Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4
Не жених

Замуж? Это вот стёб такой дружеский, да?

«Да легко! – чуть не ляпнула я. – Хоть прямо сейчас». Интересно, и что они будут делать?

А потом сообразила, что жених в сеттинге средневековья вполне может быть каким-нибудь уродом, дегенератом или стариком. Конечно, это всего лишь ролёвка. Причём я уже не очень-то и восхищена игрой актёров – перебарщивают. Но всё же…

Я осторожно разжала руки сумасшедшей женщины. Вот это – родительница Эуджении? Ну понятно, почему девица сбежала. Логично.

– Давайте обсудим этот вопрос, маменька? В конце концов, мы обе – взрослые женщины. Насчёт Сумеречной академии: это странная угроза. Во-первых, середина учебного года. Кто меня туда возьмёт? Во-вторых: я для неё уже старовата…

– Что за чушь? Тебе только сорок восемь, – фыркнула маменька. – Ты едва достигла возраста замужества, Эуджения.

Сколько⁈

Я, конечно, не из тех, кто скрывает возраст. Степану, например, сразу заявила, что далеко уже не девочка. Прожитые года, я считаю, это то, чем нужно гордиться, а не то, чего нужно стыдиться. Но… Не двадцать же один год прибавлять!

– И не делай вид, что не помнишь: занятия в Сумеречной академии начинаются лишь после того, как зима укроет землю снежным покровом. Так что, отправишься туда как миленькая!

Да что ж там за бомжатник такой в этой академии, что ей так грозятся? И что там изучают? Полумрак? Летучих мышей? Квантовую физику? Впрочем, вряд ли сценаристы продумывали так далеко. Держу пари, что по сюжету я должна согласиться выйти замуж.

– Ладно, – вздохнула я. – А нельзя ли теперь посмотреть на жениха? Так сказать, увидеть купца своими глазами?

Заметив на столе вазу с фруктами, подошла и потыкала в виноград. Надо же! Настоящий, не муляж. Есть захотелось до головокружения. Ну, если не муляж, то, наверное, можно? Если в стоимость не входит – доплачу. Я оторвала ягодку от кисти, проглотила и обернулась к изумлённо взирающей на меня маменьке.

– Ну так что? Где жених-то?

Удивление «леди Макбет» всё ширилось и ширилось, и словно в зеркале отражалось в лице «братца», молчаливо замершего у двери.

– Ну или просто сразу скажите: горбат? Кривой, косой, старый пень, да? Что там у вас.

Братец как-то нервно хихикнул.

– Она застудила себе голову, Элианор, – растерянно обернулась маменька к сыну.

– Главное, чтобы не детородные органы, – глумливо ухмыляясь, ответил тот.

«Снова переигрывают», – раздражённо подумала я и вдруг рассердилась на своих три «Н». Вот зачем это было делать? Ну понятно, пытались развеселить, но… Мне просто хочется свернуться комочком и поплакать вдоволь, а потом отыскать козла и… и… Я ещё не знаю что, но по ходу разберёмся. И как можно быстрее: Степан, конечно, был гражданином Российской Федерации, иначе бы мы не смогли вот так запросто подать заявление в ЗАГС, но он точно приехал откуда-то из-за границы. Во-первых, говорил с лёгким, почти неуловимым акцентом. Таким, знаете, когда человек вроде и правильно всё выговаривает, но само построение фраз… Во-вторых, у него не было родни, я не единожды поднимала тему о знакомстве с его родителями, но жених каждый раз, чуть-чуть улыбаясь, качал головой: «Я уже взрослый мальчик, Дженя. Мои родители живут своей жизнью, а я – своей».

Это его милое «Дженя» почему-то очень мне нравилось. Наше «особое» имечко.

Я хлюпнула носом, вытерла набегающие на щёки слёзы.

– Ну так что? Показ женихов будет, или как?

