Текст книги "Краткий курс истории Беларуси IX-XXI веков"
Автор книги: Анатолий Тарас
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)
Точно так, как создание СССР отсрочило на 70 лет распад Московской империи, и даже способствовало временному подъему государства, так и две унии ослабили политический кризис в ВКЛ, способствовали его временному подъему и стабилизации – примерно на 80 лет. Во внешней и внутренней политике ВКЛ после 1569 года и до середины XVII века мы выделим следующие события.
После смерти Жигимонта II Августа наступил период бескоролевья. Как водится, объявились претенденты на вакантный престол. Сначала сейм ВКЛ избрал королем Речи Посполитой француза Генрика Валезия (Генрих Валуа; 1551-1589). Но с ним связан небывалый конфуз: в июне 1574 года, после 5 месяцев правления, он бежал из Кракова во Францию, чтобы занять трон, освободившийся в связи со смертью старшего брата Карла IX.
Все же он вошел в историю Речи Посполитой тем, что при коронации подписал так называемые «Генриковы артикулы», включавшие 18 пунктов.
Согласно этому документу, король не имел права назначать себе преемника, вести самостоятельные переговоры с другими государствами, единолично объявлять войну, созывать шляхетское ополчение (посполитое рушение), издавать законы, вводить налоги, вершить суд. Король также обязывался поддерживать религиозный мир в стране и каждые два года созывать сейм Республики.
Его деятельность должны были контролировать 16 сенаторов-резидентов. Если же король не исполнял взятых на себя обязательств, то магнаты и шляхта Польского королевства и Великого Княжества Литовского имели право не подчиняться королю[116]116
Именно этот документ юридически обосновал право шляхты на рокоши и конфедерации.
[Закрыть]. «Генриковы артикулы» подписывали при избрании на престол все последующие короли Речи Посполитой.
Престол короля Республики Обоих Народов снова стал вакантным. В этой ситуации свою кандидатуру предложил князь Трансильвании Стефан Баторий. Партию его сторонников возглавили польские магнаты Ян Замойский и Самуил Зборовский (кстати говоря, племянница С. Батория – Гризельда – была женой Замойского). Его соперниками в предвыборной борьбе оказались Жигимонт, сын шведского короля Юхана ІІІ; Альфонс, герцог итальянской Феррары; Максимилиан ІІ (1527-1576), сын императора Фердинанда I, эрцгерцог Австрии, король Чехии и Венгрии.
Стефан Баторий (по-венгерски Иштван Батории; 1533-1586) происходил из старинного трансильванского (венгерского) рода Батории Шомлио[117]117
Ныне город Шомлио – гнездо рода Батории – находится в Трансильвании, в северо-западной части Румынии.
[Закрыть]. С 15 лет он состоял на военной службе у Фердинанда Габсбурга, который с 1526 до 1556 года был королем Чехии и Венгрии[118]118
Фердинанд (1503-1564) в 1556 г. в связи с отречением от трона старшего брата Карла V стал императором Священной Римской империи.
[Закрыть]. Вместе с ним несколько лет жил в Италии, учился в Падуанском университете. Позже служил у князя Трансильвании Яноша Сигизмунда Запольяи. Оказавшись в плену у немцев, три года изучал труды римских историков и юристов. После смерти Яноша Сигизмунда в 1571 году был избран князем Трансильвании.
Элекционный сейм 15 декабря 1575 года избрал 42-летнего трансильванского князя королем Речи Посполитой – с условием женитьбы на 54-летней Анне Ягеллон, старшей сестре покойного короля Жигимонта II Августа[119]119
Кстати говоря, такое же условие должен был исполнить и Генрих Валуа. Но 22-летний красавчик, несмотря на свое обещание, не желал вступать в брак с женщиной, которая по представлениям XVI века была глубокой старухой. Князь Стефан оказался менее щепетильным. Он решил вопрос с солдатской прямотой: с Анной не спал, общался с ней через переводчика, т. к. не знал польского языка и учить его не собирался.
