Текст книги "Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 18

Две недели спустя…

В душной каморке стояла темень. Единственным светом здесь был дрожащий огонёк сальной свечи, отбрасывающий неровные тени на стены. За столом, покрытым потрёпанными контрактами, сидел хмурый мужчина с оспинами на лице – владелец лавок у Старого рынка.

Мэг сидела напротив него, намертво сжимая кошель в потных ладонях. Она казалась ещё меньше в своём простом сером платье, слишком большом для её худощавой фигуры.

«Небеса, только бы не провалить это», – мелькнуло у меня в голове.

Я стояла в самом темному углу у входа, запахивая полы темного шерстяного плаща на своем животике, который за прошедшие две недели стал еще больше.

– Вы... – Мэг запнулась.

«Давай, Мэгги! У тебя получится! Пожалуйста!» – взмолилась я мысленно.

– Вы говорили, что у вас есть свободное помещение? – ее голос окреп.

Вот так, хорошо. Владелец должен поверить, что Мэг могла вести бизнес.

Он медленно поднял глаза, изучая Мэгги, потом скользнул взглядом по мне. Я не шевельнулась, даже дыхание замедлила.

– Ты кто такая, чтобы спрашивать? – его голос был грубым, как тёрка.

Мэг побледнела ещё сильнее, но ответила ровно:

– Я хочу открыть лавочку. Свечи продавать.

Управляющий усмехнулся, откинувшись на стуле. Его взгляд снова скользнул ко мне.

– А это кто? Мамаша твоя?

Я почувствовала, как Мэг напряглась, но она не обернулась.

– Просто... провожатая.

Тишина повисла в воздухе, густая, как смола.

Пальцы владельца забарабанили по столу.

– Пять золотых в месяц.

Дорого. Я знала этот взгляд, он специально назвал цену больше! Нужно торговаться, иначе этот оболдуй решит, что из меня можно будет крутить веревки! Но вот Мэг медлила. Я начала нервничать.

– Чего молчишь? Язык проглотила? – хмыкнул владелец. – Берешь или нет?

– Я… – запнулась Мэг.

Я видела, как она начала ерзать на стуле. Уверена, ее лицо выдавало все ее чувства. Так дело не пойдет. Совсем не пойдет!

– Три золотых в месяц, и госпожа Мэг заплатит сразу за год.

И только когда слова опустились на пыльный пол крохотной каморки, я поняла, что они слетели с моих собственных губ.

Черт-черт-черт! Я же должна была просто рядом постоять!

– Ха?

Владелец выпрямился в кресле и вперил в меня удивленно-насмехающийся взгляд.

– Провожатая, ты чего это? Не лезь. Стой и помалкивай.

Но умничка Мэг уже все поняла. Плечи ее расправились – впервые за все наше пребывание в этом ужасном месте.

– За пять золотых я могу снять лавку в месте и получше. А ваши лавки простаивают месяцами.

– Вот же, бабы! – фыркнул он и махнул рукой в сторону выхода. – Ну, валяйте. Ищите дурака, кто сдаст бабам лавку за пять золотых.

Провокация чистой воды, и – к счастью – Мэгги это поняла.

Она поднялась, прижимая к себе кошель, и кивнула.

– Тогда всего вам доброго, господин.

Однако не успела она сделать и пары шагов, как владелец, весь сморщившийся от неудовольствия, сплюнул прямо на пол и процедил:

– Ай, черт с тобой шельма! Четыре золотых – и вся сумма за год сразу.

Мэг посмотрела на меня почти в ужасе, я едва заметно качнула подбородком.

– Три золотых и десять серебряных. Больше не дам, – выпалила она, и я почувствовала, как гордость распирает мою грудь.

Да! Молодец!

Владелец зашипел, будто разъяренный кот, но потянулся за бумагой:

– Что б тебя! По рукам.

Когда мы вышли на улицу, Мэг выдохнула так резко, словно держала дыхание весь этот кошмар. Ее руки дрожали, когда она протянула мне ключ:

– Мы сделали это...

Я взяла его, ощущая холод в ладони.

Фрида махала нам с противоположной стороны улицы.

– Ну, как? – спросила она терпеливо, когда мы приблизились.

– Мэгги была, как львица! – усмехнулась я и приобняла сконфузившуюся девушку. – Теперь она владелица лавки!

– Хвала Небесам, – выдохнула госпожа Гейси. – Значит эти ужасные две недели литья свеч прошли не напрасно!

Я понимающе и благодарно улыбнулась.

