Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Стой, я не договорила!

Глава 1
Желание под елочкой

– Степан – козёл! – выдохнула Вероника с чувством.

И, ёжики зелёные, как же я была с ней согласна! Правда, на тот момент всю меру его копытной натуры я ещё не осознала. Хотя уж куда больше-то, казалось: меня бросили!

Под Новый год.

На собственной свадьбе!

Это была запланированная свадьба, с парой сотен гостей, с оплаченным рестораном и со снятым коттеджем на все новогодние каникулы. Только для нас двоих. VIP, с сауной, бассейном, среди скал, сосен, и… Двухэтажный коттедж, а трёхметровую ель в холе я наряжала сама.

Я копила на эту свадьбу со времён, когда получила от родителей первые пятьсот рублей за отлично завершённую четверть. Откладывала со студенческой стипендии, с написанных за одногруппников рефератов, с…

… проданной бабушкиной квартиры.

Ну, собственно, именно она и стала основным источником финансирования, признаюсь. Но всё равно: я копила.

– Да забей! – посоветовала Ника и налила мне шампанского.

Мы сидели с ней под этой самой новогодней елью, пили и смотрели, как мерцают гирлянды, отражаясь в тёмных окнах. Я так и не сняла белое, шуршащее платье, даже фата всё ещё цеплялась к моим волосам. Светлая на тёмном – красиво. С жемчужинками. Это должно было быть великолепно.

– Я бы забила, – всхлипнула я и высморкалась. – Сковородкой. Или битой. Или…

– Месть ударяет прежде всего по мстящему, – кротко возразила Ника и допила свой бокал. – Просто забей. Ему воздастся. А ты себе ещё и получше найдёшь.

Нике легко так рассуждать: она готовилась стать матушкой. Не в смысле рожать, а просто за ней ухаживал семинарист, и подруга мечтала стать попадьёй. В связи с серьёзными переменами жизни она начала носить длинные юбки, перестала посещать ночные клубы и прочие вертепы разврата. Словом, перемены были разительные. Вот только надолго ли?

– Ты татушку с демоном свела? – поинтересовалась я язвительно.

Ника нахмурила окрашенные брови. Она была природной блондинкой, чем и гордилась. Настоящий ангел.

– Это всё предрассудки.

– Ты уверена, что паства согласится с тобой?

Меня несло. Да, конечно, было низко с моей стороны указывать на недостатки ближнего моего… тьфу ты!.. переводить стрелки. Но за неимением провинившегося Стёпы рядом, страдать приходилось Веронике.

– Они не увидят мою спину, – весело возразила подруга. – И потом… Жень… Слушай, ну… Новый год же. Через пять минут куранты ударят. А ты – ревёшь. Каким станет наступающий год, ты подумала? Козлиным? Не слишком ли много чести подлецу? Год огненной лошади планируется, между прочим… Это всё, конечно, языческие суеверия, но…

– Я сегодня могла бы стать жена… тьфу, замужней женщиной! – снова разревелась я. – Мы должны были приехать сюда. Всё должно было быть романтично и… А утром я бы сделала ему тосты. И снег кругом, красота же, не то что питерская слякоть… За что он так со мной?

Уткнулась в колени, обливаясь слезами.

День оказался ужасным. Ночь обещала стать такой же.

Мы стояли и ждали его на ступеньках Дворца бракосочетания, того, что на Английской набережной, на самом берегу Невы. Было холодно, туманно. Питер припорошило снежком, и проносящие мимо автомобили развозили грязь. Ветер трепал мою фату. Шипы роз кололи стиснувшие букет пальцы через ажурные перчатки.

А Степана всё не было.

Ника несколько раз пыталась дозвониться до него, но никто не брал трубку.

«Он попал в аварию, – думала я, леденея от ужаса. – Он попал в аварию и погиб. Я – чёрная вдова». Меня трясло крепким ознобом так сильно, что зубы отбивали марш Мендельсона без всякого оркестра.

– Слушай, Жек, – Ника потянула меня за руку, – пойдём… Всё равно наша очередь уже прошла…

– Нет… подожди…

– Пошли, нас в ресторане ждут. Сейчас ещё и там всё пропустим.

– Пусть гости едут в ресторан, – я сморгнула слёзы, колющие холодом глаза. – Я не поеду.

Я и без того достаточно опозорена.

Подруга понимающе кивнула и пошла распоряжаться. И тут звякнул телефон. СМС! Это он! Что-то случилось: автомобильная авария, бабушку переводил через дорогу, котика спасал из пожара – что-то непременно произошло, что-то, что позволит мне его простить.