[Закрыть]. Это решение было принято голосами шляхты вопреки решению сената, провозгласившего королем Максимилиана II.
Баторий со своим отборным войском торжественно въехал в Краков 18 апреля 1576 года, а 1 мая короновался в Вавельском соборе и обвенчался с Анной Ягеллон. Он поклялся на Библии, что будет соблюдать все статьи Генриковых артикулов; усмирит крымских татар; вернет силой или выкупит у них всех польских и литовских пленников; вернет Литве все ее земли, завоеванные Москвой.
Действительно, Баторий решительно изменил ход войны с Москвой. Для начала он приказал построить 4 замка в полоцких землях, чтобы создать оборонительный рубеж против дальнейшего продвижения московитов. К концу осени 1576 года гетман Роман Ходкевич и ротмистр Баркулаб Корсак возвели замки Дисна, Вороничи, Лепель и Чашники. Сам король сделал своей резиденцией Гродно, чтобы находиться поближе к театру военных действий.
Как только окончилось перемирие с Москвой, С. Баторий послал в Ливонию отряд князя Андрея Сапеги, который разбил войско Ивана IV под Венденом (ныне Цесис в Латвии) в Ливонии. В этом сражении погибли 6022 московита (из 18 тысяч, остальные бежали), был захвачен весь обоз и 31 орудие (в том числе 17 осадных).
30 августа 1579 года Баторий освободил Полоцк после трех недель осады. Кроме того, его войска за время с августа по декабрь выбили московитов из семи замков (крепостей), построенных ими на нашей территории для контроля над населением. Это Козьян (или Касьян), Красная, Ситно, Сокол, Суша (или Сусса), Туровля, Нещереда. За Сокол, самую большую среди московских крепостей имевшую 11 башен, был жестокий бой. Взяв крепость штурмом, немецкие наемники перебили весь гарнизон – свыше 2-х тысяч человек. Так они отомстили за зверские пытки и мученическую смерть своих товарищей, попавших в плен к московитам под Полоцком.
В 1580 году войска Батория освободили Велиж, Усвяты, Торопец, Невель, Озерище, Заволочье, захватили Великие Луки.
В 1581 году Баторий успешно продолжил боевые действия в Ливонии, а также в землях Московии, куда совершали рейды конные подразделения. В июле он пошел на Псков. Но из-за нехватки финансовых средств возникли проблемы: серьезная нехватка наемников (т. е. самых боеспособных частей), пороха, артиллерии и продовольствия. В итоге взять Псков ему не удалось.
В начале января 1582 года на хуторе Киверова Горка, расположенном в районе деревни Ям Запольный, было заключено перемирие с Московией. По его условиям Москва отказалась от всех своих завоеваний в Ливонии, а также от Полоцка и Велижа с окружающими их землями.
Царь Иван IV полностью проиграл 25-летнюю Ливонскую войну, истощив за это время непомерной финансовой нагрузкой и жесточайшим массовым террором людские и материальные ресурсы Московского государства.
Надо отметить, что московские авторы традиционно изображали эту войну как борьбу между двумя религиями. Вот что, к примеру, можно прочитать в одной из московских хроник:
«Осада Пскова началась в году 7089, в месяце августе 18-го дня во время поста святых мучеников Фрола и Лавра. Литовские люди начали переправу реки и появились перед городом августа 26-го дня на пост святых мучеников Адриана и Наталии. Этот человек, Литовский король, напал как дикий вепрь из чащи».
