстояние.
63
ЗЕМЛЯ-2. 3.07.1669 – 16.07.1669
МАДРИД – САН-СЕБАСТЬЯН
Нанятая крытая повозка приняла трех монахов в квартале от французского посольства. В коричневых рясах и с опущенными капюшонами они не слишком выделялись, если бы не два «но». Монахи не нанимают повозки и ходят по городу пешком. И монахи не бывают такими огромными, особенно как один из них. Все земляне, даже тщедушный и низкорослый Роберт Ли, весьма превосходили местное население по росту. Петренко был одет в бронескаф и выглядел громоздким до комичности. Если бы возница заглянул ему под капюшон и увидел вместо лица темное блестящее забрало, точно умер бы на месте от удара. Но у возницы такая судьба, платят – вези. Повозка проскрипела десяток кварталов и остановилась в узком простенке меж двух домов.
Один из пассажиров вышел, прикоснулся к руке кучера, тот обмяк, вроде как уснул на рабочем месте. Родригес вернулся к дверце.
– Они оба там, и маркиз, и вдова, – сообщил Тиит, проникший в спальню королевы беспилотником. – Спят.
Действительно, полдевятого, раннее утро, что еще можно делать?
– Петро, тысяча двести метров, минута неторопливого полета, столько же назад. Окно приоткрыто и занавешено тяжелыми шторами. Чтобы без шума, открываешь окно, на каждого по импульсу – и назад. В скафе энергии на восемь минут, не высаживай до конца.
– Да, сэр!
– Давай.
Монашеский балахон слетел внутрь повозки, скаф превратился в нечто размыто-бесформенное и заскользил к окну. Родригес еще раз оглядел закоулок. Все тихо.
Петренко отслеживал маркеры беспилотника и цели. Третий маркер, видимо короля, был виден на этаж ниже и метров сорок в сторону. Нормально.
Если бы кто-то со стороны разглядывал северную стену замка, то, возможно, заметил бы, как нечто среднее между облаком и галлюцинацией подлетело к окну четвертого этажа, затем влилось внутрь, шевельнув штору. Внутри что-то дважды вспыхнуло, и галлюцинация выплыла из окна.
Когда десантник выключил антиграв и голопроектор, Родригес удовлетворенно сказал:
– Сто двадцать девять секунд. Молодец! Если бы всегда так – президент лично грохнул короля, и никакой войны, у простого люда спина сухая.
Разбудили возницу и неторопливо отправились по Калье Майор к Гвадалахарским воротам. В километре за воротами ожидал посол Франческо Гальяци, с ним десять лошадей.
Тиит поймал в руку вернувшегося жука и сообщил:
– Принимаю скафандр. Кстати, сейчас скину вам картинку, над замком клубится дым.
– Тебе не сложно вести скафандр?
– Абсолютно. Нас так учили выводить раненых.
Извозчик получил щедрое вознаграждение и не стал удивляться, что из повозки вышли аж четыре богатыря-монаха. Может, один подсел, когда возница дремал на облучке. Он тронулся в город, разобрали коней, и Родригес объявил о выдвижении на Сан-Себастьян.
– Туда же в другие ворота, – заметил посол. – Нам левее.
– Сбиваем со следа.
– Кто наш пятый спутник?
– Тебе пока лучше об этом не знать, – ответил министр, раздражаясь.
Когда удалились на достаточное расстояние, он обернулся. Дым от пожара был виден безо всяких беспилотников. Дворцу было уготовано сгореть лишь в 1734 году. Будем считать, что мы спасли произведения искусства, которые испанцы стащили бы сюда за оставшиеся шестьдесят пять лет, оправдал себя Родригес.
На первом привале тем же инъектором, что усыпляли возницу, вырубили любопытного посла. Надели скафандр на него, запрограммировав аптечку на поддержание бессознательного состояния, как при тяжелых травмах от болевого шока. Посол в скафе весил около полутора центнеров, можно посочувствовать его лошадям. Но у них было десять четвероногих, даже больше, чем одвуконь, что значит с подменной лошадью. Как Олег ненавидел эти конные гонки, почему-то вспомнил Родригес и загрустил.
