Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27
Прощальный поцелуй

Завыли волки, затрещали кусты. Кажется, где-то это уже было. Что там советовал Стёпа? Оценить обстановку, трезво взвесить угрозу, найти наиболее верное решение для самозащиты?

Кто-то бежал ко мне в ёлках, кто-то хрустел снегом… совсем близко, совсем рядом… Страх схватил горло ледяными пальцами. Я услышала странный писк и бросилась бежать.

Кажется, пищала я…

«Страх – это ваш союзник, адепты, когда нужно действовать молниеносно. И он же – первый враг, когда нужно принять осознанное решение» – словно наяву услышала я равнодушные слова… Ага, всё верно, вот только где взять силы, чтобы остановиться?

Я бежала так быстро, как только могла: очень мешал снег по колено, я проваливалась, кроссовки скользили по льду, который прятался под сугробами. Упала, окунулась лицом в холодный пух. С трудом поднялась и бросилась вперёд. Варежки! Полцарства за варежки! И лыжи, фиг с ним, с варежками…

Позади меня слышалось сопение, тяжёлое дыхание, хрип…

Ой, мамочки!

Еловые лапы хлестали по лицу. Ненавижу ёлки! Сосны лучше…

Меня сейчас схватят… Волки не только живот любят, мягкая ещё и попа… Боже, зачем я об этом вспомнила?

Я споткнулась, кубарем полетела с сугроба и вдруг увидела… двери! Клянусь, это были они! И тут же я поняла: там, за дверями – фойе, там никто меня не съест. И бросилась в них. Вылетела к лестницам.

Мрак за стеклом. Люстра-роса светит тускло. А у дверей…

– Степан! – завопила я, бросилась к нему и обхватила руками высокую фигуру, стоявшую ко мне спиной, прижалась лицом к шерстяному плащу. – Не уходи! Пожалуйста…

«Обещаю больше не мстить! Ваш мир ужасен, слишком ужасен, чтобы я сводила с тобой счёты. Разве ты не узнал меня? Слушай, я прощу тебя, если ты откажешься от этой глупости!» – мысли, перебивая одна другую, неслись в моей голове, но вместо слов вырвался лишь хрип – дыхания не хватало, сердце колотилось отчаянно.

Магистр бережно, но твёрдо разжал мои руки, развёл их и обернулся.

– Адепт Эуджения, что с вами?

– По-жа-лу… ста… – прохрипела я, меня трясло.

Он нахмурился. Положил мне ладони на плечи.

– Юлиарн устроил гон? – спросил недоверчиво.

– Не уходите… я не хочу… куклой… не… хочу…

К сожалению, дыхание всё никак не возвращалось, мысли не упорядочивались, а мне ведь надо было его как-то переубедить! Он должен был понять, что эта затея – безумие! Поэтому и только поэтому я обняла его шею, привстала на цыпочки и поцеловала, закрыв глаза.

Почувствовала, как он вздрогнул, как жёсткие губы стали мягкими и раскрылись мне навстречу. Магистр обнял меня, притянул к себе. Его ладонь скользнула на затылок, ероша волосы. Как и тогда, в прошлый раз, голова закружилась. Губы ласкали губы, так нежно, так сокровенно! Я запустила пальцы в волосы Иштефана, и это было безумно приятно – чувствовать их.

Наконец, магистр оторвался от меня, прислонился лбом к моему лбу. Я открыла глаза и увидела, что веки Иштефана закрыты.

– Не уходи, – прошептала жалобно.

Я ведь достаточно аргументировала свою просьбу, верно?

– Не могу, – тихо ответил он и вдруг отпустил меня, сделал шаг назад и посмотрел в лицо: – Возвращайтесь на урок, княжна. Вместо того чтобы убегать, просто обернитесь и посмотрите опасности в глаза. Вы должны победить свой страх.

Ты тоже, милый, ты тоже. Специалист по сбеганию от собственных страхов.

– Легко сказать, – рассмеялась я сердито. – Я пыталась, но я не могу! Мне страшно.

– Мне тоже, – вдруг признался он и улыбнулся.

Я замерла, недоверчиво глядя на эту улыбку. Какую-то очень… так не улыбаются незнакомым людям. Но она тотчас исчезла. Иштефан отвернулся, став ко мне профилем.

