Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
Кажется, я сделала что-то не то…

Иштефан схватил меня, упал и перекатился в ели. И я краем глаза увидела, как мантикора ударила циклопа жалом. Я оказалась под магистром, вжатая его телом в снег. Бывший закрыл мой рот ладонью в чёрной кожаной перчатке и, кажется, даже не планировал слезать. Он настороженно вглядывался в происходящее через еловые лапы. Мир утонул в рёве раненого чудовища.

Мы с ним никогда даже не целовались, если не считать поцелуя в щёчку: бабушка растила меня очень и очень порядочной девушкой, поэтому я впервые очутилась так близко к мужчине. И… он оказался тяжёлым. Это была моя первая мысль.

Надо мной лихорадочно блестели тёмные глаза, губы, вырезанные острым резцом скульптора, были приоткрыты, нос с горбинкой и… бледная кожа блестела от пота, видимо, выброс магии – процесс всё же трудоёмкий.

А потом я вдруг подумала: а что мне делать, если он меня поцелует? Я ведь даже пощёчину ему дать не могу – положение тел мешает. И отпихнуть вряд ли получится…

Но, конечно, губы у него не будут сладкими… в любовных романах это, всё же, метафора, полагаю…

– Княжна, – он посмотрел мне в глаза, наклонился ещё ниже, я ощутила его прерывистое дыхание.

Я вздрогнула было, вжавшись в мох, но Иштефан почему-то не стал меня целовать.

– Вы будете кричать, если я отпущу ваш рот?

Его дыхание щекотало моё ухо, и, видимо, поэтому по коже побежали мурашки. Я закивала. Ладонь отодвинулась от моего рта.

– Сейчас я их атакую снова, – зашептал магистр мне на ухо, – а вы побежите налево как можно быстрее. Там двери, за ними вы будете в безопасности. Запомнили?

Я отрицательно помотала головой.

Бросить его одного среди монстров? Козёл, конечно, этого достоин, вот только… не такой меня воспитывала бабушка!

Иштефан приподнялся на локте и непонимающе заглянул в мои глаза. Здесь, под еловыми лапами было темно, но чёрные глаза отчётливо виделись на бледном лице.

– Почему?

Я выразительно уставилась на него и вскинула левую бровь. Иштефан… чертыхнулся. Честно, я отчётливо услышала, как он произнёс: «чёрт!». А дальше прозвучало что-то совсем невнятное. Что-то вроде «ням-ням», и палец магистра чиркнул по моим губам в обратном направлении, словно расстёгивая молнию.

– Мы уходим вдвоём, – зашептала я, – или остаёмся вдвоём.

Он как-то дико глянул на меня. Тут же мир сотрясли новый вопль и душераздирающий визг, от которого заложило уши. Земля содрогнулась.

– Вам мягко? – поинтересовалась я.

Иштефан скатился с меня на снег, привстал на колено, рукой отодвигая еловые лапы.

– Пошли, – приказал шёпотом.

И мы – перебежками, согнувшись, рванули мимо деревьев. Их колючие лапы больно хлестали, и приходилось заслонять лицо рукой и отворачиваться. Да ещё и корни, валежник, пни норовили кинуться под ноги и заставить споткнуться. Позади слышались звуки схватки: рёв, визг, удары. Я оглянулась и увидела, как громадная ручища ворвалась в мир трепетных елей, схватила одну из них, выдернула с корнем и уволокла.

Видимо, мантикора и циклоп всерьёз занялись друг другом.

Белку я успела заметить раньше, чем та прыгнула. И наверное, могла б уклониться от нашей встречи, но не придала ей значения: белка и белка… И только когда та в полёте раззявила пасть, и я увидела все эти острые клыки…

– Мама… – ахнула, зажмурившись.

Ну да, моя реакция: умри. Их всего три, и мне не повезло… Иштефан рванул меня на себя и кулаком ударил белке в нос. Та, кувыркаясь, отлетела в хвою.

