Текст книги "Стой, я не договорила! (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7
Однопсилойцы

Так, понятно. Начинается буллинг. Явление несвойственное вузам, честно сказать. Всё-таки студенты – это уже осознанные люди, способные выстраивать взрослые коммуникации. Значит, идём по детскому варианту.

Есть несколько методов самостоятельного решения этой проблемы. Один из моих одноклассников на попытку буллить его сразу выдал неадекватную реакцию: просто подошёл и разбил лицо обидчика об стол. Кровища, крики, директор, учёт в комнате полиции… Но результат получился правильный – больше с ним никто не рисковал связываться. Однако это был не мой вариант: во-первых, я – хорошая девочка из приличной семьи, во-вторых, я против решения разногласий методами насилия.

Вариант второй: образовать собственную команду. Взаимоподдержка – это то, что непременно поможет и защитит. Метод прекрасный, клуб «НЕ» отлично справлялся. Вот только не с кем, я ведь пока никого не знаю. Да и станут ли оборотни дружить с человечкой?

Третий – подхалимаж. Как у маленьких собачек – подставить пузико и повилять хвостиком. Не стопроцентное решение, но в большинстве случаев – работает. Лидер, скорее всего, заберёт тебя в свою команду, потому что любому нужна поддержка, а некоторым и подхалимаж. Но это, конечно, не мой вариант.

Остаётся последний – четвёртый: игнор.

Так я и поступила. Скользнула скучающим взглядом по девице, прошла и уселась за свободный столик. Улыбнулась недооборотню (по правилам русского языка, это слово должно произноситься и писаться вот так, а «недоборотень», как произнесла нахалка, это неправильно).

– Признаюсь, я очень голодна. Так что не откажусь от хорошей порции чего-нибудь вкусного и сытного.

– Бе-е-егу-у, – затряс он бородой, зазвеневшей бубенцами, и действительно убежал. Вернее, ускакал, так как ноги, обутые в специфические сапожки, у него были козлиные.

– Ты глянь-ка, княжнашка ещё не поняла, что уже не в своём замке, – снова рассмеялась неприятная девица.

Она была рыжей, голубоглазой и круглолицей. Вполне симпатичное лицо. Ему не хватало лишь соломенной шляпки с ленточками, украшенной какими-нибудь маками. Веснушки уже были. Девица была одета в коричневое строгое платье, и оно просто ужас как не шло её дерзкому личику и стройной, гибкой фигуре. Я мысленно нарисовала обидчице рваные джинсы, майку со спущенной лямкой на плече… Да, так было намного лучше. Не злая. Задирается, потому что скучает, наверное… А ещё потому, что не умеет иначе проявлять симпатии. Такой вот тип, который про любимого мужчину будет говорить подругам: «мой козёл», про любимую подругу своему мужчине – «эта стерва Наташка…». Такие получаются из сложных семей, из девочек, которых никто не любит, не жалеет, не балует…

Козёл прискакал обратно, ловко держа в поднятой руке поднос с дымящимися блюдами. Поставил передо мной. Каша с тыквой, гуляш, пухлая булочка, стакан с глинтвейном.

– Благодарю, – я улыбнулась ему и украдкой оглядела зал.

Кроме меня, здесь обедали ещё четверо: трое парней и та самая рыжая девчонка. Один из ребят сидел отдельно от других, в самом углу. Понятно, будущий изгой. Брюнет, нечёсаный, косматый и неуклюжий. Другой – белобрысый и длинноносый – хихикал на каждое слово рыжей и всячески юлил перед ней. Третий – круглолицый, круглоглазый, с носом-картошкой, с выпирающими через рукава рубашки бицепсами – просто влюблённо на пялился на красотку.

– Повезло нашему курсу, – продолжала наезд девица, – будет на кого устраивать гон, а, мальчики? Только чур не сожрать её в первую же охоту. Не портите мне всё удовольствие.

– Самое вкусное у них – живот, – весело сообщил белобрысый, – и жопа. Жопа вообще ням-ням.

