Текст книги "Краткий курс истории Беларуси IX-XXI веков"
Автор книги: Анатолий Тарас
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)
Этот «миг» действительно был непродолжительным: с 1924 по 1930 год. Главная задача беларусизации заключалась в превращении крестьянства в союзника партии большевиков и советской власти.
Беларуская деревня в 20-е годы (а это 82 % населения БССР) противостояла малочисленному городскому населению (русским, полякам и евреям). Минский исследователь Игорь Климов пишет:
«Огромная крестьянская масса, которой большевики не доверяли ввиду ее мелкобуржуазности, могла остаться без «пролетарского» влияния и выйти из-под контроля властей. Таким образом, беларусизации требовал тогдашний «политический момент», то есть (…) задача по установлению полного контроля новой городской власти над деревенским населением» («Деды», вып.1, с. 99).
Еще в 1921 году одна из партийных резолюций призывала:
«Нужно учить и втягивать в коммунизм белорусского полупролетария и пролетария белорусской деревни на его родном, понятном ему, ежедневном и бытовом для него белорусском языке» («Деды», вып. 1, с. 98).
В 1926 году Александр Криницкий, первый секретарь ЦК КПБ, заявлял:
«Рабочий должен подойти к крестьянину с его родным белорусским языком, только так можно полно руководить крестьянством» (там же, с. 99).
Большевики рассматривали два пути решения этой проблемы:
а) русификацию населения;
б) беларусизацию аппарата, печати и школы.
В 1924 году они избрали второй путь, но достаточно скоро (через 6 лет) поменяли на первый.
Сталин на протяжении второй половины 1920-х годов вел упорную борьбу за установление в партии и государстве своей личной диктатуры. В ходе этой борьбы против него выступали различные оппозиционные группировки внутри партии большевиков. Естественно, Станину требовались союзники. И он нашел их в лице пресловутых «национал-коммунистов». Соответственно, эти люди нуждались в определенных подачках. Такими подачками применительно к «белорусскому отряду» большевиков стали «укрупнения» территории, а также пресловутая «белорусизация» [180]180
После провала «освободительного» похода «через труп белой Польши ― на Берлин, и далее к мировой революции», Советский Союз был вынужден искать выход из изоляции для повышения военно-экономического потенциала. «Белорусизация» была, к тому же, одним из методов улучшения имиджа. Особенно на фоне политики шовинизма правительства ІІ Речи Посполитой, откуда началась легальная и нелегальная эмиграция в БССР. Большинство легковерных вскоре жестоко поплатились. ― Polochanin72
[Закрыть].
После 1929 года, когда Сталин разгромил всех своих политических противников, нужда в поддержке со стороны национал-коммунистов отпала, было начато её уничтожение: сначала политическое, а затем и физическое. Как видите, все достаточно просто.
Начало беларусизации провозгласило совместное постановление ЦК КПБ и ЦИК Советов БССР в июле 1924 года. Беларусизация включала в себя следующие направления:
а) перевод обучения детей и молодежи на родной язык;
б) расширение книгоиздания на родном языке;
в) перевод местных СМИ на родной язык;
г) перевод делопроизводства в органах власти на родной язык;
д) предпочтение лиц местной национальности (или знающих местный язык и обычаи) при назначении в аппарат управления, особенно низшего звена;
е) стимулирование развития национальной школы, народной самодеятельности, театра, искусства и литературы на местном языке.
Сразу же возникла проблема с самим языком. Литературный беларуский язык был в то время недостаточно разработан, его нормы не устоялись, он существовал в форме региональных диалектов, не имел серьезной практики использования в письменной сфере (за исключением художественной литературы), а тем более в сфере общественно значимой коммуникации. Вот что писал об этом известный национал-коммунист Всеволод Игнатовский:
«Это факт, что у нас (…) нет единого белорусского языка, и тот язык, который преподается, не есть ещё народный. (…) Тот белорусский язык, о котором идёт речь, во многом искусственный, в нем мало взято из жизни. (…) До сих пор белорусский язык создавался интеллигентами. (…) Поэтому вполне естественно различие между искусственным и народным языком, и разрыв будет преодолен тогда, когда все мы будем пользоваться белорусским языком».
