![](/files/books/160/oblozhka-knigi-inkubator-dlya-vundervaffe-160571.jpg)
Текст книги "Инкубатор для вундерваффе"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Олег вздохнул и добавил:
– Последнее. Просьба. Личная. Побыстрее. С того времени, как меня убили в последний раз, на Земле-2 прошло больше полугода. Все мои друзья на Кентерре, если они живы, и там, в семнадцатом веке. Мне нужно «вниз». Заметано?
68
ЗЕМЛЯ-2. 14–16.08.1669
БАРБАДОС
Формально оставаясь в составе земель английской короны, самый восточный из Антильских островов имел весьма странный статус. Губернатора избирала местная политическая элита, и он как бы подчинялся генерал-губернатору, но фактически остров жил своей особенной жизнью. Находясь на самой границе английских и испанских владений, а также в зоне активности пиратов всех мастей, островитяне окружили побережье сетью фортов, перекрыв все возможные зоны высадки. Бриджтаун, столица Барбадоса и одновременно его основной порт, также охранялся, и когда на внешний рейд прибыл караван из двенадцати судов под флагами разных стран, событие не могло остаться незамеченным.
Кроме основного бизнеса – торговли сахаром и сахарным тростником – барбадосцы зарабатывали как удобный транзитный порт, по сути – южные ворота Карибского бассейна. Вот только, услышав, что на большинстве бросивших якорь судов флаги Нидерландов, губернатор недовольно нахмурился. С одной стороны, пропустить в гавань суда государства, с которым Англия начала конфликт, не патриотично. С другой – корабли Вест-Индской компании этой страны регулярно заходили в порт на пути к Нидерландским Антильским островам, привозили некоторые европейские товары и периодически затаривались сахаром.
С французского торговца спустилась шлюпка и причалила к берегу. Скоро секретарь доложил о прибывших, и губернатор дал знак пустить их.
– Бонжур, месье! – поприветствовал англичанина церемонным поклоном французский капитан. – Рад снова оказаться на вашем острове и рассчитываю на обычное гостеприимство барбадосцев.
Далее француз рассказал, что у него успешно развиваются дела, и он даже зафрахтовал суда для своего товара у голландцев, но тут, мон дьё, Англия объявила войну Нидерландам, и эскадра во главе с «Роял Оук» завязала перестрелку с их кораблем охранения.
– Сочувствую. Сколько же вы потеряли судов, капитан?
– Ни одного. Охранение смогло отбить атаку, а один фрегат взяли на абордаж. Я привел с собой плененного офицера с английского фрегата, а вы все можете услышать из первых уст.
– Джон Линдсей, сэр, второй помощник капитана фрегата «Манчестер».
Губернатор выслушал горестный рассказ стоя. Он не мог поверить, что за какие-то полчаса единственное судно с всего тремя (!) орудиями сожгло линкор, три фрегата и разоружило пятый корабль. Но горе есть горе, а бизнес есть бизнес. Терять заработок, а также ссориться с людьми из конвоя, чье охранение имеет такие мощные и дальнобойные орудия, было явно не в интересах островитян.
– Господин капитан, – обратился он к французу. – Распоряжение генерал-губернатора о нападении на суда Нидерландов адресовано флоту открытого моря, но не портовым службам. Раз вы утверждаете, что груз – ваш, у властей Барбадоса не может быть никаких претензий по поводу торговых перевозок страны, с которой у нас мир.
Предлог, озвученный губернатором, устроил всех, и уже через час «Миссури» неторопливо ошвартовался у дока. К ночи выгрузили топливо, слили воду, снаряды и балласт сместили к левому борту. Корпус накренился, из воды показалась нижняя часть правого борта.
Тяжелое ядро флагмана ударило в районе ватерлинии. На бронепоясе осталась вмятина. Ниже и выше места удара разошлась сварка, и, хотя щель оказалась не более двух-трех миллиметров, в трюм пошла вода, и второй машинный отсек подтапливало. Все же Барбадос почтил присутствием первый сварной корпус в мире, об опытности сварщиков и надежности обшивки говорить еще очень и очень рано.
Несмотря на то что в Западной Европе глубокая ночь, Мохаммед поднял Раджу с постели. Они обсудили дальнейшие действия.