Наверное, мне стоило испугаться. И я наверняка испугалась бы, если бы мозг мог поверить во всё происходящее. Но мозг, мой рациональный, трезвый мозг, напрочь лишённый магического мышления, не верил, не принимал новую действительность, считая всё детским фарсом вроде Хеллоуина.

Я налила сметанку на гуляш и наколола кусочек на вилочку. М-м-м, а вкусно-то как! «Надеюсь, без человечинки обошлось» – весело подумал мой мозг и коварно захихикал. Я, конечно, уже знала, что всё вокруг – реально, и магия существует, но сложившееся представление о мире не так просто менять.

– Живот не вкусный, – равнодушно сообщила я в никуда. – Там в основном кишки, желчный пузырь, аппендицит, желудок. И всё это с наполовину непереваренной пищей. Если вы хотите кого-то напугать, то будьте любезны прежде всего изучить анатомию. Не позорьтесь.

И принялась с аппетитом вкушать. Вокруг воцарилась тишина.

– Ты посмотри-ка, как обнаглели людишки, – процедила рыжая наконец. – Солир, тебе не кажется, что им нужно напомнить, кто мы, а кто они?

Парень с бицепсами восторженно посмотрел на красотку и начал подниматься. Я напряглась, но не подала вида, что испугалась. Белобрысый схватил брюнета за руку.

– Э-э, Солир, Берити, магистр Иштефан против убийства адептов-людишек вне занятий. Я бы не хотел потом отвечать перед ним, почему в псилое недобор.

Что? То есть, Иштефан, как его здесь зовут, не против убийства «людишек» на занятиях? Ну, знаете ли…

– Слабаки, – фыркнула рыжая Берити, встала, подошла ко мне и вдруг опрокинула тарелку прямо на скатерть. – Приятного аппетита, людишка. Так вкуснее, поверь.

Светло-коричневая жижа медленно, но всё ускоряясь, потекла по столу, кап – и по белой кисее расползлось отвратительное пятно.

Моё свадебное платье! Моё…

Я задумчиво уставилась на безнадёжно испорченные сто четыре тысячи. Моргнула. Подняла голову и заглянула в ухмыляющееся лицо.

– Верю, – кивнула будущей одногруппнице (или однопсилойце?). – Думаю, оборотню виднее.

А потом одним движением вмазала тарелку ей в лицо.

– Приятного. Ни в чём себе не отказы…

Берити завизжала и вцепилась в мои волосы, я схватила её за запястья и ударила коленом в пах. Не надо думать, что это место болезненно только лишь для мужчин.

– Ты труп! – прошипела оборотница, взвыв.

Лицо её налилось кровью, и веснушки едва ли не засветились рыжиками.

– Вы обе ими станете прямо сейчас, – холодный голос буквально наполнил собой помещение. – На четыре шага друг от друга отошли.

Я застыла, сразу его узнав. Но Берити, оскалившись, кинулась на меня, явно метив зубами в шею. Что-то невидимое, но мощное отшвырнуло её в стену, и девушка, потеряв сознание, кулем свалилась на пол. Из её носа потекла струйка крови.

А я смотрела, не отрываясь, на мужчину в чёрной длинной мантии. В такого же цвета одеянии под ней, похожем на рясу монаха. Светловолосого, с глазами, полными тьмой. На груди его ярко пылал серебром знак овна.

– Я не повторяю приказов. Советую запомнить это сразу, – равнодушно пояснил магистр Иштефан, подходя к нам от двери.

Мой Степан. Мой козёл. Лжец и предатель. Тот, кому я поклялась отомстить.

И отныне – мой магистр.

Глава 8
Непедагогичный козел

Брюнет, влюблённый в Берити, кинулся было к ней, но Иштефан поднял руку, и парень застыл. Судя по дёрганью тела – не совсем добровольно. Белобрысый тоже вскочил из-за стола, бледнея. Лишь косматый в углу остался безучастен к появлению мага, только склонил голову ещё ниже.