В последние дни дел у нас действительно было невпроворот. Мне хотелось успеть все до рождения малыша, поэтому двигались мы семимильными шагами. На следующий же день Фрида съездила в город и накупила формы для свечей, и начался настоящий свечной ад. Сутками напролет мы откалывали «воск», топили его, клали бечевки в формы, и заливали их «воском». Потом вытаскивали, складывали в ящики и все начиналось с начала.

Однако результаты были неплохие.

Семьсот пять свечей! Ни больше, ни меньше!

Теперь у нас был и товар, и лавка. Последнюю, конечно, еще нужно было привести в порядок. А еще тайно привезти свечи в город – никто не должен знать, что свечи отливают на шахтах, иначе тайна моей личности очень быстро раскроется. И это лишь начало… Ведь еще нужно было как-то донести до людей, что наши свечи – самые что ни на есть лучшие!

От всех этих раздумий у меня, не прекращая, болела голова. Вот и сейчас привычная боль впилась в виски.

– Пойдемте, – Фрида махнула на таверну в соседнем здании. – Уже время обеда.

Едва мы вошли внутрь я сразу же увидела девочку-служанку, которая суетливо носилась между столиков. Это ведь та самая девчушка и та самая таверна, в которой я останавливалась перед тем, как поехать к Фробу.

Надо же! И как я ее сразу не признала?

– Эй, хозяин! Нам три сытных похлебки и две чарки медовухи.

Фрида смотрелась здесь на удивление органично. По-хозяйски она прошла к самому большому столу и уселась во главе так, словно это был ее тронный зал. Обслуживать нас вышел сам хозяин.

– Госпожа Гейси! Сколько лет, сколько зим! Не ожидал, что вы останетесь в городе. Но видел-видел вас, то тут, то там… – завел он разговор, то и дело кося на меня взглядом. – А с вами?..

Фрида улыбнулась.

– Моя троюродная племянница. Госпожа Элона Гейси.

– О! Польщен знакомством! – залебезил он и, тут же обернулся гаркнул девочке. – Скорее неси еду госпожам!

Та мотнула большой головкой на тонкой шейке и помчалась на кухню.

Пока мы ждали еду Мэг и Фрида завели разговор ни о чем, а я наблюдала за таверной, размышляя, как изменилась моя жизнь. Я взглянула на свои руки – пальцы покрылись мозолями, а суставы ныли.

Но тут мое внимание привлек хорошо одетый человек, который вошел в таверну и сразу пошел за стойку. Что удивительно, хозяин и глазом не моргнул на такое наглое поведение, а вместо этого как-то воровато и будто испуганно оглянулся по сторонам и шмыгнул за ними.

Нам уже принесли еду, когда тот человек показался снова, в руках у него был увесистый кошель с монетами. Хозяин с ним распрощался с явно наигранной душевностью, и тот исчез.

– … что думаешь, Энола?

– А?

Отвлекшись от своих мыслей, я вновь вернула внимание женщинам.

Фрида повторила:

– Если дело пойдет, нам будут нужны рабочие. Но… дело осложняется некоторыми… обстоятельствами…

Я кивнула и, зачерпнув ложку похлебки, отправила ее в рот.

Действительно, когда речь пойдет о найме сотрудников придется постараться, чтобы те не болтали, куда ездят на работу. Но если доплачивать за молчание… Нет, все равно ведь могут проболтаться… Слишком опасно.

– У меня… У меня есть сестры и мать в Дренри, – заговорила Мэг, поднимая на нас неуверенный взгляд и сжимая скатерть.– Они живут бедно, я отправляю им деньги, в деревне работы нет. И если… Если бы вы позволили им жить там… Я понимаю, это смелая просьба. Но они будут работать честно!

Я с пару мгновений смотрела на нее совершенно неподвижно, а затем – не вынеся собственных чувств, подскочила со стула и вразвалку кинулась к ней, крепко обнимая.

– Мэгги! Ты мое сокровище!

– Что вы, госпожа… Люди же смотрят…

Но мне было все равно на людей. Во мне было столько благодарности, что на глаза навернулись слезы. И Мэг, и Фрида могли бросить меня, но вместо этого загорелись моей идеей и помогли воплощать мою почти безумную задумку в реальность.

– Спасибо, – прошептала я, все еще обнимая Мэг и глядя на госпожи Гейси.

Она мягко улыбнулась в ответ, и я, утирая слезы и смеясь распрямилась. Но тут наткнулась на того самого «хорошо одетого человека», который похоже вернулся. Он стоял у стойки, кошеля при нем больше не было. И он в упор смотрел на меня.

Я сглотнула.

– Что? – прошептала Мэг, почувствовав, как я напряглась.

Фрида резко обернулась – и её лицо стало каменным.