Я торопливо достала телефон из серебристого клатча, матерясь, стянула перчатку и приложила палец для идентификации. Перчатка упала в лужу. И всё лишь для того, чтобы я увидела:

«Прости. Мы не можем быть вместе. Прощай».

Как я орала! Сунула букет в урну, схватила Нику под руку и велела гостям несостоявшейся свадьбы отправляться пить и гулять, а мы с подругой махнули к Степану на квартиру, чтобы разобраться во всём произошедшем. Но там оказалось: он съехал.

Мой возлюбленный снимал шикарные апартаменты на канале Грибоедова, в самом центре города. Ввалившись туда, мы застали хозяина, показывающего жилплощадь новым съёмщикам.

– Степан Иннокентиевич оплатил неустойку, – пояснил тот, разводя пухлыми ручками, – сказал, что произошло нечто срочное. Нет, что – не уточнял.

Тогда мы с Никой отправились по кабакам. То бишь по пабам, но… не суть.

Конечно, я попыталась позвонить, потом – написать всё, ну или хотя бы сотую часть того, что я о думаю, где слово «козёл» звучало почти ласково, но… «Вы не можете позвонить этому абоненту. Вы находитесь у него в чёрном списке», – отвечал равнодушный голос ИИ.

Трус! Трус! Трус!

Козёл козлиный!

Ну и как, скажите, отпустить такого с миром?

– Послушай, он и так себя наказал: он лишился тебя! Ты такая шикарная! Такая… Мечта, а не девушка. Ну-ка, посмотри на себя в зеркало! Глаза – озёра синие, волосы – шоколад бразильский, сиськи третьего размера, жопа на месте и талия – пальцами обхватить можно. Ну? Чего больше-то желать?

Она, конечно, мне безбожно льстила, но что сказать… приятно… Я хлюпнула носом. Ника воодушевлённо продолжала:

– Жень, ну… Я всё понимаю, конечно, тебе ужасно обидно, но… Новый год всё же. Возьми себя в руки! Плюнь и разотри! Загадай встретить другого. Лучше, чем тот. Влюблённого, богатого, красивого. Который организует тебе роскошную свадьбу. В Милане. Внесёт тебя на руках и… сам всё оплатит. И платье закажет у этого, как его… И кольцо с вот таким бриллиантом! А ещё подарит тебе квартиру вместо бабушкиной, и вот этот коттедж выкупит и…

И она была права, конечно. Зачем смотреть в прошлое, если впереди – будущее, где всё может случиться?

Ударили куранты. Я поднялась, Ника – тоже. Нас немного вело, и я схватилась за плечо подруги, чтобы не упасть в какой-нибудь из салатов на низеньком столике. Всё здесь не поместилось, поэтому фрукты и игристое стояли на полу. Вероника поспешно налила нам обеим шампанского из уже открытой бутылки.

– За тебя! Чтобы в новом году ты нашла свою счастье. И настоящую любовь. Женька, ты – лучшая. Пусть твои мечты сбудутся, подруга! – трогательно провозгласила она, поднимая бокал.

– Хочу увидеть бесстыжую рожу этого козла и спросить, какого ёжика лысого он так со мной поступил, – зло прошипела я. – Уж я бы отомстила!

Дзынь!

Бокалы чокнулись, хрусталь зазвенел. И только тогда Ника осознала мои слова:

– Жень…

Но я уже проглотила всё без остаточка. Ударило в двенадцатый раз.

Пусть сбудется!

Козёл, жди меня! Я тебя найду и жестоко отомщу. За каждую пролитую слезинку. За каждую копеечку. За все мои девичьи обманутые ожидания. Думал так легко от меня отделаешься? Думал, я вот просто прощу и забуду?

Гирлянда на ёлке как-то странно полыхнула и замигала так ярко и часто, что глазам стало больно. Я подошла, чтобы на всякий случай выдернуть её из розетки – вдруг закоротило? Нагнулась и упала прямо в колючие зелёные ветки.

Мир померк, а потом вспыхнул.

Глава 2
Не дровосек

Снег. Много-много снега.

Я стою в сугробе прямо так – в свадебном платье, с фатой, прицепившейся одним краем к моей голове, а другим – к какой-то ветке, согнувшись, чтобы вытащить из розетки штекер.

– Какого…

Разогнувшись, я внимательно огляделась, моргая на свету.