Но вместо «преодоления» с 1930 года началась кампания борьбы с «нацдемами». Беларусизация кончилась. На смену ей снова пришли русификация и великодержавный русский шовинизм. Причины такого поворота просты.
Во-первых, как уже сказано выше, Сталин больше не нуждался в поддержке со стороны национал-коммунистов.
Во-вторых, большевики нашли принципиально другой способ господства над деревней – не коренизацию, а коллективизацию.
В-третьих, Москва увидела, что коренизация стимулирует рост национализма и, в перспективе, сепаратизм.
4. Избиение лучшей части народа (1929-1941 гг.)Террор – сама суть советской власти, один из трех главных ее «столпов» наряду со лживой пропагандой и возможностью успешной личной карьеры для отбросов общества («кто был никем – тот станет всем»)[181]181
Подробнее об этом см. в книге А. А. Грицанова и А. Е. Тараса «Научный антикоммунизм и антифашизм» (Минск, 2010); часть 2, глава 9 (Террор – квинтэссенция революции) и часть 3, глава 5 (Избиение народа).
[Закрыть].
А экономическую основу (фундамент) так называемого «советского социалистического общества» составляло внеэкономическое принуждение, то есть – тоже террор, осуществлявшийся в самых разнообразных формах. СССР фактически представлял собой гигантский концлагерь, существовавший исключительно за счет морального и физического насилия над людьми.
Сталин и его приверженцы сначала уничтожили традиционный уклад жизни беларусов (единоличные хозяйства) путем коллективизации, ликвидации рынка, разгрома всех христианских церквей – православной, католической, протестантской.
После этого они уничтожили беларускую национально-демократическую интеллигенцию («мозг нации»). Результатом стало физическое уничтожение или, как минимум, устранение из активной жизни свыше 90 % наших национальных деятелей первой четверти XX века.
Очень многие граждане до сих пор не понимают смысла коммунистического террора 30-х годов. «Верх» такого непонимания – лепет об «извращениях» ленинского курса. А ведь смысл был откровенно заявлен еще в 1871 году в ритуальной песне коммунистов (Интернационал) – «уничтожить до основания старый мир и вместо него построить новый – свой, и тогда тот, кто был никем – станет всем».
Старый мир – это люди, носители прежней идеологии, прежних традиций, обладавшие прежней ментальностью. Поэтому их безжалостно уничтожали или, как минимум, «перековывали» – ломали их совесть, ценностные ориентации, идейные воззрения.
Однако «новый мир» оказался чрезвычайно далеким от совершенства. Более того, по многим параметрам он был хуже старого. Постепенно стало ясно, что строительство «нового мира» – это путь в тупик. Но на этот эксперимент ушли 70 лет, и его оплатили своими жизнями несколько десятков миллионов людей!
Вера в Бога и служение Ему мешали полной победе безумной идеологии и бесчеловечной общественно-политической практики большевиков. Поэтому они планомерно уничтожали Церковь как общественный институт и веру в Бога как естественное состояние людей.
Они с самого начала существования своего режима исключили церковь из политической и общественной жизни. Это декрет Совнаркома РСФСР от 23 декабря 1918 года «Об отделении государства от церкви и церкви от школы». На основании данного декрета конфисковывалось имущество храмов и предметы культа, закрывались монастыри, ликвидировались духовные учебные заведения. Вскоре декрет дополнили поправки:
1) о запрете изучения религии в школах;
2) о запрете пастырской деятельности;
3) о запрете религиозной агитации и обществ.
Далее большевики приступили к ограблению церкви. С 1922 года осуществлялась, во-первых, массовая конфискация ценностей под предлогом борьбы с голодом в Поволжье (организованном ими самими); во-вторых, происходила конфискация церковных колоколов – якобы на нужды индустриализации.