«С помощью великой и несказанной благодати Святой Троицы (…) сочетанием великого чуда (…) молитвами православными и божьей милостью (…) православным великим князем Иваном Васильевичем, любимым Христом (…) город с его людьми был спасен от Литовского короля… Февраля 4-го числа польский гетман и главный канцлер снялся и ушел в Литву со всем своим войском…»
Свои захваты, зверства и прочие безобразия московиты всегда прикрывали ссылками на Бога. Характерно и то, что иерархи московской церкви никогда не выражали ни малейшего сочувствия людям, ставшим жертвами московских (а потом российских) солдат[120]120
И в наше время в Чечне за время двух «контртеррористических операций» погибло около 100 тысяч человек. Среди них пресловутых боевиков было максимум 15 тысяч. Однако московский патриарх поддержал и благословил эту бойню.
[Закрыть].
Стефан Баторий, выдающийся полководец и государственный деятель, внезапно умер 12 декабря 1586 года. Ему было всего 53 года. Он готовился к войне против Крыма с целью полного разгрома этого разбойничьего гнезда. В дальнейшем же собирался разобраться «по полной программе» с Московией. К сожалению, его планам не дано было осуществиться.
Стефан Баторий был неординарным человеком. Достаточно упомянуть его дружбу с Каспаром Бекишем (1520-1579). В свое время Стефан боролся с ним за княжеский престол Трансильвании, но затем соперники подружились. После избрания Батория королем Речи Посполитой К. Бекиш командовал венгерской пехотой королевского войска в битвах под Данцигом (в 1578 г.) и Полоцком (в 1519 г.). Затем Баторий назначил его гродненским воеводой. Здесь он и умер. И католическая, и православная церкви отказались хоронить Бекиша на своих кладбищах, так как считали его атеистом! Факт почти невероятный для того времени. По приказу Батория тело Бекиша похоронили в Вильне, на высоком правом берегу одноименной реки. Надпись на надгробной плите гласила:
«Не верю в Бога, не желаю его неба, не боюсь ада. Не беспокоюсь о Божьем суде, не тревожусь о теле и тем более о душе, которая умерла вместе со мной».
Похоронив С. Батория, шляхетские депутаты на элекционном сейме в 1587 году большинством голосов избрали королем Речи Посполитой Жигимонта III Ваза. Жигимонт был сыном шведского принца, позже короля Яна (Юхана) III и Екатерины Ягеллон, дочери польского короля Жигимонта I Старого.
Его соперником в борьбе за трон явился австрийский эрцгерцог Максимилиан[121]121
Иногда его путают с соперником Батория на сейме 1575 г. Максимилианом ІІ, умершим в 1576 г.
[Закрыть]. Группа сторонников Максимилиана в Польше провозгласила королем именно его! Но Жигимонта поддержало большинство. Решающую роль сыграла поддержка его кандидатуры Яном Замойским (канцлера и великого гетмана в одном лице), а также Анны Ягеллон, вдовы С. Батория и тёти Жигимонта.
Но на сейме отсутствовали представители от ВКЛ. В сложившейся политической ситуации Жигимонту и его «партии» было чрезвычайно важно заручиться поддержкой магнатов и шляхты Великого Княжества. Именно ради достижения этой цели королю пришлось утвердить новый Статут ВКЛ, несмотря на то, что он содержал ряд положений, принципиально не устраивавших польских вельмож.
Привилей об утверждении Статута король подписал в Кракове 28 января 1588 года. Позже Сапега за свой счет издал Статут типографским способом и разослал во все воеводства и поветы.
Л. И. Сапега (1557-1633) – один из самых выдающихся государственныхи политических деятелей в истории ВКЛ. В 1581-85 гг. он занимал должность великого писаря, в 1585-89 гг. был подканцлером, с 1589 по 1623 год (34 года подряд!) являлся канцлером (его сменил Альбрехт Радзивилл), с 1623 года был воеводой виленским и с 1625 года – великим гетманом.
Сначала Лев Иванович исповедал православие, потом кальвинизм (с 1571 г.), а в 1586 году перешел в католицизм. Последовательное пребывание в трех Церквах обусловило его веротерпимость. Важнейшие достижения Льва Сапеги таковы:
1) Создание (вместе с канцлером А. Валовичем и подканцлером К. Радзивиллом) в 1581-82 гг. Трибунала ВКЛ. Благодаря этому в Великом Княжестве завершился процесс разделения трех ветвей власти – законодательной (Рада панов, Вальный сейм шляхты), исполнительной (Канцелярия великого князя) и судебной (Трибунал).
