Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Второй страйк

– Она пыталась меня съесть! Это было нападение! – визжала Берити где-то на периферии сознания.

– Людишка? – уточнил чей-то очень-очень знакомый, такой любимый голос.

Я бежала по огненно-кровавому обручу, он вращался, и меня бешено кружило и трясло, но остановиться было невозможно. Дико болела голова, однако от холодного голоса стало как-то легче. Как бывает от мороженого в зной.

Мороженое… Мы гуляли по Крестовскому, и он покупал мне мороженое… Это было очень мило, как в детстве…

– Магистр, а то вы не знаете, какие людишки агрессивные!

Магистр… Иш… Ис… как его…

Я открыла веки, будто налитые свинцом.

Поняла, что лежу в постели, судя по серо-голубым тонам вокруг – своей. У кровати стоит, как всегда весь в чёрном, Иштефан, за его левым плечом нервно подпрыгивает Берити в капроновых колготках на голове, а за правым воздух как-то странно мреет и преломляется.

– Она не… – начала было я, приподнялась и коснулась затылка. Голову снова дёрнуло жгучей болью. – Она не специально. И не виновата. Не надо её наказывать.

– Её? – переспросил Иштефан и выгнул бровь. – А за что наказывать её, княжна? Это ведь вы пытались ворваться в чужую комнату.

Я уставилась на него. Изумлённая Берити – тоже.

– Ворваться? Но я… я просто… попросить помочь… расстегнуть молнию на платье… Только и всего…

Иштефан поднял взгляд куда-то в потолок и скучающим тоном процитировал:

– Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного. Попытка проникновения в жилое помещение другого адепта, без приглашения оного, либо распоряжения магистра, либо лица, оным уполномоченного, будет считаться вторжением, сиречь враждебным действием, направленным на подрыв дисциплины в академии.

Я сморщилась. Как занудно-то! Впрочем, что-то педантичное в Степане было и до злополучного дня. Например, он всегда начищал ботинки, пользовался ненавязчивым мужским парфюмом, всегда и всё оплачивал, даже проезд в автобусе, когда нужно проехать лишь одну остановку, а ещё никогда не пользовался пиратскими ресурсами, покупал электронные книги и фильмы и оплатил мне на год нужную программу по видеомонтажу, установив её вместо такой же, но крякнутой.

– Во-первых, – болезненно морщась, пояснила я, – все правила либо должны быть прописаны и находиться в общем доступе, либо объяснены под подпись, в противном случае…

– В Сумеречной академии знание правил – задача адепта. Как он её выполнит – это его проблемы, – возразил Иштефан.

Прелесть, ну! Сил спорить и отстаивать мою – правильную – точку зрения не было. Я бессильно закрыла глаза.

– И как меня накажут? Лишат горячей воды ещё на сутки?

– Я подумаю, – холодно заявил магистр. – Но вы, конечно, будете наказаны.

– А то, что Берити сейчас без моего приглашения находится у меня в комнате? Это тоже вторжение? – не удержалась я от ехидства.

– Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного, – напомнил Иштефан. – Советую запомнить правило целиком. И напоминаю, из чистого сострадания к вашему самочувствию, княжна: солнце скоро сядет. Поторопитесь.

Я приподнялась на локте и села. Мир снова закружился, убыстряясь. Меня затошнило.

– Но мне плохо! У меня больничный. Я не смогу не только спуститься по стеклянным лестницам в актовый зал, но даже на ноги встать! У меня, наверное, затылочная кость расколота! Мне врач нужен!

– Проблемы адепта – проблемы адепта, – пожал плечами Иштефан.

Козёл!

Подумал недолго и снисходительно добавил:

– Однако на первый раз я всё же вам помогу. Но впредь будьте менее агрессивны.

И коснулся моих висков прохладными пальцами. Я дёрнулась было, чтобы решительно отстраниться, потому что – а какого собственно⁈ – но почувствовала, как от его пальцев словно полилась волна анестезии, заполняя подчерепное пространство нежной мягкостью. Кровавые круги перед глазами начали блекнуть, вспышки – меркнуть, а мир стал тормозить.

– Благодарю, – пробормотала я.