– Бежим, – прошипел магистр, рванул и…

… взвыл, запрыгав на одной ноге. Вторую стиснул капкан. Взвыл Иштефан очень неразборчиво, в профиль было похоже на мат. Я села на корточки и попыталась высвободить пострадавшую ногу из стальных объятий. Стволы затряслись – кто-то бежал на нас, кто-то вряд ли доброжелательный. Однако пружина заела. Я изо всех сил давила пальцами, но металлические зубы не поддавались. Магистр зашипел от боли, а потом велел:

– Отпустите.

– Нет. Я же сказала…

– Отпустите и встаньте так, чтобы заслонить меня.

Я послушалась.

– Спиной ко мне, – возразил магистр.

Ну ладно. Было непонятно зачем, так как я в любом случае не смогу справиться с монстром, и лучше было бы потратить время на снятие капкана… Но педвуз и бабушка воспитали меня в понимании необходимости дисциплины.

Что-то трещало в еловых зарослях, что-то неслось на нас.

– Зачем вы вообще вышли из академии? – недружелюбно спросил магистр. – Вы же знаете правило: в лес выходить нельзя.

– В лес я и не ходила. Вообще, ни на шаг не отходила от академии!

Он раздражённо выдохнул:

– Академия – в лесу. Всё, что снаружи стен – Сумеречный лес.

Что-то зашуршало по снегу, запахло чем-то… чем-то… Он что, писает⁈ Я в изумлении обернулась.

– Что вы…

Но нет: это просто железо стекало с его ноги, плавясь под лучами из ладоней. Ничего такого. Не считая яркой звезды во лбу, как в сказке про Царевну-Лебедь.

– У вас дурацкие принципы! – заявила я. – Если бы вы пояснили, что нельзя выходить за двери…

– Незнание правил академии…

– … проблема студента, я знаю, но это неправильно! Неправильно не сообщать правила, неправильно натравливать одних учащихся на других, неправильно это ваше «Абрдраш Актрынаш», – сердито процитировала я и чиркнула пальцем по направлению его рта, подтверждая, что прекрасно помню, как он лишил меня речи. – Вся эта ваша академия… неправильна!

Чёрные глаза магистра распахнулись. Иштефан в изумлении уставился на меня. А что? Разве до самого не доходило?

– Ну и вот чего вы молчите? Если хотели выгнать меня из академии, почему было просто не отчислить? Не поговорить? Не разобраться? Может, я и сама не против! Откуда вам знать, почему я здесь? Эта ваша лаконичность… Отвратительно!

Он вдруг стиснул мои плечи, дёрнул и швырнул световой шар прямо в распахнувшиеся челюсти какого-то существа, эдакой смеси совы и зубастика, вылетевшего из хвойной гущи. А потом молча забросил меня плечо и ринулся вперёд.

Мы выскочили к стеклянным дверям и увидели Церсею, бежавшую нам навстречу. Её длинные золотые локоны развевались на ветру.

– Магистр! – крикнула она. – Бросайте людишку. Там… там…

Огромный волк, размером с быка, перепрыгнул макушки деревьев и кинулся на нас, разевая пасть. Иштефан и Церсея вскинули руки, и четыре ослепительных молнии ударили в глаза чудовищу. Оно взвыло и рухнуло в заросли.

– М-м-м! – решительно крикнул магистр мне.

– Я не понимаю, – растерялась я.

Тогда он взрывной волной отшвырнул меня в двери.

Я влетела спиной и проехалась по полированному полу. Следом в фойе влетела, тоже спиной вперёд, и красавица-Церсея. А потом в тёмном облаке ворвался магистр, и стекло, сомкнувшись за ним, отрубило клешню человекообразному рако-зайцу. Я приподнялась, встала на колени, взяла одной рукой ушибленную другую, баюкая. Но несмотря на некоторую неуместность, долго сдерживаемое возмущение рвалось наружу: слишком уж много я пережила, и сейчас не могла вот так запросто взять и остановиться:

– Опять же, вы могли просто сказать, верно? Не пихаться магией, а просто сказать! Но вы всегда выбираете путь принуждения. Всё будет так, как решите вы. Вы даже не попытаетесь объясниться, узнать мнение другого человека…

– М-м-м, – кивнул магистр, запахнулся в мантию, и решительно ушагал в актовый зал.

Прозвучало похоже на «вот именно».