2) Подготовка, редактирование текста и издание Статута ВКЛ 1588 года.
3) Решительная поддержка Брестской церковной унии 1596 года.
4) Заключение в 1618 году Деулинского перемирия с Москвой, выгодного для ВКЛ.
Еще одно его деяние имеет огромное значение для историков.
По приказу Л. И. Сапеги за 13 лет, с 1594 по 1607 год, были переписаны все книги Метрики ВКЛ, которые почти все сохранились до наших дней.
Во внутренней политике Лев Сапега был убежденным сторонником правового государства. Во внешней – твердо отстаивал суверенитет ВКЛ в рамках конфедерации. Вот что писал о нем в 1933 году беларуский историк Николай Шкелёнок:
«Роль Сапеги не сводилась только к защите своего края от превосходства Короны. (…) Сапега – в делах особой важности для Великого Княжества – просто игнорировал положения унии (Люблинской) и постановления совместных сеймов, чем вызывал возмущение со стороны поляков. Неприязненное отношение Сапеги к унии ясно видно из его писем к виленскому воеводе Криштофу Радзивиллу, как например из письма от 19 января 1609 г., где Сапега говорит: «Хорошо известно, как нам эту унию навязывают; с радостью сделали бы из нас Волынь. Вообще – с ними плохо дело, ибо они охотно сделали бы нас своими галдаўнікамі (примерный смысл слова – «челядь». – Лет.)…
Издавая новый статут, Лев Сапега отверг постановления Люблинского Сейма в двух главнейших направлениях: формальном и фактическом.
Формальное отрицание проявилось в том, что Статут 1588 г. получил силу закона не на основе постановления «совместного» Сейма (как требовала Люблинская уния), а на основе личного утверждения его государем Жигимонтом Вазой, т. е. в том порядке, который существовал для издания законов в Великом Княжестве Литовском до Люблинской унии. Кроме того привилей государя, подтверждающий Статут, был издан с (государственной) печатью одного лишь Великого Княжества, с подписями государя Жигимонта III, канцлера Льва Сапеги и (великого) писаря Габриэля Войны. Тем самым Сапега исключил возможность каких-либо формальных претензий со стороны Короны к своей работе.
Фактическое отрицание постановлений Люблинского Сейма проявилось в том, что Третий Статут не только не соединил законодательство Великого Княжества с польским, как того требовали поляки в Люблине, но и сохранил все те статьи, которые вызвали большое возмущение коронной шляхты. Так, была сохранена статья 3 из второго раздела Статута 1566 г. (в Статуте 1588 г. ей соответствовала статья 4 третьего раздела), которая обязывала государя оберегать целостность границ Великого Княжества:
«Тэж дабра панства таго Вялікага Князьства Літоўскага ня ўменшым і то, што будзець цераз непрыяцеляў таго панства аддалена, разабрана і ку іншаму панству ад таго панства нашага калікольвек упрошана, то ку ўласнасьці таго Вялкага Князьтва прывесьці прыўлашчыці й граніцы направіці абяцуем; а хаця быхмо тэж каму загранічнікам пры граніцах тых, верху менёных, землі іменьня, сёлы і людзі далі, тагды таковыя маюць з таго служыць вялікаму Князьству Літоўскаму, а хтобы не хацеў служыці, таковых прывілеяў ня маем мы і патомкі нашыя дзяржаці».
Также была оставлена без изменений статья о раздаче должностей, имений и староств пришельцам, иностранным гражданам и соседям Великого Княжества; – всё это можно было давать «толькі Літве, Русі, Жмудзі, родзічам старажытным і ураджэнцам Вялкага Княства Літоўскага і тых зямель, таму Вялікаму Княжеству прыналежачых».