Между прочим, искренне. Я вообще человек вежливый и воспитанный.

– В академии всё имеет свою цену. И за исцеление я с вас ещё спрошу.

Вот же… козёл!

Магистр отвернулся и вышел, дверь за ним, лязгнув, захлопнулась.

– Что там за… молния? – не глядя на меня, проворчала Берити. – Чего хотела-то?

Я объяснила и поднялась, повернулась к ней спиной.

– Так бы и перекусила твой хребет, – вздохнула рыжая, – ты отсюда выглядишь такой… м-м-м… беззащитной.

– «Новичков не есть и не калечить. Даже если очень хочется», – на всякий случай напомнила я ей.

Она снова вздохнула и всё же расстегнула мне молнию.

– Не то, чтобы меня это интересовало, – протянула Берити, отойдя от меня на пару шагов, – ну или там волновало, так… просто… Над чем ты смеялась-то?

Я скинула платье, оставшись в сорочке. Фух… теперь надо попытаться застирать пятно. Как-то… однако пятно из-под мясного соуса… гм… Получится ли?

– Ну просто вот это, – я взяла один из чулок на её голове, – это колготки, их надевают на ноги.

Берити недоверчиво выпялилась на меня.

– Шутишь? – в его голосе отчётливо сквозила подозрительность. – Они же… ну… тонкие… и… красивые… Тут же такая… ткань дорогая! Да на ногах они ж порвутся враз!

– Рваные и грязные вещи сувать в шкаф, – напомнило мреяние, так и мреющее в воздухе.

– Да, это так. Но всё же они предназначены для ног. Вот это, – я оттянула резинку её трусов, – нижнее бельё, его надевают на попу… ну то есть, под штаны. Как короткие панталоны.

– Они же красивые! Зачем их прятать⁈ Для чего тогда все эти кружевчики и ленточки, если их никто не увидит⁈

– И тем не менее. А вот это – капюшон, худи надевают так, чтобы он был сзади.

– Так я тебе и поверила! – прошипела Берити и, как ошпаренная, выскочила из моей комнаты, дверь-челюсть молча распахнулась и захлопнулась за ней.

– А есть здесь что-то вроде стиралки? Или тазика? – с надеждой спросила я у миража.

– Грязные и рваные вещи сувать на пустую полку, – снова механически повторила она.

Ну ладно. Сама разберусь.

Я нашла ванную комнату. Она порадовала меня душевой кабиной, раковиной в форме речной ракушки и подвесным шкафчиком с зеркальцем. Вот только ни тазиков, ни вешалок не было. Сунуть платье в шкаф, как велела Совунья? Но… Сто четыре тысячи! А вдруг призрак сочтёт, что эта вещь мне не нужна?

На полочках нашёлся шампунь, гель для мытья, зубная щётка, паста, какие-то масочки для волос, тоник для лица, кремы…

Гм.

Я взяла необходимые флакончики (здесь они были стеклянными), залезла в душ и…

Бр-р-р… Холодная!

Несмотря ни на какие попытки крутить краны, вода оставалась ледяной. Я вылезла. Накинула халат, запахнулась, снова вышла в коридор и постучала к соседке.

– Даю согласие, входи, – поспешно заявила та, и дверь открылась.

Я посмотрела вниз. В щели пола были видны острые штыри, похожие на зубы. Зашла с некоторой опаской. Берити стояла перед разложенными по кровати, повешенными на столик, стульчик и подоконник вещами. Рыжуля бессильно оглянулась на меня. Я заметила, что она переоделась: капронки надела на ноги, худи – капюшоном назад, трусы – на положенное место. Они были видны, так как Берити явно не знала, что колготки это не юбка, и не штаны. Я вздохнула.

– Ну и как это всё носить? – спросила оборотница раздражённо.

Мне понадобилось пятнадцать минут, чтобы всё объяснить. Берити ворчала, что это всё «дебильно», «глупо», «по-людски», но слушала внимательно. Закончив наконец, я добавила в голос просительных интонаций и поинтересовалась:

– У тебя в душе вода горячая?

Берити заухмылялась. У неё были крупные щербатые зубы.

– Да-а-а, – ехидно протянула она.

– Можно у тебя помыться?