Параллельно большевики повсюду закрывали храмы, устраивали судебные и внесудебные расправы со священниками, монахами, активистами церковных общин. В одном только 1921 году власти РСФСР закрыли 722 монастыря из 1250 (58 %), имевшихся в империи на январь 1917, а с учетом храмов, оказавшихся на территории Эстонии, Латвии, Летувы, Западной Беларуси и Западной Украины процент ликвидированных монстырей был еще больше. При этом многие монастыри были превращены в тюрьмы или концлагеря. Например, Соловецкий монастырь с 1929 года стал общесоюзным учреждением, где на каждый текущий момент находилось до 20 тысяч заключенных.
Только за 1918-20 гг. большевики убили не менее 12 тысяч священиков и монахов. После декрета 1922 года «об изъятии…» по приговорам «ревтрибуналов» было казнено еще 8100 человек, в т. ч. священников – 2691, монахов и послушников – 1962, монахинь и послушниц – 3447.
К 1 января 1923 года в БССР, состоявшей тогда всего из 6 уездов бывшей Минской губернии, еще оставалось 399 попов, 300 раввинов, 16 ксендзов, 11 пасторов, 1 мулла (примерно один служитель культа на 9 тыс. человек). Но к 1 января 1939 года в укрупненной «советской Белоруссии» не осталось практически никого!
За время «Большого террора» (январь 1937 – июнь 1938 гг.)[182]182
Этот устоявшийся термин не совсем корректен.
Наибольшее количество жертв пришлось на период раскулачивания и коллективизации, когда страдали, в основном, простые крестьяне.
Предвоенная чистка 1937-1938 гг. была направлена против советской интеллигенции (партработников, представителей силовых структур, деятелей культуры, священников).
Во время «оттепели», когда компартия пыталась обелить себя при помощи «культа личности», советский агитпроп начал лить слезы по «верным ленинцам, стоявшим у истоков создания ЧК», лепить из карателей «гениальных полководцев». Реабилитировались и упоминались в прессе и деятели культуры. Про простых мужиков вспоминать было не велено, а чудом выжившие благоразумно молчали. ― Polochanin72
[Закрыть] органы НКВД арестовали на территории СССР 17580 священников всех конфессий, из них 11700 (63 %) были казнены или погибли в лагерях. В том числе в БССР в 1937-1938 гг. были арестованы 400 священников и монахов, 5 архиепископов и митрополит Ф. Раменский.
Из 1445 православных церквей дореволюционного Северо-Западного края летом 1938 года действовали только две (!) – в Орше и Мозыре. Церкви превращали в клубы, амбары, склады, либо разбирали на кирпичи.
Параллельно уничтожению церкви велась оголтелая антирелигиозная пропаганда. В 1922 году большевики создали всесоюзное общество «Союз безбожников» (с 1929 г. – «Союз воинствующих безбожников»). Он существовал до 1947 года и объединял 3,5 млн человек!
Его возглавлял Емельян Михайлович Ярославский (1878-1943), он же Миней Израилевич Губельман, которого современный российский историк Александр Буровский назвал «матерым негодяем». Губельман (Ярославский) – автор предельно похабного сочинения «Библия для верующих и неверующих», изданного 26 раз общим тиражом несколько миллионов экземпляров.
Выходили центральные газеты «Безбожник» (1922-41 гг.) и «Безбожник у станка» (1923-31 гг.), журналы «Атеист» (1922-30 гг.), «Безбожник» (1925-41 гг.), «Антирелигиозник» (1926-41 гг.), «Воинствующий атеизм» (1931 г.). Огромными тиражами печаталась антирелигиозная литература. Пропаганда в ней велась в крайне грубой форме, оскорблявшей религиозные чувства и личное достоинство и верующих, и священнослужителей.