– Вы знаете, Эуджения, для чего оборотни получают образование в Сумеречной академии?

– Нет.

– Чтобы противостоять серой магии. Чтобы стоять на страже против Сумерек. Я не знаю, зачем это обучение вам. Вы-то дозорным не станете, вернётесь домой, выйдете замуж и нарожаете мужу детишек. Вот это – ваша судьба. Но не ваших однопсилойцев. Все эти дети встанут на Рубеж, и, вполне вероятно, в первый же день будут убиты. Или их сделают куклами. А времени на учёбу им отведено до крайности мало.

– Не четыре года? – растерялась я.

Что, даже бакалавриат не закончат?

– У них нет и года.

– Почему⁈

Что за чушь⁈ Как так можно… они же маленькие!

– Это так решил король? Но вы же его сын, вы же должны поговорить, должны объяснить, что год – это слишком мало, это… ничтожно мало!

– Так решила жизнь, – возразил Иштефан устало. – Когда отряд дозорных на Рубеже редеет и больше не может сдерживать Сумрак, его численность пополняют адепты. Готовы они или нет. Иначе Рубеж падёт, а следом за ним – погибнет весь мир. Иногда у нас есть годы, чтобы обучить, а иногда хорошо – если несколько месяцев, а дальше – учёба в бою. Поэтому самое первое, что должен сделать адепт – преодолеть свой страх. Если не сможет – отправится домой. Трусливый боец погубит не только себя.

Шок-обучение… понятно…

– Страх это нормально. Страх это благо, Эуджения. Это то, что поможет вам сохранить жизнь. Боятся все, даже Юлиарн, хотя со стороны может показаться, что принц… чересчур храбр.

Мне почудилось, что Иштефан хотел сказать что-то вроде «отморожен на всю голову», но запнулся, подбирая более нейтральную характеристику. Он продолжил:

– Но это не так. Может быть, именно страх заставляет его бросаться с головой в опасность. У каждого свой способ преодолеть панику. Или вы отыщете свой метод или – и так будет лучше для всех – вернётесь домой.

– Не уходи, – снова прошептала я в отчаянии.

Всё это хорошо, но… Там, за стеклом, зловеще густела тьма. Иштефан отправлялся туда один. Я поняла, что больше никогда не увижу его. Никогда. А если увижу, то это вряд ли уже будет он.

– Ты нужен своим адептам. Юлиарн не научит их так, как это сделаешь ты, – я качнулся к нему, взяла его за плечи, понимая, что он, вероятно, напомнит мне: я здесь адептка и не должна перечить магистру.

– Если я не пойду, сюда явится Дэграш, – то ли мне, то ли себе пояснил Иштефан.

– Разве не лучше встретить его в магически защищённых стенах академии?

– Всё равно что пригласить лису в курятник, – усмехнулся Иштефан. – Возвращайтесь на урок, княжна. И… вот, держите. Может, это придаст вам уверенности.

Он вложил в мою ладонь охотничий нож, длинный и широкий.

– Но лучше позовите жениха и отправляйтесь во дворец, подальше от Сумеречного леса.

– Нет! Не вернусь! И тебя не отпущу! – крикнула я.

И тогда он вскинул руки и произнёс короткое:

– Лейсо!

Снизу поднялся ветер, как в аэродинамической трубе, и подхватил меня, забивая рот и нос. Двери распахнулись, и магистр вышел в ночь. И только тогда ветер стих, тихонько опустив меня обратно. Я кинулась к дверям, но они, конечно, оказались заперты. Бессильно ударив в них ладошами, прислонилась лбом к холодному стеклу и закусила губу.

Иштефан прав. Прав: мне нужно просто позвать Юлиарна. В конце концов, я не из этого мира. Я не владею магией. Да, она у меня почему-то есть, но приходит-то она спонтанно. Я… я вообще не должна во всём этом участвовать. И в конце концов, как бы ни было жаль Иштефана, но… это не мои проблемы. Он меня, между прочим, бросил! Да, сейчас, когда его жизни угрожает смерть, я, конечно, волнуюсь, но…

«Прости. Мы не можем быть вместе. Прощай» – разве вот это когда-нибудь можно простить?