– А у тебя что нет своего душа? – пропищала ядовитая рыжуля.

Ах ты ж…

– А я хотела тебе показать, что из средств в душе предназначено для кудрявых волос, – заметила я задумчиво. – Не люблю, знаешь ли, воевать, и вообще, я как-то выросла из подростковых забав. Ну ладно. Как хочешь. Ты девушка умная и сама разберёшься…

И я пошла к двери.

– Хорошо, иди. Я не против. Хотя, конечно, всё провоняет запахом человечки и придётся отдраивать…

Но я уже не слушала – вошла в душевую и принялась вертеть краны.

Коз-з-зёл!

Вода была ледяная. Но как?

– Берити, – вкрадчиво позвала я. – Ты вроде говорила: горячая?

Она зашла, недоверчиво сунула руку в воду. Выкрутила холодный кран, покрутила горячий. Выпучила глаза. Захлопала веками.

– Ты всё сломала! – завизжала тоненько. – Ты сломала мой душ! Как я теперь буду мыться⁈

Я молча вышла. У меня появилась одна идея…

– Госпожа Совия, а где здесь кухня? Господин магистр сказал…

На стене тотчас прорисовалась новая дверь. За ней я обнаружила небольшую уютную кухоньку с электрической плитой, холодильником, раковиной и набором посуды для двоих. Отыскала самую большую – на три литра – кастрюлю и поставила воду закипать.

Берити, прискакавшая следом за мной, спросила с придыханием:

– Ты уже училась в Сумеречной академии? Откуда знаешь, как здесь всё работает?

«Просто в моём мире это всем известно», – чуть было не ответила я, но вдруг задумалась: Иштефан меня не узнал? Кажется, нет. У меня вообще сложилось устойчивое впечатление, что он действительно считает меня княжной Эудженией. С одной стороны, это обидно, конечно, но с другой… тем лучше. Значит, я – засланный казачок, конь данайцев, в каком-то смысле… Гм. Пожалуй, не стоит выдавать себя до поры до времени, а то ещё отправит обратно. Они тут, очевидно, спокойно перемещаются между мирами. Судя по академии и принцу Юлиарну в джинсах. А я-то пока не отомстила. И даже не придумала, как это сделать. Ну ладно, осмотрюсь и соображу.

– Я просто с детства очень умная, – пояснила рыжей.

Когда вода закипела, вернулась в комнату, заткнула пробкой поддон, благо он был довольно высоким – лишь немногим ниже колена, налила кипяток из кастрюли и решительно крутанула кран.

Нас, тех, кому каждое лето на две недели отключают горячую воду, так просто не взять, понятно, магистр?

Потрогала пальчиком. Тёплая. Что, съел, ваше оборотничество?

А когда поддон наполнился, выключила кран, скинула халат, сорочку и, торжествующе улыбаясь, шагнула в кабину.

– Коз-зё-о-ол! – крикнула, в ярости ударив в прозрачную гнутую стенку душа.

Как⁈ Какая магия-шмагия здесь действует-то⁈ Как это вообще возможно с точки зрения физики?

Вода была ледяная.

Глава 11
Первое занятие

Благодаря фену на занятие я успела вовремя. Ненавижу опаздывать. Тем более, на уроки.

Спустившись по стеклянной лестнице в фойе, я подошла к дверям и толкнула их.

Актовый зал был огромный и… плохо освещённый. С колоннами. Обычно полуколоннам называют колонны, «разрезанные» вдоль, визуально наполовину выступающие из стены. А эти были – поперёк. Иными словами – маленькие, высотой мне по пояс, и кончающиеся ионическими капителями. Но главным в них было то, что они светились. Очень мягко, как светятся лавовые светильники.

На полу росла трава. Вернее, не так – вместо пола росла трава. В ней запутались пожухшие листики, а местами зелёные стебельки замело снегом. Вместо потолка сияли звёзды. Вместо стен – темнели стволы деревьев. Мне сразу вспомнилась песенка из детского мультика: «наши стены – сосны великаны…».

В недоумении я оглянулась на двери и увидела их: высокие, как в театре, они просто стояли посреди хвойного бора. Рядом росла пушистая ёлочка, на ветвях которой тоже поблёскивал снег.