– Княжна Эуджения? – чёрные глаза обратили взгляд на меня. – Мне сообщили о вашем желании учиться на моём факультете. Теперь, когда вы немного ближе познакомились с вашими будущими… товарищами, мне хотелось бы уточнить: не передумали ли вы. Это ваш последний шанс изменить своё решение.

Я вдруг поняла, что меня изначально смутило: дело в том, что Иштефан именно приближался. Не шёл. Не летел и не парил, а просто становился ближе и ближе, не делая при этом ни единого шага. Может, Стёпы и вообще здесь нет, а это лишь проекция? Такое бывает в фильмах и достигается…

«Ты не о том думаешь, Женька», – резко оборвала я себя.

А потом до меня дошло: бывший хочет, чтобы я отказалась, и при этом в его голосе столько… презрения. Откровенного, нескрываемого. Уж что-что, а интонации превосходства я отлично распознаю. Захотелось подойти и от души влепить ему пощёчину, но…

… если это проекция? Меня попросту отчислят за нарушение дисциплины, и я так не выскажу всё, что очень-очень хочется сказать.

– Странный вопрос, магистр, – я пожала плечами и вскинула подбородок. – С чего бы мне передумывать? Это дикое животное толком не знает чего хочет: то туда бежит, то сюда рысит, а людям свойственно принимать решения осознанно.

– И как вам понравилось осознанно драться с оборотнями? – полюбопытствовал Иштефан.

– Драться? – я удивлённо подняла брови и огляделась. – А разве здесь была драка? Ну, до того, как вы напали на адептку Берити, конечно. Однако вряд ли избиение девушки могущественным магом можно назвать дракой в строгом смысле этого слова. Мы с ребятами просто общались и знакомились друг с другом поближе.

– Вот как?

Он отвернулся и потерял ко мне интерес. Щёлкнул пальцами. Солир отмер и кинулся к возлюбленной рыжуле.

– Даю вам пять минут привести себя в порядок. Всех пятерых жду снаружи.

Магистр вышел. Обычным шагом, привычно подкидывая подол «рясы» сапогом. Не иллюзия? То есть можно было всё же обесчестить его лицо пощёчиной? На миг мне стало жаль упущенной возможности, но потом я напомнила себе, что ненавижу публичные скандалы и разборки, и сожаление отпустило.

Берити, очнувшись, приподнялась на локте. Я подошла к одному из своих сундуков, открыла его, достала сумочку, напоминающую рюкзачок, вынула оттуда платок, приблизилась к ребятам, окружившим пострадавшую, и протянула им:

– Попросите хозяина принести лёд, если здесь, конечно, он есть. Завернёте в платок, приложите и ей станет легче. Без ткани не стоит: можно обморозить кожу.

И добавила, пару секунд поразмышляв:

– Он новый совсем, я им ни разу не пользовалась.

Белобрысый послушно взял платок, и я поторопилась выйти.

Мой бывший стоял посреди сугробов, на дорожке шириной в снеговую лопату, расчищенной до самой калитки. К моему изумлению, сразу за калиткой тропинка обрывалась. Вокруг белели снега, и лишь где-то на горизонте чернела полоса леса. Было сумрачно, и небо казалось створкой речной раковинки, такое же перламутрово-серое.

Ни саней, ни автомобиля, ничего. Даже картины с видом какого-нибудь замка а-ля Хогвартс. И как планируется добираться до академии?

Но – красиво.

Любуемся, значит, пейзажем. И ведь душа даже не болит о брошенной невесте!

– Нам, людям, не дано понять, что ощущаешь, приняв звериное обличье, – громко сказала я, подходя к нему. – А очень бы хотелось это знать. Любопытно, понимаете ли. Рога не чешутся? Копыта не ноют на мороз?

Иштефан даже не дёрнулся, чтобы обернуться. Так и стоял, глядя в сторону леса.

– С чего вы взяли, что моё «звериное обличье» – парнокопытное? – бесстрастно спросил магистр.

«С того, что ты – козёл. Это и есть твоя подлая суть!» – чуть не выдала я, но не успела. Позади крикнули:

– Мы готовы, Ваше Темнейшество.

