Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Дополнение 1. Изучай, братец

Юлиарн появился не сразу, видимо, что-то отвлекло наследника. Но когда он всё же шагнул из парадного портрета, причина задержки стала ясна: кровь на лице, руках и мундире говорила о схватке.

– Слушаю, брат. Надеюсь, ты с добрым известием? Моя невеста плачет и просится обратно?

Иштефан, сидевший за столом, откинувшись на спинке геймерского кресла, допил кофе и угрюмо покосился на принца.

– С недобрым, – пропищал со сдержанной издёвкой. – Твоя невеста остаётся в академии.

– Что у тебя с голосом? – поморщился Юлиарн, подошёл к раковине, заглянул в зеркало и включил воду. – Простыл?

Набрал полные ладони и, отфыркиваясь, принялся яростно умываться. Иштефан саркастично наблюдал за ним, потягивая горький напиток. Наконец, принц кое-как привёл себя в порядок, вытерся и обернулся к сводному брату.

Розовые лучи рассвета освещали просторный кабинет магистра. На ореховом столе серебрился закрытый ноут. Кофемашинка слегка жужжала, готовя очередную порцию капучино. «Брат стал зависим от всех этих людских примочек», – раздражённо подумал Юлиарн.

– Так что с голосом? И с невестой.

– С невестой то же, что и с голосом, – загадочно ответил магистр.

– Объясни, – смирился принц и, рухнув в кресло напротив, забросил ноги на стол, с удовольствием увидев в чёрных глазах гнев.

Но Иштефан, как всегда, сдержал эмоции.

– В Эуджении проснулась магия.

– Чушь, – фыркнул Юлиарн, пожимая плечами. – Ты сам знаешь, что этого не может быть.

– Как тебе мой дискант? – неожиданно поинтересовался магистр.

– Омерзительно. Верни тот голос, что у тебя был.

– Не могу, – развёл руками Иштефан.

– В смысле?

– Эуджения меня заколдовала.

Юлиарн резко вскочил и, опершись о край столешница, перегнулся к нему, всматриваясь. Издевается? Не похоже.

– Ну и? Расколдуйся.

– Моих сил хватило лишь на то, чтобы хоть как-то вернуть себе способность говорить, – усмехнулся Иштефна.

Принц моргнул. Потом ещё.

– Шутишь?

Магистр хмыкнул и снова глотнул кофе.

– Фавны лесные! – потрясённо выдохнул принц. – Но как это возможно⁈ Даже если она разбудила родовой артефакт… Всё равно… Магия людей всегда уступала нашей. Всегда. Положим, она тебя заколдовала. Положим, дар пробудился именно в ней впервые за сотни лет. Поверю. Но она не может быть равна тебе!

– Не равна, – согласился Иштефан, посмеиваясь, – я всё же говорю. Но ты понимаешь, братец: она необученная. Княжна меня заколдовала случайно, чтобы ты понимал. Не вкладывая желания и силу. И вряд ли поняла, что сделала.

Юлиарн отошёл к окну, погладил подбородок.

– Трещины? Откуда? – спросил в недоумении.

– Развлекался с дикарями.

– С ума сошёл?

Иштефан не ответил. Принц всмотрелся в Сумеречный лес, укутанный розовеющим в лучах восхода снегом. Молчал долго. Пока золотистый диск не выглянул над сосновыми макушками.

– Её надо уничтожить, – наконец произнёс хрипло. – Это становится опасно. Слишком опасно. Пожалуй, я передумал жениться. В конце концов, у неё вроде есть сестра. Или две сестры. Женюсь на другой людишке.

– Нет.

Юлиарн изумлённо оглянулся:

– Что?

– Нет. Эуджения останется под моим наблюдением.

– Рехнулся? Или тебе нужен приказ короля?

– Адепты академии находятся под защитой академии, – невозмутимо напомнил Иштефан.

Принц подошёл, положил ладонь магистру на лоб.

– Да вроде не горишь. Стукнулся? Мозги вытекли?

– Хочу сначала изучить этот феномен. Юлиарн, представь, если в них во всех начнут просыпаться настолько мощные дары? Ты хочешь убить одарённую, не разобравшись в причинах пробуждения?

Юлиарн задумался. Пожал плечами.

