Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23
Маги развлекаются

Днём меня разбудило прикосновение мёртвых пальцев ко лбу. Ну, по крайней мере, во сне это были именно мёртвые пальцы. Я закричала, увернулась от зубов громадной книги и проснулась. Надо мной мреяла Совия.

– Адептам необходимо собраться в актовом зале на дневное занятие, – произнесла она загробным голосом.

Я застонала и закрыла лицо подушкой.

Дневное занятие! Как я могла о нём забыть! Снова адепты, снова дурацкие занятия, нападки, издёвки… Хотя… подождите, днём же преподаёт Юлиарн? А он мне ничего плохого не сделал, наоборот: утешал, защищал, в библиотеку сводил… И поцеловал. Гад! Нет, ну, смотрите-ка, каков подлец! Харрасмент я не одобряла решительно! Я вообще закрывала книгу, если в ней герой домогался героиню, применяя физическую силу. Ну там обнимал, например, насильно. А уж поцелуи!

И тут же вспомнила Иштефана. Резко села и уставилась на мреяние воздуха.

Он. Меня. Поцеловал!

Кровь прилила к щекам, обжигая.

Ох ты ж… Степан поцеловал меня! Нарушив все правила! Просто все! Педагогическую этику. Уважение к мнению женщины. Право на неприкосновенность и свободу от сексуального посягательства…

Одним словом, ещё никогда он не падал так низко в моих глазах. Мы с ним были знакомы полгода! Целых шесть с половиной месяцев! И он ни разу не совершал чего-то непристойного или постыдного по отношению ко мне. А здесь… вчера… ну или не вчера. А утром…

Я встала и решительно пошла в душевую умываться.

Этого я тебе не прощу, Стёпа. Я человек добрый, понимающий, я бы могла понять даже бегство со свадьбы, не уважать нет, но понять. Говорят, многие мужчины ужасно, просто панически боятся брака. Трусость, но у каждого из нас свои фобии. Я, например, боюсь опаздывать и коз. В целом, рогатые животные приводят меня в трепет. Глубины боюсь – плаваю только рядом с берегом, так, чтобы можно было в любой момент встать на песочек. Ну и ни разу не соблазнялась отправиться на метеоре «по рекам и каналам». Так что у каждого из нас свои слабости, и, в целом, я могу допустить, что о бракофобии Иштефан не догадывался до дня Х.

Я даже травлю на уроках могу… ну, с натяжкой, конечно, но как-то оправдать уродливыми педагогическими теориями мира, в котором Иштефан родился и вырос. В конце концов, мой неродной дедушка, бабушкин четвёртый муж, тоже был адептом религии: лучший способ научить плавать – бросить в воду. Когда я чуть не утонула, бабушка именно поэтому с ним и рассталась. И всё же, я человек широкого кругозора и могу допустить, что…

Но не поцелуй же! Это просто возмутительно!

Интересно, он вот так всех своих учениц целует или через одну? Вообще, учитель, использующий профессию в корыстных целях, пользующийся авторитетом педагога вот так…

Омерзительно!

Одним словом, в актовый зал я спустилась, преисполненная решимости завершить обучение в этом убогом вузе.

Аудитория встретила меня снегом, ароматом хвои и солнечными бликами на сугробах. Все уже собрались, даже Церсея. Не было только, собственно, самого преподавателя. Меня встретили настороженные и внимательные взгляды. Один лишь Ллой угрюмо смотрел в сторону. Мы подождали ещё минут десять, и, наконец, явился он – сверкающий золотыми средневековыми одеждами Его Сиятельность принц Юлиарн.

– Приветствую вас, дорогие мои лунтики, – произнёс он, важно выплывая из-за ёлочек.

И я поняла, что Юлиарн в нашем мире не просто был, а скорее торчал постоянно.

– Вы спросите меня, будет ли у нас сегодня теория или практика. И вот что я отвечу: теория, господа и дамы, это бритый ёжик. Ни уму, ни сердцу. Всё познаётся только на практике.