Ели подпирают ярко-голубое небо. Надо мной летит ворона, хрипло каркая. Или ворон – слепящие лучи солнца не дают мне возможности распознать птицу. И никаких намёков на присутствие человека…

Да, Жень, кто-то допился. Говорила ж тебе бабушка: будь хорошей девочкой, а не как твой отец. Впрочем, я и так вела себя как хорошая девочка: училась на пятёрки, окончила университет с отличием, с работы – сразу домой, никакого секса до свадьбы… А сегодня просто день такой. Невезучий. Раз в жизнь то можно?

Видать, нельзя. Взялась быть хорошей девочкой – будь любезна: будь.

Это что: я напилась до беспамятства и ушла куда-то в лес, прогуляла всю ночь, а очнулась утром, одни ёлки знают где?

Ой да ладно! Чего тут думать: надо искать дорогу обратно, пока жива.

Я задрала подол повыше, сняла фату и запихала её в карман, и решительно зашагала вперёд. Очень быстро мои ноги заледенели до состояния полного бесчувствия. Странно, что за ночь не отмёрзли. Или это шампанское с виски так действует? Или всё дело в вязанных чунях, на которые я, к счастью, сменила туфельки на шпильках?

Не известно, куда бы я дошла (вероятнее всего, свалилась бы куда-нибудь под сугроб и замёрзла насмерть), если бы не услышала настойчивый звонкий стук. Я закрыла глаза, вслушиваясь. Звук разносился по всему лесу, и сначала трудно было понять – где находится его источник. Но всё же через несколько минут мои уши смогли определить интенсивность.

Я пошла на звон, надеясь, что это не лось стучит рогами о ствол. Или они их сбрасывают на зиму? Признаться, не сильна в зоологии. Впрочем, не самый большой недостаток для преподавателя истории в средней школе.

Оказалось – не животное: это был громадный мужик в шапке-ушанке с задранными ушами и алой рубахе. Он что изо всех сил колотил громадным топором по стволу сосны, только чудом не путаясь в огромной тёмной бороде, свисающей до самого пояса…

– Извините, не подскажете, как добраться… – начала было я.

И тут вдруг сосна издала страшный треск, дрогнула, а потом со звуком «аш-ш-ш-ш» рухнула прямо на меня, осыпая мир водопадом искрящихся снежинок.

«Ё…» – успела подумать я.

– … жики пьяные, – договорила, не узнав свой голос: он стал каким-то сиплым.

Сосна упала в метре от меня, так что я чудом поместилась аккурат между двух её ветвей. Воздух ещё сверкал и переливался от поднятой снежной пыли, а дровосек уже заметил меня.

– Эй ты! – закричал яростно и агрессивно двинулся в мою сторону. – Ты чё удумала под топор кидаться⁈ Щаз как…

Мне захотелось дать дёру, но… Кто знает, вдруг в ближайших километрах никого больше нет? Я набрала воздуха, мысленно поправила несуществующие очки.

– Извините, пожалуйста, но!

Подняла палец вверх, строго, как с учениками старших классов. Мой отработанный за годы стажировок в школе тон безотказно действует даже на пьяниц и хулиганов.

– Во-первых, молодой человек, вы сами виноваты в том, что не смотрели, куда обрушиваете дерево. Во-вторых, я не могла даже предположить…

Но договорить мне было не суждено. Лицо мужчины, такое же красное, как рубашка, вдруг перекосило. Выпученные глаза выпучились ещё сильнее, так что дровосек тотчас напомнил мне варёного рака. Я испуганно начала припоминать, как оказывать первую помощь при инфаркте, когда нападавший вдруг упал передо мной на колени:

– Сжальтесь надо мной, прекраснейшая госпожа Эуджения, – простирая руки, завопил он. – У меня дети. Семеро. Младший ещё грудь матери сосёт. Они не выживут без меня… Они умрут от голода и холода…

Я растерялась. Грозный дровосек на глазах превращался в цыганку-попрошайку. Вот только напрасный труд: ни карточки, ни мобильного, ни налички у меня с собой не было. Почему он так странно исковеркал моё имя и откуда его знает – я, конечно, удивилась, но было как-то не до таких вопросов.

– Тем более необходимо быть осторожным, когда рубишь дерево, – заметила ему сурово.

Потому что с сумасшедшими нужно обходиться, как с пьяными. Однако эффект превзошёл все мои ожидания: несчастный сорвал шапку, швырнул её в снег и зарыдал, кулачищами размазывая слёзы по щекам:

– Оно само! – совершенно по-детски, нелепо заявил мне.