– Ну ладно. Поступай, как знаешь, – согласился подозрительно мягко. – Ты же у нас самый умный в семье, да? Но учти, если…

– Я помню.

Принц подошёл к фамильному портрету и вдруг услышал:

– Поможешь расколдоваться?

Обернулся, ухмыльнувшись:

– Изучай, братец. Не смею мешать твоей любознательности.

Подмигнул и добавил:

– Маякни, когда созреешь.

И решительно вошёл в Зачарованный замок. Ладно, братец всегда отличался упрямством. И любопытством, едва не стоившим ему… Вот только Юлиарн предпочитал надёжность. И проверенные решения.

– Значит, мне поможет Церсея, – пробормотал устало и выхватил меч.

На охотника устремилась тень, призрачная рука бросила зелёный шар, но принц отбил его, прыгнул и разрубил нападающую.

Глава 16
Рыжий гость и шаман

Проснулась я ближе к вечеру в превосходном настроении. Мне снилось, как бывший грустно скребётся под дверью, умоляя меня разрешить ему войти. Я легла на спину, потянулась и уставилась в потолок. Идеальный план! Единственное – необходимо всё как следует продумать: месть обиженного мага мне не нужна.

А потом я вспомнила, что утром не бегала – слишком устала после лекций. Какой ужас!

Вскочила, приняла душ, переоделась и вышла. Я, конечно, не собиралась повторять вчерашний «подвиг», понятно, что наружу выходить нельзя, но… Почему бы не побегать по фойе, например? Всё лучше, чем ничего.

Когда я сбежала по стеклянным ступенькам, то увидела, что перед входными дверями кто-то стоит. Двое мужчин. Один – рыжеволосый, и его лёгкие прямые волосы шариком сверкают вокруг головы, другой весь тёмный: в коричневом плаще, рясе, в капюшоне, закрывающем лицо.

Люди? В Сумеречном лесу? А… ой, на них же твари могут напасть! Что же они тут делают? Это же опасно!

Я поспешила к несчастным и замерла на последней ступеньке.

А если это – иллюзия? Если это монстры в образе людей? Я растерялась, не зная, что делать. К тому же позы обоих не выражали какого-либо испуга. Рыжий поднял руку и помахал мне приветливо.

Обман? Иллюзия? Или эти ребята в беде?

– Привет, красавица! Не пустишь нас погреться? – весело спросил рыжий. – Мы тут заблудились немного…

– Не пустит, – отрезал Иштефан, подходя.

Оказалось, что он спускается за мной. Магистр встал слева.

– Что у тебя с голосом, Иштефан? – полюбопытствовал рыжий.

– Простыл.

– Тебе, должно быть, говорить больно, – посочувствовал гость, – а тут мы со своими новогодними испытаниями. Какая неприятность!

Иштефан подошёл к двери. Он ведь не собирался их впускать? Я вдруг поняла: он сейчас к ним выйдет. А там… там монстры! Нет, мне не было, конечно, не жаль козла, но…

Стеклянные двери распахнулись, Иштефан вышел в тамбур, и я – не знаю уж как – выскочила за ним.

А я ведь даже куртку не надела!

Мороз тотчас защипал щёки, стоило мне выйти. Снег захрустел под кроссовками.

– И телохранителя взял, – расхохотался рыжий. – Сёма, глянь, какой у магистра телохранитель симпатичный!

Просто я ответственная. «Сам погибай, а товарища выручай», – твердила мне бабушка. И хотя Иштефан товарищем мне не был, всё-таки бросить магистра одного во враждебной среде я не могла. Всё дело только в этом.

Рыжий парень был одет обычно: альпинистская куртка, лыжные штаны, на ногах лыжи, а в руках – палки. Ничего такого, мне на миг показалось, что я дома. Если бы не второй – он был весь увешен амулетами из металла, дерева, перьев. Мне кажется, я даже видела высушенную обезьянью лапку. Ну, надеюсь, что это была именно обезьянья, а не рука ребёнка, например. И множество различного бисера. Он блестел на десятке браслетов, им был расшит плащ из грубой дерюги, им же были украшены дреды странного мужчины.

– Приветствую тебя, магистр Дарх из рода Нирвасов, – пропищал Иштефан, наклонив голову. – И тебя, Семаргл Тёмный. Вы напрасно проделали столь долгий путь: у нас набор был три дня назад. Адепты не готовы к испытаниям.