Положение церкви в СССР и БССР после войны не улучшилось. Чтобы понять это, достаточно ознакомиться с посланием Папы Иоанна-Павла II от 1 сентября 1980 года «О религиозной свободе», направленном главам всех государств Европы.
Политика большевиков на селе – это уравнение всех слоев крестьян по нижнему уровню (на грани нищеты), уничтожение единоличных хозяйств, устранение крестьян из сферы торгово-денежных отношений.
Многие люди даже сейчас не понимают истинного смысла коллективизации. А он был очень простой. К 1925 году Сталин и его ближайшие помощники по Коминтерну (такие как Каменев, Зиновьев, Бухарин) убедились, что их надежды на пролетарскую революцию в Европе беспочвенны. Провалились коммунистические восстания в Болгарии (сентябрь 1923 г.), Германии (октябрь 1923 г.) и Эстонии (декабрь 1924 г.), организованные Коминтерном.
Стало ясно, что «недостаточно сознательные» трудящиеся западных стран не способны установить «власть советов» без военной помощи в виде интервенции из «страны победившего пролетариата». Значит, надо создать могучую Красную Армию, вооруженную по последнему слову техники.
А это, в свою очередь, требовало создания колоссальной индустрии, в том числе таких видов промышленности, которые в России вообще отсутствовали. Понятно, что котлованы для фундаментов заводов и фабрик, насыпи для железных дорог и прочие земляные работы советские трудящиеся сделают кирками и лопатами, носилками и тачками. Стены они тоже построят, накроют крышей. Но где взять в огромном количестве машины, станки, аппараты, приборы, комплектующие изделия? Известно где – купить у буржуев. Где взять сотни инженеров и прочих специалистов высокой квалификации? Их можно нанять в капиталистических странах, прежде всего в Германии и США.
На все это надо очень много денег. А где взять деньги? Для этого надо продавать за рубеж как можно больше зерна и других сельхозпродуктов – больше нечего. Но крестьяне не желают отдавать все подчистую. Они думают о расширении участков, о покупке дополнительного скота, о повышении благосостояния и прочих смешных вещах. Значит, надо поставить их в такое положение, чтобы можно было выгребать из десятков тысяч деревень практически все ресурсы, оставляя селян на грани между недоеданием и голодом.
Вот в чем суть «политики партии на селе».
Она имела две стороны.
Первая – раскулачивание. Раскулачивание означало на практике уничтожение наиболее предприимчивой и производительной части крестьянства. Это делалось путем конфискации средств производства и ликвидации хуторов, а также путем расправы – смертной казни или заключения в лагерь, либо ссылки всей семьей в отдаленные районы на спецпоселение.
В 1927 году кулацкие (т. е. высокопроизводительные) хозяйства составляли в БССР 4,1 % от общего числа дворов. До 1929 года их давили налогами (в 3,8 раза выше среднего уровня), обрезкой земли (свыше 200 тыс. гектаров в 1925-27 гг. отдали безземельным крестьянам), ограничением кредитов и т. п.
Собственно раскулачивание производилось в 1929-32, 1939-41 и 1949-52 гг. (в западной части БССР). Этим занимались органы ГПУ-НКВД-МГБ, местные власти с помощью «актива» (комитеты бедноты, 25-тысячники, политотделы МТС), уполномоченные партийно-комсомольско-профсоюзно-кооперативных органов.
В 1929-30 гг. в БССР ликвидировали 20,5 тысячи хозяйств, а еще 10 тысяч «самораскулачились». За 1931-32 гг. ограбили и сослали еще свыше 35 тысяч семей. Всего за 1929-32 гг. в БССР было уничтожено не менее 65 тысяч хозяйств (до 400 тысяч человек, в среднем 6 человек на одно хозяйство). Как отмечено в «Энцыклапедьй псторьй БеларусЬ> (том 6, книга 1, с. 109) – это «лучшая часть крестьянских хозяйств». Из них отправили в лагеря или выслали не менее 320 тысяч человек, т. е. подавляющее большинство.