Отвернувшись, я прислонилась спиной к стеклянной поверхности и запрокинула голову, моргая, чтобы удержать слёзы.

– Не прощу, – шепнула сама себе, напоминая.

Даже прощальный поцелуй ничего не меняет! Мы просто прощались, но…

Сердце разрывалось от страха и боли. Нет, я не могу допустить, чтобы Иштефан погиб вот так, один, брошенный всеми. Не могу. Потом я… я правда признаюсь Юлиарну в том, кто я. И пусть дальше решает, что со мной делать: жениться или отправить домой. Второе лучше. Но сейчас…

Как я потом буду жить, зная, что допустила смерть Иштефана и не сделала всё, что могла? Это он – предатель, не я! Я не бросаю любимых.

Зажмурилась, всхлипнула, рывком отделилась от стены и решительно вернулась в зал.

Здесь всё ещё было темно, дул ветер, светила луна. По снегу бежала позёмка. Волки выли где-то совсем близко, а из темноты ближайших кустов светила пара чьих-то глаз.

Я коротко выдохнула, покрепче стиснула нож:

– Ну, выходи. Давай, смелее. Я здесь. Я тебя жду.

Кусты зашевелились.

Глава 28
Кое-что про трусы принца

Я напряжённо наблюдала за тем, как колышутся ветки. Кто-то пробирался через них ко мне. Кто-то шуршал в их густоте. Я сжимала рукоять ножа, понимая, что не умею им владеть и вряд ли смогу защитить себя. Пальцы начало покалывать от напряжения.

– Выходи, двоечник! – прошипела я. – Расскажи классу про Грюнвальд, Соколов…

Соколов, конечно, сейчас был дома, ел мандарины, мутузил братьев и доводил бедную мать до полуобморочного состояния, но это было неважно. Фамилия хулигана накрепко засела в моём подсознательном. К тому же обращение к привычному несколько помогала в непривычном.

И тут из кустов выскочил…

… заяц.

Обычный, на четырёх лапах и с длинными ушами. Надо же, а я даже не подозревала, что эти монстры настолько большие! В длину не меньше полуметра, а то и больше. Передние лапы – тонкие, короткие, а задние… Словом, всё это не было гармонично. Не кошка. Да ещё и морда вытянутая.

– Ну, здравствуй, – растерянно сказала я, опуская нож.

– И что теперь? – буркнул заяц, сел и нервно забарабанил левой лапой. – Опусти эту штуку, или я за себя не отвечаю. Мы, вообще-то, звери страшные. Знаешь, какие у меня ноги крепкие? Раздеру так, что мало не покажется.

Я посмотрела на его хмурую морду, на нож, снова на морду.

– Да не собираюсь я с тобой драться, – выдохнула устало. – Я думала, ты волк.

– Да? А гналась за мной зачем?

В его тоне сквозила подозрительность. И это был… очень знакомый голос, хоть и преисполненный испуганной враждебности. Я убрала нож и присела на корточки.

– Мне казалось, это ты за мой гонишься.

– Я? Рехнулась, людишка? Да я чуть со страху не помер…

– Аргус? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Он скосил глаз на бьющую снег лапу, накрыл её другой, и заколотили обе, правда, с меньшей амплитудой.

– Ну?

– Так… подожди… Вы с Солиром братья… То есть, вы оба – зайцы?

– Ты ни хрена не понимаешь в оборотничестве, людишка. Братья могут принадлежать к различным видам, если к ним принадлежали их родители…

– Но вы всё же зайцы?

Аргус обеими передними лапами почесал усы.

– Да, – выдохнул обречённо. – Мы с Солиром зайцы, но это всё равно не значит, что…

– А где твой брат?

– А зачем тебе? – он враждебно напыжился.

– Ну… просто.

– Хочешь драться, дерись со мной! Я старший.

– Не хочу я ни с кем драться. Аргус, а в волков или кого-то другого вы можете превратиться?

– Ты дура? – грубо уточнил он.

Значит, нет. Я огляделась, увидела поваленное дерево, села на него и воткнула нож в кору. То есть, получается… Подождите… получается… в тот раз меня что, тоже зайцы преследовали? При этом искренне считая, что это я за ними гонюсь? Мне вспомнилась ночь первого занятия, полная ужаса. А потом урок Иштефана и…

Ох ты ж, менестрелем тебя по ушам!