– Вряд ли это наши проблемы, Тефан.

Рыжий ухмыльнулся пренаглым образом. Я снова посмотрела на него, уже внимательнее: лет… под тридцать, но выглядит очень молодо. В основном, наверное, именно из-за вот этого выражения весёлого, даже скорее безбашенного человека, легкомысленно относящегося к жизни. Над губой – золотая полоска, губы того нежно-розового цвета, который, мне кажется, может быть только у рыжих. Но в чёрных глазах есть что-то хищное. Первое впечатление – шутник-приколист, главный клоун класса. Второе – очень опасный тип, дорогу которому переходить не стоит.

– Это вообще не проблема, – Иштефан пожал плечами, сбросил рукава с ладоней и приподнял руки пальцами вверх. – Просто испытаний не будет.

– Жаль. Мои ребята проголодались, – рассмеялся Дарх. – По охоте.

В ладонях Семаргла заклубился рубиновый пар. Иштефан сделал шаг вперёд и вбок, загородив меня.

– Опусти руки, – приказал ужасно тоненьким голосом. – Меня напрягает, когда при мне обращаются к кровавой магии.

Действительно простыл, что ли? Дарх снова рассмеялся:

– Ничего личного, Тефан. Кровавая магия, скажу тебе, куда приятнее, чем магия тьмы.

– Особенно когда она твоя, – возразил мой магистр. – Испытания это всё, о чём ты явился сказать мне?

– Может, впустишь внутрь? Тут холодно… и сущности всякие мерзкие.

– Может, и впустил бы. Но мой телохранитель против. Она девочка, ей не хочется видеть посторонних мужиков в доме.

Я почти поверила ему – у Иштефана в голосе не прозвучало даже нотки ироничной. Впрочем, и в моём мире Стёпа предпочитал шутить сохраняя невозмутимое выражение на лице, так что даже и не понять порой было: всерьёз он говорит или нет. Мне вдруг вспомнился момент, когда я пожаловалась ему (мы смотрели какой-то фильм-сказку), что в современном мире нет принцев. Ну, не считая принца Гарри, но это не то. И Степан, утопая в подушках на моём диване, вдруг посмотрел на меня и очень серьёзно сказал:

– Может, я – твой принц.

Это был ноябрь, за окном накрапывал ленивый дождик, было темно, грязно и холодно. Я нервничала перед свадьбой. А тут вот такое заявление. Помнится, я тогда рассмеялась, встала и сказала:

– Нет уж. Не нужен мне никакой принц. К ним в довесок идёт обычно полуразвалившийся замок, коварные придворные, вонючие лошади и ржавые мечи. Давай-ка я лучше тебе чаю заварю? С мандарином?

Тогда я была уверена: это одна из его шуточек. А сейчас… Он пытался со мной поговорить, может быть?

«Чепуха. Хотел бы – поговорил бы. Просто стебался, зная, что я не догадаюсь».

– Ты ничего не понимаешь в девочках, парень, – снисходительно заявил Дарх. – Малышка, ты же пригласишь нас? Этой зимой так холодно! Мы бы отлично потусили вместе!

– Она, может, и пригласит. А я – нет. Проваливай!

Я оглянулась на знакомый голос.

Церсея!

Красотка шла из академии прямо на нас и тотчас, не останавливаясь и не замедляя движения, бросила сгустком света в шамана (как я мысленно прозвала Семаргла). Того отшвырнуло прямо в сугроб. Церсея немедля кинула новый сгусток, но Дарх вдруг вскинул ладонь, и магический свет сгустка запламенел и налился красным. Магичка вскрикнула, согнулась и упала на колени, корёжась от боли.

Иштефан обеими руками бросил в гостей чем-то невидимым. Тех отбросило назад. Я только и успевала мотать головой туда-сюда, следя за внезапной схваткой. Иштефан чуть обернулся ко мне и пропищал:

– Княжна, уведи её. Бегом.

Я послушно подскочила к Церсее, схватила её за руку и увлекла в стеклянные двери, благо мы отошли от них шага на два, не больше.

– Отпусти меня! – закричала Церсея, рванувшись. – Немедленно!