Маменька подошла к каменной стене слева от окна, взяла золотую тросточку и отдёрнула бархатную штору, закрывающую центр.

Я успела только подумать, что в этой ролёвке очень достоверные костюмы, и пошиты они из настоящих материалов – настоящая, не китайская, парча маменькиного платья, атлас дублета Элианора, всё вокруг – из дорогущих тканей. Мне даже захотелось пощупать лиловый подол, так выразительно косплеющий какую-то инфанту кисти Веласкеса. Но я, конечно, тотчас отогнала кощунственную мысль: никогда не разрешала моим детям даже касаться статуй. Все эти «потри, погладь… на счастье» – вандализм, портящий бронзу. Жир, пот, человеческие эпителии – не то, что понравится любому уважающему себя памятнику…

Да, я ещё успела всё это прокрутить в голове, а в следующий миг замерла, сама едва не превратившись в бронзовую скульптуру.

На огромном – метра три на четыре-пять – полотне на фоне сверкающей алой драпировки вольготно расположилась семейка аристократов. По центру – мужик лет пятидесяти или больше, с седой бородой, постриженной почти под ноль. Его взгляд давил, унижал и вешал. Ну либо отделял голову от туловища, уж не знаю, но что-то было в нём жёсткое и нехорошее. Справа от пожилого страшного мужика стоял парень примерно моего возраста, русоволосый, с золотинкой в волосах, улыбчивый. Красавчик, одним словом. Совершенно точно – бабник и хитрюга. Правее и чуть впереди – ещё один русоволосый пацан, подросток, надменно и скучающе взирающий на мир свысока. Ближе к краю – красивая девушка. И все, конечно, были в тех же пышных одеяниях эпохи Рубенса и Веласкеса.

Но их я увидела лишь краем глаза.

Всё моё внимание было приковано к мужчине, стоявшему слева, несколько в тени. Высокий, худой, весь в чёрном. Антрацитовая мантия с крыльями рукавов, того же цвета длинная ряса под ней, а на груди – серебряный кулон в виде знака овна. Бледное лицо с твёрдой линией подбородка, плотно сжатыми губами, тонким носом с горбинкой и глазами вытянутыми, тёмными, ближе к азиатскому, чем к европейскому типу. Они странно смотрелись на европеоидном лице.

И светло-русые волосы, вьющиеся и такие… мягкие. Мои пальцы помнили их.

Степан. Это был – он. Несмотря на странную одежду, я тотчас узнала его. Вот таким же – собранным, холодным, глядящим словно сквозь тебя, я впервые увидела его в метро. Он стоял и тупил, а я подошла и спросила, не нужно ли помочь. Правда, тогда он был без мантии, в тёмном пальто с высоким воротником, брюках и сверкающих от смазки туфлях. Шея была замотана в длинный серый кашемировый шарф. Чем-то незнакомец напомнил мне Камбербэтча из сериала «Шерлок». Позой, наверное. Среди снующей толпы Степан казался принцем из далёкой волшебной страны.

Он тогда обернулся, глянул на меня равнодушно и холодно так, что я в тот же миг раскаялась, что оскорбила его слух и зрение своим присутствием. И вдруг улыбнулся, и чёрный лёд в его глазах растаял.

– Благодарю. Вы меня очень обяжете.

И голос такой… низкий-низкий, с лёгкой хрипотцой. Я, конечно, тотчас влюбилась. Это было неизбежно. И вот сейчас… здесь… сердце заныло, глазам стало жарко от слёз. Какой жестокий розыгрыш!

– Ну, сестрёнка, – вмешался в мои мысли Элианор, ехидно хихикая, – выбирай: принц Юлиарн или Иштефан, магистр Сумеречной академии.

– И кто из них – мой жених? – тихо уточнила я, не отводя взгляда от лица бывшего и испытывая настоятельную потребность плеснуть в него кислотой, будто тот был «Данаей».

– Ты издеваешься? – зашипела маменька.

