Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35
Запоздавший конверт

Никаких вспышек. Никакой тьмы.

Я словно просто переступила через порог. Даже голубой махровый халатик и мягкие тапочки, подаренные мне Иштефаном, никуда не исчезли. Просто вот я была в магическом мире, и вот я в своей квартире, за окном наливается фиолетовый вечер, на улице уже зажглись фонари. Я обошла мою однокомнатку, прошла на кухню и поставила чайник.

А какое сегодня число, кстати?

Нашла телефон. Тот почему-то лежал в углу под ёлкой. И вообще, в квартире был какой-то странный беспорядок. Не то, чтобы совсем как после обыска, например, когда все шкафы наружу вывернуты. Нет, просто вещи находились не на своих местах. На диване, например, валялся свитер. Коврик перед диваном был задран и съехал набекрень. С напольной лампы свисали капроновые колготки.

Что за странности?

Я попробовала включить телефон, но он оказался разряжен. Тогда, поставив гаджет на зарядку, я принялась убираться. Уборка – лучший способ успокоиться и рассортировать мысли.

Итак… я дома. Странное чувство. Наступает ночь, но мне не нужно идти на дурацкую учёбу. Никто не будет на меня нападать, пугать меня и пытаться заставить выйти за себя замуж. Никто не превратит в послушную куклу.

На кухне обнаружилось много грязной посуды, я перемыла её, вернулась в комнату, легла на диван, обложившись подушками, и включила фильм. Хотелось поплакать. И спать.

– Вот только козлов из другого мира мне и не хватало, – проворчала я, шмыгая носом.

Протянула руку и взяла телефон. Экран засветился, и я увидела, что сегодня десятое января, суббота. Отлично. У меня в запасе есть воскресенье. Будет время отдохнуть перед уроками.

Пропущенные звонки от подруг были несколько дней назад. Первой я набрала Нику.

– Привет, – шепнула в трубку. – Это я.

– О, явилась – не запылилась, – как-то почти сердито крикнула она. – Ну, и куда ты пропала, вешалка старая?

Вообще-то, Ника вот так меня не называет. Между нами приняты культурные отношения. Видимо, она очень злится.

– Ну… это не совсем от меня зависело… – невесело усмехнулась я.

– Два дня, Жень! Два дня звоню и не могу дозвониться. Ты там по Стёпке, что ли, решила забухать?

– Сколько?

– Двое суток, – нервно рассмеялась подруга. – Я даже приезжала к тебе, но никто не открыл дверь.

Я снова посмотрела на дату на телефоне. Десятое. А пропала я тридцать первого декабря. В смысле: двое суток?

– А после Нового года ты меня видела? – уточнила недоверчиво.

– Жек, ну конечно, видела. Ты там совсем спилась, что ли? Да не стоит твой козёл такого! Ну! Выше нос.

– Д-да…

То есть, я не исчезла в новогоднюю ночь…

А кто тогда был здесь вместо меня? Кто-то, кого Ника приняла за меня, а потому не беспокоилась вовсе…

Я поджала ноги, холодея от догадки. Эуджения! Это точно была она! То есть, получается, мы с княжной махнулись мирами не глядя? Может ли быть такое, что Эуджения, находясь в плену у Дэграша, от всей души пожелала очутиться где-то там, где его нет, а в тот же миг я загадала оказаться там, где есть мой беглый жених, и провидение, магия или что там ещё, поменяло нас местами? Двойное новогоднее желание?

– Эй, ты там как? – в голосе Ники послышалась тревога. – С тобой всё в порядке?

– Не знаю, – пробормотала я.

– Слушай, давай я приеду, а? Потусим. Каникулы кончаются, дальше тебя трудно будет выцепить.

– Ага. Ник, а я не показалась тебе странной? Ну… не такой, как обычно?

– А кто бы не стал странным после таких вот… пердимоноклей?

Она приехала ко мне на такси, и мы вместе пили чай и что покрепче, заедали суши и болтали по душам. И с каждым словом подруги я всё яснее понимала: мы с Эудженией действительно поменялись местами в новогоднюю ночь. Вот дела.

С понедельника мир вернулся в прежнее русло, и уже после третьего урока мне стало не до Трескотии и её блудных принцев.

– Евгения Михайловна, зайдите после уроков ко мне, – попросила директор, пробегая мимо Седьмого Бэ.

Семиклассники совсем от рук отбились за каникулы, а Соколов стал ещё ужаснее: ругался матом, несмотря на моё присутствие, и всячески задирался, лез в драку, и хуже того – неформально возглавил класс. Одним словом, проблем прибавилось и помимо привычной работы.