– Мы… в лесу? – испуганно пискнула Берити. – Но ведь нам нельзя…

Брюнет-Солир и белобрысый парень, её поклонники, прижимались к рыжуле с двух сторон. Оба были очень странно одеты. Но сейчас меня меньше всего заботили трусы поверх джинсов на одном и худи, которое другой решил использовать в качестве штанов. Для чего там белобрысому нужен был капюшон, я боялась даже представить. Впрочем, судя по тому, что он был подвязан к поясу… Гульфик? Это было забавно, вот только сейчас мне было не смешно.

Я подошла к дверям и хотела было их обойти, чтобы найти ту самую стену, которая определённа была со стороны холла, но хрипловатый голос вдруг произнёс:

– Не советую.

– Почему?

Оборачиваться к Ллойю я не стала. Коснулась двери. Она была гладкой и… тёплой.

– Можно заблудиться и не найти обратной дороги, – пояснил парень, подошёл и встал рядом.

Я затылком почувствовала его дыхание.

– Это игры с пространством, – добавил Ллой.

– Но здесь должна быть стена!

– Её нет.

– А позади дверей…

– Лес.

Я всё же обернулась. Тёмно-серые волосы Ллойя были всё так же растрёпаны, из-за беспорядка на голове парень казался косматым. Пряди падали на его глаза, горящие, точно у кошки, закрывали уши и напоминали серое пламя. Я невольно отметила, что одет Ллой был нормально: джинсы, куртка, расстёгнутая на груди, под ней виднелся серый свитер крупной вязки с высоким горлом. Может, он тоже из моего мира? Иначе откуда знает, как носить современные вещи? А нет – глаза у людей обычно не светятся.

Парень был выше меня на полголовы. Над верхней губой темнело то, что было либо сбритыми усами, либо грозилось ими стать. Коренастый, тот мужской тип, про которого говорят, что в плечах он больше, чем в росте. Я задумчиво заметила:

– Если вместо фойе там окажется лес, тогда я могу вернуться по своим следам.

Он пожал плечами:

– Не всё, что ведёт туда, приведёт обратно.

Я открыла рот, чтобы возразить, и вдруг услышала издевательски-холодное:

– Непременно попробуйте, княжна. Ведь входа без выхода не бывает.

Иштефан! Да что б его!

Магистр стоял между пятью полуколоннами-светильниками. Он был без рясы – мантия была наброшена прямо на чёрный трикотажный костюм. На ногах… кроссовки. А справа от него стояла… ну очень красивая девушка. Лунный свет переливался на её белокурых волосах.

Преподаватель хлопнул в ладоши:

– Адепты, хочу вам представить вашу новую… псилойку. Вы можете звать её Церсея. Если, конечно, захотите звать.

Ллой едва слышно пробормотал:

– То есть… нас будет шестеро? По идее, псилой это пять адептов…

– Магистр, мы находимся в Сумеречном лесу? – дрожащим голосом спросил белобрысый.

– Аргус, – прошипела Берити, – конечно, нет! В Сумеречный лес нам запрещено…

– Да, мы находимся в Сумеречном лесу, – равнодушно подтвердил Иштефан.

Берити пискнула и живо юркнула за спины парней. Но я-то услышала неповторимый, тонкий стёб в голосе моего бывшего. Мне вдруг вспомнилось, как мило он унижал людей, которые даже не догадывались, впрочем, что были унижены. Степан был снобом, и это качество всегда меня раздражало. Мы долго с ним боролись по методу: «Ты снова это делаешь!» – «Я? Я просто сказал… что не так?» – «Всё! От заглавной буквы до точки включительно!»

Так… Степан всегда считал ниже своего достоинства врать… Ну, кроме, конечно, слов о том, что любит меня и женится, но это… вряд ли он лжёт сейчас. А тогда что не так?

Ллой молча вытащил нож и насторожился.

– Да, мы в Сумеречном лесу, – задумчиво произнесла я, а потом вдруг поняла и рассмеялась: – Ведь академия вообще находится в этом проклятом месте. Мы – в академии, а, следовательно, если исходить из принципа банальной логики, одновременно находимся и актовом зале, и в лесу. Что до снега и деревьев, уверена: это всё простая иллюзия…

Магистр посмотрел на меня, и на щеках его заиграли желваки.