Но почему он мычит? Где язвительные реплики? Наказывающие заклинания? И тут до меня дошло: кажется… кажется, я только что лишила Иштефана дара речи. Или нет. С одной стороны, я повторила его заклинание и жест, но с другой… У меня же нет магического дара? Я же не могла заколдовать магистра волшебной академии, могучего и опытного колдуна?

Бред какой-то.

Глава 14
Наглядное пособие

В фойе, как оказалось, столпились все студенты, весь мой псилой, так сказать. Сонная Берити даже не успела причесаться, рыжие всклокоченные волосы лезли в её лицо. Девушка тёрла глаза руками и зевала. Она была одета в милую пижамку в рыжих белочках. Силач Солир напялил футболку, а вот про штаны забыл. Хорошо хоть не забыл про трусы – уже радует. Зато я узнала, что ноги однокурсника очень волосаты. Ну когда б ещё я могла это узнать? Глаза белобрысого Аргуса были красными от недосыпа, а милая махровая пижамка внезапно радовала взгляд нежным розовым цветом, и тапочки с помпончиками тоже смотрелись няшно. Один Ллой выглядел как всегда: джинсы, кеды, футболка, а то, что волосы нечёсаны, ну так… Он и на занятия приходил вот так. А как же занятия? Почему ребята выглядят так, словно их вытащили из кроватей?

– Поздравляю всех, – фыркнула Церсея насмешливо, – псилой стал таким, каким должен быть: пятёрка оборотней и никаких людишек!

Берити растерялась:

– А… а… княжнашка? Она же…

– Её отчислили, – заявила красотка. – По её милости жизнь магистра подверглась опасности, так что… По правилам академии…

Которых никто не знает. Ну и чудненько. Я зевнула и двинулась по лестнице вверх. Оставалось лишь надеяться, что отчисление не будет автоматически значить замужество.

– Но магистр ведь ничего не сказал! – пискнула Берити.

– Мы со Тефаном всегда были единомысленны. Я понимаю его с одного взгляда, так что… уж поверьте.

– Ты давно знаешь магистра? – хрипло уточнил Ллой.

– О да. Мы с ним знакомы с детства. И, признаться, я ни разу не видела его в таком гневе. Тефан очень сдержан и всегда рассудителен. Заметили, что он промолчал? Вот, это верный признак того, что магистр вне себя от гнева.

Я наконец поднялась, поспешно вошла в комнату, закрыла дверь, скинула кроссовки и забралась на постель. Значит, с детства. Хорошо знает. Сдержан, говорите…

Ну и прекрасно! Просто супер. Очень за них рада. Совет да любовь, как говорится.

Закрыла глаза, и снова увидела все эти оскаленные пасти, жало скорпиона, пасть циклопа… Что я здесь забыла? У меня там, дома, остался уютненький мир, в котором ужасы ты смотришь только с экрана и не происходит ничего страшнее, чем ДТП…

… или там терракт…

… атомную бомбу кто случайно швырнёт…

Я открыла глаза и уставилась в темноту. Ну да… в общем, наверное, у каждого мира есть свои неприглядные стороны. И всё же у моего было явное преимущество: в нём не было Иштефана. Да и студентам правила объясняли до того, как кто-то схватит пятернёй за ногу…

– Эй, княжнашка? Ты тут? Хочу войти.

Ну, хоти. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Снилось мне чёрт знает что, а пробуждение было не лучше.

– Если кое-кто считает, что сегодняшнее приключение освобождает от занятий, – пропищал не знакомый мне комариный голос, – то этот кое-кто ошибается.

Я открыла глаза, откинула одеяло с лица и непонимающе уставилась на Иштефана, чёрной скульптурой застывшего у моей кровати. Больше никого не было, но писк никоим образом не мог принадлежать магистру. У Степана был красивый низкий голос с бархатными обертонами.

– Я же отчислена? – спросила его на всякий случай.

– Кто сказал? – пропищал Иштефан.

Чёрные глаза метали молнии, но я не испугалась, уж больно забавно было слышать, как магистр пищит.

– Ваша подруга детства – Церсея, – не удержалась я от ядовитой шпильки. – Она любезно разъяснила мне, что я отчислена.

– Слова королевского конюха вы тоже принимаете за приказ короля? – полюбопытствовал он.

