Текст книги "Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 24

Год спустя…

Я завернула свечу в бумагу и протянула покупательнице.

– Спасибо, госпожа. Доброго дня.

Женщина кивнула и вышла, сопровождаемая звоном колокольчика. Еще пару женщин рассматривали свечи на стеллаже, а совсем юная девочка крутилась у стойки с подсвечниками. Она так и норовила тыкнуть в привлекший ее подсвечника маленьким пальчиком, но ее мать постоянно ее одергивала и продолжала разговор с подругой.

– … в соседней деревне. Наконец, хоть что-то начали делать. От этих ведьм никакого продыха не было. Мало того, что они лезли со своими наговорами и травками, так как что не по их – сразу проклянут. Моя мать уже и на улицу начала бояться ходить.

– Не знаю, – покачала головой вторая. – После того, как Церковь раскололась мне на душе неспокойно. Если там – наверху смута, то что про нас говорить?

– А что тут говорить? – жестко отрезала первая. – Я полностью разделяю идеи Инквизитора. Жечь этих тварей надо. Жечь! И нечего даже пытаться их ловить. Ишь – хитрые какие, сначала делов наделают, а потом под крылышко Церкви просятся. А нам – их жертвам – еще и содержать их на свои же деньги!

– Может, тебе тогда и в эту лавку перестать ходить…

До этого молча слушая женщин и собирая бумагу, я резко подняла голову.

– Говорят…

– Госпожа, – перебила я ее с вежливой улыбкой. – Простите, что прерываю, но мы никак с ведьмами не связаны. В нашем особом воске нет ни капли магии, могу поклясться.

Никакие лишние сплетни мне были не нужны. Ситуация и так была достаточно неспокойной.

– Ох, госпожа Гейси, простите! Чего это я ляпнула, не подумав!

Но первая дама, уже напрягшись, посмотрела на меня испытующе. Я видела ее в первый раз и судя по отрывкам разговора, она была родом из соседней деревни.

– Знаете… О вашей лавке все говорят. Но вот мне всегда было интересно, как вы смогли так быстро добиться такой славы и процветания.

– Полагаю, дело в удаче, – ответила я ровно (и в отличной маркетинговой стратегии).

– Да, и верно – удача, – согласилась она неискренне. – Что это, если не удача – наткнуться на поставщика, который продает такой чудный воск за бесценок.

Атмосфера в лавке изменилась.

С тех пор, как Роан вел охоту на ведьм, все люди – даже в нашем городке, стали какими-то осторожными и подозрительными. Ведь отныне наказывались не только ведьмы, но также лица знающие о них и укрывающие их – а под такое обвинение попадать никому не хотелось.

– Верно, – улыбнулась я в ответ, делая вид, что не понимаю, к чему она клонит.

– А ваши свечи уже проходили испытание Церковью? Нет ли в них следа ведьминской магии?

– Разумеется. Показать вам свидетельство?

Только после этого женщина угомонилась и вернулась к выбору свечи. Что за язва такая!

Устало выдохнув, я обернулась. Мне срочно нужна была порция подзарядки. К счастью, мой маленький зарядник как раз сидел в уголке на своем любимом одеялке, играясь с новой куклой. Фледи была полностью увлечена процессом, лопоча что-то на своем языке.

Глядя на нее, я почувствовала, как все заботы отступают, а сердце привычно разбухает от нежности и любви. Я не знала, было ли на свете более очаровательное дитя. Ей достались мои волосы, нос и губы, а вот глаза – папины. И вся она была мягонькая, маленькая, с пухленькими щечками… Невозможно смотреть на нее, не ощущая, как превращаешься в мякишек.

И нет, это было не только мое предвзятое мнение, как мамы.

У Фледи не было отбоя в няньках.

Все соседские женщины ей были совершенно очарованы, бабушка Фрида проводила с ней целыми часами, а потом у меня ее перехватывала Мэгги. То что мне удалось отвоевать на сегодня внимание собственное дочери и заставить принести ее в лавку – было настоящей удачей!