– Если баран не знает, что такое мясокомбинат, – равнодушно возразил Иштефан, появляясь внезапно прямо среди нас, – практика ему мало поможет.

Принц нахмурился, упёр левую руку в бок и выставил правую ногу вперёд

– Ты вроде бы спишь сейчас, нет? Что тёмный делает на дневных занятиях?

– После того, что светлый делал ночью, я решил проконтролировать твой урок. Продолжайте, Ваша Сиятельность.

И магистр запахнулся в чёрный плащ. Юлиарн нахмурился:

– Намекну пожёстче: иди спать, Иштефан.

– Магистр Иштефан, – мягко поправил его мой козёл.

– Это мой урок, – разозлился принц всерьёз. – Свали с моего урока, сделай милость.

– Согласно правилам академии, Ваша Сиятельность, – всё так же невозмутимо напомнил Иштефан, – магистр академии, по собственному почину и желанию, может присутствовать на любом занятии и проверять компетентность любого преподавателя. Продолжайте урок.

Юлиарн выругался. Насупился.

– Эти правила вообще где-то собраны? Или ты их сочиняешь на ходу? Их можно прочитать?

– Книга правил, запретов и рекомендаций Сумеречной академии. Том, касающийся конкретно Лунной магии, находится в библиотеке, – доброжелательно ответил Иштефан. – Вы могли созерцать его на одной из полок этой ночью. Прочитать нельзя – посещение библиотеки разрешено лишь с особого разрешения магистра Лунного искусства, сиречь меня. И только искусным адептам, достигшим здравомыслия и полноты силы. Так что я не вижу ни одной причины, чтобы разрешить посещение библиотеки вам, Ваша Сиятельность.

Принц отчётливо скрипнул зубами, а затем вдруг жизнерадостно улыбнулся нам и хлопнул в ладоши:

– Первое занятие мы посвятим бою на саблях. Великолепное оружие, которое можно использовать и в качестве колющего и в качестве режущего. Поэтому… начнём с танцев.

– Что? – подавился Ллой.

– Сегодня у нас бал, – осклабился Юлиарн. – Вас шестеро: трое мальчиков и три девочки. Церсея, Эуджения, Берити, вы умеете танцевать?

– Конечно!

– Нет.

– Только чоп-чоп.

– Чудненько. Мальчики? Аргус? Солир? Ллой?

– Немного.

– Я кузине ноги оттоптал на ярмарке…

– Я не буду заниматься этой ерундой.

Ллой выпятил челюсть, сверля принца угрюмым взглядом. Юлиарн снова широко улыбнулся и прижал руку к сердцу:

– Не смею настаивать.

Дунул, и земля под Ллойем разверзлась и поглотила его. Берити взвизгнула, я раскашлялась от неожиданности. Парни попятились.

– Есть ещё нежелающие? Занятия у меня факультативны, вы можете их не посещать, – мило поинтересовался принц, разглядывая свои ногти.

– Я, – заявила я и вышла вперёд.

Потому что… А вот так. Не нужны мне их дурацкие занятия, это раз. А два – заодно и с Ллоем помирюсь. Наверняка ведь меня вышвырнут туда же, куда и его. Юлиарн покосился на меня.

– А у тебя, княжна, отработочка косяков. Мои сожаления. Магистр, вы поможете мне провести занятия?

И лучезарный взгляд в сторону молчаливого Иштефана. Тот покачал головой:

– Справляйтесь сами, Ваше Сиятельство.

– Чудненько. Итак, детки… Фуэртер Дрыгдрыг! – он театрально взмахнул рукой, и снег внезапно испарился, ёлочки обернулись зелёными зайцами, сосны – рыжими лисичками, и все прыснули в разные стороны.

– Ничего себе! – ахнула Берити, стягивая шапочку с рыжих волос.

Шапочка тоже была рыжей, так что я даже дёрнулась было, испугавшись, что это скальп. И увидела, что под ногами у нас – коротко подстриженный газон.

– Жарковато будет, – проворчал Солир, снимая шубку с подкладкой из тёмного меха.

Юлиарн хмыкнул.