Ну… ну… да, он был прав, но…

– Что с вашим голосом?

– Десять минут. Если через десять минут вы не будете в актовом зале…

Иштефан неопределённо пискнул, закутался в чёрную мантию и гневно исчез. Я откровенно расхохоталась, но всё же стала поспешно собираться. Пришлось обойтись без душа – время поджимало. Я натянула джинсы, футболку, пушистый свитер с забавным котёнком спереди.

В этот раз актовый зал был обычным залом, лекторием, амфитеатром со множеством скамеек, лесенкой спускающихся к сцене – кафедре. Ничего сверхъестественного. Все уже расселись. Магистр стоял у доски, откинув широкие рукава с кистей рук. Держал мел в пальцах и пристально смотрел на меня, спускающуюся по ступенькам.

– Людишка перепутала аудиторию с порталом, – заметила Церсея вслух. – Впрочем, с мозгами у людишек всегда были проблемы.

Берити, сидящая за ней, захихикала. Надо признаться, в её хихиканье было не столько радости, сколько подхалимажа. Солир и Аргус, сидевшие позади рыжуле, переглянулись и сделали вид, что не поняли. Ллой молча подвинулся, показывая, что не будет против, если я сяду рядом. Я благодарно улыбнулась ему и села.

Церсея надменно глянула на меня:

– Ты не услышала, княжна? Ты отчислена!

– Вот как? – пропищал Иштефан. – Буду признателен, если мне покажут приказ, подписанный мной.

Красотка сдвинула идеальные брови.

– Её неразумные действия едва не стоили вам жизни…

Магистр насмешливо глянул на неё.

– Вы как-то невысоко оцениваете мой магический потенциал, или мне показалось? Адепт Эйджения, вы рано сели. Я жду вас вот уже двенадцать минут. А до них ещё шесть, так как вы не соизволили побаловать нас своим появлением вовремя. Весь псилой ждёт. Нам ещё долго ждать?

Я вздохнула и, предчувствуя неприятности, поднялась и пошла к доске. Радовало лишь, что Церсею немного приструнили. Ну и писклявый голос бывшего звучал бальзамом для моей души. Значит, Иштефан решил оставить меня в академии? Вряд ли это означает что-то хорошее для меня, но…

– Магистр, а что у вас с голосом? – вдруг спросил Солир с недоумением. – Вы простыли?

Ой, идиот! Белобрысый Аргус закрыл ладонью лицо, словно согласившись с моей мыслью.

– Что-то не так, адепт? – пропищал Иштефан.

– Но…

Судя по тому, как Солир подскочил, взвыв, сообразительный Аргус наступил товарищу на ногу.

– Нет, всё в порядке, Ваше Темнейшество, – заверили Берити поспешно. – Мы все жаждем учиться премудростям.

Ллой хрипло закашялся.

Я как раз дошла до кафедры и взошла на неё, как на эшафот, по трём ступенькам вверх. Иштефан молча протянул мне мелок. Я забрала, и он пощёлкал пальцами, стряхивая с них белую пыль. Встряхнул руками, набрасывая рукава на кисти.

– Наша вчерашняя тема – гон. Или охота, если вам так угодно, – пропищал невозмутимым комаром. – И сегодня адепт Эуджения подведёт итоги. Какие выводы должны были сделать учащиеся после вчерашнего опыта? Ну же, не стесняйтесь. Мы слушаем вас.

И он отошёл к преподавательскому столу и невозмутимо присел на угол столешницы. Напуганные адепты изо всех сил сдерживали рвущийся нервный смех, вытягивали, закусывали губы, опускали лица. Очень уж забавно было сочетание грозного магистра и комариного писка.

– Выводы, которые могли сделать адепты, – дисциплинированно ответила я, – могут быть такими. Во-первых, безнаказанность порождает зло. Во-вторых, преподавателю всегда легко натравить группу на одного… ученика.

– Странные выводы у вас, адепт. Кое-кому из адептов вчера удалось побывать в шкуре добычи. Представьте себя на месте этого учащегося и ответьте на один вопрос: почему он побежал?

Ах так? Значит, «кое-кому»? Мы не будем называть вещи своими именами? Я прищурила глаза, стиснула бесполезный мелок.