Но я обхватила её талию, удерживая. Вот же… идиотка! Она не понимает: мы лишь ученики, куда лезть к опытным сражаться⁈

Гости уже поднялись на ноги. Рыжий Дарх отряхнул куртку, штаны, а потом вдруг ударил алой молнией, и наш магистр отступил на шаг, удерживая её серебристым двузубцем. Шаман что-то забормотал, в его пальцах появилась красная светящаяся нить, которую Семаргл принялся сматывать в клубок.

– Ну что? – хмыкнул Дарх. – Мальчик остался один? Мальчика все бросили?

– Просто уходите, – посоветовал Иштефан.

– Жалкая трусливая людишка! – визжала Церсея. – Они убьют его, ты понимаешь это⁈ Их двое, а он один!

Но я понимала другое: толку от неё на поле битвы будет немного, а вреда – вагон и маленькая тележка. Иштефану ещё и защищать её придётся.

Снег полыхал и переливался от всполохов магии – серебряной у нашего магистра, и всех оттенков красного – у его врагов. Ясный морозный день придавал страшной картине какую-то сказочную уютность.

– Заткнись, – посоветовала я ей шёпотом. – Не позорься.

Она принялась лягаться, попыталась выскользнуть, но недаром я ходила на фитнес. Не сказать чтобы я была вот прям такой уж сильной, но против аристократки, ни разу даже не видевший гравитрон… Гм. Тогда Церсея вдруг сорвала с шеи кулон, раскрыла его и бросила на пол с криком:

– Юлиарн!

И в фойе, ожидаемо, шагнул принц. Он был в расстёгнутой рубахе типа летучая мышь – с широченными рукавами, перехваченными на запястьях манжетами. И в кальсонах. Босой. С пеной для бритья на подбородке и щеках.

– Прелесть моя, ты бы знала откуда… – начал было принц насмешливо, но Церсея его перебила:

– Кровавые атаковали академию!

Я хотела было возразить, что, строго говоря, всё было совсем не так, но не успела. Юриарн оглянулся, прыгнул прямо в распахнувшиеся перед ним двери, раскидывая руки в стороны, и в его ладонях тотчас засияли серебряные шпаги. Принц сделал сальто в воздухе и вонзил остриё в центр кровавого облака.

– Рад видеть тебя, Дарх! – крикнул весело. – Давненько мы не…

Договорить ему не дали: магистр кровавой магии (я уже догадалась, кем был рыжий) атаковал, и завязалась ожесточённая схватка. Я выпустила Церсею. Мне очень-очень хотелось высказать ей, что я думаю про её ай-кью, но… Во-первых, это не имело смысла, во-вторых, не так меня воспитала бабушка. Я решительно шагнула в двери и громко хлопнула в ладоши:

– Молодые люди! Юлиарн, Дарх, Иштефан, Семаргл, Соколов! Минуточку вашего внимания и, если пожелаете, продолжите безобразие потом.

Они замерли. Оглянулись на меня в недоумении. Я мысленно поправила несуществующие очки на носу и строгим учительским тоном спросила:

– Юлиарн, вы знаете, кто атаковал первым и почему?

Не знаю, что сильнее озадачило принца: тон педагога, неожиданный вопрос или нарушение этикета, но я не дала ему возможности прийти в себя.

– Нет. Вы услышали призыв, увидели драку и сразу включились. Почему вы так сделали? Каким местом вы думаете, принимая решения?

– В нашем мире, моя прелесть, бить надо раньше, чем думать, – рассмеялся всё ещё немного растерянный Юлиарн. – Инстинкт выживания помогает, как это ни странно, выживать.

В его тоне прозвучала снисходительность. Но я подняла палец и почти дословно повторила Иштефана:

– Вот именно: инстинкт выживания. «Это ваш союзник, когда нужно действовать молниеносно. И он же – первый враг, когда нужно принять осознанное решение». Дарх, почему ударили вы?

Кровавый магистр с любопытством глянул на меня. ответила вместо него:

– Потому что Иштефан нанёс удар по вам и вашему шаману, не так ли?

– Шама… ну? – непонимающе переспросил Дарх, но я уже перешла к следующему звену цепочки произошедших событий:

– А Иштефан нанёс магический удар в ответ на ваш удар по Церсее…

– Этот мерзавец дерзнул… – начал было Юлиарн, снова призывая свои шпаги.