– Вы, тёмные, такой народ несовершенный! Ужас. И магия у вас… как… дырка в зубе, такая же чёрная и ненужная. Нет, я не пытаюсь оскорбить вас, друзья мои. Все виды магии, в конце концов, имеют равные права на существование, да и, как говорится, не оборотень выбирает магию, а магия – оборотня. Я лишь выражаю соболезнование…

Иштефан мрачно глянул на него, соединил пальцы обеих рук и резко разорвал. Звук был, как если ударить молоточком по хрустальному бокалу.

Я ахнула, увидев, что на девушках вместо курток и джинсов появились платья. На Берити – хвойно-зелёное, бархатное, оголяющее плечи и часть груди, с жёстким корсажем и пышной юбкой-колоколом. На Церсее – фиолетовое, цвета вечернего неба, внизу – шёлк, а сверху – органза. С длинными прозрачными рукавами. Кажется, такое называется ампир.

– Церсея, ты такая… – прошептала Берити восхищённо, а потом подхватила юбку и закружилась.

– Неплохо, – пробормотал Юлиарн, и я обнаружила, что-то он как-то странно смотрит на меня. В голубых глазах принца что-то поблёскивало… хищное, я бы сказала.

Я наклонила голову, оглядывая себя.

Не знаю, что это была за ткань: чёрная, сверкающая, как ночь, вспыхивающая искорками звёзд. Юбка запахивалась на бедре. Платье было невесомым, я поневоле почувствовала себя обнажённой. И туфельки. Серебряные босоножки со шпилькой. Я увидела их, когда приподняла подол. Взглянула на Иштефана. Пристально. Сердито.

Козёл!

Тёмный магистр, значит, развлекается. Сначала лез целоваться, теперь в платье дорогое облачил, извращенец.

– Но чего-то всё же не хватает, – задумчиво протянул Юлиарн.

– Нам, нам одежду, – взмолился весь потный Солир.

Принц раскинул руки, поднял их, между пальцев вспыхнула серебряная нить, на ней стали расти разноцветные капли. Росли-росли, сверкая и переливаясь, и вдруг Юлиарн дёрнул, порвав нитку, и брызги разлетелись во все стороны. Часть попала мне на грудь, я попыталась смахнуть и обнаружила ожерелье. Приподняла его.

Какие чёрные стекляшки! Ну… красиво.

– Изумруды… – восторженно запищала Берити. – Ой, какие крупные! А они останутся? Или исчезнут?

Я покосилась на неё, потом на Церсею, сверкающую брошкой и браслетом из каких-то синих камней. У обеих девушек оказались причёски, в ушах Берити поблёскивали гвоздики, у Церсеи – капельки. Я коснулась своей головы, погладила волосы и обнаружила витые локоны.

Мажоры развлекаются. Как же это бесит!

– Оставьте их на память обо мне, – мурлыкнул Юлиарн, непонятно к кому обращаясь.

Я попыталась сообразить: законно ли вот так вот, без согласия, переодевать девушек, и в тот же миг Иштефан щёлкнул пальцами, свет дня погас, в зале резко наступил вечер, а из травы выросли колокольчики. Они поднялись выше человеческого роста и засияли мягким желтоватым светом. Юлиарн громко фыркнул, тряхнул рукой, и полилась музыка – нежный вальс.

– А мы? – взгрустнул Аргус. – Как же мы? Мы так и будем танцевать в куртках и ботинках?

Силач Солир уже скинул куртку и шапку на землю, размотал шарф. Иштефан пробормотал что-то, хлопнул в ладоши. Юноши оказались во фраках, кипенно-белых рубашках и с бабочками на шеях. Живыми бабочками – они медленно взмахивали своими чёрными крыльями.

– Итак, господа и дамы, – торжественно провозгласил Юлиарн, – слушайте внимательно. Сегодня у нас танцы. Ваша задача – почувствовать партнёра, музыку, ритм и подстроиться друг к другу. Не топчитесь на месте. Используйте как можно больше движений, поразите меня разнообразием.