Когда наконец я добралась до кабинета Леонеллы Марковны, то чувствовала себя, словно рыба, выброшенная приливом на берег, выпотрошенная и провяленная солнышком.

– Евгения Михайловна, вам придётся взять классы Наташеньки, – поправив каре, деловито сообщила директор.

Наталью Романовну мы никогда почему-то не называли по имени-отчеству.

– Да, конечно, – опешила я. – Наташа заболела?

– Уволилась, – сухо проинформировала директор. – Бросила корабль в шторм! На половине года! Не ожидала, признаться, такого удара в спину от нашей милой девочки.

– Понятно, – пробормотала я.

– Отчасти в этом и ваша вина.

– Моя⁈

– Вы обещали на каникулах сводить Седьмой Бэ в Генеральный штаб на экскурсию, помните?

Ох. И точно. Но я надеялась, что пока меня не было, всё отменилось. Неужели экскурсию перекинули на Наташеньку? Это было жестоко.

– И сводили! – указующий перст с вишнёвым в искорку ногтем ткнул в мою сторону. – Прекрасно сводили, Евгения Михайловна. Великолепно! Я потом лично отпаивала Наташеньку валокардином.

Мне захотелось провалиться под пол.

– Позорище, божежтымой! – скороговоркой произнесла директор, а потом я добрые полчаса выслушивала рассказ о приключениях Седьмого Бэ в Генштабе и стыла от ужаса.

Одним словом, особенно скучать по магистру-козлу мне не пришлось. Если не считать ночей: каждое утро подушка у меня почему-то обреталась мокрой. И к тому же я её обнимала бережно и нежно.

А тут ещё во второй рабочий вечер позвонил курьер, ругаясь, что не мог дозвониться до меня все каникулы.

– Если вы сегодня не примете бандероль, завтра она отправится обратно! – заявил нахал.

Пришлось ему доплачивать за срочный визит в позднее время. Что там за бандероль, я догадывалась: наверняка коммуналку за проданную бабушкину квартиру жильцы перенаправили. Однако конверт меня удивил. Из нотариальной конторы? А причём здесь я?

И ещё сильнее удивилась, когда его вскрыла.

Перечитала, взглянула на подписи и печати и снова перечитала. Квартира? Двухкомнатная квартира в Красносельском районе? Балтийский бульвар – это где?

Я открыла карту и изумилась ещё больше: красивый новый жилой комплекс на самом берегу залива. И только тогда посмотрела, кто даритель. Степан⁈ Проверила дату. Ещё раз пересмотрела бумаги и нашла маленькую симпатичную открытку с голубем и двумя колечками. «С нашим днём, любимая».

Надо было, конечно, отказаться. Раз уж мы разорвали отношения, то и подарки такие принимать мне было бы зазорно. Вот только… А как отказаться-то, если дарственная оформлена на меня? Кому возвращать квартиру? Магистру Иштефану в Трескотию, пожалуйста?

Я перепроверила дату. Тридцать первое декабря. Этот конверт мне должны были вручить на свадьбу! В этом весь Степан: лишнего слова не скажет, и нежности от него не дождёшься. А потом вот так.

В тот вечер я снова позвонила Нике. А потом и Нине с Настей. И мы устроили девичник.

– Тебе надо радоваться, а ты ревёшь! – возмущалась Ника.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – глубокомысленно заявляла Нина.

– С козла, – поправила её я, размазывая слёзы по щекам.

С единственного, самого любимого козла, разбившего мне сердце. И всё же я его никогда не прощу.

Эпилог

В разгаре февраля, когда злой ветер гнал позёмку по закаменевшим сугробам, я снова шла в кабинет директора, на этот раз с надеждой на положительные изменения. Кажется, нашлась учительница истории, и лишнюю нагрузку с меня снимут, наконец. И это было бы кстати: войны с Седьмым Бэ, который возглавил неуправляемый Соколов, изматывали меня.

Леонелла Марковна сидела за столом и листала досье. Она загадочно глянула на меня поверх полукруглых очков. Директор не признавала новомодные линзы. Помнится, когда я, тогда ещё студентка третьего курса, попала в её школу на практику, то старательно училась копировать этот пронзительный взор.

– Присаживайтесь, Евгения Михайловна. Мне нужен ваш взгляд эксперта. Сразу скажу, анкета соискателя мне нравится, и я настроена очень лояльно, но мне хотелось бы услышать и ваше мнение, ваши наблюдения со стороны, так сказать.