Наутро счистили органические наросты вокруг трещины. Корабль новый, но несколько недель в Карибском море уже дали о себе знать. Потом проложили смолу в качестве герметизирующего состава. Затем наложили узкую полосу стальной заплаты в подводной части и приклепали. Повторили с надводной частью, вновь откачали воду. Вроде корпус больше не подтекал.
Пока лечили «Миссури», Кройфф скупил весь имеющийся каменный уголь, даже то, что было заготовлено хозяевами для домашних нужд. Уголь, дрова и бочки с водой разместились на двух парусниках. Сделали последнюю ротацию экипажа, взяв на борт четырех моряков, остальные, прошедшие подготовку на пароходе, рассредоточились по купцам. На третий день конвой поднял паруса и продолжил путь на восток.
69
ЗЕМЛЯ-2. 16.08.1669. ГААГА
– Биньямин! – Командующий армией Нидерландов впервые назвал старого еврея по имени. – Я не могу до конца разобраться в вашей иерархии. Через французского посла я связался с господином президентом. Но он отказался принимать решение, не посоветовавшись с вами! Я же именно с ним подписывал парижский пакт!
– Что делать, Шарль меня уважает, – хитро прищурился Голдберг.
– Надо что-то решать. Мы остановили морское наступление англичан, но за спиной боевых кораблей они высадили десант и пытаются отбить бывшие испанские территории. Заключая договор, вы рассчитывали на нашу помощь, если на вас нападут. Мы – на вашу. Нам объявили войну, юго-западные провинции бунтуют, где помощь?
– Первый вклад мы уже внесли. Если вам сообщил посол, «Миссури» уже сжег или разоружил девять английских кораблей.
– Отлично. Но события на Карибах сейчас мало влияют на положение в Европе. Кроме того, «Миссури» и так ходит под голландским флагом и построен на деньги Вест-Индской компании.
– Не горячитесь, дорогой Вильгельм. Корабль дважды спас торговые суда от англичан, и я сполна расплатился по кредиту.
– Дело не в этом, – отмахнулся Вильгельм Оранский. – Я о союзнических обязательствах касательно войны на суше.
– Однозначно скажу следующее. Республика не будет объявлять войны острову. Но и вас без помощи не оставим.
Голдберг прижал желтоватый палец к уху.
– Господин министр! Я имею чрезвычайно занимательный разговор с будущим статхаудером Нидерландов. Речь идет о союзнических обязательствах против англичан. Как вы, Родригес, оцениваете вероятность еще одного десанта англичан, уже на нашей территории? Согласен, маловероятно. Но и объявлять войну Альбиону рановато. У меня есть такое предложение. У нас ведь наемная армия, так? Вот и увольте всю первую дивизию. А оружие продайте Вильгельму. У них тоже республика, и они тоже имеют право нанять наших демобилизованных. Да! Чем больше наши солдаты уничтожат англичан на голландской земле, тем меньше воевать на собственной.
– Не волнуйтесь, мой принц. Все вооружения мы выкупим обратно. С учетом износа, естественно. Боеприпасы, продовольствие, жалованье – все за ваш счет, сейчас, знаете ли, такие трудные времена. И не волнуйтесь, ваших англичан мы обязательно искупаем в Ла-Манше. Через недели три придет «Миссури», а там уже вступит в строй «Ван Нааген». Нам бы побольше таких кораблей, и Англия превратится в скромное островное государство, ведущее внешнюю торговлю только с Шотландией. Если, конечно, решим задавить островитян до такой степени. Мое мнение, их нужно как следует проучить и принудить к миру.
70
ЗЕМЛЯ-2. 17.08.1669. БРЕСТ
Главный военный инженер Миссии переживал не лучшие дни. Темпы и качество работ на верфи в Бресте категорически отставали от Королевской в Роттердаме. Тем более и там, как свидетельствовали доклады с «Миссури», все прошло не идеально.
«Энола Гей» и «Виктори» были заложены одновременно. Раджа послал в Брест нескольких голландцев, которые собирали каркас первого корабля серии, но, видимо, их просто не хотели слушать.
Металлические части хранились кое-как, часть из них уже украли.