– Но зачем? – тихо спросила Церсея.

Он посмотрел на неё и усмехнулся:

– Танец и бой, по сути, одно и то же. Бой это танец с оружием в руках. Синхронность, быстрота, умение чувствовать врага – тот же танец. Завтра вы возьмёте сабли и будете танцевать. Сегодня без оружия. Твой партнёр – Солир. Ведёшь ты. Прелесть моя, я надеюсь на тебя. Аргус и Берити, вы – следующая пара. Вы равны в паре. Учитесь уступать. И третья пара – я и княжна Эуджения. Веду – я.

Он подошёл ко мне, поклонился, отведя левую руку. Заглянул в лицо, довольный, улыбающийся, и предложил руку.

– Я не умею танцевать. Вернее, я плохо танцую, – предупредила я.

– Твоя задача – довериться мне. Почувствовать мои движения. Позволить себя вести. Не думай ни о чём. Только чувствуй. Я всё подскажу, но главное – чувствуй.

И я вложила в его ладонь свои пальцы.

Глава 24
Танго и слезы

Танцевать Юлиарн умел прекрасно, я довольно быстро смогла расслабиться и действительно почувствовать его движения. Спасибо спортзалу, как говорится, за умение и способность двигаться. Мы начали с каких-то довольно медленных и простых мелодий, а затем танцы стали становиться всё более сложными и быстрыми, и пришлось прилагать усилия, чтобы чувствовать, чего хочет партнёр.

В очередной раз споткнувшись о его ногу и налетев на широкую грудь, я возмутилась:

– Ты мог предупредить!

Юлиарн ухмыльнулся и согласился:

– Мог.

Мелодия смолкла. Перерывы между танцами были минут по пять, и я огляделась, переводя дыхание. Увидела всю красную от злости Берити, лицо белобрысого Аргуса тоже заалело, а вот Солир… Брюнет пялился на партнёршу и ржал над какой-то шуткой красавицы Церсеи, а та тепло и нежно улыбалась ему. Я вернула внимание Аргусу и заметила зависть, с которой тот смотрел на Солира. Тогда я оглянулась на Иштефана. Интересно, куда смотрит магистр?

Тот, как и товарищи Берити, пялился на пару Церсея – Солир, и выражение лица моего бывшего тоже красноречиво говорило о гневе. Взгляд – сваи можно заколачивать, губы поджаты, челюсть напряжена. И мне вдруг стало так досадно! Нет, ну понятно, все бывшие остаются в далёком прошлом, я больше не люблю его, и вообще он – козёл, но… Вот так откровенно демонстрировать свою ревность? Магистр, ревнующий адептку? Это отвратительно. Не педагогично! Вне этики!

Оскорблённая в профессиональной гордости, я воспользовалась моментом – Юлиарн отошёл к Берити и Аргусу, чтобы что-то объяснить, – подошла к Иштефану и мило улыбнулась ему (почти оскалилась, но уверена – это выглядело мило):

– Разрешите вас пригласить?

Он обернулся. Даже в чёрных глазах было видно, насколько сузились зрачки от злости.

– Ваша пара – принц Юлиарн, – почти прошипел Иштефан.

Я пожала плечами:

– Это так, но танцы это, как говорит Его Сиятельность, всё равно что бой на саблях. Тот, кто сражается только с одним противником, полагаю, вряд ли научится разным нюансам. Нужно разнообразие.

И пренаглым образом положила руку на его плечо. Магистр напрягся.

– Адепт Эуджения…

– Вы же не откажете, да? – я постаралась очаровательно захлопать глазками. – Бедной девушке…

Он сглотнул, и я почувствовала его руку на своей талии. Иштефан глубоко вдохнул, приходя в себя, и тут… заиграло танго.

Танго вообще не входило в мои планы. Оно слишком чувственно, слишком эротично, но…

Отступать уже нельзя. К тому же, Женя, ты хотела его соблазнить, да? Конечно, влюблённого мужчину соблазнить куда сложнее, но Иштефан – мой ключик от дверцы за нарисованным холстом. А я хочу домой. Мне надо.