На четвертый день нагнали карету. Изумлению графа не было предела. Министр торжественно изъял секретный пакет и сжег, обстоятельства изменились. Группа перестроилась в обычный вид – вельможа и сопровождение. Когда через девять дней увидели водную гладь, в порту Сан-Себастьяна их уже ждал французский корабль. Выведенный в море паровым буксиром с машиной завода ван Наагена, он взял курс на Гавр.
Тиит и Петренко, опасаясь, что система жизнеобеспечения скафа на пределе, аккуратно извлекли Франческо, одели и привели в чувство.
– Ужин, господин посол.
– Где я? – изумился тот, чувствуя легкое покачивание судна.
– На корабле, господин посол. Вам по-прежнему плохо?
– Здравствуйте, посол, – приветствовал его Родригес за ужином. – Вам лучше?
Выбитый из колеи Франческо скривил благодарную улыбку и, по возможности, быстрее ретировался в каюту. Он понял, что был серьезно болен, и ему только сейчас полегчало. Он подумал, что болезнь – наказание за участие в заговоре против испанцев, а выздоровление означает прощение, и успокоился. Граф помнил странного монаха на коне и никак не связал его с послом, но эта поездка его научила, чем меньше он лезет в чужие дела, тем лучше идут его собственные. Драгуны вообще не привыкли задавать вопросов.
64
ЗЕМЛЯ-2. 14.07.1669. КАРИБСКОЕ МОРЕ
Христофор Колумб впервые попал на острова у берегов Америки, затратив на плавание в одну сторону около двух месяцев. Он менял курс, боялся проскочить мимо берегов Японии. Со второй попытки Колумб достиг островов Вест-Индии, затратив чуть больше месяца. С тех пор темп пересечения парусниками океана принципиально не изменился, хотя на смену каравеллам и каракам пришли мощные галеоны, а потом и более скоростные голландские флейты. Срок перехода зависел от попутных или, наоборот, встречных ветров, порта назначения. Суда старались обходить Саргассово море, попав в водорослевые чащи которого теряли недели. Наконец, некоторые не доходили вовсе, атлантическая пучина приступила к сбору транзитного налога.
Прошел месяц, а эскадра Рууда Кройффа все еще не достигла Нидерландских Антильских островов. Погода благоприятствовала, большую часть пути дул попутный или боковой ветер, лавировать галсами пришлось только четыре дня. Немного времени ушло на перегрузку в океане топлива и воды на странный безмачтовый фрегат охранения. Точнее, мачта была, но всего одна и без парусов. Вместо грот– и бизань-мачты торчали две высокие тонкие трубы наподобие печных, из которых валил дым. Рядом с каждой из них торчали еще две чуть пониже, с загнутыми концами. Купцы уже привыкли, что при любом направлении ветра в портах Роттердама и Амстердама дымят парусно-паровые буксиры, но трансатлантический переход, тем более чисто парового корабля, их удивлял. Собственно, это и был первый переход.
Три жалкие пушки «Миссури» их тоже не вдохновляли. Пока шло все хорошо, торговцы радовались, что вместо пушек и ядер везут груз и некоторое количество каменного угля в виде платы за конвоирование. Но если пираты, или, не дай бог, война с Испанией или Англией? Вест-Индская компания, потерявшая большую часть территории колоний в Новом Свете и сохранившая лишь некоторые торговые права, была не в состоянии держать там боевые корабли. Мощный Флот Объединенных Провинций был нацелен на отражение удара англичан со стороны Канала и никак не влиял на ситуацию в Карибском бассейне. Времена, когда прославленные голландские каперы в Вест-Индии держали в страхе английских, испанских и французских мореплавателей, ушли в прошлое.
Мохаммед не разделял их пессимизм. Он, воспитанный с чувством сопричастности к экипажу мощных межзвездных дредноутов, за время перехода сумел влюбиться в маленький архаичный кораблик. Они с Радживом явно ошиблись в определении дальности хода. Если заполнить углем все свободное пространство и идти на одной машине, «Миссури» явно был готов покрыть до трех тысяч километров. Но все равно такого запаса автономности было мало для пересечения Атлантики. К концу перехода они сожгут две трети угля, взятого в Роттердаме и распределенного по нескольким трюмам. Внутри Карибского бассейна можно ходить и на дровах, паровая машина всеядна, только дальность упадет еще сильнее. Если не найти уголь, с возвращением будут проблемы.