– Адепт Эуджения, – мягко и вкрадчиво попросил он, – напомните мне, за что я лишил адепта Ллойя горячей воды.

– За то, что разъяснял ваши слова, разъяснять которые вы не собира… – дисциплинированно ответила я и споткнулась, почуяв подвох.

– Верно, – похвалил он и вдруг чиркнул пальцем, словно вычеркнув меня. – Абрдраш Актрынаш. За каждое нарушение правил вы будете наказаны. Это касается всех.

– Но мы же не знаем их… – пропищала Бирити.

– Это неважно. Основных правил заведения три: опыт превыше теории, думать полезно и кто выжил, тот и прав. Остальное освоите по ходу обучения.

– Какая чушь! – хотела фыркнуть я, но…

… с моих губ не сорвалось ни звука. Они попросту не открылись.

– Что⁈ Эй, что ты со мной сделал, козёл⁈ – завопила я, но вместо этого раздалось лишь: – М-м-м! М-м-м-м!

– Как мы видим, – иронично отметил Иштефан, – адепт Эуджения уже приступила к освоению науки молчать. Возможно, следующей её полезной практикой станет искусство тишины.

– Вряд ли людишка способна усвоить эту науку, – презрительно заметила Церсея. – Люди – ужасные болтуны. Темнейший, а нельзя ли лишить её речи хотя бы на период обучения? У княжны, признаться, совершенно отвратительный голос. Он буквально режет мой слух.

И она тонкими пальчиками коснулась его рукава и улыбнулась так нежно, что душа моя закипела.

К-козёл!

Я высказала это вслух. Раз уж мои слова теперь непонятны никому, кроме меня, надо этим пользоваться.

– Может быть, – уклончиво ответил магистр. – Сегодняшнее наше занятие будет посвящено гону. Испокон веков охота происходила в ночное время. Также всем известно, что лунный свет укрепляет силы оборотней. Вот сегодня и начнём. И помните, высший бал получит тот, кто вернётся с добычей.

– Что значит: «начнём»? – испуганно пискнул белобрысый Ангус.

– Мы будем охотиться на людишку? – с надеждой спросила Берити.

– Всё зависит от вас, – намекнул Иштефан.

А потом прошептал что-то, совсем тихо. Из его рта вырвался сиреневый искрящийся дымок, магистр дунул на него, развеивая. И вдруг взглянул прямо мне в глаза:

– Беги, Эуджения. Беги так быстро, как только сможешь.

Позади раздался протяжный вой. Подул ветер, почему-то откуда-то снизу, и всё вдруг заволокло снежным туманом. Я зажмурилась. Лишь на миг, но когда открыла глаза, увидела, что больше никого нет. Только лес. Только я. Только сосны скрипят, и где-то, не очень далеко, тоскливо солирует волчий голос.

Хрустнула ветка.

Я в панике оглянулась.

В темноте светилась пара глаз. «Бежать нельзя: у зверя включится инстинкт добытчика… Надо выломать палку… или упасть и…» – подумала я и бросилась бежать.

Меня догоняли, я слышала их бесшумный бег. Ощущала их голодные взгляды на моей спине.

Я бежала так быстро, как только могла.

Глава 12
Пробежка

Когда я открыла глаза, было уже утро, и ненавязчивый свет зимнего солнца заливал комнату. Мою комнату в общежитии Сумеречной академии. Я попыталась вспомнить, что было ночью, и вздрогнула.

Гон. Ночью на меня вели охоту.

Я вспомнила, как бежала, перепрыгивая через кусты черники и вереска, как кроссовки утопали в заснеженном мху. Я не оборачивалась, просто слышала, как они бегут за мной. Волки. Там были волки… А ещё кто-то над головой перепрыгивал с дерева на дерево…

Вспомнила тот безумный, животный ужас, который полностью заблокировал мой рассудок, и я действительно превратилась в дичь, ведомую лишь одним инстинктом: выжить.