Я кивнула и уселась в кресло рядом. На часах пробило семнадцать, и в дверь постучали. Пунктуальная, это плюс. Мы с Леонеллой Марковной переглянулись. Вообще, конечно, при таких беседах должна была присутствовать завуч, но какая-то сезонная зараза косила наши стройные ряды.

– Войдите, – строго произнесла директор.

Дверь открылась, и я вцепилась в собственные коленки, чтобы не выдать себя неуместным междометьем.

«Что тебе здесь надо⁈» – грубо заорали мои глаза.

«И я тоже рад тебя видеть», – дружелюбно ответили глаза Иштефана.

– Степан Борисович, претендент на вакансию преподавателя истории, – представила Леонелла Марковна вошедшего знакомца. – Евгения Михайловна, наш всеми уважаемый педагог.

– Очень приятно, – вежливо улыбнулся гад.

– Не думаю, – вырвалось у меня.

Степан усмехнулся. Директор с любопытством покосилась на меня. Так, Женя! Что ты себя позволяешь? Ты профессионал или где⁈

Собеседование продолжалось более получаса, и за эти полчаса я успела вспотеть, внезапно охрипнуть, возжаждать воды и… И всё же Иштефан был принят. Уровень его знаний, диплом МГУ, опыт работы – впечатляли. Мне очень хотелось предложить Леонелле Марковне всё это проверить на подлинность, но я сдержалась: глупо выглядела бы только я.

– Что ж, отнесите документы в отдел кадров, Степан Борисович. Когда вы сможете выйти на работу?

– Завтра.

– Великолепно, – сладенько пропела директор. – Какие классы отдадим новенькому, Евгения Михайловна?

– Седьмой Бэ, – не задумываясь выпалила я.

А пусть знает!

Любопытство во взгляде директора полыхнуло пожаром на складе фейерверков.

– Ну и десятые, например, – попыталась я замять собственный взрыв. – Можно Пятый «А»… А вообще, знаете… Нет, пожалуй, Седьмой Бэ я не отдам.

Мне сделалось стыдно.

– Отчего же? – поинтересовался Стёпа.

– Там дети такие… нежные. А мне, при всём моём уважении, неизвестны ваши методы.

Или, наоборот – слишком хорошо известны. Наши взгляды скрестились.

– Евгения Михайловна, вы же проводите Степана Борисовича в отдел кадров? – мурлыкнула директор.

– Конечно, Леонелла Марковна.

Мы вышли.

Уроки давно закончились, и в школе стояла тишина.

– Зачем ты сюда пришёл⁈ – прошипела я, останавливаясь, когда мы отошли от директорского кабинета за угол.

– Жень, – он тоже остановился и посмотрел на меня. – По двум причинам. И одна из них – это ты.

– Ах, лишь одна из них⁈

Иштефан шагнул ко мне, обнял.

– Я скучал по тебе. Очень, Жень. Пожалуйста, дай мне шанс.

Покачав головой, я решительно высвободилась. Стёпа не стал удерживать.

– Можно тебя угостить кофе и поговорить?

– Нет.

Но кофе всё же было. Правда, через три дня. Потому что Стёпа и впрямь забрал у меня Седьмой Бэ, и я, переживая за новенького преподавателя, пришла на один из его уроков, едва у меня выпало окно. И поразилась тишине. Мои хулиганы просто сидели и записывали в тетрадку то, что рассказывал им стоящий у доски магистр. Учитель. Я прошла, села за заднюю парту, удивляясь с каждой минутой всё больше и больше.

– С меня кофе, – выдохнула, когда ученики стройными рядами ушли на перемену, и позади всех – Соколов.

С рюкзаком, набитым учебниками, за плечами. Тихий и очень-очень вежливый.

– Скажи честно, ты его бил? Угрожал ему? Применил магию? – тревожно спросила я, когда магистр отодвинул передо мной барный стул в кафетерии.

– Нет. Просто обрисовал перед юношей перспективы.

А потом Иштефан рассказывал мне всё то, чего я до сих пор не знала, а я молча откусывала шоколадные эклеры и пила латте.

– Ты должен забрать квартиру. Мы ведь так и не поженились, – заметила ему.

Он покачал головой:

– Я знаю, что тебе не нравилась бабушкина квартира. Помню, что она пугала тебя. И всё же ты продала её ради свадьбы, так что отнесись к моему подарку, как к простому возмещению убытков.

– Ага. Возмещение старой квартиры в хрущёвке Кириш видовой двухкомнатной в Питере. Не смеши меня.

– Ну… заодно и за моральный ущерб, – улыбнулся он.

Я едва удержалась, чтобы не плеснуть ему горячий латте в лицо.