«Братец» иронично поклонился и приглашающим жестом указал на улыбающегося златокудрого красавчика.

– Его Сиятельность Солнечный принц Юлиарн.

– И ты выйдешь за него замуж, Эуджения! Поняла меня? Поняла? Оборотням не отказывают!

– А магистр… Иштефан… он… женат? – слабым голосом уточнила я.

Кто вообще придумал всё это? Кто? Как можно вот так рвать моё сердце? Девчонки хотят, чтобы я в игровой форме послала моего козла? Типа такой вот сублимации? Может быть, но… это жестоко. Слишком жестоко. Я не готова к этому сейчас.

– Магистр Лунной магии Сумеречной академии? – насмешливо уточнил Элианор. – Ты рехнулась, сестрёнка? Кто же пойдёт замуж за тёмного? Да ещё и бастарда, не в обиду ему будет сказано, но…

Я обернулась к нему.

Обиженная ярость затопила моё сердце, вытеснив растерянную подавленность. Так нельзя! Нельзя со мной вот так! Это – жестоко!

– Тогда я выбираю учиться в Сумеречной академии! – выпалила я. – Всю жизнь мечтала освоить лунную магию.

Вот и посмотрим, как они теперь будут выкручиваться. И я злобно и торжествующе уставилась на их растерянные лица.

Глава 5
Не менеджер

Я сидела в покоях девушки по имени Эуджения, грызла орешки и размышляла.

Это совершенно точно не была реконструкция. Уж я-то их повидала разных. Да, положим, энтузиасты иногда тратят безумные деньги на косплей, так что атлас и бархат, возможно, уместны, но…

Групповой портрет маслом на холсте – серьёзно? Картина маслом пишется за несколько месяцев или дольше – всё дело в слоях, которые должны просохнуть. Портрет незнакомой мне семьи аристократов был выполнен именно в технике Рубенса, многослойной, с вот этой вот глубиной и сиянием, которые дают тонкие слои полупрозрачной краски, положенные друг на друга.

Предположим, заказали заранее, но тогда картина планировалась подарком на свадьбу, а, значит, логично было бы изобразить двоих – меня и Степана. Никто же не знал, что… вот так получится.

Куплен в антикварной лавке? Взят из запасников музея? А лицо моего бывшего тогда откуда? И нет, субъект был не просто на него похож, это был именно он. С вот этим шрамиком на верхней губе, с родинкой на правой челюсти.

Нереально.

Плюс дорого, ужасно дорого. Мне кажется, по стоимости сравнимо с затратами на всю свадьбу, а то и превосходит их.

Да и зачем на портрете для меня какие-то лишние мужики и девчонка?

И потом…

Замок. Мебель. Гобелены. Растопленные камины – кто бы позволил их топить в музее? Даже ради туристов, заплативших очень и очень дорого, всё равно: копоть повредит памятник архитектуры.

Можно было бы подумать, что это сон, но ведь тогда, в санях, я поспала, а потом проснулась, и всё снова продолжилось.

Рассудок отчаянно пытался найти другое объяснение происходящему, кроме очевидного: я – попаданка. Причём не в мир нашего средневековья, ведь здесь есть оборотни, лунная магия, Сумеречная академия, а в какую-то совершенно иную вселенную.

Мне стало зябко.

– Чушь какая-то! – пробормотала я, тряся головой. – Бред!

Но реальность была безжалостной.

Вокруг носились служанки, пакуя в сундуки мои шикарные наряды. Вернее, конечно, платья невесть куда подевавшейся Эуджении.

После моих слов про академию маменька сначала кричала на меня, и чуть не врезала затрещину, но я увернулась, твёрдо взглянула в её злые глаза и заявила:

– Даже не вздумай – ударю в ответ.