– Что само? – не теряя учительской интонации, офигела я.

– Упало само. Я вовсе не рубил это злосчастное полено!

– А топором просто так, для звона, в него колотил? – не удержалась я от ехидства.

На меня уставились честные выпученные глаза:

– Да, так и есть, о прекраснейшая госпожа.

Враль. Стыдно во взрослом возрасте так нагло и глупо врать. Я хотела было сообщить ему об этом, но почувствовала, что совершенно задубенела, а горло пересохло, как пустыня в Антарктике. Поэтому, придав хрипу подобие дружелюбности, сказала другое:

– У вас есть что-нибудь выпить?

Да и ладно. Какое мне дело до его лжи? Что за дурацкая привычка лезть в каждую бочку?

– Так ведь мороз же, о прекраснейшая госпожа! Вода замёрзла бы…

Вот заладил со своей госпожой! Понимаю, что Карелия выживает за счёт туристов, но не настолько же!

– А не вода? – с надеждой поинтересовалась я.

– Вы такое не пьёте, о прекраснейшая…

– … госпожа. Я поняла. Давайте сюда эту вашу «неводу», а я сама разберусь – пью или нет.

Он метнулся к полушубку, валяющемся шагах в двадцати, вынул откуда-то из-под полы керамическую плоскую бутыль и с поклоном подал мне.

– Вы не волнуйтесь, – заверила я его, выкручивая деревянную пробку, – я с вами расплачусь. Вот только домой доберусь сначала.

Дровосек снова рухнул на колени:

– Пощадите моих детей… Я один их кормлю-пою, я… я милостыню подаю каждое… И местные дети… они… я им всегда выношу поесть! Я добрый и милосердный человек, у меня дети малые дома. Десять бедненьких бедняжечек!

Отметив стремительное пополнение в семье дровосека, я глотнула, и огненный напиток растёкся по венам. Горло обожгло лавой, и я раскашлялась. Ух! Неплохая «невода». Вот только не поняла, что это. Не водка, не виски… Странный такой вкус, немножко шоколадный.

– Хорошо-хорошо, – заверила его. – Я вижу, вы человек добрый и порядочный. А деревья… ну… с ними иногда случается и такое, что они падают. Можете подать ваш полушубок? Я совсем замёрзла. И мне нужно домой. Я живу в…

Но мужик не дослушал, он поспешно поднял со снега полушубок, замотал в него меня.

– Я довезу вас, о прекраснейшая госпожа!

Внутри меха оказалось тепло и уютно, даром что пахло ржаным хлебом, чесноком и чем-то прокисшим. Ну и пусть. Зато тепло-о-о… Веки стали тяжёлыми-тяжёлыми. Ничего, если я прямо тут, на сугробе, немного подремлю?

Кто-то большой и сильный подхватил меня на руки, понёс куда-то, а потом положил на что-то мягкое. Я услышала храп, похожий на храп лошади, и свернулась уютненько. Что-то мягкое подо мной качнулось и поехало. И надо было сказать доброму человеку, как называется коттеджный посёлок, в котором я сняла дом, но… Сил не было никаких. Ну… куда-то же он едет, верно? Значит, куда-то довезёт… в полицию, например. А уж там…

И на этой мысли я провалилась в сон.

Глава 3
Не брат

Но привезли меня не в участок.

Когда повозка остановилась, я открыла глаза, приподнялась на руке, обнаружив, что лежу в сене, сено – в санях, запряжённых мохнатой серой лошадёнкой. Рядом с клячей стоял мужик в алой рубахе и, униженно кланяясь, что-то объяснял человеку в железной одежде. То бишь, доспехах. Повторный, более тщательный осмотр подтвердил: я нахожусь в стенах какого-то средневекового мощного замка. Выборг? Белой башни святого Олафа видно не было, но её, очевидно, загораживали высокие стены. Узнавать, конечно, место по каменной кладке – неблагодарное дело, но какие ещё есть замки в Карелии?

Ну что ж, значит, где-то здесь находится Александра Борисовна, ведущий музейный сотрудник, а уж она точно мне поможет. Друзьями мы не были, но общались неплохо, увлечённые интересом к истории.

Я скинула полушубок и решительно слезла с телеги, расправляя подол из тафты.

– Здравствуйте. Александра Борисовна сейчас на рабочем месте? – приветливо уточнила я у реконструктора.