Экипаж осваивался с непривычными условиями. При бункеровке на флагман перебрались пятнадцать человек из первого состава, на «Миссури» перешла следующая партия. В порту назначения будет следующая ротация, и по возвращении в Нидерланды новые корабли получат уже сравнительно подготовленные экипажи.
«Миссури» шел в километре впереди строя. За ним в линию выстроились голландцы. С мостика флагмана крейсер был хорошо виден, но не столько его низкий корпус, сколько клубы черного дыма. Дымчато-серая окраска парохода, маскировочная на фоне волн, не давала никакого эффекта, крась его хоть в белый, хоть в оранжевый цвет.
Матрос-наблюдатель в «вороньем гнезде» флагмана сидел гораздо выше клотика «Миссури», но у Мохаммеда был беспилотник, который периодически облетал строй и проскакивал на пять-десять километров вперед. В походе бывший десантник опробовал систему навигации. Два опорных передатчика, один на острове базового лагеря, второй в Амстердамском депозитном банке, позволяли комму Мохаммеда по углу между направлениями на них и синхронизации импульсов определить координаты с точностью до сотни метров. Когда передатчики будут раскиданы по всему миру, точность увеличится до метра. Сейчас система не дотягивала даже до ГЛОНАСС, введенной в строй в XXI веке еще до прилета ящериц. Но с учетом наличия точных карт, на века опередивших картографию Вест-Индской компании, мини-крейсер уверенно вел эскадру к Антильской гряде.
Паруса трех кораблей в визире беспилотника Мохаммед увидел почти одновременно, когда и наблюдатель фрегата засек дым от паровой машины. Наследнику Хайр-ад-Дина выпал шанс показать себя.
Кочегар яростно заработал лопатой, закидывая уголь в топку второй машины: ветер свежий, если играть с фрегатом в догонялки, мощности одного двигателя может не хватить. Купцы свернули часть парусов, увеличивая разрыв. Рууд Кройфф рассчитывал на «Миссури», но тем не менее прикидывал запасной план. Если у мини-крейсера ничего не получится, то легкий фрегат, о котором он получил сообщение, несущий не менее тридцати средних орудий, без труда расправится с галеонами, тем более что за фрегатом еще два вымпела. Разве что флейты сбегут. Выходило, надо ломать строй и разбегаться врассыпную, три корабля противника смогут догнать и взять на абордаж не более трех тяжелогруженых купцов. Но с этим рано спешить.
Первая боевая тревога. Все заняли места по расписанию. Расчехлили орудийные стволы. Задраили люки. Первая цель – фрегат. Капитан не сомневался, что «Миссури» фрегату не по зубам, важно не допустить его к торговцам. Второй пиратский корабль – барк, пушек меньше, но водоизмещение даже поболе, чем у фрегата, идеальный транспорт перевозить награбленное. Третьим шел двухмачтовый бриг, нечто менее серьезное.
Парусники явно английские, а флаги – нет, на флагштоках доморощенная лихая символика. Даже не капер, откровенный джентльмен удачи. Для Генри Моргана еще рановато, ну да он не на пустое место пришел. Поэтому можно топить безбоязненно, лицензия на отстрел пиратов – бесплатная, бессрочная и повсеместная.
Эффективная дальность артиллерии пиратского флагмана в пределах трехсот метров. Значит, когда сблизимся на полкилометра, по курсу в воду шлепнется ядро, на понятном языке означающее: стой, дружок, и принимай на борт дорогих гостей.
Как и Олег в первом бою с флибустьерами, Мохаммед решил не размениваться на переговоры. Когда до головного корабля осталось чуть больше километра, он скомандовал право руля и вышел на подветренную сторону фрегата. Если тот кинется удирать, ему ветер будет в лоб.
С мостика фрегата с недоумением следили за маневрами странного судна. Колонии получают информацию из метрополии с запозданием, о паровых буксирах здесь еще никто не слышал. Тем более о боевом пароходе.