Человек не может убежать от дикого животного, это факт. Поэтому, видимо, всерьёз они не пытались меня схватить, но разве страх смерти способен это понять? «Новичков не есть и не калечить», – вспомнилось мне. Но, увы, даже если бы ночью я вспомнила слова магистра, вряд ли бы разумные мысли могли побороть страх.

Так, а что было дальше?

Поднялась, прошла в душ. Холодная. Понятно, сутки ведь ещё не прошли… Надела на голову шапочку, быстро ополоснулась и крепко обтёрлась полотенцем, до ощущения пожара на коже.

Как долго я бежала? И чем всё закончилось?

И вообще, сейчас же утро… то есть, я опоздала на занятия?

И тут я вспомнила: я упала, и чьи-то зубы пронзили мне сердце. Или, наоборот, сначала боль, а потом падение… Этого я никак не могла вспомнить точно, но одно было несомненно: боль была безумная, до потери сознания, до криков…

А дальше мозг выдавал картины одна бредовей другой. Степан, бледный, напуганный, наклоняется ко мне, что-то кричит, но боль не даёт мне слышать его. Он стаскивает с меня свитер, футболку. Его ладонь ложится на мою левую грудь…

И ещё тоже из разряда бредовых видений: он несёт меня на руках куда-то, но всё плывёт перед моими глазами, и я ничего не вижу, кроме его лица, его губ, повторяющих какое-то слово. Княжна? Женя? Держись? Не знаю, но в любом случае это неважно, потому что этого не было. Это просто обезумивший разум нарисовал мне картинку спасения, запихнув на место главного героя парня, которого я любила.

Когда-то.

Потому что больше – не люблю. Невозможно любить человека, который натравил на тебя хищников, который гнал тебя, как перепуганного зайчика, по равнодушному лесу. Хочу домой. Даже мстить не хочу.

Что за дурацкая академия? Чему здесь вообще учат? Лунной магии? А в следующий раз они будут рвать меня на куски и учиться сервировать стол? Ну уж нет. Пожалуй, замуж за принца будет получше. А ещё лучше – признаться в том, что я – не Эуджения. Пусть возвращают меня обратно.

Я натянула спортивные штаны и майку, открыла ящик тумбочки, в поисках медальона принца Юлиарна.

Нет уж. Я так больше не играю. Я не сумасшедшая, чтобы играть в такие игры.

В ящике валились наушники, плеер, какой-то блокнот, ручки, резинки для волос, расчёска. Какие-то браслеты из бусинок, влажные салфетки, баночки с кремом, бумажные носовые платочки, и всё это – свалено без разбора. Я поморщилась и принялась было раскладывать, но тут же одёрнула себя: Женя, не дури. Я здесь не останусь. Какого мне дело до бардака в месте, где уже сегодня меня не будет?

Наконец, нашёлся и золотой медальон. Я раскрыла его и уставилась на красивое лицо златокудрого принца.

Почему настоящая Эуджения так его боялась? Не будет ли хуже обратиться к нему? А если он решит, что я ведьма, или как там назвала сестрёнка… Зачарованная? Вдруг ненужная откровенность приведёт меня на костёр?

Я задумчиво покачала медальон на цепочке.

Ну хорошо. А если не рисковать и не просить о помощи Юлиарна, то… Ночь. Охота. Оборотни. Нет уж! Хватит с меня.

Решительно открыла рот и…

– М-м-м…

Ох ты ж…

Козёл! Я совсем забыла, что он лишил меня голоса!

Мысленно выругав Иштефана самыми последними словами, я захлопнула медальон и снова убрала его. Ладно, рано или поздно голос вернётся, и вот тогда я ни минуты не останусь здесь! А пока… пока… Не пойду на занятия. Пусть отчисляют за прогулы. Вот.

Я решительно встала, натянула носки, надела кроссовки, куртку. Расчесала и заплела волосы в две косички, водрузила на голову вязаную шапку с помпоном и вставила наушники в уши. Будет грустно, если плеер разряжен или пуст.

Но нет. Плеер включился, и… «Walborg» группы Tungsten. Бодрая, немного агрессивная песня. Интересно, это специально для меня, или они тут тоже слушают земную музыку? «Всё страньше и страньше», как любила говорить Ника.