Остальные тотчас вернули в ладони оружие. Я ещё раз хлопнула в ладоши:

– Господа! Я не закончила. Таким образом, главный вопрос: почему Церсея ударила Смеаргла? Просто потому, что ей показалось, что тот угрожает магистру Иштефану. Показалось, господа! Из-за одной адептки, которая не разобралась в ситуации и приняла неразумное решение, четверо взрослых, состоявшихся в карьере людей развязали бой. А теперь повторю вопрос, но адресую его ко всем: каким инструментом вы думаете, когда принимаете решение?

Повисло напряжённое молчание. А потом Юлиарн вдруг расхохотался:

– Девочка сделала нас, господа. Ну что ж, предлагаю раскланяться и отправиться досыпать. Мы все немного погорячились, ну… бывает.

И он встал рядом с Иштефаном, небрежно поигрывая шпагой – подбрасывая её и ловя. Серебряный эфес переливался бриллиантами.

– И тем не менее адепт Лунной академии напал на представителя Кровавой, – возрази Дарх, ухмыляясь.

– Предлагаю на этом и остановиться, – нежно намекнул Юлиарн. – Ты меня знаешь, малыш: подраться я люблю. Тут вот девочка спрашивала: зачем я влез в схватку, не разбираясь в причинах… Мой ответ прост: люблю драться. Бой и хорошая драка – что может быть лучше?

Я возмутилась

– Послушайте…

Но Юлиарн обернулся, улыбаясь, подмигнул и мурлыкнул:

– Я обязательно послушаю тебя, моя прелесть. Наедине желательно. А сейчас дай поговорить взрослым мальчикам, состоявшимся в карьере.

Вскинул руку, и меня вынесло через распахнувшиеся двери в фойе. Я бросилась было обратно, но двери не открылись. Значит, так⁈

– Не получится, – насмешливо и зло фыркнула Церсея, тоже, видимо, уже безуспешно пытавшаяся выйти.

Мужчины о чём-то говорили ещё, но стеклянные двери внезапно стали звуконепроницаемыми. Минут через пять или десять пришлые колдуны развернулись и заскользили куда-то под покров елей, а Юлиарн с Иштефоном направились обратно.

– Совия, будь добра, позови адептов в зал, – велел Иштефан в пустоту, когда за ними бесшумно закрылись входные двери. – Дамы, вас это тоже касается.

Завернулся во тьму, и они с принцем исчезли.

Когда мы все собрались в актовом зале (снова похожем на лекторий), Юлиарн на кафедре уже сверкал парчой королевских одежд, и ничто в его облике не выдавало внезапной поспешности сборов. Иштефан вороной темнел рядом.

– Господа, – пропищал мой магистр. – У нас есть четырнадцать дней до новогодних испытаний. Режим дня меняется: утром вы спите, вечером – тоже. Ночью и днём мы занимаемся. Время теории прошло, переходим к практике.

– Но мы… мы же не готовы! – испуганно пискнула Берити.

– Вы же можете отказаться, – буркнул Ллой. – По закону никто не может заставить новичков сражаться.

– Один из адептов совершил нападение на представителя Кровавой академии, – устало пояснил Иштефан. – Формально это вызов. Отменить испытание имеет право только вызванная сторона. Не мы. Их удар – следующий.

– И кто же этот… этот… – расеряно начал было Солир и взъерошил тёмные волосы.

– … идиот! – выкрикнула Берити в панической злости.

И все почему-то посмотрели на меня.

– Неважно, – холодно отклонил вопрос магистр.

– Но мы все погибнем! – выкрикнул Аргус в отчаянии.

Юлиарн положил ладонь на плечо Иштефана:

– Братик, ты забыл меня представить.

– Адепты, знакомьтесь – ваш новый педагог. Юлиарн, принц Тресский. Просьба любить и жаловать, – сквозь зубы процедил магистр.

– Ничего себе! – ахнула Берити и выпучила глаза.

Довольный принц подмигнул нам.

– Сегодня и начнём, детишки. Предупрежу сразу: педагог я своеобразный. Безопасность – не мой конёк. Я за естественность: кто умер, тот умер, как говорится. Придёт на пересдачу в следующей жизни. Так что ушками не хлопаем. На этом собрание завершено. Дуйте спать, пока можно.

– А магистр Иштефан? – спросил Аргус робко.

– Его никто не увольнял, – хохотнул Юлиарн. – Просто у вас теперь два препода. Один для дня, другой – для ночи. Повезло, я считаю.