– Пожалуй, возьмем три таких… – обсуждали между собой женщины.

На секунду я отвлеклась на них, а как вновь посмотрела на Фледи, мое сердце рухнуло. Она продолжила что-то лопотать кукле, и та вдруг в ответ махнула ей рукой, на что моя малышка заливисто рассмеялась.

О, Небеса…

Покупатели видели это ?

Сердце заколотилось так, будто пыталось вырваться из груди. В глазах помутнело, а пальцы заледенели.

Я не помнила, как оказалась рядом с дочкой. Не думала, что делаю. Просто вырвала куклу из ее рук – грубо, резко, слишком сильно.

Тряпичная куклы отлетела, ударившись о пол.

– Ма-ма-а-а!

Личико Этельфледы сморщилось, губы задрожали. Большие карие глаза наполнились слезами.

– Тссс, солнышко, тише… – опомнившись, я подхватила ее на руки, пряча от посторонних глаз. – Тихо .

Она замолчала, но взгляд – испуганный, непонимающий, расстроенный – разрывал мне душу.

«Мама, за что?»

Я не могла ответить, потому что за нашими спинами уже раздался удивленный голос:

– Ой, а мне показалось, кукла… шевельнулась ?

Я похолодела и обернулась на чертову куклу, но та – к счастью – больше не двигалась.

– Ты со своими ведьмами совсем уже обезумела! Вон, даже ребенка госпожи Гейси напугала! – стала отчитывать наша горожанка свою подругу. – Хватит уже. Кукла как кукла.

Но та скользнула взглядом на валявшуюся куклу, затем на Этельфледу – оценивающе, как хищник перед прыжком.

Фледи все не успокаивалась.

– Тише, прости, – шептала я ей, сглатывая ком страха и качая.

Что это было? Что. Черт возьми. Это. Было?!

Так и не купив свечей, женщины ушли, а я уже не могла успокоиться. Где-то в глубине души я знала правду – знала еще с тех пор, как ведьма что-то сделала со мной в шахтах. Ей нужен был мой ребенок – не просто так.

Но я отказывалась верить, отказывалась – особенно в то время, когда быть ведьмой стало преступлением. Это не могло случиться с Этельфледой. Просто не могло. Я ужасалась при мысли о том, что ей угрожала такая опасность – и какая ирония! – из-за собственного же отца!

Фледи вернулась на одеялко, все еще немного обиженно на меня поглядывая, но теперь я не спускала с нее глаз.

Что делать? Что же делать?

Если у нее уже сейчас получалось использовать магию, то что будет дальше? Как объяснить годовалому ребенку, что это опасно? Это невозможно. Но тогда что? Изолировать ее до тех пор, пока она не повзрослеет?

Покупатели продолжали приходить, брали свечи, а у меня душа была не на месте.

Мне срочно нужно было увидеть Мэг, только вот она – как назло – уехала вчера в шахты повидать сестер! Глупо! Как же все глупо!

Я едва дождалась закрытия лавки и поспешила домой, но уже на подъезде поняла – что-то не так.

У самых окон стояла карета Фроба – я отлично знала ее по зловещему гербу: ворон с распростертыми крыльями, впивающийся когтями в свечу. Ледяные щупальца предчувствия сжали горло. Прижимая к себе притихшую Фледи, я вошла в дом.

Стены, обычно дарившие уют и защиту, сегодня будто впитали яд. Воздух был густым и тяжёлым, хотя всё вокруг оставалось неизменным: всё тот же запах лаванды и чая, всё та же стопка книг Фриды на кушетке в коридоре. Но каждый предмет кричал об опасности, словно дом затаил дыхание в ожидании бури, и все вокруг будто кричало: «В доме опасный чужак!».