Ладно, всё это меня больше не интересует.

Я решительно направилась к дверям. Каждое утро, кроме вчерашнего, конечно, я бегала. В любую погоду, но мои пять километров были непременным утренним ритуалом. Конечно, я не собиралась забегать в Сумрачный лес, только по периметру академии сделаю несколько кругов. Но мне точно нужно было после вчерашнего и ночного поднять жизненный тонус и прочистить мозги. Слишком уж много было разных эмоций. Мне нужна прежняя я, трезвомыслящая.

Я сбежала по стеклянной лестнице, подошла к входу, и прозрачные двери послушно открылись передо мной.

Академия была трёхэтажным зданием в стиле хай-тек: металл, стекло и бетон. Этажи словно кто-то небрежно положил друг на друга. Вокруг зеленели ёлки, а между ними и стеной здания желтела кирпичная дорожка. Я мысленно хмыкнула и поставила «лайк» за отсылку к Волшебнику Изумрудного города. Или к стране Оз, этого я не знала, конечно.

И побежала.

Морозец очистил воздух, придав ему особенную свежесть, под ногами хрустела изморозь, было пасмурно, но свет, отфильтрованный белыми облаками, всё же был достаточно ярок. Мало-помалу ко мне возвращались привычная собранность и рабочий настрой. Я вдруг поняла, что ничего не знаю об этом мире, и это – моя главная проблема. Так, и кто мне может помочь?

Ллой, конечно! Из всех окружающих меня существ, этот парень-изгой, державшийся независимо от других, относился ко мне наиболее лояльно. А ещё он, судя по всему, знал не только, что такое академия, но явно был в курсе и существования нашего мира.

Ну и было бы неплохо найти библиотеку. Если здесь есть библиотека, то она может стать неоценимым источником знаний. Лучше это сделать до того, как влезать в очередную авантюру. Потому что я не могла быть уверена, что обращение за помощью к принцу Юлиарну будет лучше. Бегство моей близняшки меня очень настораживало.

Её не было целый год! Княжну искали, она скрывалась от преследователей, вряд ли просто так, из-за формы носа Юлиарна, или цвета его волос. Нет, тут что-то определённо было.

Да. Мне нужно тесно пообщаться с Ллойсом и найти библио…

Что-то схватило мою ногу, накрыв её от пятки до колена, и я резко взмыла вверх. И увидела прямо под собой огромный, размером с тарелку, глаз, и пасть ещё большего диаметра. Существо распахнуло рот, будто мусорный бак, и занесло меня прямо над зияющей темнотой.

Циклоп!

Я заорала, а точнее, громко-громко замычала, выгнулась, вцепилась в громадные волосатые пальцы и оттопырила другую ногу, буквально сев на шпагат. Меня пихнули в пасть, но растопыренные ноги оказались шире, я не пролезла.

Циклоп зарычал и попытался перехватить.

И тут что-то ударило с такой силой, что монстр отлетел, беспомощно взмахнув ручищами, прямо в стену академии. По панорамному окну третьего этажа побежали трещины, а я вылетела из пальцев и, кувыркаясь и теряя наушники, отлетела прямо в еловые ветви. Скатилась и увидела чёрную фигуру, от вскинутых ладоней которой в чудовище били струи света.

Циклом взревел, заслонил лицо руками, отворачиваясь, и боком двинулся на врага в мантии и рясе.

Иштефан.

Это был он.

– Княжна, – зарычал магистр, – за спину. Живо.

Я вскочила, и не чувствуя ног, выполнила приказ. Вот только циклоп, упрямо продвигающийся навстречу лучу, был не одинок: сзади к нам кралось жуткое существо. Прямоходящий лев с изогнутым хитиновым хвостом, на конце которого сверкало жало. Самое страшное в нём было человеческое лицо с фасеточными глазами и двумя рядами мелких острых клыков.

Мантикора.

– Степан! – завизжала я. – Сзади…

Ну то есть, я это, конечно, промычала.

Он оглянулся и расставил руки. Теперь луч из правой бил в циклопа, а из левой – в мантикору. Та вдруг распахнула крылья, напоминающие крылья жука, и взмыла вверх, а затем ринулась на нас хвостом вниз…