Не к добру это. Не к добру.

ГЛАВА 19

Всю ночь я ворочалась на узкой кровати, пытаясь найти удобное положение. А стоило мне только уснуть, как малыш начинал пинаться, будто ему передалось нервное напряжение последних дней.

Не ночь, а какой-то вязкий кошмар – и в полудреме, я вспоминала лицо того «хорошо одетого человека». Вспоминала, как он ушел с хозяином в подсобку, а вернулся с кошельком. Вспоминала, как он смотрел на меня.

Что ему нужно? Был ли он подослан Фробом? Насколько он был опасен?

Я так и не смогла уснуть. И лишь на рассвете, когда первые лучи солнца пробились сквозь ставни, мне удалось немного вздремнуть. Проснулась я ближе к полудню с раскалывающейся головой.

Плохо…

Я спустила ноги с кровати и потянулась, надеясь, что на меня свалится горстка бодрости. В последние две недели каждый день мы двигались семимильными шагами – торопились. Вчера мы арендовали лавку и перевезли в погребы коттеджа Фриды все заготовленные свечи, а Мэг еще отправила весточку сестрам. И сегодня планы тоже были наполеоновскими.

Я хотела осмотреть лавку, оценить фронт работ, заказать вывески в городе, найти работников, а еще хотела провести небольшую «маркетинговую уловку».

Небеса, откуда взять на это сил?

К моему удивлению, коттедж пустовал. Ни Мэг, ни Фриды дома не было.

Я позавтракала в тишине оставленной мне едой, оделась, взяла заранее приготовленную корзину со свечами и вышла на улицу. К счастью мне удалось поймать какого-то мужичка с телегой, которой докинул меня до рынка. Оттуда до лавки было рукой подать.

Но когда я приблизилась к ней, сердце замерло.

Дверь была открыта.

Я застыла на месте, сжав корзину так, что пальцы онемели. Но мы с Мэг вчера точно закрыли лавку!

Осторожно, стараясь не шуметь, я вошла внутрь.

Внутри пахло свежей стружкой и маслом.

В углу, спиной ко мне, стоял коренастый мужчина и что-то яростно скреб по стене. Рядом, на корточках, другой – постарше, с седой бородой – ковырялся в полу.

– Эй! – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Они обернулись.

– А, это вы, – сказал коренастый, вытирая лоб рукавом. – Мы как раз про вас.

– Про меня?

– Да. Я – Ральф. Госпожа Гейси наняла. Говорит, лавку новую открываете, а тут... Пол гнилой, крыша течет... – он почесал затылок, презрительно оглядывая стены, а потом посмотрел на меня и мой живот, словно впервые его заметил. Его глаза округлились: – Не дело это, госпожа, вам тут по пыли да стружке с пузом-то шляться!

За его спиной старик с бородой фыркнул:

– Дурак, чего с советами лезешь. Видишь – дело, хозяйка, начинает.

– Да разве с пузом по лавкам гнилым носиться! Дома надо сидеть! К родам готовиться!

Полемика была живой и интересной, но я молча оглядывалась, чувствуя как в горле набухает ком.

И тут из двери на склад появилась Фрида. Заметив меня, она улыбнулась.

– Ты пришла! А я тут тебе подарок приготовила – наняла работников! Лавку нужно приводить в порядок, а ты и так слишком много на себя взвалила.

У меня не было слов. Опять.

Губы приоткрылись, силясь что-то сказать, но…

– Это…

Фрида поняла меня без слов, ласково улыбнулась и протянула мне какие-то бумажки, которые держала в руках.

– Вот, я велела Мэгги сбегать в столярную мастерскую и принести эскизы стеллажей и вывесок. Если что-то понравится, я передам Мэг, когда она вернется.

Слов все еще не было. Сглотнув ком, я поставила свою корзину на пол и взяла чертежи, просматривая их один за другим, но картинка размывалась из-за вставших в глазах слез.

Небеса, ну, почему я стала такой сентиментальной?!

Я неловко вытерла глаза краем рукава, шмыгнула носом и всмотрелась в бумаги внимательнее. Мне понравилась третья вывеска – с мягкими краями и небольшими завитушками, ее можно будет покрасить в синий и золотой для большего антуража. А вот насчет стеллажей я засомневалась.

Пришлось обойти помещение несколько раз, мешая работникам, прикидывая так и эдак, но в конце концов мы решили, что будет торговая витрина, стеллаж позади, и несколько сундуков, в которые будут вмещаться ящики, в склад.

– А зачем тебе свечи? – поинтересовалась Фрида, когда после долгих обсуждений я вернула ей чертежи и снова взялась за корзину.