И тогда она стала меня всячески пугать. Так я узнала, что в Сумеречной академии изучают тёмную магию: лунную, мёртвую, кровавую и кукольную. Адепты проходят серьёзные испытания, на которых могут даже погибнуть. Причём случаи трагической смерти там нередки, и никто за них не несёт ответственности. Учатся в академии в основном оборотни, но часть древних людских родов также имеют эту сомнительную привилегию.

Сумеречников все боятся.

Ненавидят и боятся. С ними никто не связывается по собственной воле. Тебя могут околдовать, навести порчу, проклятье, приворожить, обезличить, состарить, свести с ума… Маменька всё перечисляла и перечисляла, а я думала лишь об одном: Степан… или как там его на самом деле зовут?.. Иштефан преподаёт в Сумеречной академии. Его окружает толпа юных лентяек, которым проще переспать с преподом, чем выучить материал. А студентки, как говорится, вечно молоды.

А главное: он живёт себе, вполне счастливый и… Кинул меня, предал, обманул и удрал в свою прекрасную волшебную вселенную.

Что ему какая-то там человечка!

В сердце плескалась лютая злоба, ярость затмевала рассудок. Он меня бросил! Мог бы честно сказать: так и так, я пацан из другого мира, тёмный маг и в каком-то роде твой коллега. Ты здесь, а я – там, быть вместе нам не судьба. Рассказать об этом до подачи заявления в ЗАГС! Что, разве я бы не поняла? Не поверила ему?

Ну… может, и нет. Но это не оправдание лжи!

– Ты понимаешь, кем ты там будешь? – дрожащим голосом допытывалась мать, ломая тонкие длинные пальцы. – Понимаешь, что тебя будут окружать оборотни? Медведи, волки, драконы, тигры? Ты для них – кусок кровавого мяса, еда – не больше. А про вампиров ты думала? А про ведьм? У тебя нет магического дара, Эуджения! Ты, самое большее, зелья варить научишься и в амулетах разбираться.

– Я желаю учиться в Сумеречной Академии. Я так решила, – твердила я.

Хочу заглянуть в его глаза бесстыжие. И отомстить вруну.

В тот момент мой рассудок ещё надеялся: это игра, это игра, и сейчас они должны будут признаться, что никакой академии тёмной магии нет. Ведь создавать две локации – нерентабельно.

– Ой, да и пусть катится, – наконец не выдержал брат. – Пусть проваливает и сдохнет там.

– А что я отвечу принцу⁈ – прикрикнула на него мать.

Элианор побледнел.

– Правду? – раздался жизнерадостный голос за нашими спинами. – Ну, как вариант.

Маменька от неожиданности подпрыгнула, но тут же живо обернулась и присела в глубоком реверансе. Брат согнулся в поклоне, разведя руки в стороны.

– Ваше Сиятельность!

Позади нас стоял парень с портрета. Вот только парадного облачения на нём не было. К моему изумлению, тот, кого называли принцем Юлиарном, был одет в серо-синие джинсы и чёрное худи с оранжевым солнцем на груди, а на его ногах белели обычные стоптанные кроссовки.

«Ну вот! Всю реконструкцию испортил. Видимо, это их менеджер, а актёры действительно зашли в тупик», – злорадно подумала я и расслабилась.

И напрасно.

Парень допил нечто из чёрной жестяной баночки, не глядя бросил её в жарко пылающий камин (и даже попал), подошёл ко мне, пальцем приподнял подбородок, посмотрел в глаза и усмехнулся:

– Значит, не хочешь за меня замуж?

– Она хочет… – начала было маменька, но жених Эуджении поднял палец, и та тотчас заткнулась.

Было странно, что они его боятся. Такой простой, обычный пацан. Ни давящего взгляда, ни огромного роста, ни оружия. Я вдруг поняла: боятся, не играют. Это был второй «звоночек» для осознания моей ситуации. Но в тот момент я всё ещё не связала все нюансы в единый узел.

– Да или нет? – спросил принц, усмехаясь.

– Не хочу. И не пойду.

– Настолько, что согласна поступить в Сумеречную академию?