Я едва подавила порыв метнуться наверх и закрыть Фледи в спальне, а еще лучше развернуться и сбежать. Мысль о том, что она попадется на глаза барону пугала меня до жути.

Особенно теперь .

Но… Я не позволила трусливой части меня взять вверх. Вечно бегущая Марисель осталась давно в прошлом, и я не позволю ей снова воскреснуть. Но вот Этельфледу и правда лучше оставить в безопасном месте.

Стараясь не шуметь, я проскользнула в игровую комнату.

– Поиграй здесь, солнышко? – голос дрогнул, выдавая страх, который я пыталась задавить.

Этельфледа уже сползла на пол, протягивая ручонки к любимому медвежонку. Её беззащитная спинка, её доверчивый взгляд…

Он не должен её увидеть. Никогда.

Сглотнув нервный ком в горле, я вытерла вспотевшие ладони о платье, и направилась в гостиную, из которой доносился едва различимый мужской голос.

Фрида сидела в кресле, бледная как полотно, ее пальцы белыми костяшками впились в подлокотники. Над ней склонился барон Фроб – его тень казалась неестественно длинной в свете заката.

– ...всегда восхищался твоей добротой, Фрида, – тихо говорил он, проводя пальцем по спинке ее кресла. – Но доброта должна иметь границы.

Он обернулся ко мне, и на его лице расплылась улыбка, холодная, как зимний ветер.

– А вот и наша преуспевающая свечница. Как кстати.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает ледяная волна, а тело залило приглушенным чувством безнадежности и страха годичной давности. Пальцы невольно сжались в кулаки, но я тут же насильно разжала их. Ведь острый взгляд подонка Фроба не упускал ничего.

– Барон, – я сделала церемонный поклон, стараясь ни чем не выдать чувств. – Польщена вашим неожиданным визитом.

Он тонко улыбнулся в ответ, глядя на меня пронизывающим взглядом. Его глаза жадно бегали по моему лицу, телу – ощущение слишком знакомое, чтобы игнорировать это или притвориться, что мне показалось.

Тугая нить напряжения внутри натянусь так, что стало больно.

– Чем обязаны, ваша светлость? – спросила я ровным голосом, но запнулась, поймав взгляд Фриды.

Страх, граничащий с ужасом – вот, что было в ее глазах.

Фроб усмехнулся, будто прекрасно понимал, что происходит, в отличие от меня.

– Фрида. Оставь нас.

Приказ прозвучал как удар хлыста. Я застыла, ожидая, что Фрида взбунтуется, бросит ему в лицо что-то резкое и справедливое. Но она... поднялась. Медленно, будто против воли, глаза опущены в пол. Её пальцы судорожно сжали складки платья, но она молча направилась к двери.

Фроб проводил её взглядом, полным удовлетворения, и затем шагнул ко мне.

Он вел себя здесь, словно хозяин.

– Присядьте, госпожа Гейси. Разговор будет долгим.

Эта свинья пыталась мной командовать, заставить подчиниться.

Уж не знаю, что он там наболтал Фриде, что довел ее до такого состояния, но со мной этот номер не пройдет.

Я спокойно улыбнулась, хотя внутри все переворачивалось от тревоги.

– Благодарю за заботу, но не лишайте меня чести позаботиться о госте. Не желаете ли вина?

Во взгляде Фроба было пышущее через край удовлетворение.

– Не откажусь.

Сегодня слуг в доме не было, поэтому я сама отправилась на кухню, воспользовавшись этой короткой передышкой, чтобы хоть немного взять себя в руки. В голове одна мысль была хуже другой, но я старалась останавливать себя, чтобы не рухнуть в бездну надуманного отчаяния.

Когда я вернулась с двумя кубками вина, Фроб стоял у полки с моими свечами.

– Прекрасный товар. И такой... востребованный, – он взял одну из свечей, повертел в руках. – Удивительно, как быстро скромная лавка стала самым прибыльным местом в городе.