– Потому что хотел выжить? – спросила тоненьким голоском хорошей девочки.

– Выжить, – в устах магистра слово звучало скорее как «вызззить», – можно разными путями. Убежать. Спрятаться. Подраться. Положим, адепт выбрал – бежать. Почему он принял такое решение?

Я задумалась и, поразмышляв, призналась:

– Он испугался?

– Чего?

– Монстров? Диких зверей, которые…

Иштефан вдруг наклонился ко мне, взгляд его стал внимательным и каким-то хищным.

– Он их видел?

– Н-нет, но…

Магистр кивнул и резко встал. Обернулся к аудитории.

– Итак, есть три метода защиты жизни. Чтобы принять решение о продуктивности того или иного, что необходимо сделать прежде всего. Церсея?

Красотка, надувшая было губки из-за обиды, встрепенулась.

– Оценить угрозу.

– А для этого? Берити?

– Посмотреть назад, – поспешно перебила рыжулю Церсея.

Иштефан кинул на неё странный взгляд, и я подумала было, что на златокудрую красавицу сейчас наложат заклинание молчания, как ранее на меня, но…

– Берити? – повторил магистр, сделав вид, что не услышал.

– Оглянуться, – повторила Берити и добавила: – Оглянуться, чтобы посмотреть, кто за тобой гонится.

Магистр кивнул.

– Правильный ответ. В Сумеречном лесу живут чудовища, обычные животные и охотники. Как мы поступим, если увидим, что нас преследует волк? Ллой?

Косматый парень не стал подниматься, он даже не посмотрел в сторону магистра.

– Атакуем.

– Солир?

– Заберёмся на дерево, – выдохнул силач.

– Почему ты не согласен с мнением однопсилойца?

– Волк зимой не ходит один, – пропыхтел Солир, мучительно краснея, сжимая и разжимая кулаки и вообще всем видом выражая нервозность.

– Принято, – кивнул Иштефан. – Если по какой-то причине не можем забраться на дерево? Аргус?

– Можно спрятаться в сугроб. У волка хороший нюх, но может повезти, и он проскочит, не обратив внимания на неподвижную добычу.

– Принято. А если это охотится человек? Аргус?

– Бежать, – выдохнул парень испуганно.

– Берити?

– Спрятаться на дереве.

– Ллой?

– Атаковать.

– Церсея, назови правильный ответ.

Красотка сдула золотистую волосинку с розовых губ, бросила насмешливый взгляд на однопсилойцев.

– Всё зависит от того: конный человек или пеший, какой у него оружие и есть ли у него свора. А ещё от того: один охотник или их несколько.

Иштефан кивнул.

– Верно. Что будем делать, если нас преследует монстр? Берити?

Но ему снова ответила Церсея:

– От монстра невозможно убежать. Деревья тоже для большинства из них не помеха. Остаётся либо затаиться, либо атаковать.

– Или звать на помощь, – проворчала раздосадованная Берити, которую лишили возможности ответа.

Магистр обернулся ко мне:

– Итак, адепт Эуджения, порадуйте нас, подведите итог. Что помешало нашему условному адепту обернуться, проанализировать ситуацию и принять решение о том, как спасти свою жизнь максимально действенно?

Я так и знала, что он повторит вопрос!

– Страх, – ответила, не раздумывая, так как всё это время думала об этом. – Ему помешал страх.

Иштефан кивнул.

– Верно. Страх это ваш союзник, адепты, когда нужно действовать молниеносно. И он же – первый враг, когда нужно принять осознанное решение. А ещё эмоциональность и глупость, которую нам всем сегодня успешно демонстрировала княжна. Садитесь, Эуджения, благодарю вас за наглядную иллюстрацию сегодняшнего урока. А мы продолжим, и главная тема нашего занятия: Его Величество страх.

Вызвать, чтобы публично унизить – примитивный метод плохого педагога. Я молча протянула магистру непригодившийся мелок.

– Возьмите себе. Погрызёте на досуге, – насмешливо пропищал Иштефан. – Бесценный источник кальция.

Козёл!

Глава 15
Как пройти в библиотеку?