Только хорошее воспитание удержало меня от того, чтобы закатить глаза.

– Да. Именно так. Рвусь изучать лунную магию среди оборотней, вампиров и ведьм, – съязвила я. – И вообще…

«… достаточно этого спектакля» – умерло на моих губах. Голубые глаза блеснули насмешкой, а мне вдруг стало жутко. Вот просто без причины. На секунду показалось, словно смерть в плаще и с косой стояла за спиной принца.

Юлиарн кивнул и оглянулся на моих псевдородственников.

– Хорошо, – согласился безмятежно. – Жажда знаний в юной отроковице весьма похвальна. Властью короля Итерхельма зачисляю Эуджению, дочь князя Кролиса, в адепты Сумеречной академии на факультет Луны.

– Ваша Сиятельность! – чуть не плача, взмолилась маменька.

– Впрочем… если ты, Эуджения, всё же передумаешь… дай знать, – он подмигнул и добавил: – Даю тебе время до Зимних испытаний.

В его руке вдруг появился золотого цвета медальон на цепочке, и Юлиарн надел его мне на шею. «Он только на полголовы меня выше, – почему-то подумалось мне. – Невысокий совсем. На портрете выглядит более солидно…»

– Ты знаешь, что делать, свет очей моих, – шепнул принц, а потом просто взял и шагнул в картину.

Просто взял и… шагнул.

Я выпялилась на слои масляных красок, не в силах промолвить ни слова.

– Но… как? – пробормотала невнятно.

– Иди к себе и собирайся, – приказала маменька безжизненно.

Позвонила в колокольчик. Явилась служанка, и я машинально поплелась за ней. Именно тогда все нюансы и начали выстраиваться в единую мозаику. И всё дальнейшее – ещё один растопленный камин, обращение девушки, фактурность её наряда, овощи из фиолетовой морковки и вот эти сборы всерьёз – лишь дополняли.

Я попала.

Это невероятно, но я – попала. В другой мир. Ну или, как вариант: просто сошла с ума.

Открыв медальон, я не удивилась, увидев миниатюрное изображение всё того же Юлиарна. Снова в роскошном наряде средневековья. Очевидно, в этом мире портреты, как в Гарри Поттере, были чем-то большим, чем просто картинками. Я поспешно захлопнула медальон.

Это невозможно. Это реально. Мой жених из другого мира. Моё новогоднее желание исполнилось.

И Никино, кстати, тоже. Ведь в этом мире у меня есть очень богатый жених-маг. Наверняка он способен оплатить и роскошную свадьбу, и все мои хотелки. А уж гостей на свадьбе принца наверняка будет побольше, чем получилось собрать мне.

Я нервно рассмеялась и схватилась за голову.

Ну, Женька, поздравляю. Капец Новый год. Такого у меня ещё не было.

Глава 6
Недоборотень

Я всё ещё обдумывала положение, в которое попала, когда дверь открылась и в комнату вошла худенькая, темноволосая девушка лет тридцати или около того на вид. У неё было несколько вытянутое лицо, пухлые губы, и в целом какая-то испанская красота в стиле Юги Вонга, и чёрная одежда придавала ещё большее сходство со знаменитой картиной «Осень в горах».

Незнакомка стремительным шагом, подбрасывающим вверх край длинного подола, подошла ко мне, присела на корточки и порывисто взяла мои руки в ладони.

– Эуджения, – прошептала страстным контральто, – я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты отважная женщина, моя милая сестричка. Отказать оборотню это… это…

«Глупость», – подумала я.

– … мужество, – восторженно выдохнула она.

Честно сказать: я пока не определилась, как относиться к собственному выбору. С одной стороны, учёба в Сумеречной академии угрожала моей жизни и здоровью, с другой – не факт, что замужество за принцем было бы лучше. Недаром ведь все его настолько боятся. Опять же, Юлиарн – оборотень.