– Малый вперед, – скомандовал капитан и начал диктовать углы прицеливания канонирам. На «Миссури» стояли пушки, аналогичные танковым, что во Вторую мировую поражали бронетехнику с тысячи – полутора тысяч метров. Но танк для точного наведения останавливался. Скорость крейсера упала до пяти километров в час. Фрегат был виден на левом траверзе в пятистах метрах. Прикинув его скорость, Мохаммед решил сделать пристрелочный выстрел баковым орудием. Заряжающий дослал в казенник имитирующую вес фугаса болванку и вставил цилиндр порохового заряда.
Корабль медленно качался на волне, прошел точку ровного киля, пушка промолчала. Мохаммед ругнулся про себя: опять сбоит автомат. Если так пойдет дальше, придется его отключить и стрелять вручную, на глазок определяя момент выхода палубы в горизонтальное положение.
Снова ровный киль, и баковая башня рявкнула огнем. Снаряд лег с минимальным недолетом перед форштевнем фрегата. Мохаммед внес поправки, и все три орудия зарядили меланиновыми фугасами.
Заметив фонтан воды впереди и слева по курсу, капитан фрегата с удивлением спросил столпившихся на мостике соучастников:
– Эти рыбьи дети требуют нас остановиться?
Пираты заржали, и это было последнее, что развеселило их в жизни. «Миссури» дал залп, из трех снарядов два вошли в корпус парусника. Огонь и обломки палубы взлетели чуть ли не до верхушек мачт. Часть экипажа погибла в первую же секунду от компрессионного удара. Мачты, удерживавшиеся вантами, повалились по ветру, потому что борта, куда крепились ванты, исчезли. Корпус треснул, как грецкий орех. Не прошло и минуты, как на месте фрегата кружилась воронка, когда его большая часть, увлекаемая балластом, пошла на дно. На поверхности плавали лишь обломки, бочки, мачты с так и не убранными парусами и несколько уцелевших моряков.
Рев восторга сотряс стальной корпус, едва ли не более громкий, чем орудийная пальба. Капитан сообщил Кройффу на флагман, что фрегат потоплен, а видео первой атаки сбросил на коммы всех членов Миссии. И хотя в Старом Свете был уже глубокий вечер, люди радовались и поздравляли друг друга.
Барк взял вправо, став в бейдевинд, а бриг влево и поднял все паруса. Пользуясь попутным ветром, капитан решил проскользнуть под носом «Миссури» и развить максимальную скорость.
– Полный вперед!
Винт вновь вспенил теплую карибскую воду, корабль стал резво набирать скорость. Вообще-то, резкие перекладывания машинного телеграфа для пароходов не приветствовались. Например, когда режим среднего хода сменили на малый, а в топке продолжал яростно полыхать уголь, в котле первой машины начало расти давление. Еще немного, и оно бы превысило предельный уровень, открылся клапан, и избытки пара начали стравливаться. Теперь, получив команду двигаться быстрее, в машинном отделении дали пар на поршни первой машины, и обороты винта повысились. Понемногу вышел на режим и второй двигатель. В целом же для набора давления в котлах требовалось время, поэтому разогнаться с места в карьер паровые скакуны не умели. Медленно они и тормозили, переключая золотники на реверс, а механик молился, чтобы увеличившаяся нагрузка на гребной вал не разорвала его на куски и не разнесла дейдвудный подшипник. Парусник мог поднять паруса быстрее, хоть и не моментально, для торможения использовал плавучий якорь.
Но так как максимальная скорость брига не превышала десяти узлов, что было вполне доступно для «Миссури» и на одной машине, уже через несколько минут его корма оказалась не более чем в двухстах метрах по курсу. Кормовые пушечки огрызнулись ядрами размером с кулак. Мохаммед нагнулся к трубе и сказал пулеметчику:
– Дик, объясни им, чтобы не наглели.
Над мостиком раздался треск очередей. От квартердека полетели щепки, и больше к пушкам никто не подходил. Образовалось время для испытаний других видов боеприпасов.
Первая пороховая зажигалка влетела в корму чуть выше ватерлинии. Прошла пара минут без видимого эффекта. Вторая вошла еще выше, пошел дым, в широких квадратных окнах кормовой каюты запрыгали огоньки пламени.