Глава 17
Тормознуть прогресс

Повезло – не то слово. Теперь у меня два педагога-козла, да ещё и оба – мои бывшие женихи. Один кинул меня, другого – кинула я. Красота!

Надо срочно выбираться из этого места. Желательно, домой. Меня ждёт 7-Б. Кто с ними справится, если не я? Директор – Лионелла Марковна – точно перекинет классное руководство на Наташеньку, молодую учительницу, пришедшую в нашу школу только в этом году. А Наташенька… Представьте себе нечто нежное, блондинистое, которое плачет из-за того, что ученики не выучили урок, и паникует, когда мальчишки начинают драться. Как её занесло на тропу команчей… то бишь, учительскую стезю – понятия не имею. Нет, она, конечно, со временем окрепнет. Если не уволится. Но дать ей укреплять моральный и боевой дух на 7-м Бэ… это… слишком жестоко.

Опять же: мои три «Н». За родителей я не очень волновалась: они уже давно жили самостоятельной жизнью, в которой мне как-то не находилось места. Ну разве что там, в дальнем углу. С созвоном два раза в год: на День их рождения и… ну да, на Новый год. День моего рождения оба не помнили. Когда я была помоложе и поглупее, я даже звонила маме в мае и поздравляла её с рождением дочери, меня то есть. И она велась! Между тем знаменательная для меня дата произошла в сентябре, одиннадцатого числа. Впрочем, это ж было двадцать семь лет назад! Четверть века прошло, можно, конечно, и забыть. Особенно когда всё произошло случайно, и когда отец твоего ребёнка – твой перепуганный насмерть одноклассник.

Со временем я научилась не переживать по поводу своей ненужности. В конце концов – у меня была бабушка. Не всем так повезло.

Так что в моём мире за меня тревожатся только мои девочки. И, конечно, родная школа.

Сколько я здесь уже? Трое суток? Даже скорее восемьдесят четыре часа. Пора возвращаться – зимние каникулы не вечны. Но вернуться я могу лишь одним способом, кажется. Точнее, тремя: меня вернёт Иштефан, меня вернёт Юлиарн, либо я всё же доберусь до библиотеки и в древних фолиантах найду какое-то решение. Раз уж переход между мирами есть, значит, что-то в книгах должно об этом быть.

План с Юлиарном сомнителен. С библиотекой – опасен. А с Иштефаном…

Гм.

Тут всё проще: влюбить, признаться, уговорить под каким-либо предлогом вернуть меня в мой мир и… кинуть. Безжалостно и беспощадно. Желательно на пороге ЗАГСа.

Но сначала – вернуть меня в мой мир.

Поэтому, едва покинув актовый зал, я стала готовиться к бою: расслабляющий душ, масочка для волос, масочка для лица, для тела… Ноготки… Макияж, ненавязчивый, почти незаметный. И тщательный выбор одежды. Помнится, моему козлу нравился зелёный цвет…

Я выбрала довольно свободные серо-голубые джинсы, поверх белой маечки надела светло-зелёную рубашку, завязала узелком на животе и подвернула рукава. Мило, по-домашнему, расслабляюще-уютно. Волосы собрала в хвост, чуть выпустив прядки. Прядки чуть подвила. Небрежная красота – страшная сила. Так называемый домашний вид, который парням кажется естественной красотой. И парфюм. Очень-очень лёгкий, почти незаметный.

Ловушка всегда хороша, когда она замаскирована.

Актовый зал в этот раз оказался спортивным. Я пришла второй. Первым был Ллой – парень молча подтягивался, ожидая группу. Псилой, то есть. И тут я вспомнила один нюанс: псилой это не от псилоса ли? Так называли лёгкую пехоту в Древней Греции. Может, конечно, просто совпадение… Тем более, оно созвучно, но не является тождественным…

Или нет.

Здесь явно военный уклон в академии. И какое-то испытание впереди… новогоднее…

Я подошла к Ллою и стала разминаться: гнуться в талии, касаться пальцами ног, прыгать. Разогрев перед нагрузкой это святое…

– Слушай, а я забыла совсем, – сказала ему, – Новый год у нас через сколько дней?

Ллой уставился на меня. Он уже был весь красный и вспотевший от напряжения – видимо, давно начал тренировку.