– Даже не надейся. Никогда тебя не прощу. Мой моральный ущерб куда выше материальных убытков.

Поженились мы осенью. В конце концов, четырнадцатое сентября – это допетровский Новый год, а в Карелии бабье лето ещё красивее, чем зима. К этому времени самая упрямая из трёх «Н» – Ника – всё же простила моего незадачливого жениха.

После свадебной сутолоки мы лежали на просторной кровати у камина, моя голова покоилась на его плече. Свадебное платье нежно-голубого цвета висело на вешалке-стойке. Иштефан перебирал мои волосы.

– А как же академия без тебя? – спросила я.

До сих пор я не рисковала спрашивать об этом.

– Туда прислали опытного бойца с Рубежа. Король хочет, чтобы я все усилия сосредоточил на поисках Эуджении.

– А ты?

– Мне нужно найти невесту принца, – шепнул Иштефан. – Иначе зима в Трескотии никогда не закончится.

– Но ты же не ищешь?

– Ищу. Просто мы с Юлиарном разделились: он ищет ногами, а я – головой.

– И что будет, когда ты её найдёшь? Ты вернёшься? А как же я?

Он не поцеловал мою макушку и мягко спросил:

– Чего хочешь ты?

Я не ответила. Перевернулась на живот и заглянула в его лицо. Сдула с глаз прядь.

– Как себя чувствует Церсея?

До сих пор мы не обсуждали те события и тех, кто в них участвовал: сначала учебный год, потом ЕГЭ, затем безумная подготовка к свадьбе. Я просто знала, что всё у всех хорошо. И, честно сказать, не торопилась в душе соединить Стёпу и Иштефана в одну личность. Он помолчал, а потом нехотя признался:

– Она пришла в себя, но не совсем. Сея очень изменилась. Почти ни с кем не разговаривает, замкнулась в себе. Боюсь, ты бы её не узнала.

– И больше не учится в Лунной академии?

– И больше не учится.

– А как же псилой?

– В него приняли новичка, и теперь адептов вновь пятеро.

Я потянулась и поцеловала мужа, он горячо ответил. И нам снова стало не до псилоя, академии и капризной, но грустной принцессы. Иштефан со мной был очень нежен, целовал меня всю, и моя душа растопилась сливочным маслом.

Но, когда я уже засыпала, ткнувшись в его бок, вдруг вспомнила кое о чём важном:

– И всё же. Когда вы найдёте Эуджению, ты должен будешь вернуться в академию?

– Не должен.

– Почему?

– Король изгнал меня из Трескотии, – бесстрастно пояснил Иштефан и повернулся набок.

Я обхватила его руками и ногами, ткнулась носом в спину.

– За что?

Бывший тёмный магистр хмыкнул:

– Ну… он не согласился с моим желанием жениться на тебе. Поставил перед выбором: или ты, или должность магистра. А теперь спи, Дженя. Завтра у нас полно дел. Надо съездить в Монрепо, например. И ты обещала познакомить меня с Александрой Борисовной. И ещё… я видел у тебя учебник по козоводству. Ты серьёзно?

– Ну… должна же я знать, к чему мне готовиться. Например, так написано, что козлы, вожделея самку, становятся ужасно вонючими, но от тебя я не чувствую неприятных запахов.

– Я не козёл, – вздохнул Иштефан, – я…

И закашлял.

Понятно. Почти как апчхи, только чуть иначе. Ох уж эти оборотни! А ещё в учебнике было написано, что козлы умные, но вредные животные. И боюсь, к Иштефану это тоже относилось.

– Наши дети тоже станут…

Я вежливо кашлянула.

– Не знаю. Возможно. Обычно от союза оборотня и человека рождаются оборотни. Но всё может быть. Вполне вероятно, что верх одержит кровь моего отца. Генетика оборотней непредсказуема. По идее, я должен был быть того же вида, что и Юлиарн. Но что-то пошло не так. Такое случается иногда.

– Поэтому наследник не ты, а твой брат?

– Да, – признался он, обернулся ко мне, обнял, и я уснула.

В самом деле: к чему дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, если впереди нас ждёт только счастье?

Дополнение 7. Как это было на самом деле

Девять месяцев и четырнадцать дней назад.

Иштефан уже собрался выходить, когда в последний раз открыл ноут, чтобы удостовериться: курьер принял бандероль в доставку. Сначала магистр хотел просто выкупить бабушкину квартиру и преподнести любимой воспоминания детства в конверте, но, аккуратно выспросив, узнал, что Женю квартира тяготит. Бабушка умирала тяжело и долго, и теперь всё там служило лишь горьким напоминанием о смерти близкого человека. И тогда Иштефан решил, что квартира с видом на море стоит того, чтобы стать подарком для любимой женщины.