Минчанин Вячеслав Станишевский написал статью (см. альманах «Деды», выпуск 3, с. 44) о своих родственниках:
«У моего прадеда Андрея Станишевского (умершего в 1910 г. в возрасте 86 лет) было пятеро взрослых детей, 30 внуков и 93 правнука. Из 123 его внуков и правнуков в начале 30-х гг. 117 (95 %) были «раскулачены» и сосланы. Такова картина репрессий всего лишь по одному роду беларуских крестьян из многих десятков тысяч».
Другая сторона политики большевиков на селе – коллективизация. Это массовый перевод крестьян с индивидуальной системы хозяйствования на коллективную. Кампания по коллективизации была начата летом 1929 года, проводилась силовыми методами и в высоком темпе. К 1 марта 1930 года колхозы БССР объединили 475,5 тыс. хозяйств (58 %).
Первым ее результатом стало сокращение поголовья лошадей и крупного скота на 1/4. Обобществляли все, вплоть до домашней птицы и личного инвентаря. Это было массовое безумие, спровоцированное партией и лично Сталиным![183]183
Ленин неоднократно подчеркивал, что надо шире применять расстрелы. Выдавал директивы уничтожать повстанцев, способствующих и способных способствовать.
Троцкий вместо колхозов планировал ввести «трудовые армии». У трудармейца не должно быть собственности и семьи. Коллективная жизнь в бараках, воспитание детей от случайных связей государством. Перемещение трудотрядов в любое место, куда и когда укажет партия.
Это не безумие? Все они один другого стоят. ― Polochanin72
[Закрыть] Крестьяне бросали работу, поэтому осенью – летом 1930 года в деревню впервые пришлось послать горожан – «помогать» уборке урожая!
В 1930 году в огромной стране начался голод. Большевики привычно искали выход из ситуации в репрессиях. 7 августа 1932 года было опубликовано постановление ЦИК и СНК ССР «Об охране собственности госпредприятий, колхозов и кооперации…» (печально знаменитый закон о «трех колосках»). Его текст Сталин написал лично. Декрет предусматривал драконовские меры вплоть до смертной казни. В БССР в 1933-34 гг. по нему осудили свыше 10 тысяч человек.
В начале 30-х гг. партийное руководство направило в беларуские деревни 25 тысяч «активистов», в основном из России, самую мерзкую категорию советских граждан («твердой души прохвостов» – по определению Ивана Солоневича[184]184
См. его книгу «Россия в концлагере», впервые опубликованную еще в 1936 г.
[Закрыть]).
Сочетание жесточайших репрессий с мерами экономического принуждения и оголтелой пропагандой сделали свое дело: к январю 1939 года в колхозах БССР состояло более 90 % крестьянских хозяйств. Результат известен: валовой сбор зерна в СССР в 1940 году был таким же, как в России в 1913 году, и это при значительно возросшем населении, несмотря на появление тракторов и внедрение якобы передовых методов хозяйствования. В последующие годы вся советская деревня жила на грани голода, едва обеспечивая города продуктами питания по минимальной норме.
Старую интеллигенцию большевики цинично использовали в своих интересах, а потом уничтожили – за ненадобностью. Они прекрасно знали, что делали. Требовалось во всех союзных и автономных республиках истребить интеллектуальную элиту («мозг нации»). А вместо нее вырастить «новую интеллигенцию» из крестьян и рабочих – тихую, покорную, способную не столько к творчеству, сколько к исполнению заданий, поставленных «руководством».
Эта «новая интеллигенция» была лишена традиционных моральных качеств (чести, личного достоинства, веры в Бога и в высшую справедливость). Она служила большевикам (коммунистам) верой и правдой все годы советской власти. Но к творчеству была мало способна, больше к воровству чужого и к графомании.