– Хочу, чтобы город начал готовиться к открытию лавки, – загадочно улыбнулась я.

Мне не хотелось вселять в свою дорогую подругу пустые надежды, если моя затея не оправдается.

– Хозяйка, а свечи эти, чего, особые какие? – неожиданно поинтересовался коренастый работник, отрываясь от выпиливания доски.

Я улыбнулась.

– Еще какие! Горят долго, не чадят, а стоить будут чуть дороже жировых.

Он хмыкнул.

– Баите вы все, хозяйка. Не бывает такого.

– А вот и посмотрим, – поддразнила я его и, попрощавшись с Фридой и вернувшейся Мэг, направилась на противоположную сторону дороги.

Дверь в таверну скрипнула, пропуская меня внутрь. Прохладное утреннее солнце пробивалось сквозь закопченные окна, выхватывая из полумрака пылинки, медленно кружащиеся в спёртом воздухе. Несмотря на ранний час, почти все столы были заняты, а между ними и кухней носилась все та же шустрая девочка.

В дальнем углу, за стойкой, стоял тот самый хозяин – тот, что вчера прислуживал нам сам, протирая уже и так сверкающие бокалы. Увидев меня, он нахмурился, будто стараясь вспомнить, откуда знает моё лицо, и тут же широко улыбнулся, обнажив желтые от табака зубы.

– А! Госпожа Гейси! Чего изволите?

Его глаза скользнули к корзинке в моей руке, и в них мелькнул живой интерес, смешанный с обычной для трактирщика подозрительностью. Я поставила корзинку на стойку, слыша, как дерево слегка скрипнуло под её тяжестью, и улыбнулась в ответ, делая вид, что не замечаю, как его пальцы нервно постукивают по стойке.

– Хотела вам кое-что предложить, не будет ли у вас спичек?

Хозяин оглянулся, будто проверяя, нет ли у него срочной работы, и подкупленный то ли связями с Фридой, то ли моей улыбкой, заинтересованно кивнул и направился в подсобку. Его шаги гулко отдавались по деревянному полу. Вскоре он появился со спичками и передал коробок мне.

На его глазах я взяла из корзинки свечу – её воск был гладким и теплым под пальцами – подожгла спичку. Фитиль вспыхнул с первого раза, пламя затанцевало, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Явно не понявший, к чему я клоню, хозяин продолжал смотреть на меня с любопытством, будто ожидая, что я вот-вот устрою какой-то фокус. Его глаза сузились, когда я протянула ему свечу.

– Смотрите, – сказала я мягко, но уверенно.

Он взял её – его мозолистые пальцы небрежно обхватили основание, – покрутил в руках, изучая, затем перевел взгляд на меня, и я увидела, как в его глазах мелькнуло понимание.

– Хорошая свеча, – пробормотал он, прищурившись. – Поди, дорогая?

– Напротив – всего-то два медяка. А вам... – я сделала паузу, – ...и вовсе дам пару десятков бесплатно.

Хозяин задумчиво покрутил свечу в пальцах, его взгляд стал пристальным.

– Два медяка за штуку? – голос звучал с явным недоверием. – Да я у торговцев такие же беру по медяку. И то – партиями не меньше сотни.

Я мягко улыбнулась, проводя рукой по корзине:

– Ваши торговцы предлагают восковые свечи?

Он фыркнул, но в глазах мелькнуло любопытство:

– Какая разница, восковые или сальные? Горит – и ладно.

– Разница в том, – я наклонилась чуть ближе, – что мои свечи не чадят, не коптят потолок и не оставляют гостям головной боли наутро. Разве это не стоит пары лишних монет?

Хозяин почесал подбородок, изучая меня:

– Тогда вопрос наоборот – почему так дёшево? Да еще и бесплатно предлагаешь? В чем подвох?

Я сделала паузу, выбирая слова:

– Подвоха нет. Я только начинаю, мне важны постоянные клиенты. А ваша таверна – одна из самых посещаемых в городе. Если ваши гости увидят эти свечи здесь…

Он хмыкнул, но уголки губ дрогнули:

– Умно. Ну ладно, оставь два десятка на пробу. Если гости оценят – обсудим большую партию.

– Спасибо, – я аккуратно выложила свечи на стойку. – Уверена, они вам понравятся.

Хозяин взял одну, покрутил в пальцах:

– Завтра в это же время заходи, скажу, что думаю.

Я кивнула и направилась к выходу, чувствуя его оценивающий взгляд на спине.

– Эй, слышали? – раздался удивлённый голос одного из мужиков за ближайшим столом. – Говорят, свечи дешёвые, а не чадят вовсе!