Корабелы не хотели понимать, что времена кустарщины кончились. Они привыкли, что по шаргень-линю определяется центральная ось симметрии. Затем главный строитель шагами (!) отмеряет длину судна и его середину. Потом от центра делает несколько шагов к будущему борту, вбивают колышек. Веревкой с узлами отмечают и ставят колышек с другого борта. О рациональности обводов еще не было принято задумываться. Кривизна борта определялась естественным изгибом древесины. Никто никогда не видел никаких чертежей, и попытки голландцев показать какие-то бумажки с рисунками, да еще с размерами в миллиметрах, вызывали здоровый смех.
Когда Раджа перемерил установленные на деревянных лесах элементы набора судов, пришел в ужас и вызвал военную полицию. Управляющего верфью и нескольких особо опытных и потому наиболее упрямых мастеров арестовали и увели. Оставшиеся хотели разбежаться, но Раджа заявил им, что берет верфь под свое управление, а саботажники в виде наказания будут разбирать каркасы, иначе их тоже ждет подобная участь.
На верфь примчался некий купец из Французской Вест-Индской компании и поднял шум по поводу арестов. Раджа прикинул сумму убытков, которая грозит компании за утрату и порчу металлических узлов, а, главное, за задержку постройки, и озвучил этому господину. Тот заткнулся и пробовал ретироваться, но Раджа осведомился, в какой срок будет перечислена эта сумма. В результате на следующий день на верфь слетелось все брестское руководство, строительство начало охраняться, а рабочие даже стали слушаться голландских специалистов.
В результате к 17 августа оформленный вид имела только «Энола Гей». Силовой каркас судна обрастал обшивкой. «Виктори» разобрали, фактически из фрагментов двух неудачников сложили один нормальный корабль. И то, получая отчеты из Роттердама, Раджа прикидывал, что заложенный на месте «Миссури» корабль, получивший имя «Олег», войдет в строй примерно в одно и то же время с «Энола Гей», то есть к концу года.
По-хорошему следовало бы использовать площадку, оставшуюся от неродившейся «Виктори». Опыт первого трансатлантического перехода говорил, что нужен мореходный вооруженный пароход, способный пересекать океан без нелепых бункеровок среди волн, не менее ста метров длиной. Место позволяло, хотя здесь еще не строили судов длиннее шестидесяти метров. Но очень не хотелось начинать закладку в Бресте. Дело было не только в худшем качестве рабочей силы. Полуостров, вонзившийся в океан, на котором был расположен Брест, находился в опасной близости от баз английского флота. При любой попытке десанта недостроенные корабли были обречены, а Раджа знал, что отношения с королем ухудшаются с каждым месяцем. Выходило, лучше развивать верфь в Роттердаме, спрятанную на удалении от моря.
Кроме того, его коллеги скептически относились к идее большого корабля, затраты на постройку которого минимум втрое превосходили себестоимость «Миссури». В перспективе было решено увеличить количество систер-шипов первой серии до двенадцати и минимизировать переходы через океан: один оставить на защиту Марселя, два или три корабля наведут страх на Карибы, остальные будут патрулировать Пиренеи, Канал и Северное море. Называя эти кораблики мини-крейсером, миссионеры кривили душой. По понятиям XIX или XX века они бы считались чем-то средним между тральщиком и канонерской лодкой. Необычайная эффективность в бою, показанная в первом походе, объяснялась лишь тем, что у другой стороны были только деревянные парусники.
Убедившись, что сварка обшивки, палубы, переборок и фундамента машины завершится и без его поминутного контроля, Ражда сел на испанский корабль, идущий в Роттердам. Он остро ощущал нехватку мозгов, рук как раз хватало с избытком. Усилия Гюйгенса и компании могли проявиться не ранее следующего года.
Он еще раз убедился, как название корабля влияет на его судьбу. «Виктори», который мог быть нацелен против англичан, не хотел даже строиться. Тезка знаменитого флагмана адмирала Нельсона изначально, до рождения отказался от войны с Альбионом. «Энола Гей», сбросившая вундерваффе на Хиросиму, была обречена стать супероружием и на Земле-2. Кстати, ее название никак не характеризовало чью-либо сексуальную ориентацию. Суперкрепость В-29 получила столь двусмысленное имя, потому что так звали матушку командира экипажа, простую американскую гетеросексуальную женщину.