Уроки проходили как уроки, чередуясь с перерывами. Мы изучали страх во всех его проявлениях. И надо признаться, изучали глубоко. Старина Фрейд, думаю, не отказался бы поприсутствовать. Или кто там из отцов психологии занимался этим вопросом? Я точно не помнила, но не оценить не могла. От обычного университета занятия отличались лишь тем, что вёл их только один лектор (с писклявым голосом), а студенты ничего не записывали. Ну и, конечно, тем ехидством, с которым «профессор» периодически обращался к моей персоне. Церсея неизменно подхватывала, а я не могла не оценить её красоты. Идеальной красоты.

В любимой ученице моего козла прекрасно было всё: густые тёмные ресницы, загнутые вверх, длинные золотые локоны, грудь уверенного четвёртого размера, при этом красиво-шарообразная, тонкая-претонкая талия… Одним словом, я начала подозревать, что Степан бросил меня, когда встретил в своей жизни идеальную женщину. Не характером, конечно, но кто смотрит на характер девушки с такими формами?

К тому же Церсея умела одеваться просто, но со вкусом: она носила маечку под обычной клетчатой рубашкой, но это было так… сексуально… И тонкая витая цепочка золотилась между грудей, и такой же золотой браслет очень ненавязчиво оттенял изящное запястье…

Утром занятия закончились. Надо сказать, к этому времени меня уже вырубало, голова упала на руки, и я лишь старалась не захрапеть случайно. Похоже, Лунной академию назвали потому, что занятия здесь происходили по ночам.

И всё же, когда все, наконец, пошли на завтрак, я поплелась следом. Мы вышли в фойе, а затем вернулись в актовый зал, ставший обеденным залом. Он значительно сократился в размерах, превратившись во что-то вроде кофейни с низкими кирпичными сводами, большими лампами в бумажных абажурах-шарах и столиками, рассчитанными на двоих.

Я села к Ллою. Церсея заняла отдельный столик, а поклонники Берити сдвинули два столика и уселись вместе.

– Не возражаешь?

Ллой покосился на меня и буркнул что-то невнятное.

На пластиковых подносах лежали бумажные тарелки и одноразовые приборы. Рядом стояли бумажные стаканчики с коричневой этикеткой. Я взяла один из них, с недоумением покрутила в руках.

– Кофе, – прочитала буквы на изображении зёрен. – М-да, неплохо было бы сейчас американо… Хотя нет, утро, лучше ла…

Но я недоговорила: стаканчик вдруг потяжелел, и я едва не пролила на себя жидкость цвета горького шоколада.

– Чёрт, – пробормотала и понюхала.

М-м-м… средняя обжарочка… Арабика из Бразилии… Чуть-чуть робусты, но несущественно. То есть, получается…

Я дотронулась до тарелки.

– И глазунью с ломтиками бекона, пожалуйста.

Ой, надо было овсянку с сухофруктами… Но я была такой голодной, что лишь чудом не пожелала не бекон, а чего-нибудь поосновательнее. Я принялась есть.

– Ты можешь просто думать, – проворчал Ллой. – Достаточно коснуться тарелки и представить, что там лежит.

У него лежал бифштекс, немного пахнувший кровью. Довольно большой. Я оглянулась на ребят и увидела, что Берити грызёт голень индейки, а в стеклянном стакане перед ней что-то краснеет. Рыжуля кровожадно глянула на меня.

– Не бойся, княжнашка, это не человеческая. Пока, – сказала она и поиграла бровями, а потом ухмыльнулась.

– Ты уже учился здесь раньше? – спросила я Ллоя.

– Это невозможно. Нельзя дважды учиться в академии.

Понятно.

– А откуда тогда всё знаешь?

Парень покосился на меня из-под косматых бровей, нависающих над жёлто-карими глазами.

– Знакомый учился.

– А, то есть, нет запрета рассказывать, что тут и как? А то, понимаешь, боязно как-то нарушить то, о чём даже не знаешь.

– Запрещено, – буркнул Ллой.

И стал так ожесточённо грызть кусок полупрожаренного мяса, что я не рискнула потревожить одногруппника до самого окончания его трапезы.

– Слушай, а не знаешь, где здесь библиотека? – спросила его с деланным равнодушием.