Магистр обернулся. Я – тоже. На крыльце домика столпились трое друзей – рыжая, прижимающая мой платок к носу, и оба её кавалера. Косматый парень стоял слева от них, привалившись спиной к стене.

Иштефан вскинул руки, махнул кистями, и снег расчистило порывом мощного ветра. Образовался ровный круг.

– Становитесь, – коротко велел он.

Четверо оборотней разошлись по разным сторонам от магистра. Я непонимающе огляделась, не зная, куда становиться мне.

– Княжна? – спросил Иштефан.

– Я…

Его глаза в этот раз были выразительны, и мне вдруг стало холодно. Я поняла, что должна была знать это. Даже несмотря на то, что я человек, а не оборотень. Это что-то такое, что знают все. Конечно, все рождённые в этом, а не нашем, мире.

Ещё секунда, и мой обман раскроется… Я похолодела. Меня просто вышвырнут, как… как…

– Не укушу, не бойся, – вдруг хриплым, лающим голосом сказал косматый и кивнул слева от себя. – Не в этот раз.

Я поспешно встала на указанное им место.

Магистр поднял ладони к небу, пошевелил пальцами, будто перебирая воздух, и вдруг под нами вспыхнул голубой круг, соединяя будущих адептов, а потом прямо по снегу побежали синие, искрящиеся нити, и я поняла: звезда. Мы должны были образовать пятиугольную звезду, и ноги каждого должны были встать на луч этой звезды, а магистр стоял в центре. Будь я математиком, наверное, догадалась бы сразу, но ведь я – гуманитарий!

Мир заискрился, заполыхал разноцветными неоновыми огнями, и мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы не обжечь сетчатку глаз.

Невероятно… неверо…

Это же так называемый «портал»? Да? Но вроде как должно быть что-то… ну там мяч, кубок, башмак… Ой, а вдруг я поучаствовала в каких-то ритуалах чёрной магии? Я атеистка, вообще-то, но…

– И долго ты будешь стоять с закрытыми глазами? – насмешливо спросила Берити.

Я осмотрелась.

Мы находились посреди современного здания с панорамными стеклопакетами, в которые был виден густой заснеженный лес. Просторный вестибюль заливал электрический свет из люстр-капель, на ниточках, свисающих с высокого потолка. Две лестницы – стеклянные ступеньки на металлических стропилах – вели на второй этаж. Три высокие деревянные двери в стене, противоположной от вида на лес, намекали то ли на концертный зал, то ли на столовую, то ли на что-то в этом роде.

– В Сумеречный лес выходим строго по разрешению, – скучающе заметил Иштефан. – К комнатам девочек ведёт лестница слева, – он показал на правую, – к мальчикам – справа.

«А… а! Это если спиной к окну стоять», – догадалась я.

– Ужин и завтрак – здесь, – магистр кивнул в сторону дверей. – Обед по желанию и возможностям. Душ, туалет, личная кухня – на этажах. Возникнут вопросы по обустройству – задавайте Совии. Про занятия я расскажу вам ночью. После заката собираетесь здесь же. Новичков не есть, не калечить, даже если очень хочется. Вопросы есть?

– А наши вещи? – растерялась я, вспомнив про двенадцать сундуков в таверне.

Чёрные глаза скользнули по мне безучастно. Глубокий пруд, покрывшийся корочкой первого, тонкого льда – вот такие у него были глаза. Странно… а мне они раньше казались тёплыми и страстными…

– Они вам не понадобятся. Заберёте после завершения учёбы. Если, конечно, доживёте.

– А тот, кто выйдет в лес без разрешения, того отчислят? – не выдержала Берити.

– Нет. Но я не советую этого делать.

Троица переглянулась. Рыжая хмыкнула.

– Вас просто съедят, – лениво пояснил косматый, забросил на плечо спортивную сумку и двинулся по лестнице вверх.

– Как твоё имя, адепт? – уточнил Иштефан.

– Ллой, – бросил косматый, не останавливаясь.

– До завтрашнего вечера в твоей комнате не будет горячей воды, Ллой. Это мягкий намёк, что я не люблю, когда мои слова комментируют.