71
ЗЕМЛЯ-2. 1.09.1669. ПАРИЖ
Вновь набранные студенты Сорбонны выглядели крайне пестро. С нового учебного года отменили форменные мантии. Для изучающих естественные и технические науки они были неудобны – в них сложно работать руками.
Традиционные длинные одеяния сохранились лишь у студиозусов-юристов. Выпускникам юридического факультета не придется ничего делать своими руками, они будут судить других людей либо защищать подсудимых от своих же коллег. Вот только программа изменилась кардинально, как и правовая система. Будущим гениям правосудия не придется изучать бесконечные ордонансы королей, генеалогические древа и привилегии знатных семейств, все это стало ненужным после ликвидации монархии. Новая структура права была гораздо более простой и ясной. Вот только законов не хватало, как и юристов, способных работать по-новому, а не выискивать крючки в прецедентах пятивековой давности.
Нурлан стоял среди новобранцев медицинского и химического факультетов. Как и все члены миссии, перегруженный сверх всякой меры, он как мог натаскивал людей, которых рекомендовали Гюйгенс и другие ученые. К началу занятий он едва мог утверждать, что преподавательский состав способен преодолеть с учащимися первый учебный год.
Кольбер, отрываясь от государственных дел, участвовал в создании финансово-экономического факультета. Сам себя он считал не мэтром, а учеником великого Голдберга.
Малиновский, гуманитарий по прежней жизни и министр образования в этой, персонально отвечал за самый крупный – технологический факультет, который должен был готовить специалистов металлургических, химических, станкостроительных, кораблестроительных, электротехнических и многих других производств, половины которых еще не существовало – они проектировались и строились.
Великий Гюйгенс лично возглавил физико-математический факультет, одновременно оставаясь главой Французской Академии наук, в состав которой включили Сорбонну. Еще кровь из носу надо открыть инженерно-строительный факультет, но уже на следующий год.
Традиционные направления философии, религии, схоластики объединили в один, философский факультет с набором в пятнадцать студентов. К ужасу оставшихся от прежнего состава преподавателей, на должность декана согласился Бенедикт Спиноза, главный атеист столетия. Малиновский представлял, как бывший шлифовщик линз будет объяснять подчиненным, что Бога нет, а есть субстанция, свободы воли нет и все предопределено.
Закладывая традицию начала учебного года с 1 сентября, на трибуну перед школярами вышел лично президент Республики Шарль де Голль. На самом деле рядовой Петренко гораздо лучше чувствовал себя в штурмовом скафандре или на спецзадании типа мадридского. К сожалению, убивать кого-либо или охранять с оружием в руках нужно было не каждый день, а произносить публичные речи – часто. Он завидовал Джонсу, перепихнувшему на него театральные обязанности, и прикидывал, как нашкодить Мохаммеду, который именно его рекомендовал на эту должность. Лучше бы Чонг Пака. Или хотя бы Вонг Лу. Тоже, если что, отличные президенты Франции.
72
ЗЕМЛЯ-2. 7.09.1669 – 13.09.1669
АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН
Примерно в полутысяче километров западнее Ирландии конвой попал в жестокий шторм, который длился около трех суток. На «Миссури» были давно сожжены все дрова, Мохаммед снял и большей частью уже израсходовал уголь из запасов Кройффа.
Суда разметало. Единственное переговорное устройство имелось на флагмане, и с ним поддерживалась связь.
«Миссури» штормовал на среднем ходу носом к ветру. Каждая волна, ударяя в форштевень, перекатывалась через фальшборт, накрывала баковую башню, ударялась в надстройку, забрызгивала остекление мостика и катилась дальше по палубе. Казалось, что под самыми мощными волнами пароход превращается в подводную лодку под перископом – над водой оставались только дымовые трубы, мачта и воздухозаборники.
Мощная килевая качка вымотала экипаж. Хотя все, кроме капитана, имели приличный стаж морских походов, кок старался впустую, большая часть еды оставалась нетронутой.
Отдраить люк и выйти на палубу не рискнул бы и самый смелый из моряков. Еще недавно они в такой же шквал карабкались на реи, чтобы убрать паруса. Стальной корпус давал некоторую иллюзию защищенности.