– С тобой всё хорошо? – спросил заботливо.

– Да, но ты всё равно ответь.

– Сегодня.

– Сегодня⁈ То есть…

– И вчера. И завтра. И месяц назад. Ты как сильно ударилась, что забыла: весь этот год – Новый? И одни бобры знают, когда он, наконец, закончится. Точнее, когда наш второй препод женится. Надеюсь, пояснять зачем тебе не нужно?

– Поясни, пожалуйста, – пробормотала я, растерявшись.

Планета Новогодних ёлок? Целый год – Новый год? Это какой идиот намечтал такое? Ллой фыркнул. Раздражённо тряхнул головой:

– Чтобы зима, наконец, закончилась, оборотень из королевской семьи должен жениться на людишке из княжеского магического рода. Только не говори, что не знала этого или забыла, а то я решу, что ты – зачарованная.

Я вздрогнула.

– А похожа?

Он скептически оглядел меня.

– Нет, но… с другой стороны – да. Они все вот такие шарахнутые первое время. Никого не узнают, ничего не понимают.

Может, это такие же попаданки, как я?

– Ллой, а ты веришь, что наш мир не один во вселенной? – спросила его аккуратно.

И снова получила недоумевающий взгляд.

– Что значит: веришь? Я это знаю. Понятно, что миров множество. Это ж ещё Сурбубрик открыл пару тысяч лет назад. Хотя… вам, людишкам, это может быть и неизвестно… Вы ж… неграмотные совсем. Извини.

– А… а ты бывал в других мирах?

– Нет. Брат ходил. Я ж ещё академию не закончил. Я думал, ты ходила, княжна ж типа. Может, у вас, аристократов, всё по-другому, я ж не знаю. Просто ты… Ну не удивлена, увидев всё это, – он небрежно махнул рукой на шведскую стенку. – Думал, уже видела. Мне-то брат рассказывал, я-то понятно.

Я присела на козла, сиротливо стоящего рядом с матами. Оглянулась на двери. Как бы ни менялся актовый зал, двери оставались прежними. В зале никого, кроме нас, ещё не было. И я вдруг решилась. Всё же, в этом незнакомом мире мне нужен союзник.

– Знаешь, я не зачарованная. И не княжна. Меня зовут не Эудженией, а Евгенией, Женей. Я случайно сюда попала. Сама не знаю, как. Я из другого мира, человеческого.

Ллой присвистнул, потом хмыкнул:

– Тогда понятно. Ну, привет, Женя. Ты попала, конечно. А если ты выйдешь замуж за принца, то и мы все – тоже. Привет, вечная зима.

– Не выйду, – пообещала я тихо.

– Уж сделай одолжение, – рассмеялся Ллой невесело. – Достал этот снег. Да и со жратвой намечаются проблемки. Но не бойся – не выдам. Так-то я сразу заметил, что ты чудная какая-то.

– Слушай, а если вы туда-сюда ходите, почему у вас тут такое… средневековье?

Ллой подпрыгнул, снова схватился за перекладину и подтянулся.

– Потому и… «средневековье». Нашинские посмотрели, чем там всё кончается, и решили тормознуть время.

– Как это?

– Ну, не время, а скорее – прогресс.

– Почему?

– Танки, атомные бомбы, нефть, разлившаяся по морю, взрывы на атомных станциях, эпидемии, вызванные заражением всего: земли, воды, воздуха, смерть от массовых удуший, уничтожение континентов, необратимые последствия ядерной войны… Нет, спасибо. Лучше, знаешь, как-то на лошадках трюхать, и бобры с ними, с поездами.

Я вздрогнула невольно:

– Ваши умеют ходить в будущее?

– Не.

– Но у нас не было ядерной войны, тогда откуда…

Он снова насмешливо глянул на меня:

– Ты с какого зяблика решила, что ваш мир один-единственный? У вас не было, в других было. Законы развития цивилизаций-то те же. Радостные вопли от изобретения колеса и: «О! мы круты! Мы теперь сами можем огонь разжигать!» до колонизации мёртвых планет.

– Понятно, – прошептала я, пытаясь осознать услышанное.