Наиболее ясно это видно на примере разработок оружия и военной техники. Практически все копировалось. Исключения, разумеется, были, но не играли определяющей роли. Достаточно вспомнить главное: историю создания ядерного оружия (технология украдена в США и Великобритании), баллистических ракет (развитие немецких проектов), реактивной авиации (на основе немецких проектов и трофейных образцов, а также лицензионных английских двигателей), радиолокации (на основе станций РЛС, поставлявшихся американцами по ленд-лизу), электронно-вычислительной техники (на основе данных, добытых советской разведкой)[185]185
Специально для ура-патриотов, страстно доказывающих «гениальные прорывы» советских конструкторов, отмечу: образцом для создания «лучшею в мире» ганка Т-34 послужил французский танк «Сомуа»; пистолет ТТ – это американский «Кольт», переведенный на маузеровский патрон: ручной пулемет Дегтярева – развитие финского пулемета Лахти и т. д. и т. п. Сотни образцов оружия и техники были скопированы с иностранных аналогов. Если найду время, напишу книгу об этом.
[Закрыть].
Рассматривая общую картину репрессий в БССР, целесообразно выделить в ней основные периоды.
Дело «Союза освобождения Белоруссии» (1930 г.). Всего по этому делу, полностью сфабрикованному органами ГПУ (факт фальсификации давно признан официально) было арестовано 108 выдающихся деятелей беларуской науки и культуры.
Народного поэта Янку Купалу чекисты хотели сделать «руководителем» СОБ. Доведенный до отчаяния, он 22 ноября 1930 года пытался покончить с собой. Откачали. Позже пришлось ему писать покаянное письмо в газету «Звезда». Не выдержав политической травли, 4 февраля 1931 года застрелился бывший президент Беларуской Академии наук Всеволод Игнатовский. Бульдозер репрессий еще только начинал движение, сталинисты не были вполне уверены в успехе своего гнусного предприятия. Поэтому попытка самоубийства Купалы и самоубийство Игнатовского заставили их отказаться от показательного процесса.
Четверых обвиняемых приговорили к 10 годам трудовых лагерей. Еще 86 человек осудили на сроки заключения от 5 до 3 лет. А 77 человек сослали на 5 лет в отдаленные районы СССР. А 18 человек вообще избежали обвинительного приговора, но такой конфуз случился в первый и последний раз.
Дело «Белорусского филиала меньшевиков» (1931 г.). По этому делу проходили 30 человек (в том числе 11 одновременно по делу «Белорусского филиала Трудовой крестьянской партии»).
Дело «Белорусского филиала Трудовой крестьянской партии» (1931 г.). По нему проходили 59 человек (в том числе 39 одновременно и по другим делам). Шестерых приговорили к смертной казни, 19 человек – к лагерям, 34 человека к ссылке.
Дело «Белорусского филиала Промпартии» (лето 1931 г.). По делу проходили 30 человек: 10 приговорили к 10 годам лагерей, остальных к 5 годам.
Дела сельскохозяйственных специалистов (1932 г.). Это дела «Белтрактороцентра» (546 обвиняемых) и «Ветеринарных врачей» (254 обвиняемых). Все 800 были приговорены к различным срокам заключения в лагерях или ссылки. Часть обвиняемых получила смертные приговоры.
Попутно с громкими процессами (все они были внесудебными) «врагов народа» разоблачали и привлекали к ответственности за несовершенные ими преступления в районах. Так, в сентябре 1932 года ГПУ «ликвидировало» в Мозырском районе контрреволюционную организацию «Крестьянских союзов». Ее членами чекисты объявили дореволюционную интеллигенцию – агрономов, землемеров, ветеринаров, зоотехников, всего более 70 человек.
Одновременно с арестами «нацдемов» из библиотек и книжных магазинов изымали все работы арестованных, независимо оттого, имели они причастность к обвинениям или нет. Все, что создавалось в течение многих лет, в том числе до революции (!) – работы по истории, этнографии, географии, литературе, искусству, краеведению, произведения молодых и старых талантливых поэтов и прозаиков, научные исследования специалистов, – после ареста авторов назвали «вредным нацдемовским хламом».