– Но это непедагогично! – рассердилась я. – Откуда нам знать про то, какие нас ждут опасности в лесу? Наоборот, нужно поощрять помощников…

– В вашей, княжна, тоже.

Магистр завернулся во тьму, и тьма растаяла прямо посреди холла.

Козёл!

Глава 9
Дыхание цивилизации

Мне внезапно захотелось выматериться. В моей душе словно проснулась Ника. Заорать и кинуть чем-нибудь, во что-нибудь, но…

Здесь были дети. Не только, впрочем, дети, но – ученики. И я молча зашагала вверх по лестнице. Разберёмся. В конце концов, Женя, а что ты ещё ожидала от человека, бросившего невесту перед, так сказать, алтарём? Любезности? Порядочности?

– А жрать-то как хочется! – протянула с ноточками издёвки Берити. – Мне кажется, я бы за раз проглотила пару человечков…

– Принципиально пару? – уточнила я, продолжая восхождение. – Мужа и жену? Жениха с невестой? Любовников? И почему такая выборка, хотелось бы мне знать.

– Да плевать. Просто два-три…

– Два-три это не пара, – я обернулась и посмотрела на неё, с трудом удерживаясь, чтобы не поправить несуществующие очки. – Два это два, три это три. Пара это то, что парное. Ноги, руки…

– Зануда, – прошипела рыжая.

Я пожала плечами. При чём тут «зануда»? Просто стыдно не владеть русским языком русскому человеку. И тут же сообразила: вряд ли Берити можно назвать русским человеком. А тогда почему я, собственно, понимаю их речь? Они вообще на каком разговаривают?

– Мальчики, помогите донести чемоданы, – скомандовала девица и тоже потопала вверх.

Чемоданы? Они разве не остались…

Нет. Два объёмных баула тяжелили руки Солира и белобрысого, чьего имени я пока не знала. Ребята послушно двинулись за командиршей, и вдруг лестница… оскалилась.

Стеклянные ступени изогнулись, словно губы, а между ними засверкали длинные тонкие клыки.

– Н-нам туда, п-похоже, нельзя, – испуганно пискнул белобрысый и спрятался за спину мускулистого Солира.

– Э! Мне что, самой их тащить⁈ Но так не… они тяжёлые! – крикнула Берити вверх.

Я хмыкнула и не без внутреннего постыдного злорадства вошла в круглый зал. Слева в стене, выкрашенной в бледно-лиловый цвет, виднелась дверная щель-арка. Я подошла и толкнула. Дверь неожиданно опустилась, уехав под пол.

Внутри оказалась довольно уютная комната, через круглое окошко была видна стеклянная лоджия, на подоконнике цвело какое-то растение. На полу лежал мягкий светлый коврик.

– Это что, мне придётся жить с человеком? – ужаснулась Берити, как раз втащившая чемодан в круглый холл. – Но это… это отвратительно!

Однако других дверей не было. Рыжая заглянула через моё плечо и радостно завопила:

– А здесь только одна кровать! Спать тебе на полу, княжнашка!

И, оттолкнув меня плечом, первой ворвалась в дверной проём, забросила чемодан на единственную, очень милую кроватку слева от окна. Я растерялась. Если комната рассчитана на двоих студенток, то где…

Дверь с лязгом закрылась вверх, будто пасть захлопнулась. И тут же по стене словно провели невидимым когтем, очерчивая трещину новой двери. Я осторожно толкнула её, и она послушно уехала вниз.

Ничего себе!

Комнаты, появляющиеся под запрос – это гениально. Но меня, как бывалую обитательницу общежитий, сильнее впечатлило то, что на одну студентку полагалась целая одна комната. То есть, у меня не будет соседок, никто не будет раскидывать свои шмотки по комнате, где живу я, не оставит тарелку с недоеденным салатиком на моём столе, а расчёску с волосами в моём душе?