– Ни бобра тебе не понятно, Женя. И никому из людишек не понятно. Это ж ваша природа такая. Не наша. Мой брат работает в вашем мире. Он – наблюдатель. Рассказывал: вы всё прекрасно сами понимаете, только это зайца лысого работает! Понимаете, но при этом ничего не меняете. Ни. Че. Го. Вы одержимы войнами, жадные, вам всего мало: любой ценой, но лишь бы жить кучеряво. Сегодня, а что будет завтра – да зайцы с ним, с завтра. А нам тут этой вашей людишности не нужно.

Я рассердилась:

– Знаешь что⁈ Как будто вы другие! Просто вы решаете всё с помощью магии, а не атомной энергии. У вас всё есть, но Кровавая академия не может не воевать с Лунной, разве нет? Да и благами цивилизации, нашей цивилизации, ваши академии вполне себе пользуются! Чем вы тогда лучше?

Мы уставились друг на друга, но тут двери распахнулись, и в них ввалилась весёлая компания – звезда-Церсея и трое оборотней, вращающихся вокруг неё, как планеты.

– … и ты? Так запросто? Кентавра? – щебетала Берити в восхищении.

Церсея пожала плечами:

– Нужно просто поставить руку. Лазерный хлыст это несложно.

– А с виду и не скажешь! – ахнула Берити. – Ты такая женственная, такая…

Подхалимаж во всей красе.

– Я научу, – кивнула Церсея снисходительно. – Всех, ну, кроме людишки, конечно. У неё-то магии нет, извини, княжнашка. Без обид.

– Ну что ты, Церсяшка, какие обиды, – улыбнулась я.

– Её зовут Церсея. У тебя проблемы с памятью, людишка? – зашипела Берити.

– Нет памяти – нет проблем, – захихикал Аргус, и Солир присоединился к белобрысому собрату.

– Ллой, ты с нами? – нежно проворковала Церсея.

То есть, этих троих ей мало? Нужен и тот единственный, кто лояльно относится ко мне?

– Или с людишкой? – ядовито уточнила Берити.

– Я сам с собой.

– Самолюбун, – заржал Аргус.

Его смех никто не поддержал. Церсея подошла к нам, кинула на моего неврага ласковый взгляд. Тёмно-золотые ресницы порхнули бабочками.

– Мой брат говорил мне, – нежным голоском заявила Цаца, – что те, кто выбирают путь быть сами за себя, погибают первыми. Стоит определиться с выбором, Ллой.

– А мой говорит, что вторыми. Первыми гибнут приспешники аристократов, защищая своих господ, – насмешливо возразил Ллой.

– Мы не приспешники, а друзья! – возмутился Солир и сдвинул тёмные, густые брови.

– И он прав. Они – мои друзья, – мурлыкнула Церсея. – Ты очень гордый, Ллой, и мне это нравится.

Она коснулась пальцами его плеча, как бы невзначай. Улыбнулась так, словно они были наедине, будто кроме Ллоя здесь больше не было мужчин. О, я знала этот взгляд! Он позволял чувствовать себя особенным, не таким, как все.

– Я предлагаю тебе дружбу, – мягко улыбнулась ему красавица.

– Обойдусь, – буркнул Ллой и, презрительно скривившись, отвёл её ручку.

– Ну, теперь, когда вы определились с дружбой и враждой, может быть, позволите мне начать занятия? – ехидно пропищал Иштефан.

Как и когда он появился, признаться честно, я не поняла.

Магистр был в чёрном трикотажном костюме, без мантии, но на груди серебрился рогатый кулон. Все тотчас расступились и повернулись к нему. А я как-то невольно подумала, что очень странно: он, маг, он тогда явно исцелил мою голову, когда Берити решила раздолбить мной стенку. Почему же он не вылечит свою простуду и не вернёт себе тот шикарный мужской тембр, которым когда-то пленил моё девичье сердце?

– Вчера мы изучали страх. Одним из его подвидов был страх удара. Его-то мы сегодня и будем проходить. На практике. Страх удара – один из приоритетных инстинктов самозащиты. Но в бою его следует преодолевать, иначе он может привести к смерти. Наш приоритет – бой. Кто у нас самое слабое звено?

Иштефан обвёл шестёрку взглядом и остановил его на мне.

– Прошу, княжна, встаньте вот сюда. Остальным выстроиться вокруг в звезду. Вы будете бить несмертельной магией, а ваша задача, Эуджения, преодолеть страх перед ударом. Приступим.