Я поставила бокалы на стол.

– Горожане очень добры ко мне.

– О, нет-нет, не прикидывайтесь, госпожа Гейси. Чтобы провернуть такое дельце нужно обладать большим умом, а может, и не только им…

Его слова остались висеть в воздухе, усиливая напряжение.

– Вы знали, что тайна производства ваших свеч является одним из самых интригующим секретов во всем городе? Горожане даже пытаются выслеживать ваши поставки.

Я молчала.

Это мне было прекрасно известно.

Вот почему, почти в самом начале, кроме того, что мы включили порт в схему логистики, Мэг всегда накладывала заклинание отвода глаз.

– Вижу, вы также немало этим интересуетесь.

Фроб оторвался от свечей и посмотрел на меня. Его глаза пылали алчностью.

– Как же иначе? Все дельцы в этом городишке молят меня о покровительстве, разумеется, жертвуя мне определенную часть своих доходов. И только вы с вашими тайнами держитесь особняком. Это невольно наталкивает на мысль… Уж не пользуетесь ли вы покровительством… Иных сил?

У меня было ощущение, словно шаг за шагом меня загоняли в ловушку. Смыкали кольцо.

– Не совсем понимаю, о чем речь.

Фроб усмехнулся, словно не верил ни единому моему слову, и, подойдя к столу, взял кубок с вином. Но пить не стал, лишь покрутил в руках ножку, вглядываясь в бордовую жидкость.

– Не буду врать, госпожа Гейси. Я очень обеспокоен вашей лавкой. Знаете, с рождения у меня было особое чутье.

Сердце уже стучало как бешеное, набатом отдаваясь в ушах, но я прикладывала все силы, чтобы выглядеть спокойно и расслабленно.

– И ваша лавка очень меня беспокоит. Особенно сейчас, когда укрытие ведьм может так тяжело караться инквизитором, – продолжил он, внимательно глядя на меня, поверх кубка.

На миг меня словно парализовало. Слишком много призраков прошлого воскресло для одного вечера.

– Не понимаю, какое отношение к ведьмам имеет моя лавка.

– Именно это я и пытался выяснить. Понимаете ли, не хотелось для города лишних проблем. Но вот что странно… Сколько бы ищеек я не посылал, ни один не смог сказать, откуда же привозят вам товар. Разве не странно, что их словно что-то сбивало со следа?

Тугая нить напряжения немного ослабла. Значит, у него есть подозрения, но нет доказательств.

– Неужели? А разве не странно следить за кем-то, к кому вы не имеете никакого отношения?

– Ох, не сердитесь, госпожа Гейси. Я лишь действую в интересах города. И мое упорство принесло плоды.

Будто на американских горках после коротко движения наверх, я рванула вниз на всей скорости. С каждым ударом сердца в тело будто впрыскивали новую порцию тревоги. Вся напрягшись я ждала продолжения, но Фроб медлил, наслаждаясь тем, что поймал меня в ловушку.

– Плоды неожиданно сладкие, – добавил он и шагнул ко мне, не сводя с меня взгляда. – Госпожа. Марисель. Брамс.

У меня словно земля ушла из-под ног, а голова совершенно опустела.

Фроб не просто сделал смелое предположение. Он был уверен. И отпираться было бессмысленно. Все попытки отрицать стоили бы не больше, чем дерганья привязанной курицы избежать отсечения головы мясником.

– Ты умница, что не пытаешься соврать, Марисель, – усмехнулся он и, наконец, сделал глоток из кубка. – Раскаявшимся грешникам да простятся грехи их.

– Грешникам? – невольно вырвалось из меня, и на губах появилась кривая усмешка. – Вам ли это говорить, господин Фроб?

Вместо ответа он сделал еще глоток и поставил кубок на стол, не допив.