А ведь Иштефан тогда говорил очень-очень обтекаемо. «Кое-кому из адептов вчера удалось побывать в шкуре добычи…». Кое-кому, что б его! И небось каждый из адептов сидел и думал, что речь идёт о нём.

– В прошлый раз ты тоже считал, что я гонюсь за вами? – уточнила я.

– Считал? А разве нет? А кто палил из ружья?

Я закрыла лицо руками. Степан… ну… ну… И козёл же ты! Выходит, урок страха был не только для меня?

– А вы меня сожрать угрожали, – напомнила я.

– Ну… извини. Лучшая защита – нападение.

– Понятно.

Кажется, я начинаю понимать, почему однопсилойцы так не хотели, чтобы с ними училась людишка. Ещё бы! Одно дело, когда ты – волк там, или тигр, или… этот… дракон. Другое – когда ты зайчик. Я вспомнила слова матушки и невольно расхохоталась в голос. Аргус отпрыгнул.

– Прости, – тут же раскаялась я. – Это я не над тобой. Вспомнила маменьку просто. А кто такая Берити? Лиса?

Привет, Зверолополис! Может, я всё же сплю? Может, впала в кому? И это такой долгий-долгий сон? Я снова усомнилась в собственных когнитивных способностях.

Аргус, только успокоившийся было, застучал лапками. Его носик судорожно задёргался.

– Н-не совсем…

– И тебе она нравится, да? Наверное, ощущение страха пьянит и… воодушевляет? Запретная любовь, вопреки всему.

Заяц чихнул, потом ещё раз.

– Берити классная, – ответил осторожно. – Она мне как сестра… Да и я для неё как брат. Ты навоображала всякого. Мы просто друзья детства.

Вверху что-то зашумело и внезапно свалилось мне на голову, подскочило и укусило за ухо. Я схватила нечто скользкое, пушистое и юркое.

Белка! Рыжая бестия. Она оскалилась и зацокала.

– Берити, веди себя культурно, – строго велела я. – Не забывай, что ты всё же наполовину человек. И да, я тебя не буду убивать, если ты откажешься от мысли меня сожрать. Начиная с живота.

Та фыркнула, села столбиком на моём плече и принялась умываться. Кстати, и волчьего воя больше не было.

– Слушайте, а вы не можете снова принять человеческий образ? Ничего не имею против зайцев… ну или белок, но… Прости, Аргус, я немножко странно себя чувствую, беседуя с… зверем.

Эй, эй, Женя! Осторожнее, ты чуть не назвала его косым. Боюсь, это бы его обидело.

– До конца урока – не можем. Принц наложил заклинание, которое сохраняет нам звериную форму, – уныло признался Аргус.

– Какое?

Мне вдруг стало любопытно. Покалывание в пальцах прошло, но рукам всё равно было жарко даже без перчаток, поэтому я просто положила варежки рядом с собой.

– Не знаю. Это тайное заклинание.

– Солир, выходи! Она не кусается, – велела Берити и укуталась в хвостик.

М-да. А пугали-то, пугали…

– Значит, люди напрасно боятся оборотней? Вы все такие милые… Или всё же волки и… драконы тоже есть?

– Есть, – прошептала Берити мне на ухо, вцепившись в него коготками. – Но они не в нашей академии учатся… В Кровавой – хищники. В мёртвой – вампиры и гады.

– А в Кукольной?

Мне ответил Аргус:

– Не знаю. Не животновые, это точно. Мы бы знали.

– Ты не против, если я воспользуюсь твоим капюшоном? – шёпотом спросила Берити, почти застенчиво.

– Да-да, конечно.

Она юркнула в капюшон моей куртки и завозилась там, устраиваясь.

– Солир, – пискнула глухо, видимо, сквозь мех, – выходи, она безопасна.

Из-под еловых лап на снег к Аргусу выскочил пушистый толстый заяц-меланист: его шубка была чёрной. Ну, зашибись! Расскажу Нике про то, как насмерть перепугалась зайцев, она посмеётся. А ведь у них тоже глаза светятся в темноте!