В моём мире я не очень-то жаловала фэнтези, хотя, конечно, читала лучшее из жанра. Просто для расширения кругозора. Но всё же я как-то больше люблю классику и реализм, а сказки для взрослых мне кажутся какими-то… не взрослыми. Все эти драконы, вампиры… Эскапизм, и больше ничего. Поэтому я точно не помнила, что там с оборотнями. Они обращаются зверями в полнолуние, так? Что-то маменька говорила про тигров и волков. То есть, они разные бывают? Как-то не очень мне улыбалось раз в месяц запираться на все замки и слушать вой супруга за дверью.

Опять же… он неизбежно будет линять, и вот эта шерсть на коврах…

Да и ложиться в постель к незнакомому, пусть и симпатичному мужику… Одним словом, выход из академии есть, а вот из средневекового брака – только в гроб. Ну ничего, вряд ли Сумеречный вуз будет страшнее пединститута, а вампиры – 7-го Бэ.

– Кто-то должен был им отказать, – горячо шептала старшая сестра Эуджении, сжимая и разжимая мне пальцы. – Пусть не думают, что мы сдались, что сопротивления больше нет! Однажды мы нанесём им удар, о! Верю, Эджи, верь и ты, что твоя гибель в Сумеречной академии не будет напрасной! Однажды мы поднимемся и скинем ярмо оборотней! Однажды…

– Подожди, – перебила её я, – а есть ли какой-то способ выжить в этой вот академии?

Та захлопала глазами, облизала губы и задумалась. То есть, до моего вопроса такой вариант не рассматривался вообще?

– Ну… нет. Если только, конечно, в тебе не проснётся родовая магия.

В её голосе послышалась недвусмысленная ирония, но я ухватилась за мысль:

– То есть, у нас в роду всё же есть магия, утраченная, но она была?

– Конечно, есть. Однако, Эуджения, прошу тебя, не рассчитывай на неё всерьёз. Раз уж за двести лет не было ни одного случая пробуждения – ни одного! – то вряд ли стоит надеяться, что именно на тебе… Нет, это нереально. Я думаю, её забрали оборотни какими-то своими колдовскими ритуалами. Я уверена в этом!

– А ты знаешь, как её вернуть?

И тут же я поняла, что моя надежда глупа: я – не Эуджения, а, значит, её родовая магия, украденная или нет, пробуждённая или нет, мне не поможет. «Сестра» горько рассмеялась:

– Если бы! Думаешь, я не пробудила бы её? Ох, сколько раз я пыталась это сделать!

И тут мне пришла новая мысль:

– Скажи, а почему Юли… принц Юлиарн решил жениться на мне? Почему не на тебе, ты ведь старшая, значит, наследница…

И снова её губы сморщились в горькой усмешке:

– По счастью, я слишком стара для замужества. Это тебе сорок восемь, а мне-то уже шестьдесят шесть, я уже старая дева. Поверь, мне жаль, что ты не успела перерасти возраст невестения. Но я не поняла твои слова насчёт наследницы: что ты имеешь в виду? Элианор-то жив, да и Эллирн – тоже. Или ты снова про родовую магию?

Патриархат. Ясно. Наследуют только мужчины. Явление, привычное для средневековья, хоть и не повсеместное.

– А… Иштефан, он тоже – оборотень? – осторожно уточнила я.

– Магистр? Конечно! Он же бастард короля.

– А в кого он оборачивается?

Я снова вспомнила крохи моих познаний про ликантропов и прочих. Может, и к счастью, что Стёпа сбежал? Ненавижу шерсть на диванах и одежде… Я напрягла память. Что там с полнолуниями? Он исчезал на это время или… Да вроде бы и нет… Но я не верила в астрологию, у меня нет дачи, и комнатные растения – тоже не моё хобби, поэтому я как-то не обращала внимания на фазы луны.

– А этого никто не знает, – шёпотом сообщила сестра. – Оборотни не открывают перед людьми своей сущности.