– Уже лучше, – решил Мохаммед и приказал ударить пироксилиновым фугасом. Многострадальная корма вспухла взрывом, во все стороны полетели доски. Бриг на глазах осел дифферентом на корму. Явно получил повреждение подводной части, и корма продолжала уходить в воду. Все же далеко не так эффектно, как взрыв шимозы.
Не дожидаясь агонии брига, крейсер развернулся и двинулся к барку. Зашли с подветренной стороны. Барк улепетывал на всех парусах, накренился в сторону «Миссури» настолько, что ни о какой стрельбе не могло быть и речи. Минут пять шли параллельным курсом на дистанции метров триста.
Бартоломео, первый помощник, спросил:
– Предупредительный в пузо или контрольный в голову, капитан? – Очевидно, бывший корсар еще на острове пообщался с Олегом и нахватался от того десантных выражений. – В смысле, предупредительный под бушприт?
– Много чести. Дик, у тебя хорошо получаются намеки.
– Слушаюсь, сэр!
Пулеметчик, приноравливаясь к бортовой качке, стал посылать экономные, по четыре-пять выстрелов, очереди в полубак и квартердек. Намек поняли, засуетились, барк начал убирать паруса и постепенно лег в дрейф. Что любопытно, за время расправы над вторым кораблем здесь успели поменять флаг, барк изображал собой достопочтенного купца Вест-Индской компании Англии. Пулеметчик прекратил огонь.
Вблизи стали заметны размеры барка. Примерно как и паровой корабль по длине, но раза в два толще, не очень скоростной, но вместительный, рациональный транспорт для перевозки рабов и добычи.
«Миссури» спустил шлюпку, в нее спрыгнули капитан и шестерка матросов, вооруженных винтовками и ПКМ. Бриг опустил штормтрап. Матрос, поднявшийся первым, махнул рукой. Мохаммед тоже поднялся, перебросил ноги через леер и шагнул вперед. Сзади его прикрыли голландские моряки, ощетинившиеся винтовками и пулеметом. Для прочей убедительности крейсер не сводил с барка орудийных стволов.
Напротив замерла группа кричаще одетых джентльменов, за спинами которых недобро сгрудились разномастно обмундированные матросы. Самый попугаистый джентльмен, а вдруг даже целый сэр, не озаботившись представиться, выступил вперед и возмущенно заявил:
– По какому праву вы нападаете на мирный корабль Английской Вест-Индской компании, убиваете английских подданных и наносите ущерб имуществу?
– Я – капитан крейсера «Миссури» Голландской Вест-Индской компании Мохаммед Исмаил Аман. Ваше пиратское судно задержано при пересечении курса голландской эскадры.
– Возмутительно! Кто вам дал право решать, кто здесь пират, а кто честный торговец?
– По праву сильного. Вы – слабый и вообще не имеете прав. Главное, не держите меня за идиота. Двести висельников у вас за спиной похожи на английских матросов, как я на китайского императора. Слушайте мою команду. Все оружие за борт, включая ручное. Флаги спустить, поднять белые. Вернуться к остаткам фрегата и брига, поднять всех из воды. Вас отпускаю с единственным условием: сообщите всем остальным пиратам, что при виде «Миссури» единственный выход – сдаться. Пока мы здесь, пиратам на Карибах делать нечего.
– Это не по закону!
– Now I'm a law here! Теперь я здесь закон! – сам того не зная, он произнес любимую фразу Родригеса во время разборок в Лос-Анджелесе.
Англичанин продолжал упорствовать и качать права, словно рассчитывал, что голландский капитан вдруг извинится, ошибочка вышла, и уберется восвояси. Но у Мохаммеда лопнуло терпение. Он достал наган и выстрелил пирату в грудь, подождал, пока тело повалится на палубу, и добил его двумя выстрелами в голову. Англичане подались вперед. По знаку капитана пулеметчик низко над головами выдал длинную очередь. Пираты остановились.
– Повторяю второй и последний раз. Если на борту через десять минут останется хоть один кортик или пушечное ядро, идете на корм рыбам.
Вода вскипела вдоль бортов, принимая орудийные стволы. Мохаммед подозвал мрачного пирата с боцманским свистком и показал ему на лафеты. Тот громко чертыхнулся, что-то проорал на своих, и палуба освободилась от станин. За ними посыпались ядра и бочки с порохом.