– Придержи свой язычок для другого, Марисель. Ты даже представить не можешь, как легко я смогу уничтожить тебя, твою дочь, твои шахты и твою лавку. Один донос Инквизитору, и ты вместе со всеми своими работницами, Фридой и этой девчонкой Мэг будете болтаться на виселице.

В комнате вдруг исчез весь воздух, а пространство словно съели. Плотная темная мгла заполонила собой все, оставив лишь меня и Фроба.

Подонок смотрел на меня и ждал. Ждал, что я начну умолять? Но я молчала. Нам обоим было прекрасно известно, что я в его власти.

– Вам придется доказать, что я использовала магию. А сделать это будет не так-то просто.

– Неужели? – усмехнулся он. – Одно лишь существование твоей дочери – аномалия, Марисель.

Аномалия.

Магия Фледи.

Если люди Роана доберутся до нее…

У меня перед глазами все потемнело, но я стиснула зубы, не позволяя себе показывать слабости перед этим ничтожеством.

– Что ты хочешь? – прошептала я, и он улыбнулся так широко, словно только и ждал этого вопроса.

– Тебя.

Мир рушился. В животе поднималась тошнота от взгляда Фроба. В один миг я словно оказалась в Аду.

– Я прощу тебе все, Марисель. Но взамен ты станешь моей женой.

«НЕТ» – хотелось закричать во все горло.

Но я не могла действовать опрометчиво. Мне нужно было подумать.

– Уходите.

На короткий миг на лице ублюдка возникло нечто похожее на растерянность.

– Что?

– Я не дам вам ответа сейчас. Уходите сейчас же.

Он прищурился.

– Ты играешь…

– ВОН! – закричала я, не сдержавшись и, не помня себя, схватила с полки подставку. – Прочь!

Подонок покраснел от злости, обрушил на меня тонну угроз, которые я даже не слышала, а затем, наконец, убрался.

И лишь когда я осталась одна, ноги подкосились, и я рухнула на колени, уставившись в одну точку. Меня трясло. Хотелось кричать, плакать и крушить мебель вокруг, но разве это могло помочь? Разве могло мне помочь хоть что-то?!

– Мама?

Подняв голову, я увидела Фледи, сидящую на руках у Фриды.

– Мы справимся, – прошептала она, но по ее щекам текли слезы. – Обязательно придумаем что-нибудь… Обязательно…

ГЛАВА 25

– Умоляю прости! – прошептала Мэгги со слезами на глазах. – Это я виновата! Расслабилась и скорее всего забыла наложить заклинание отвода глаз во время доставки!

Покачав головой, я потянулась и сжала ее руку.

– Ты не виновата.

Но на душе все равно было тяжело.

Всю ночь я не спала, крутя в голове то один сценарий, то другой.

– Я что-то придумаю… Мы найдем заклинание… – начала было Мэгги, подняв на меня слезящиеся глаза.

Но я снова мотнула головой.

– Мы не можем рисковать. Не сейчас, когда на ведьм ведется охота. У меня нет выхода, кроме как принять предложение Фроба.

Теперь уже Мэг вцепилась в мою руку, вглядываясь в лицо.

– А если… Если обратиться за помощью?

На грудь словно добавили еще тонну к уже паре имеющимся.

– К нему ? Нет.

Это было самое ужасное. Даже спустя больше года после нашей встречи… Спустя столько времени… Его имя было первым, что пришло мне в голову после того, как я осознала весь ужас ловушки, в которую загнал меня Фроб.

«Роан».

«Он сможет помочь».

Но это были опасные мысли. Очень опасные.

Ведь именно Роан был тем человеком, из-за которого все ведьмы теперь тряслись от страха. Именно он стал тем, из-за кого Фледи оказалась в опасности. У той отчаянной, ищущей помощи части меня перед глазами был Роан Альвьер, который спас меня от Фроба. Но… Существовал ли все еще этот человек?

Я сомневалась.

Нет. Не так.

Я была в ужасе.