Он вдруг закашлялся чаем. Обернулся и выпучился на меня.

– Что? – спросил хрипло.

– Княжнашка в библиотеку хочет! – пискнула Берити. – Ну даёт!

– Ты чего? – перепугался белобрысый Аргус и даже рот приоткрыл.

– Хочет – пусть идёт, – хмыкнула Церсея. – Я могу подсказать дорогу…

Я уже хотела было попросить её выполнить обещание, но Ллой вдруг положил руку мне на пальцы. Довольно-таки волосатую руку.

– Библиотека в лесу, – пояснил он и залпом допил чай.

– Зачем? Почему? То есть, к ней нет доступа? А как же книги⁈

Он встал. Запустил пятерню в волосы, то ли расчесал их, то ли растрепал.

– Не знаю, что там у тебя в замке происходит. Может, у вас и есть идиоты, которые читают книги, но в академии таких нет.

Я растерялась. Просто сидела и смотрела на него, силясь переварить то, что услышала.

– Ты странная, – задумчиво заметил Ллой. – Только не говори, что не знала, что книги воруют души. Это нужно быть крепким магом, чтобы читать их и оставаться нормальным.

И он пошёл к выходу.

Схватив оставшееся кофе, я бросилась за ним.

– Как это книги воруют души? Каким образом? – спросила, когда двери захлопнулись за нами.

– Вот… людишка. Чему вас там учат только? Буквами. Слова имеют силу. Написанные, они становятся ещё сильнее. И со временем их сила становится всё больше и больше. Древние книги, думаю, один только тёмный магистр и может читать.

– Подожди, ну а романы, например, любовные? Или приключения. Ну что-то лёгкое, я же не про колдовские…

Ллой уже шагнул на стеклянную лестницу, ведущую на мужскую половину. Остановился, обернулся ко мне и вдруг улыбнулся, довольно добродушно.

– Чудачка ты, Эуджения. Какая разница, о чём книга, если там слова написанные?

– А… подожди, ты что же, не умеешь читать и писать?

– Почему? – ещё больше удивился он. – Умею. Всё зависит от того, что ты читаешь и пишешь. Но книга… тут такое дело… Откуда ты знаешь, что там произошло, пока она лежала на полке? М? Слова там местами поменяются, и всё: была безопасной – стала опасной. И пиши пропало. Ты спать-то идёшь, или запала на меня? Так тут того… номера-то одноместные.

И он подмигнул мне, криво улыбаясь. А потом пошёл наверх.

– Просто ты единственный, кто относится ко мне нормально, – хмуро пояснила я.

Не хочу, чтобы он чего-то не того обо мне думал. Ллой снова обернулся.

– Так ты людишка же, – пояснил невозмутимо. – В Академии отродясь людишки не учились. Вот все и нервничают.

– А ты?

– А я своё отнервничал.

И он зашагал дальше. Я уже не стала его останавливать – спать хотелось просто ужасно. Солнце только взошло, по снегу бежали лиловые тени, и всё сверкало розовым серебром. Ладно, я со всем разберусь. Потом.

Я задумчиво пошла в свою комнату и без удивления заметила третью арку. Церсея. В груди зашевелилась враждебность. Мне кажется, или шестая псилойка и правда клеится к моему бывшему жениху? Нет, я не против, в конце концов, я его больше не люблю, но… Мысль о том, что он бросил меня ради неё, как-то унижала.

Войдя в комнату, я стянула одежду, прошла в душ и с радостью обнаружила, что наказание завершилось, и вода уже была горячей. Намылила волосы шампунем, встала под тёплый душ, запрокинула лицо и вдруг подумала:

А ведь я не права. Я во всём неправа. Всё нужно делать по-другому.

Иштефана нужно обольстить и бросить. Точно! Однажды я его уже влюбила в себя, но в сердечных отношениях была чересчур открытой. Понятно, что ему это стало неинтересно. Слишком просто. Сейчас необходимо снова проделать то же самое и даже больше. Я ведь уже знала его слабые места, а он даже не догадывался, что я это я. И вот когда он упадёт к моим ногам, сражённый и жаждущий любви, я его брошу.

Отличная идея! Чудная будет месть.