Я продолжила допрос:

– А кто такой Ллой? Он же явно кто-то из псовых: и голос хриплый, и рычит…

– Не знаю, – проворчал Аргус. – Мы с ним особо не… дружим. Ну и не общаемся. Он при нас ни разу не оборачивался.

– А кто такие принц Юлиарн и магистр Иштефан, знаете?

– Эй, людишка, – злобно пискнул Аргус, – совсем страх потеряла!

– Это очень неприличные вопросы, – дружелюбно пояснила Берити. – Нельзя спрашивать о твоей звериной форме.

– Мне просто интересно…

– Ага. Ты ещё уточни, какого цвета у принца трусы, в горошек они или в цветочек, – хихикнула Берити.

Ладно, пофиг. И на трусы, и на звериную форму королевских отпрысков. В душе-то Иштефан всё равно козёл. Теперь вот – отпущения. Но было бы забавно, если бы принц оказался зайцем. А что? Он светленький…

– Юлиарн! – громко крикнула я. – Урок завершён, мы все преодолели страх!

– Отлично, – отозвался принц, выходя из-за елей.

Он был в белом костюме в стиле века восемнадцатого: камзол с отворотами-раструбами, туфли с пряжками, треуголка с плюмажем.

– Молодец, Эуджения. Я рад видеть, что моя невеста такая сообразительная. Предлагаю на этом и завершить твоё обучение.

– В смысле?

– Ты победила страх, наладила связи с однопсилойцами. Для королевы самое то, что надо. Чего ещё?

Он изящно поклонился, отведя руку. Из-за белоснежных лёгких кружев, ниспадающих из широкого отворота рукава, запястье казалось тонким, аристократическим. Признаюсь, мне вообще нравится мода той эпохи, довольно удачно показанная во франшизе «Пираты Карибского моря». Да и Юлиарну всё это очень шло. Сказочный принц, да и только!

– Например, спасти магистра Иштефана? – мило предложила я.

Принц весело ухмыльнулся и подмигнул мне:

– Прелесть моя, так ведь ты не выполнила условия нашего договора, не атаковала магией, верно?

Я растерялась. Потрясённая встречей с однопсилойцами в звериной форме, я совсем упустила из виду этот нюанс. Но…

– Это не честно! Я же говорила: мне нужен страх, нужно чувствовать угрозу для жизни, чтобы у меня вырвалась магия. А сейчас этой угрозы нет! Не могу же я в самом деле бояться зайцев.

– Знаешь, какие у нас задние лапы сильные? – обиделся Аргус.

– Нет, значит, нет, – Юлиарн пожал плечами. – Малышка, пойми: здесь становится слишком опасно, так что… Я не могу рисковать своей невестой, к тому же такой умничкой. Поэтому просто забираю тебя во дворец.

– Что? – выдохнула я.

– А как же мы? – запищала Берити за моим затылком.

– За псилоем присмотрит Церсея. Когда проснётся, конечно. Мне пришлось её чуть-чуть усыпить. Эджи, солнышко, мы уходим. Это – приказ короля.

– Давай дождёмся возвращения Иштефана? – прошептала я.

Голова закружилась от столь стремительного поворота судьбы. И всё же… вот так просто взять и бросить Стёпу… Он, конечно, достоин этого, но разве я смогу? Как я буду выходить замуж, зная, что сейчас он, может быть, умирает?

И увидела, как напряглись губы жениха.

– Нет. Мы уходим, – резко возразил Юлиарн.

– Никуда я не пойду! – выкрикнула я.

– Ну, хорошо. Свадьба может произойти и здесь, – он пожал плечами, уступая. – Пойми, Эуджения, у нас больше нет времени на твои капризы. Немного досадно, конечно, что ты не свалилась в мои объятья сама, но… Работаем с тем, что есть.

– Нет!

Он закатил глаза.

– Мёртвая академия тоже захвачена. Следующая – наша. Ты – людишка без магии, ты Дэграшу вообще не будешь нужна, понимаешь? Он тебя убьёт, и вряд ли это будет слишком легкая смерть.

Зайцы взвыли от ужаса, Берити зацокала.

– Я. Никуда. Не пойду! – выдохнула я. – Ты не можешь, не должен бросать их одних! Не имеешь права оставить академию!