Если бы кто-то, кроме Литвы, Руси и Жмуди и получил за свои заслуги оседлость через дарение, то он мог пользоваться ею только принеся присягу в «верности и жычлівасьці» Великому Княжеству, исполняя в отношении его все обязанности, но в любом случае ни на какие должности «ані прыпушчоны, ані ад гаспадара ўстановлены» быть не мог.
Подобно Второму, Статут 1588 годa сохранял использование русского (старобеларуского) языка во всех земских учреждениях Великого Княжества, говоря:
«А писаръ земъскъй маеть по-руску литерами и словы рускими вси листы выписы и позвы писати а не иншимъ езыкомъ и словы». (Роздел четвертый. Артыкул 1).
Статут 1588 года благодаря Сапеге оказался проникнут тем же духом, что и Второй, написанный перед унией.
Заслуживает внимания еще один факт (…). При издании Статута 1588 г. надо было в начале поместить текст Люблинской унии и другие постановления (сейма), образовывавшие так называемое публичное право Великого Княжества. Но из-за того, что эти постановления, как и сам текст унии, были невыгодны для Княжества, ибо ограничивали его права как самостоятельного государства, Лев Сапега вообще не включил их в Статут».
3. Мятеж Наливайко (1595-96 гг.)Осенью 1595 года атаман Северин Наливайко поднял казацко-крестьянское восстание на Правобережной Украине. Этот человек, сын ремесленника-меховщика, был родом из местечка Гусятин на Подолии. Служил сотником надворной хоругви у князя Константина Василия Острожского. В 1594 году он сформировал на Брацлавщине отряд из нереестровых казаков и на следующий год отправился с ним в грабительский поход на земли Молдавии и Трансильвании. Вернувшись из похода, поднял восстание.
Повстанцы, при поддержке городских низов, захватили Брацлав, Луцк, Бар, Винницу, разграбили много магнатских и шляхетских имений на Подолии и Волыни. Повсюду грабежи сопровождались многочисленными убийствами и страшными зверствами, совершавшимися в отношении беззащитных людей, попадавших в руки бандитов.
Коронный канцлер Ян Замойский направил для подавления бунта 7 тысяч реестровых казаков во главе с гетманом Р. Лободой. Чтобы избежать столкновения с ними, Наливайко ушел на территорию ВКЛ. Первой жертвой повстанцев здесь стал Петриков, а 6 ноября они без боя заняли хорошо укрепленный Слуцк, где оставались три недели – до 27 ноября. За это время казаки вместе с местной голытьбой разграбили все магнатские и шляхетские имения в окрестностях города, убили разными зверскими способами сотни людей, не щадя ни женщин, ни детей.
Тем временем хоругви шляхетского ополчения собирались в Клецке, Орше и Минске. Уже 25 ноября Криштоф Радзивилл разбил возле Копыля один из казацких отрядов. Видя угрозу, казаки 27 ноября покинули Слуцк, прихватив много оружия из городского арсенала: 12 пушек, 80 гаковниц (фальконетов) и 700 рушниц (пищалей). Угрожая расправой с людьми и сожжением города, казаки заставили горожан заплатить им огромный выкуп, оценивавшийся в 5 тысяч коп литовских грошей[122]122
Литовский грош – серебряная монета диаметром 26 мм. Соответствовала 10 пенязям. Копой называли 60 литовских грошей. Таким образом, 5 тысяч коп – это 300 тысяч серебряных монет! Если положить их в ряд, то линия протянется на 7,8 км.
[Закрыть]. Попросту, ограбили до нитки.