К тому же Кронштадт из окон…

От жениха такое щепетильная Женя не примет, а вот от мужа – вполне. Поэтому было особенно важно, чтобы документы на собственность были вручены уже после росписи.

И вдруг с экрана шагнул Юлиарн. Принц был в средневековой одежде и выглядел так, словно только что дрался: жизнерадостный, лихой, с царапиной через скулу, с порванной манжетой.

– Ух, какой нарядный братец! Ты это куда собрался?

– Извини, мне некогда, – процедил Иштефан. – У меня свадьба.

Юлиарн вздёрнул бровь:

– А отец знает?

– Я взрослый мальчик, сам решу, – съязвил Иштефан.

– Увы-увы, боюсь что вряд ли. Отец послал за тобой, Тэф. Лунная академия ждёт.

– Ей придётся ждать долго, – хмыкнул жених и направился к выходу.

Принц догнал, заскочил в лифт в последний момент.

– Тэф, отец знает, кто твоя невеста, – сказал без улыбки. – И если ты не хочешь найти её мёртвой, ты должен вернуться.

Иштефан нахмурился. Юлиарн хлопнул брата по плечу:

– Слушай, давай так: ты находишь мне Эджени, а я уговариваю отца на твой брак.

– Я уже искал. В этом мире её нет, – возразил магистр холодно.

А нашёл совсем не ту, которую искал. Ему вспомнился летний день, метро, и кареглазая девушка, подошедшая с предложением помочь. Кто бы мог подумать, что к нему подошла его судьба? Кто угодно, только не сам Иштефан. Он и знакомство тогда продлил лишь потому, что принял Женю за Эуджению, но всё же засомневался и решил проверить. Проверил.

– Отец не бросает слов попусту, ты знаешь. Или думаешь, что сможешь защитить от него людишку без магии? А что, если скажу тебе, что одному из тех, кто сейчас рядом с твоей невестой, приказано убить её, как только он увидит тебя?

Они вышли из парадной, но вместо того, чтобы сесть в машину, Иштефан подошёл к каналу Грибоедова и опёрся о перила. Задумался. О да, старший сын хорошо знал отца. Юлиарн встал рядом, положил руку на плечо брата:

– Просто отыщи мне Эуджению. Клянусь, как только я женюсь, ты вернёшься к своей малышке и всё ей объяснишь. А дальше поступай, как знаешь.

Иштефан молчал, размышляя.

– Надеюсь, она хорошенькая, – подмигнул ему Юлиарн. – Мне, знаешь ли, никогда не нравился твой вкус.

– Ты её не видел? – сухо уточнил старший брат.

Забавно. Что сказал бы Юль, обнаружив, что избранница брата внешне точь-в-точь княжна?

– Кого? Твою невесту? Как-то не сложилось. Но думаю, там светловолосый ангелочек с голубыми глазками и вот этими вот обмороками счастья. Нежная и чувствительная барышня. Я угадал? Тебе же нравятся блондиночки. Вроде бы. Или нет… Или это Дэграшу нравятся?

– Хорошо.

Прости, Женя. Но, кажется, выхода у него не было. Иштефан вынул телефон, чтобы позвонить, но Юлиарн вдруг выхватил гаджет из рук брата, отпрыгнул, набрал текст и отправил. Магистр схватил мальчишку за шиворот, и тогда коварный младший брат перекинулся через перила, увлекая старшего за собой.

Портал открылся и тотчас захлопнулся.

ОТ АВТОРА (заключительное)

Дорогие читатели!

Спасибо, что прожили эту историю со мной и моими героями. Отдельное спасибо за комментарии и награды. Пожалуйста, если история вам понравилась, не забудьте поставить ей лайк, это важно. Меня очень интересует ваше мнение, может быть у вас есть вопросы, на которые в тексте не прозвучало ответ, или замечания/примечания. В целом, если вы хотите поделиться – я с радостью прочитаю ваши комментарии.

Скорее всего, я ещё вернусь в этот мир, и мы ещё встретимся и с принцем Юлиарном, и ужасным Дэграшем (про него будет отдельная книга, вероятно), и с беглянкой Эудженией. Не хочу делать цикл, думаю, это просто будут отдельные книги с общими героями, не продолжение истории Жени. Эта история завершена. Искать их можно будет по тегу «БД и НД».

Следующая книга (или предыдущая?))) называется «Биатлон. Мои крылья под прицелом», она находится вот тут: /work/509447