Я вложила руку в его руку, и мы двинулись резкими танговыми движениями: два долгих шага назад (для магистра, конечно, вперёд), два вперёд. Это был танец, который я разучивала. Именно его, а не традиционный вальс, хотела станцевать на свадьбе… и именно с ним. Мечты сбываются! Газ…

Уверенно опустив ладонь на его лопатки, я с вызовом глянула в лицо партнёра. Его умение танцевать не удивляло: конечно, я аккуратно выспросила жениха, прежде чем планировать сюрприз. Степан назвал пять танцев, которые умел. В том числе вальс и танго.

Он наступал – я отступала, и мне казалось, что в чёрных глазах полыхает пламя. Но это, конечно, физически было невозможно… Он отступал – и я шла на него. «Как ты мог⁈ – кричало всё во мне. – Как ты мог, Степан⁈». Меня вдруг охватило пламя гнева и обиды, и, оказалось, танго идеально создано именно для этих эмоций.

Вздёрнув подбородок, я не отводила взгляда от его глаз. Мир перестал существовать. Только мы. Только танго.

Это действительно был поединок. Танец-пощёчина, танец-спор.

А потом Иштефан крутанул меня, и мы пошли вокруг друг друга, яростно прожигая друг друга взглядом.

«Ты меня бросил! Но, знаешь, мне плевать, – заявляли мои движения, я чувствовала себя гибкой и опасной, словно пантера. – Ты пожалеешь об этом, клянусь! Но будет поздно. Я не прощу тебя…»

Голова кружилась, в крови бил адреналин, я никогда ещё не испытывала его вот так… ярко. Близость мужчины, когда-то такого нежно-любимого, желанного, теперь – оскорбительно-далёкого, волновала, возбуждала, злила. Я сама не понимала, что со мной происходит: хотелось впиться в эти твёрдые губы, хотелось ударить, хотелось оттолкнуть и тут же притянуть обратно…

Я провела тыльной стороной ладони по его щеке, пальцами коснулась подбородка. Усмехнулась. Иштефан вдруг опрокинул меня, и я выгнулась в его руках, согнув колено и коснувшись им его бедра.

«Ты всё потерял… я любила тебя… я хотела любить тебя, быть послушной в твоих руках, принадлежать тебе, но…».

Он рывком вернул меня обратно, и я снова приобняла его.

Отступление, наступление, поворот туда-обратно и снова. Кружение, прогиб. Его глаза сверкали так близко, его губы были так близко, его ладонь на моей спине прожигала тонкую ткань…

Вдруг музыка смолкла, мы застыли.

– Браво, – Юлиарн медленно захлопал в ладоши. – А говорила, не умеешь, княжна. Ты, братец, тоже меня удивил. Столько страсти!

Я почувствовала, как дрогнула ладонь Иштефана на моей талии. Секунду мне казалось, магистр отстранится и пробормочет что-то… извиняющееся. Ну или «мы закончили». Но тёмный меня удивил.

– Рад, что тебе понравилось, – холодно ответил Иштефан брату и приобнял меня, переместив руку с талии на плечо. – Мы можем повторить. Может, сальсу?

У меня аж дыхание прервалось, а в висках застучало. Я искоса оглядела однопсилойцев и увидела, что те тоже смотрят на нас и, похоже, уже давно: их пары распались.

– Непременно, – кивнул Юлиарн.

Однако музыка не началась.

– Но сейчас мы переходим к саблям

– После обеда.

– Обед у адептов не входит в расписание, – напомнил принц.

– Дневные занятия – тоже.

Братья враждебно уставились друг на друга. Я аккуратно сняла ладонь магистра со своего плеча и бодро заявила:

– Обед – это прекрасно. А что у нас на него? Суп будет? Хочется жидкого и горячего.

– Обязательно, – улыбнулся Юлиарн.

Я взяла его под ручку, и мы бодро прошагали из актового зала, оставив обалдевших студентов позади. А вот так! Умеет людишка удивлять, да? Едва мы вышли, платье тотчас исчезло, и я оказалась в той же одежде, в которой пришла на занятие. Ожерелье осталось.