Войско Наливайко двинулось к Бобруйску но затем свернуло к Могилёву и 13 декабря взяло город штурмом. В Могилёве казаки находились две недели. 25 декабря к городу подошло правительственное войско под командованием речицкого старосты М. Буйвида. У него было свыше 6 тысяч человек, однако отсутствовала артиллерия. Наливайко с двумя тысячами казаков занял выгодную позицию за городом, на Ильинской горе возле так называемого Буйницкого поля. На холме они построили из возов полевое укрепление (вагенбург), откуда вели огонь из 20 пушек и гаковниц, нескольких сотен рушниц. Бой продолжался с утра и до вечера, не принеся успеха ни одной из сторон. Когда стемнело, казаки начали отступать в направлении Быхов – Рогачев – Речица – Петриков, отбивая в пути атаки противника.
Двигаясь вдоль Припяти, они последовательно захватили, разграбили и покинули Давыд-городок, Туров, Лахву, Пинск. В это же самое время на юго-востоке ВКЛ (в районе Пропойска) злодействовал отряд мятежных реестровых казаков во главе с М. Шавлей.
К началу весны 1596 года Наливайко ушел на Волынь, а Шавля через Быхов явился на Черниговщину. На второй день апреля войска обоих мятежников соединились возле Белой Церкови. Здесь, а затем в урочище Острый Камень их атаковал коронный гетман Стефан Жолкевский. Повстанцы двинулись вниз по Днепру, надеясь переправиться на левый берег, чтобы укрыться на московской территории, но Жолкевский не дал им такой возможности.
Тогда казаки построили укрепленный лагерь на реке Солоница вблизи местечка Лубны. После двухнедельной осады реестровые старшины, надеясь заслужить королевскую амнистию, 7 (17) июля схватили Наливайко, Шавлю, других атаманов и выдали их гетману Жолкевскому. Во время переговоров коронное войско внезапно атаковало казацкий табор. Несколько тысяч повстанцев было убито, прорваться удалось лишь небольшой группе. Атаманов после следствия и суда 21 апреля 1597 года предали мучительной смерти в Варшаве.
Любопытно то, что даже сегодня, когда коммунистические идеи «всеобщего равенства по нижнему уровню» повсюду отброшены как вредное заблуждение человеческого ума, находятся люди, защищающие этих оголтелых бандитов. Продолжая традицию советской историографии, они изображают их «борцами против польских панов, угнетавших украинских и белорусских крестьян».
Хочу подчеркнуть в этой связи следующие моменты.
Во-первых, московские (российские) дворяне были в плане эксплуатации ничем не лучше, во многих отношениях даже хуже, чем пресловутые «паны» (во всяком случае, Салтычих на Беларуси не было). Подоплека заявлений о «борцах против польских панов» предельно проста: с точки зрения Москвы все, что было направлено против Польши – безусловно хорошо. Все, что было направлено против Московии (России) – безусловно плохо. В обоих случаях судьба самого народа (что украинского, что беларуского) российских авторов и подпевающих им местных «янычаров» никогда не интересовала.
Во-вторых, движение социальных низов (в т. ч. рядового казачества) в описываемую эпоху было по своей сути анархическим. Оно вдохновлялось смутными идеями абсолютной свободы (воли), ликвидации социального неравенства путем уравнения всех слоев населения в бедности, а также ликвидации государства с его институтами. Не требует специального доказательства тезис о нереальности такой «программы».
В-третьих, кроме массовых убийств, совершавшихся с особой жестокостью и ненасытного грабежа представителей всех социальных групп, обладавших хоть каким-то имуществом, ничего другого в «деятельности» так называемых «борцов» не просматривается.
Власти любого государства, в любую историческую эпоху обязаны немедленно и беспощадно подавить такое движение. Нечего лить крокодиловы слёзы по поводу казни Наливайко и других бандитов. Они были убийцами и садистами, выродками рода человеческого, охваченными манией всеобщего разрушения и сеяли вокруг себя только смерть!
Защищать и обелять их сегодня могут только те, кем руководят зависть и ненависть к более успешным членам общества, те, кто по-прежнему мечтают «все отнять и поделить», а несогласных – зарезать, повесить или расстрелять!