– Должен и имею. Совия, платье.

Воздух рядом замреял. Лес исчез, мы оказались в роскошном дворцовом зале, убранном цветами. Мерцали свечи, огоньками дробясь в зеркалах и переливаясь на барочной позолоте. Посредине наборного паркета возвышалось высокое ложе под бордовым балдахином, усыпанное лепестками роз.

– Что⁈ – завопила я и попятилась.

Юлиарн, оказавшийся за мной, обнял меня, ткнулся в мои волосы:

– Прости, малышка, – шепнул на ухо. – У меня больше нет времени ждать твоего согласия, значит, обойдёмся без него. Трескотия ждёт нашего союза. Здесь и сейчас ты станешь моей женой, наступит весна, и у нас всех прибавится магии, а у Дэграша она убавится.

– Должен быть другой выход… должен быть! – пробормотала я с отчаянием.

– Да, но он слишком рискованный, увы. Неоправданно рискованный.

– Я не дам согласия…

– Значит, обойдусь без него.

Юлиарн развернул меня к себе. Поднял фату с моего лица, и я вдруг осознала, что на мне – моё свадебное платье. То самое, в котором я оказалась в этом злосчастном мире. Невольно глянула на место, где должно было остаться пятно от соуса. Его не было. Видимо, стирка мадам Совии превосходна.

– Эуджения, дочь князя Кролиса, я, Юлиарн, наследник престола и так далее, беру тебя в жёны…

– Я не хочу!

– … силой данной мне…

– Я не Эуджения! – завопила я.

Не совсем вовремя, но лучше поздно, чем никогда. Он запнулся. Я решительно принялась объяснять:

– Я Женя, и я – человек! Я… я из другого мира попала в ваш и…

Юлиарн фыркнул, рассмеялся весело, притянул меня за плечи.

– Почти поверил, – подмигнул мне. – В знак моей воли на наш союз скрепляю брак поцелуем.

Наклонился к моим губам.

– Нет! – я с силой отпихнула его. – Руки прочь, жертва гильотины! Или я… я…

С моих рук вдруг сорвалась яркая вспышка и ударила прямо в улыбающееся лицо красавчика-принца.

Глава 29
Принц чихает

– Ой, – испугалась я и убрала руки за спину.

Аргус присвистнул, Солир закрыл чёрными ушами глаза, а Берити от восторга прикусила мочку моего уха.

Перед нами гарцевал белоснежный конь. Нет – пегас, с огромными крыльями в плотном оперенье. Да нет, пожалуй, единорог, судя по перламутровому рогу во лбу.

– Ты кто? – прошептала я.

Он распахнул крылья, взмахнул лошадиной башкой, и белоснежная грива взметнулась лёгким облачком.

– Ну… поезд приехал, вагончики остались, – заржал пегасорог сердито. – Ты с ума сошла, невеста?

– Ю… Ю… Юлиарн? – прошептала я и попятилась.

Он подпрыгнул, взмахнул хвостом, а потом выпучился на меня:

– Я не могу… отменить твоё заклинание! В смысле⁈ Это как? Что у тебя за магия такая⁈

Поднялся свечкой, забил копытами, затряс головой, красиво изгибая шею, а я почувствовала, как ладони стали влажными. Его рог, сверкающий туда-сюда металлическим метрономом, пугал меня до жути. Я зажмурилась, унимая дрожь.

– Я не боюсь рогатых, я не боюсь рогатых, – зашептала отчаянно.

– Ты что наделала, женщина⁈ – завопил принц. – Возвращай мне обратно мой человеческий образ! Совсем подковы потеряла⁈ Я же не смогу жениться в таком обличье! И колдовать тоже не смогу!

– Простите, но я…

«… не знаю, как это сделать», – чуть не вырвалось у меня, но принц перебил:

– Ты понимаешь, что сейчас судьба всей Трескотии зависит от того, лишу я тебя людишьевой девственности или нет⁈ Почему ты такая эгоистка?

А вот это уже слишком. Чересчур как-то. Я встала, упёрла руки в бока и резко атаковала:

– Слушай ты, пегасорог! У нас был договор, так? Так. Я атакую магией, а ты отправляешься со мной вместе на помощь Иштефану. Своё слово я сдержала, дело за тобой.