Кстати, насчёт душа…

Я решительно вошла внутрь и услышала позади лязг. Вздрогнула с непривычки. Это была эллипсоидной формы комната, без единого прямого угла. Норка, а не помещение. Уютная кроватка, тоже овальная, находилась слева от круглого окошка, овальная дверца вела в стеклянную лоджию, овальный пушистый коврик покрывал пол. Всё в серо-голубых тонах, только подушечка на постели – зелёная, мягкого оттенка, вроде фисташки. И занавески такие же. А на потолке светодиодный плафон, освещающий комнату мягким светом. По центру комнаты стояло нелепое растение, похожее на пальму, но с колючками на длинных листьях-хлыстах.

Красота!

На стене, такими же трещинками, как и дверь, виднелись абрисы дверец. Вероятно, шкафы были встроенные. Вот только хранить мне в них нечего.

Вздохнув, я посмотрела на скромный мешок в моей руке. Что там у меня? Бинт, какая-то мазь, коробочка с нитками и иголками, аккуратный тонкий, складной ножичек, маникюрные ножницы и… булавки, вроде бы ещё. Даже запасные трусы остались в сундуках. Впрочем, не уверена, что в этом мире уже додумались до трусов. Вероятно, местные женщины напяливают панталоны, и хорошо ещё, если не сшитые друг с другом чулки…

Я взгрустнула.

– Женька, не дрейфь, – приказала сама себе. – Мне всего лишь нужно выполнить запланированное: достать козла до печёнок. И тогда он с радостью вернёт меня обратно.

Магия магией, а мир без капроновых колготок, трусов и прокладок мне не нужен.

Решительно нажала ладонью на первую попавшуюся дверцу, и та с тихим щелчком распахнулась. Так и есть – встроенный в стену шкаф, а на полочках… аккуратными стопочками…

Я моргнула. И ещё раз.

Белые футболки. Белые хлопчатобумажные трусы. Белые носки. Чёрный трикотажный спортивный костюм. Серая, голубая и зелёная пижамы…

– То есть, цивилизация здесь всё же есть? – изумилась я. – Но тогда почему её не было в княжеском замке?

Я принялась открывать одну дверцу за другой и довольно скоро обнаружила, что сундуки мне и правда не нужны. Уж тем более, со средневековым барахлом. Здесь было всё – от носков до пальто и курток. А поверх стопочки свитеров лежала аккуратная записка: «Заприщаеца грясное и рванное выбрасовать в акно. Грясное, рванное и нинужное нада сувать на пустую полку. Ниразу нинадёваное за 8 дней будет ликвидираванно. С.».

Видимо, это и была та самая Совия.

За одной из дверец обнаружился совмещённый санузел: душевая кабина и туалет. Отлично! Я, значительно приободрившись от присутствия цивилизации, решила переодеться. Вот только молния у свадебного платья находилась сзади. Я попробовала расстегнуть, но не тут-то было: собачка сдвинулась до лопаток и застряла. Попрыгала, посгибалась всячески, но – увы. Тогда я попыталась снять платье так, застёгнутым наполовину, через верх…

Но, помучившись, решила, что наступило время налаживать связи.

Ладненько.

Дверь наружу распахнулась, стоило мне приложить к ней ладонь. Уже хорошо.

– Кто там? – вредно уточнила Берити, как только я постучалась.

– Мне нужна твоя помощь, – вежливо ответила я. – Открой, пожалуйста.

– Тебе жить надоело? – полюбопытствовала рыжая, распахивая дверь. – Ты хочешь, чтобы я тебя сожрала прямо сейчас?

Я застыла, увидев её, а потом согнулась от хохота.

Капроновые колготки вместо сеточки для волос – в один чулок заправлена одна коса, в другой – другая. Рыжие трикотажные штанишки под трусами в незабудочку. Майка поверх худи, причём худи надето капюшоном вперёд…

Всё же цивилизации здесь нет.

Лицо Берити перекосило от гнева, глазки засверкали яростью. Я подняла ладони:

– Не серд…

Но меня словно подхватило силовой волной, как от взрыва, и отшвырнуло прочь. Затылок пронзила острая боль, и я потеряла сознание.