Доспех у него был неполный – не хватало железных башмаков-сабатонов и латных перчаток, но вот качество было неплохим – очень, очень похоже на реальные, причём не парадные, а боевые. Без всякой там гравировки, чеканки и излишних красивостей. Я мысленно поставила мужику зачёт. Даже потёртости имеются, и металл великолепно состарен.

– Кто? – тот взглянул на меня с недоумением.

Новичок, наверное. Кто ж в музее-заповеднике Александру Борисовну-то не знает? Впрочем, вряд ли она сегодня на работе: всё-таки первое января.

– Ведущий научный сотрудник, – начала объяснять я.

И вдруг…

– Милая сестрица! Где же ты заблудилась⁈ Мы уже начали тревожиться за тебя!

Нежный, до приторности, мужской голос.

Я обернулась и сразу всё поняла. Пранк. Розыгрыш. Квест, очевидно. И чуть не расплакалась от умиления: этого в сценарии свадьбы не было. Наверняка девчонки – Ника, Нина и Настенька – придумали розыгрыш на ходу, чтобы отвлечь меня от горя. Уж не знаю, как они уговорили реконструкторов и сколько заплатили, но…

Это та-а-а-ак мило!

Недаром нас в универе прозвали «клубом НЕ»: три «Н» и одна «Е». «Не унывать, не отчаиваться, не сдаваться. Ежедневно» – таков был наш девиз.

На ступеньках, спиралью ведущих к низкой кованой двери в стене, стоял довольно плотного сложения молодой человек. Тут, кстати, замечу, что никогда не оскорбляю людей уничижительными характеристиками. «Толстый, жирный» – слова не из моего лексикона. Я бы скорее назвала юношу… рыхлым. С розовыми щёчками, носиком-кнопочкой и умилительно-круглыми, как у младенца, глазками. Тёмные кольца волос охватывали его череп довольно тощей шапочкой. Но тут уж… природа. И малоподвижный образ жизни, свойственный многим увлечённым архивами. Хотя, конечно, в его двадцать… пять или около того, можно было бы и на фитнес походить.

Зато костюм – выше всяких похвал: на ярко-синий, цвета электро дублет был накинут меховой гаун. Ну или, если говорить менее специализированным языком: на атласную, расшитую золотом курточку – безрукавка, длиной, наверное, едва ли не по колено. И вот эти ещё… назовём их шортиками-шариками поверх шоссов… чулок, то есть. Какое всё аутентичное! Даже над бархатными сапожками постарался!

Он стоял, улыбаясь и распахнув объятья. И я, конечно, не стала портить игру. Тоже улыбнулась, сделала реверанс – благо свадебное платье позволяло.

– Братец, как я рада тебя видеть! Я совершенно случайно заблудилась в лесу, немного увлеклась прогулкой, и вот…

И пошла к нему. Ноги отогрелись, но вместе с теплом на чунях растаял снег, поэтому ощущения были пренеприятнейшие: вода омерзительно хлюпала по заледенелой брусчатке.

Лицо «брата» почему-то перекосило. Я что-то не так сказала? Как-то иначе должна была среагировать? Так надо ж предупредить было, что там у меня за роль в этом квесте! Хотя бы в двух словах.

– У вас не будет запасной обуви? – шепнула ему тихо, когда оказалась рядом. – Ну или хотя бы бахил, я внутрь вставлю…

Актёр сделал вид, что не понял. Снова захлопал глазами, и я ощутила досаду. Ну ты играй, конечно, но мокрые ноги клиента всё же ЧП, я считаю.

– Прекраснейшая госпожа обещала наградить меня! – вдруг послышалось со двора.

Точно! Я и забыла! Дровосек же. Теперь понятно, почему он называет меня так странно, и почему я так удачно его «нашла». Чудо было не совпадением, а розыгрышем. Но как великолепно он сыграл!

Я обернулась к бородачу и помахала ему рукой:

– Братец, этот славный дровосек спас мою жизнь, когда нашёл меня заблудившейся в заснеженном лесу.

– Дрово… кто? – насторожился брат, а потом вдруг завопил: – Мерзавец, ты что это⁈ Деревья вздумал в моём лесу воровать⁈ Я тебя сейчас награжу! Ух, как награжу! Ботильд, хватай мерзавца! Всыпать ему пятьдесят «наградных» палок!

– Помилуйте! – перепугавшийся дровосек рухнул на колени.

Я растерялась.

– Да нет, братик, он вовсе не… Я оговорилась. Хотела сказать: охотник он… Никто ничего не воровал.

Вся краска схлынула с лица мужика и, кажется, переместилась на щёки моего «брата».