Новый Роан – палач ведьм, как его прозвали в народе, слыл жестоким и безжалостным убийцей. Для него было неважно, насколько виновата ведьма, и сколько вреда она причинила обычным людям. Сама ее сущность была преступлением. Роан объявил геноцид. Он стал безумцем.

И если он так безжалостен… То что он сделает с женщиной, которая сбежала от него с ребенком в утробе? Что он сделает с ребенком, на которого повлияло заклятье ведьмы из шахты? Закроет глаза? Или постарается смыть со своего рода пятно позора?

Не будет ли он стоять в первом ряду и зачитывать приговор на казни нашей дочери?

При мысли об этом у меня похолодели пальцы.

– Ни за что.

Мэг не стала спорить и, закусив губу, уставилась на столешницу.

– Но вернуться к этому чудовищу…

Я старалась об этом не думать. Старалась не представлять, как все будет. Судорожно пыталась отключить все эмоции и держалась за единственную мысль: «Неважно, что будет со мной. Главное, чтобы Фледи была в безопасности».

– Я поеду к нему сегодня.

Голос прозвучал сипло, горло свело от нервов.

– Нет… Так не может быть… – Мэг отчаянно замотала головой, сжимая мою руку до боли. – Все не может так закончится! Этот урод не должен победить! Мы…

– Мэг!

Замолчав, она уставилась на меня, потерянным взглядом. Я сглотнула.

– Я не буду рисковать никем из вас. Мы уже на мушке. И дергаться слишком опасно.

– Так давай сбежим! Бросим все, лавку, дом и просто сбежим! У нас хватит денег, чтобы переехать!

Глаза подруги лихорадочно блестели, ее полностью захватили эмоции.

– Мы не можем. Что будет с твоими сестрами? Им тоже бежать? А их семьям?

Небеса, как же мне хотелось, чтобы и правда можно было сбежать! Но мы по шею зашли в воду, не осознавая, что то была не вода, о болото. И теперь из него было не выбраться.

И Мэг… Мэг, наконец, тоже это поняла. Она сразу как-то сгорбилась, сжалась, словно уменьшаясь в размерах.

– Я пойду с тобой… Снова стану служанкой у барона…

– Но кто будет торговать свечами? – прошептала я, теперь и сама сдерживая слезы.

– Но!…

– Нет, Мэгги… Похоже с Фробом я буду одна.

Карета остановилась у знакомых ворот. Те же отполированные до ослепительного блеска гербы, те же идеально подстриженные кусты-сферы, те же неподвижные стражи в латах.

Но теперь этот безупречный порядок давил мне на виски, словно ледяные тиски. Воздух вязкий, сладковатый – пахнет не свежестью, а застоем . Памятью. Моей памятью.

Ядовитый запах алого корня, маслянистые взгляды барона, безысходность, ужас и удушающий контроль.

Я не верила, что вернулась сюда по доброй воле – или по крайней мере «почти» доброй.

Покидая эти стены, я надеялась не вернуться в них никогда. Но у этой гребаной судьбы ужасное чувство юмора, граничащее с садизмом.

Кучер открыл дверь и помог мне выйти.

Я игнорировала любопытные взгляды стражей и дворовых слуг, молча шагая к уже распахнутым воротам и дальше по болезненно знакомым коридорам. Какая-то часть меня отказывалась понимать, на что именно я собиралась согласиться. И так было даже лучше.

Меня пропустили в главный зал, но велели подождать барона, хотя я заранее уведомила его о визите.

Он что? Хотел набить себе цену? Показать, где мое место?

Что бы ублюдок не планировал, у него все получилось.

Я проиграла. По всем фронтам. И что бы не захотелось его больной душонке, он все получит. Гребаный психопат.

Несмотря на бурю в душе я стояла посреди зала с идеально ровной спиной и смотрела прямо перед собой, не позволяя себе не расслабить спину, ни перенести основной вес ноги на одну ногу.