– Чушь, – фыркнуло животное. – Я принц, я не могу рисковать своей царственной особой.

– Мы договорились! И ты обещал!

– Под хвост мне мои обещания! Я просто был уверен, что ты не сможешь этого сделать. Любой бы на моём месте пообещал!

– Но я сделала!

Он захрапел, раздувая тёмные ноздри. Мотнул хвостом:

– Слушай, моя прелесть, – сказал всё ещё раздражённо, но уже успокаиваясь, – мужчины испокон века обещают женщинам достать звезду с неба, но… Таковы исторические взаимоотношения полов. Ну ты ж не всерьёз, да, верила, что я отпущу тебя в Сумеречный лес? Ты же не настолько идиотка?

Что⁈ Я аж задохнулась от гнева. То есть он… он… Козёл крылатый! Терпеть не могу лжецов!

– Ах так? Ну тогда я не буду тебя расколдовывать!

Отвернулась и пошла в двери.

– Эджени!

Я даже не обернулась.

– Княжна Эуджения! – рявкнул Юлиарн и подскакал ко мне, грохоча копытами по паркету. – Не забывай, что ты, вообще-то, моя верноподданная… Ну, моего отца, но это неважно. Я наследник, я оборотень, а ты всего лишь княжна и людишка!

– Мне наплевать, Ваше Козлячество.

Он обогнал меня, снова встал на дыбы передо мной и нагнул башку в мою сторону, прицеливаясь рогом, точно копьём.

– Немедленно расколдуй! Сейчас же! Или мой рог проткнёт тебя насквозь!

Я зажмурилась. Проклятые рога!

И может быть, я даже уступила бы коварному принцу… если бы знала нужное заклинание. Что делать? Признаться? А как же Иштефан? Бывший подлец, конечно, но не настолько же! Да и замуж за лжеца Юлиарна мне не хотелось. Тем более, он моей девственности угрожал. Ненавижу сексуальное насилие!

Я вспомнила всех Великих князей-Рюриковичей, сначала Киевских, потом Владимирских, затем Московских по Ивана Грозного включительно, с датами правления, и успокоилась. Всё же цифры имеют волшебную силу над эмоциями. И тут мне пришла в голову идея.

– Хорошо, – кивнула я и открыла глаза. – Как прикажет Ваша Сиятельность. Но сначала вы выполните данное мне обещание. Мы спасём Иштефана, а потом я вас расколдую, так и быть.

Испуганная Берити тоненько пискнула над моим ухом. Пегасорог цокнул копытом о пол.

– Никаких условий. Даже не пытайся меня шантажировать, женщина!

– Или так, или я не расколдовываю, – упрямо заявила я.

Он снова зафыркал. Наклонил рог ниже.

– Тогда прощайся с жизнью!

– А ты – с человеческим обликом. Ведь, если я умру, тебя никто не сможет расколдовать.

Юлиарн повернул голову ко мне профилем и уставился выпученным глазом. Моргнул.

– Дался тебе этот Иштефан, – удивился, но как-то спокойно, и я поняла, что победила.

– Это наш магистр! – патетично заявила я.

Может, и надо было сказать, что Стёпа – мой бывший жених, но слово «бывший» звучало так… унизительно. Да и мы с принцем были не в тех отношениях, чтобы я пускалась на подобные роняющие моё достоинство признания.

– Ага, с которым ты обжималась.

В его ржании послышалась обида. Досада. И что-то ещё. Раздражение? Ревность?

– Тебе показалось. Мы просто танцевали.

– Послушай, – единопег снова вскинул голову, – ты не можешь ставить условий королевскому сыну!

– Ага.

Я открыла дверь и вышла. Оба испуганных зайца выскочили за мной.

В фойе было тихо. За окном всё ещё сияла луна, отблесками отражаясь в сугробах. Наверняка трещит мороз, и бедный, одинокий Иштефан скользит на лыжах навстречу смерти. Интересно, он знает, что Кукольник уже взял и Мёртвую академию?

Мне стало печально.

За спиной зацокали копыта, не по дереву, а по камню.