Как символично-то! Лживые, мерзкие твари.

– Послушай, я… замёрзла… и совсем забыла: а сколько меня не было-то? Как давно я убежала из дома?

Красавица с недоумением воззрилась на меня.

– Год… Ты забыла, что пропадала целый год? Матушка даже следопыта наняла, чтобы найти тебя. Не буду спрашивать, где ты скрывалась: и стены, знаешь ли, имеют уши, но…

– Меня не было весь год⁈

Мы уставились друг на друга в полном шоке.

«А, может, признаться? Сказать, что я вовсе не её сестра, и попросить помощи? В конце концов, эта женщина очень добра ко мне…».

– Ты меня пугаешь, Эджи, – прошептала «добрая женщина» и снова сжала мои пальцы. – Если ты – зачарованная, только намекни, обещаю: я… я сделаю, что должна.

Ну вот и повод поговорить откровенно.

– Ты права, в каком-то смысле я зачарована…

Она вдруг выхватила из складок платья острый кинжал, размахнулась и ударила. Взвизгнула служанка. Но я успела перехватить тонкое запястье.

– Ты чего⁈ – выдохнула в ужасе.

– Так будет лучше для тебя, дорогая, – всё так же нежно и любяще прошептала сумасшедшая. – Уж лучше умереть, чем перестать быть собой.

Позвольте уж мне самой решать, что для меня лучше. Я стиснула пальцы на запястье покрепче и отвела довольно-таки слабую руку от своей груди. И этой бы тоже не повредили занятия спортом. Перепуганные слуги выбежали из комнаты, оставив меня наедине с убийцей.

– Послушай, я не говорила, что зачарована, – сообщила я ей размеренным, убаюкивающим голосом, которым гасила истерики подростков. – Я лишь сказала: в некотором роде, имея в виду только то, что продрогла, и мысли в моей голове путаются. Но я это всё ещё я, поверь!

– Прости, но – нет. Ты не помнишь, кто такой принц Юлиарн, ты назвала меня наследницей, ты вообще спрашиваешь самые элементарные вещи, Эджи! А ещё у тебя нечеловеческая сила!

– Нормальная сила. Уверяю тебя, любой парень смог бы меня победить. А зачарованных – вряд ли.

Конечно, я не знала, что там с зачарованными, но провела прямую аналогию с повериями о бесноватых. И – угадала.

Сестрица поджала губы, подозрительно вглядываясь в моё лицо.

– Пусть так, но всё равно у тебя не женская, а мужская сила в руках, – возразила она и ласково добавила: – Отпусти меня, моя бедная сестра. Клянусь, за твой упокой я пожертвую жрецам своё лучшее колье, и твоя освобождённая душа взмоет ввысь, очистившись от грехов.

Обещание меня как-то не впечатлило, и я лишь крепче сжала пальцы.

– Я не зачарованная!

– Докажи. Назови моё имя, Эджи.

Да уж, попала. Я попробовала прикинуться шлангом:

– Какой глупый вопрос, дорогая! Конечно, я его знаю. Меня просто оскорбляет твоя подозрительность, и всё.

– Лжёшь! Назови моё имя или ты мертва!

– Из принципа не буду!

– Ты – зачарованная!

Тут дверь в мои покои распахнулась, и вошла маменька.

– Эрастина! Что ты здесь делаешь?

– Эрастина, – повторила я шёпотом. – Это твоё имя. Но учти: я обиделась.

Сестрица выдохнула, лицо её смягчилось, несостоявшаяся убийца снова убрала кинжал куда-то в складки чёрного платья и поднялась.

– Прости, Эджи, я должна была убедиться.

– Как ты могла⁈ – театрально отвернулась я.

– Эрастина, поди прочь, – повторила маменька гневно. – Эуджения, ты собрана? Тебе пора.

– Это лучше уточнить у слуг, – хмыкнула я, тоже вставая.