– Как это работает? – вопрос прозвучал требовательно. Если честно, вопрос прозвучал так, как будто я вызвала Юлиарна к доске.

Принц опёрся о перила, скрестил ноги в лодыжках эдаким Денисом Давыдовым.

– Ну-у… Видишь ли, моя прелесть, этот зал магический. Он весь… м-м-м… нашпигован магией, как утка – яблоками. Одно нехитрое усилие, и зал изменит любую форму. И внешнюю и всего, что будет внутри.

– Научишь? – я убрала строгое выражение с лица и состроила примерно ту же умильную рожицу, какой взяла его на абордаж в лесу.

– И рад бы, но… у тебя нет магии, крошка. Без неё – никак.

Когда адепты вышли, все снова вернулись в зал, который уже превратился в обеденный. Мы с Юлиарном сели за один столик. Солир и Аргус придвинули свои столики к столику Церсеи. Ллоя не было. Иштефана тоже. И ещё…

– Может, тебе не стоит ходить на ночные занятия? – поинтересовался Юлиарн. – Я сам тебя всему научу.

– У меня же нет магии? – буркнула я.

Иштефана с нами не было. Очень хорошо. Просто чудно.

– Тем более. Зачем тогда тебе занятия по магии? Новогодние испытания никто не отменял. Насколько хорошо ты владеешь саблей?

– Ну-у-у… Примерно никак.

– Вот видишь? Так что будет лучше, если ты потратишь силы на полезное фехтование, а не на бесполезную магию.

И он был, конечно, прав. Я принялась есть наваристый острый суп, по вкусу напомнивший чанахи. И снова украдкой огляделась. Иштефана не было, но мне безусловно, это было безразлично. «Ну и напрасно, – подумала я сердито, – жидкое и горячее очень полезно для здоровья». И тут же поняла, что меня смущало в разумном предложении принца: мне-то нужно вернуться домой. Для возвращения мне необходим Иштефан. Можно было бы, конечно, очаровать Юлиарна, но…

Я искоса глянула на него. Он дул на ложечку, прикрыв глаза. Красивый, зараза!

Если я очарую принца, то он вряд ли меня отпустит. Юлиарн и так планирует на мне жениться. Вот только ему нужна Эуджения, не я, иначе в этом мире зима не закончится. Поэтому, нет. Мне нужен Иштефан. Но только поэтому.

И тут я осознала то, что раньше уже невольно отметила, но не успела обдумать: Берити не было! Оба её кавалера пялились на Церсею. Аргус о чём-то болтал, кажется, о творчестве некоего Кашки. Церсея слушала его внимательно, но было видно, что ей скучно. Солир же просто откровенно пялился, забыв даже про суп.

Постойте-ка…

Я решительно встала, подошла к ним:

– Солир, Аргус, а где Берити? Почему она не с вами?

Оба глянули на меня. Солир неопределённо пожал плечами. Аргус, бросив:

– Спит, наверное. Да ты не бойся, Берити-то за себя постоит. Ты бы за себя боялась, людишка, – снова повернулся к красотке.

А моё сердце сжала тревога.

Им всем было лет… ну, восемнадцать-девятнадцать, если по-нашему. Подростки. Неуравновешенные и ранимые. Судя по буллингу, ещё совсем глупые.

– Я скоро вернусь, – бросила Юлиарну. – Забыла кое-что.

И вышла.

Берити в фойе не оказалось, но когда я уже поднималась по лестнице, рыжуля буквально выскочила мне навстречу. Девушка была одета во всё зимнее, тёплое. Куртка с меховым подбоем, меховые сапожки, шапка с ушками и помпонами. Однопсилойка решительно бежала вниз, я едва успела перехватить сумасбродку за рукав.

– Ты куда⁈

– Отстань! – закричала она, вырываясь.

И я увидела то, что больше всего опасалась увидеть: слёзы. Её щёки и белки глаз покраснели от слёз, ресницы слиплись, глаза блестели.

Блин!