– Да ладно! – отозвался другой. – Не бывает такого.

Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Мне и не нужна была оптовая торговля.

Главное, чтобы люди начали говорить.

А уж слухи разнесутся по городу быстрее, чем я успею открыть лавку.

За оставшийся день я посетила еще пару таверн – достаточно больших и прибыльных, чтобы ее хозяева могли подумать об увеличении затрат на свечи с целью обеспечения комфорта постояльцам.

В последней таверне меня словно ждали. Едва я переступила порог, как хозяйка, дородная женщина с узкими, как щёлочки, глазами, тут же подошла, хлопнув меня по плечу:

– А, это ты та самая, со «свечами без копоти»! – её голос гремел на всю таверню. Полгорода уже трещит, как сороки! Ну-ка, давай покажи, что у тебя там!

Я раскрыла корзину, но прежде чем успела что-то сказать, она выхватила свечу, зажгла её о лампу у стойки и подняла над головой:

– Глядите, народ! Новые свечи – не воняют, не коптят!

Толпа загудела. Кто-то потянулся потрогать, кто-то скептически хмыкал.

– А почём? – крикнул кто-то с дальнего стола.

– Два медяка! – объявила хозяйка за меня, будто уже взяла торговлю в свои руки, и прохиндейски мне улыбнулась. – Но мы-то на скидку договоримся!

Такого напора я не ожидала!

Отвернув корзину от загребущих рук хозяйки, я деловито улыбнулась.

– Пробные партии – даром. Не хочу, чтобы меня лгуньей считали. Я за свой товар ручаюсь головой. А вот о скидках, хозяйка, поговорим позже.

Где-то сбоку присвистнули.

– А красотка-то – с норовом!

– Ладно-ладно, – пробурчала хозяйка и протянула лапищу. – Давай сюда свои свечи! Но только как и всем, не меньше двух десятков!

От такого отношения возникло почти непреодолимое желание оставить хозяйку с носом и без свечей. Но чувствовала я, что с этой женщины станется и скандал учинить, если что – а скандалы на старте бизнеса мне были не нужны. А может, и вовсе получится использовать ее запал в свою пользу.

– Вам – все три десятка отдам. Пробуйте, не жалейте!

И на глазах всех посетителей я протянула ей корзину целиком. Глазенки хозяйки так и засверкали, но теперь внимание толпы было приковано ко мне.

– Гляньте-ка, – прошептал кто-то за спиной, – да она ж, кажись, на сносях…

– Тише ты! – шикнула пожилая женщина у окна. – Вишь, как ловко с Мартой-то обошлась.

В углу бородатый трактирщик смерил меня оценивающим взглядом:

– Не промах, баба... Торгует, как купец заправский, а виду – не подает.

Молодой парень у стойки присвистнул:

– Эй, краля, а тебя как звать-то? Чтобы знать, у кого покупать!

Я почувствовала, как десятки глаз изучают мой живот, руки, лицо. Не осуждение – интерес. Любопытство к той, что заставил жужжать весь город.

– Скоро узнаете, – улыбнулась я, поглаживая живот. – Когда лавку открою.

– Да она ж... – зашептались в толпе. – Слыхали? Лавку открывает! – Говорят, у нее там... – Да уж, не промах, видать…

Все еще улыбаясь, я развернулась к двери, как вдруг столкнулась с «хорошо одетым господином». И стоило мне поймать его цепкий въедливый взгляд, как всю радость от сегодняшнего дня будто выкачали.

– Ловко вы все устроили, госпожа... Гейси, – его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами по залу.

За моей спиной внезапно стихли разговоры. Даже Марта замерла, прижимая корзину к груди, будто ребенок, застигнутый за шалостью.

– Спасибо за высокую оценку, – проронила я и, кивнув, обошла его, чтобы выйди.

Но когда мы поравнялись плечом к плечу, услышала: « Если вы откроете лавку. Если ..».

– – – – – – – – —

Дорогие мои читатели, от всей души поздравляю вас с Новым годом!

В нашей жизни всегда есть и будет место для горестей и радостей, и я желаю вам проживать и то, и то. И чтобы радости наполняли сердце теплом до самых краев, а горести вы проживали, сохраняя веру в то, что за ними нас ждет моменты покоя и счастья!

Пусть все ваши мечты сбываются, пусть будет больше поводов встретиться с самыми близкими и подарить им свою улыбку, пусть в ваших сердцах хранится вера в то, что вы все сможете, и все переживете.

А здесь всегда будет ваш уголок, где вы на пару часов сможете забыть про все невзгоды и погрузится в другие миры

С любовью, ваш Автор