Нет. О «расслаблении» в этом месте не могло идти и речи.

Быть может… Может у меня получится задушить его подушкой во время первой брачной ночи? Было бы неплохо…

Небеса, я сходила с ума…

Когда я раздумывала о пятьдесят пятом варианте, как расправиться с ублюдком, он самолично появился.

– Господин Фроб…

Я поклонилась, но он прошел мимо меня, не бросив в мою сторону и взгляда, словно я была не более, чем досадной мошкой. И только когда подонок сел на свой импровизированный трон, он, наконец, посмотрел на меня.

– Ну? Зачем пришла?

Голос его был скрипучим и холодным, а во взгляде не было ни намека на прежнее вожделение. И то, что порадовало бы меня в любой другой ситуации, сейчас заставило меня напрячься.

Плохое предчувствие разлилось по телу, заставив колени подрагивать.

– Я пришла дать ответ.

Губы Фроба изогнулись в усмешке, и вдруг он расхохотался – громко, будто издеваясь.

– Ответ? Глупая ты гусыня, неужели ты думала, что я буду ждать твой ответ, после того, как ты выставила меня из дома?

Он поднялся. И теперь я, наконец, поняла, что за взгляд у него был. Это была чистая ярость.

– Я оказал тебе величайшую милость, – цедил он слова с презрением, наступая на меня. – Да, ты должна была ползать у меня в ногах и целовать мои туфли! Но ты слишком тупа, чтобы осознать свое положение. Ты ведьма, Марисель. Наложила на меня приворот и думала, что я буду плясать под твою дудку? Терпеть унижения? О нет, ты ошибаешься.

Фроб подошел вплотную и вцепился пальцами в мой подбородок так крепко, что на коже точно останутся синяки. Он ухмыльнулся, и мне стало страшно. По-настоящему страшно.

– Донос уже на пути к инквизитору. Однако… – тут его взгляд скользнул по моему лицу, вниз – к шее и груди, видневшейся в вырезе корсажа. – Если согласишься стать моей личной шлюхой... и развлекать сначала меня, а как надоест – моих воинов, я, так уж и быть, отзову его.

Сердце заколотилось так, будто пыталось вырваться из клетки. Горячая волна ярости поднялась от самого живота, сжигая страх, сжигая всё. Его прикосновение жгло как раскаленное железо, а слова... эти грязные, мерзкие слова повисли в воздухе, превращаясь в ядовитый туман.

Я рванула головой, высвобождая подбородок, и плюнула ему прямо в надменное, мерзкое лицо.

– Лучше я буду гореть на костре, чем лягу под тебя, грязное животное! – мой голос прозвучал хрипло и громко, сорвавшись с самых глубин души, где клокотала смола ненависти.

Я шагнула назад, и каждая частица моего существа дрожала от омерзения. Он казался мне не мужчиной, а чем-то членистоногим, склизким и ядовитым.

– Можешь сам спать со своими воинами, ублюдок!

Я развернулась, не в силах выносить его вид больше ни секунды. Я не думала о побеге, не думала о последствиях. Весь мир сузился до одной цели – бежать. Бежать отсюда, где воздух пропитан его дыханьем.

Мое платье шуршало по каменным плитам, а за спиной повисло гробовое молчание, затем – его ледяной, шипящий голос:

– Ты пожалеешь об этом. Будешь ползать и умолять.

Я не обернулась. Я бежала по коридорам, не видя ничего перед собой, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Только когда карета тронулась и замок скрылся из виду, накатившая волна ударила в виски.

Истерика вырвалась наружу. Тело содрогнулось от рыданий, горьких и безнадежных. Я не плакала от страха перед костром. Нет. Слезы лились из-за горькой правды, которая обожгла мне душу.

Он не блефовал. Донос уже в пути. А это значит только одно.

Роан Альвьер скоро будет здесь.

И теперь мне от него не спрятаться.