– Браконьер? – прохрипел тот и оттянул кружевной воротник, силясь вдохнуть. – Ты… ты… на виселицу его!

– Благородная госпожа ошиблась! – завизжал незадачливый дровосек. – Ошиблась! У меня и арбалета-то нет с собой… ни силков, ни ножа! Ошиблась прекраснейшая госпожа! Это ошибка! Ошибка!

Но реконструктор в латах уже схватил несчастного за ворот и потащил за собой. Ничего себе, как играют правдоподобно! Это тебе не школьный спектакль.

– Сэр Ботильд! – строго крикнула я. – А ну-ка отпусти этого человека.

Реконструктор вздрогнул и машинально повиновался. Ну, кто 7-Б вёл, тот не мог не выработать командный голос. Я немножко смягчила нотки и обернулась к «брату»:

– Он прав, я действительно ошиблась. Мне, девице, положено ошибаться. Понятия не имею, кто этот человек. Он просто проезжал мимо и всё.

А дерево, как мы знаем, само упало… Но можно ли по одной сосне судить о профессии? Нет. Поэтому я, в каком-то смысле, не соврала.

– И вообще, я замёрзла, мысли путаются. Я вот даже как имя твоё, о славный брат, не помню сейчас.

– Отпусти, – кивнул неохотно брат латнику.

– Век не забуду вашей милости, прекраснейшая госпо…

– Проваливай, – цыкнул на мужика Ботильд.

Тот подхватился и принялся разворачивать лошадёнку. Я задумчиво посмотрела на него. Может быть, сцена повешения была плановой и входила в сюжет, а я всё испортила? Хотя… нет, вроде подруги не были замечены за любовью к «Игре престолов». Впрочем, в деталях сюжет квеста могли с ними и не согласовать: понятно же, что всё было организованно спешно, без предварительной подготовки. Интересно, почему Александра Борисовна не рассказывала мне про новые мероприятия в крепости? Это ж… это ж…

Ну ладно, впредь надо быть осторожнее.

«Брат» открыл дверь, и мы взошли на винтовую лестницу в стене, зашагали наверх. Мои ноги снова начали неметь от холода из-за мокрых чунь.

– Знаете, – проворчала я, хватаясь рукой за стену, – вот с повешением без суда и следствия это вы зря. Нет, ну правда: это уже перебор. Если бы феодал казнил вилланов вот так запросто… ну просто за дерево или кролика там, так крестьяне бы давно или сбежали, или погибли, в том числе с голода, а следом за ними разорился бы и сам помещик. Ну ладно, плети там, или палки… Но виселица!..

– Заткнись, Эуджения, – прошипел «брат». – Лучше подумай, что маменьке скажешь.

Мне стало обидно:

– Скажу, что мой любимый «брат» заставил меня ходить в мокрых чунях. И Александре Борисовне, кстати, тоже сообщу об этом. Игра игрой, но простудиться-то можно реально!

В этот момент мы поднялись к ещё одной двери, деревянной, украшенной простым орнаментом и кованной ручкой в виде ладони с глазом посредине. «Брат» нажал на ручку и открыл проход в комнату. Пахнуло ароматом горящих дров: древесины, смолы. Я потянула носом. М-м-м! Обожаю этот аромат. Шагнула внутрь, успев заметить витражное строенное окно, деревянный стол под ним, скатерть до паркета. Снова стало тепло, и только тут я сообразила, что до сих пор кутаюсь в полушубок дровосека.

– Ой… Не знаю, как зовут др… моего спасителя, но…

Внезапно что-то тёмное метнулось прямо на меня, а в плечи впились когти. Высокая, худющая женщина уставилась в лицо пронзительным взглядом. Узкие губы кривились, глаза сверкали от ярости.

Хороша! Леди Макбет, не иначе! Очень выразительное, подвижное лицо.

– Ну что, Эуджения? – зашипела она. – Набегалась?

– Да, и у меня промокли…

– Далеко убежала? – торжествующе рассмеялась «леди Макбет». – А я говорила: сколько рыбке не плавать, а крючок уже ждёт её. Ты выйдешь замуж, моя дорогая, хочешь ты того или нет. А если сбежишь, в следующий раз я отправлю тебя адепткой в Сумеречную академию, ты меня поняла? Ты поняла меня, позор нашего славного рода⁈

И она затрясла меня с такой силой, что мне пришлось сжать челюсти, чтобы они, клацая, не повредили зубную эмаль. Тёмные глаза маменьки натурально горели злобой.

Ничего себе!