Неприятности начались на исходе вторых суток. Из машинного донеслись лязги и грохот. Мохаммед кинулся туда. Источником звуков оказалась вторая машина. Механик завернул вентиль подачи пара и открыл клапаны, но машина продолжала крутиться за счет первой, привязанная к ней валом.
– Чего стали! Задняя стоп, остановить вал, открутить фланец. Давление в задней поддерживать. Продолжать движение на задней машине. После прекращения качки переднюю разобрать, о причине поломки доложить. Что не ясно?
– А как же без хода и без паруса? Развернет боком к волне!
– Поэтому действовать быстро.
Потеряв ход, корабль уже через несколько минут стал правым боком к волне. Килевая качка сменилась чудовищными ударами в борт. Корпус вздрагивал, скрипел, внутри что-то трещало.
Через четверть часа появился ход, но за время дрейфа открылись две течи – на старом месте и в носовой части. Матросы пока справлялись ручными помпами, периодически сменяясь. Обнаружить место новых трещин и завести пластырь невозможно, пока не утихнет шторм.
На третьи сутки ветер из ураганного превратился просто в очень свежий. Волны кидали «Миссури», но уже не перекатывались через фальшборт.
– Уровень воды в трюме?
– Не поднимается.
– Запас угля и воды?
– Максимум на пятьдесят часов малым ходом.
Положение серьезное, подумал Мохаммед. Он поднял беспилотник. Кораблей конвоя не было видно. Только пароход имел возможность сопротивляться волнам. Остальных раскидало к северо-западу.
Еще раз связался с Кройффом. Его коммуникатор пеленговался севернее. Можно было идти на соединение с ним, но толку: у галеона сломалась одна из мачт, и в качестве буксира он никак, дотянуть бы самому.
Мохаммед принял единственно возможное решение, и Миссури взял курс на юго-западную оконечность Британии.
Еще через пять часов доложили о причине выхода из строя паровой машины. Сломался шатун одного из двух цилиндров и разбил цилиндр изнутри. Предстоял ремонт в доке, капитан приказал отсоединить шатуны от колеса и вновь соединить обе машины между собой. К передней машине крепился генератор на 24 вольта постоянного тока. Еще имелись свинцовые аккумуляторы, но Мохаммед им не слишком доверял и весьма страшился момента, если нужно будет вести огонь, а электрооборудование откажет.
После короткой остановки соединили вал, заработал генератор. Пароход на одной машине медленно потащился вперед. До Англии шли без малого двое суток.
После шторма море было пустынным. И только когда кочегар подгребал последние килограммы угля, а первый помощник лазил вдоль корпуса и подыскивал, что еще есть горючего на борту, засекли бригантину под английским флагом, которая шла почти встречным курсом. Чавкая последним паром, «Миссури» двинулся на перехват.
– Думаете, у него на борту есть дрова или уголь?
– Нет, Бартоломео. Он сам – дрова.
Торговец дисциплинированно остановился, получив снаряд по курсу. «Миссури» прижался к борту, перебросили концы, корабли стянули между собой.
В обычных условиях началась бы абордажная схватка, в которой английский экипаж, имея в разы больше людей, непременно одержал победу. Но увидев перелезающих через борт угрюмых голландских моряков в одинаковых черных комбинезонах и обвешанных оружием, англичане предпочли не лезть на рожон.
– Командир крейсера «Миссури» Мохаммед Исмаил Аман, Вест-Индская компания Нидерландов.
– Капитан «Портсмута» Джошуа О'Нил.
После короткой беседы англичанин, который, видимо, скорее был ирландцем, уяснил, что есть шанс спасти жизнь себе и команде, но расстаться с кораблем и грузом. Грустная, но распространенная ситуация. Каково было его удивление, когда он узнал, как именно пройдет расставание.
На парусниках всегда много топоров. Первыми жертвами вандализма стали обе мачты и бушприт. Товар, чистая английская шерсть, полетел за борт – он не обладал главным актуальным качеством, хорошей горючестью. Остатки воды вылились в чрево паровой машины, сами бочки тоже пошли на слом. В море полетели пушки, ядра, часть балласта.
Скоро мимо южного британского берега двигалась весьма непривычная пара – «Миссури» тянул на буксире то, что еще недавно было торговым судном. Ободрав корму, часть бортов и палубу, англичанам позволили спуститься в шлюпки. До Бреста топлива уже хватало.