Отошла подальше от безумной сестрицы, сделав вид, что разглядываю содержимое распахнутых сундуков.

– Всё собрано, прекраснейшая госпожа, – залепетали слуги, столпившиеся в коридоре. Очевидно, именно они и позвали маменьку. Молодцы, оперативно сработали. Я бы их наградила чем-нибудь, если бы могла.

Сумасшедшая Эрастина подошла ко мне, обняла за плечи, шепнула:

– Не забывай, кто ты! Отомсти им за нас, прежде чем умереть! И помни: я горжусь тобой, моя маленькая Эджи!

И бегом бросилась из комнаты.

Чудненько. Замечательная семейка у милой славной Эуджении.

В покои вошли слуги-мужчины, маменька кивнула мне и вышла. Я – за ней, поняв, что именно это от меня и требовалось. А что, если сбежать по пути? Пока подводы со всеми двенадцатью сундуками будут ехать по зимней дороге, например? Хотя… куда бежать-то? В публичный дом? Или надеяться на то, что здесь, в жестоком мире средневековья, где человек без семьи, без рода, без клана был обречён, найдётся добрая душа, которая согреет и приютит никчёмную девицу, не умеющую даже печь топить? Гм.

Но к моему удивлению во двор мы не вышли. Нас ждала небольшая комната, что-то вроде кладовки. Пустая, даже без камина и без окон. Вместо мебели или декора – одна-единственная картина на стене. Пейзаж с домиком, припорошенным снегом. Жёлтые окошки немного зловеще контрастировали с зимним лесом. Избушка разбойника – не иначе. Впрочем, скорее – постоялый двухэтажный дом, чем настоящая изба. Кирпичный. Коричневая черепичная крыша, из трубы сочится дымок.

– Прощай, Эуджения, – заявила мать. – И помни: это решила ты. Не храни зла на нас. Брак с оборотнем, конечно, сладким не был бы, но таково решение короля, не моё. А Сумеречную академию выбрала ты сама.

Я растерялась. Посмотрела на неё. И… и что я должна сейчас делать? Княгиня (раз я – дочь князя, стало быть, моя мать – княгиня, это я поняла уже) смотрела на меня так, словно я в поезд садилась.

– Ты передумала? – удивлённо спросила она. – Всё же решила остаться? Тогда призови принца и покончим на этом.

Но я уже догадалась. Отвернулась и шагнула в картину, невольно отворачиваясь, чтобы не стукнуться лбом.

И оказалась внутри таверны. Запах жареного лука, запечённого мяса, каких-то душистых трав и вездесущего чеснока тотчас вторгся в мой нос. Стук деревянных ложек о деревянные миски – в уши. А глаза замигали от дыма и пара.

Я оглянулась.

На белёной стене висела картина, изображающая уютный средневековый город. Из неё выходили слуги, тащившие мои сундуки. Они сгружали их горой у стены, но так, чтобы не загораживать картину, и молча возвращались обратно.

Парадокс заключался в размерах урбанистического пейзажа: он был не больше экрана ноута. Я моргнула, и ещё раз, и ещё, чувствуя, как ломается мозг.

– Прекраснейшая госпожа отправится в академию тотчас или сначала пообедает? – милый баритон слева вывел меня из шокового состояния.

– А сколько стоит обед? – уточнила я, оборачиваясь.

И едва не заорала: передо мной на задних ногах возвышался громадный козёл. Его борода была заплетена в три косички, перевязанные ленточками с бубенцами. Рога тоже украшали ленты. Зверюга был одет в человеческую одежду.

– Всё за счёт акаде-е-емии, – приветливо проблеял он в ответ.

И повёл рукой, приглашая за какой-то стол. Да, передние конечности монстра были руками. Обычными, человеческими, с ладонями и пальцами.

– Кажется, кто-то впервые видит недоборотня, – насмешливо заметила девушка, сидящая за одним из столиков. – Из какой деревни ты к нам явилась, дорогуша?