– Хорошо, – пегасорог встал рядом со мной. – Ладно, Эджени, твоя взяла. Но будет лучше, если ты сначала меня расколдуешь. Видишь ли, звериная форма даёт в определённых случаях преимущество. Например, мы быстрее и сильнее людей и животных, но она же весьма ограничивает магически. Так что тебе же выгоднее, если я снова стану человеком.

– Нет. Ты меня обманешь.

– Хочешь, я дам тебе честное королевское…

– Нет. Я тебе не верю.

Он заржал и снова вскинулся, распахнув крылья. Взметнувшийся ветер растрепал мои волосы и едва не сорвал с них фату.

– Глупая людишка! – гневно проржал принц.

Я только плечами пожала.

Вот здесь Иштефан со мной прощался… Слёзы наворачивались на глаза. Я должна, я обязана спасти его! Никакой Дэграш не должен его убить, только я!

– Ты трус, Юлиарн, – дерзко бросила принцу. – Трус. Ты просто боишься, вот и всё. Благо Трескотии, твоих подданных, долг перед короной, всё это – лишь самооправдание. На самом деле ты просто боишься Кукольника.

– В моём роду не знают страха! – яростно выпалил он и ударил передними ногами о пол, высекая искру.

Мне невольно вспомнились слова магистра. Как он там говорил? Юлиарн тоже боится? Поэтому сразу кидается в бой?

– Значит, ты трусливый единорог, исключение из правил.

– Я не единорог, – рявкнул он.

– Ну, пегас.

– Я не пегас. Что за чушь ты несёшь⁈

– А кто?

Он чихнул.

– Будь здоров, – машинально пожелала я. – Скажи мне, как твой вид называется, если хочешь, чтобы я называла тебя правильно.

Юлиарн снова чихнул. Простудился, видимо.

– Ну, если ты не хочешь говорить, если это какая-то тайна, так я здесь при чём? Тогда будешь пегасорогом.

– О, тупая женщина! – возмутился принц, и вновь искры брызнули из-под его копыта. – Название моего вида звучит вот так…

И снова чихнул.

– Что непонятного-то? И ты, неграмотная, тупая женщина, хочешь отправиться сражаться с Кукольником⁈

– Я не хочу, я отправлюсь, – буркнула я.

Он фыркнул, мотнул головой.

– Двери закрыты, давай, дерзай.

– В моей комнате есть лоджия, а под ней – ёлки.

Юлиарн саркастически хмыкнул. Я пожала плечами и отправилась по лестнице наверх.

– Сумасшедшая! – разочарованно крикнул принц. – Ладно. Твоя взяла. Мы догоним Иштефана и вернём его обратно. А дальше будешь сама с ним разбираться.

Я обернулась, держась за перила.

– А как же двери?

– Меня пропустят. А вот лыжи я тебе притащить не смогу. Если, конечно, не расколдуешь!

И он кокетливо сдул чёлочку с глаз.

– Не расколдую.

– Ну, значит, придётся так. В туфельках по сугробам. Платьице задерёшь повыше и вперёд, – съехидничал он.

Только сейчас я поняла, что по-прежнему в свадебном платье. Попробовала снять фату, но та не снялась. Колдовство, не иначе.

– Я верхом поеду.

Он сначала не понял. Потом его морда вытянулась, Юлиарн попятился и замотал головой:

– Нет! Нет, даже не думай! Я тебе не лошадка на колёсиках!

Я насмешливо посмотрела на него.

– Исключено! – заржал Юлиарн. – Зайцев вон оседлай, они сильные.

К слову, о зайцах… Я взяла Берити в ладони.

– Вы останетесь здесь, с Церсеей…

– Мы пойдём с тобой, – возразил девушка-белка. – Если Дэграш придёт сюда, всё равно все пропадут. Сея-то шагнёт в портрет и дома окажется, а мы… С принцем и с тобой будет безопаснее. Аргус, Солир, мы отправляемся с людишкой. Она безопасная и… моя подруга.

Зайцы как-то странно вскрикнули и застучали задними лапками. Берити шепнула мне на ухо:

– Ты не возражаешь, если я к тебе в карман заберусь?

Шасть – и юркнула именно туда. Видимо, отсутствие капюшона её напрягало.

– Ты же говорила: сам погибай, а товарища выручай, – напомнил Аргус.

Юлиарн закатил глаза.