Текст книги "Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 20

Лавка преображалась с каждым днем.

Стеллажи уже стояли на своих местах – прочные, из светлого дуба, пахнущие свежим лаком. Рабочие крепили вывеску – «Свечи Элоны», – а я тем временем вместе с Мэг раскладывала на прилавке первые партии товара, стараясь не думать о том, что вчера снова видела его .

Хорошо одетого человека.

У таверны.

У рынка.

У дверей собственного дома.

Он не подходил, не заговаривал – просто стоял. Смотрел. Ждал.

Я провела рукой по животу, ощущая, как малыш толкается, будто чувствуя мое беспокойство.

– Хозяйка, а эти ящики куда ставить? – окликнул меня один из рабочих.

Я вздрогнула и крикнула через плечо:

– На склад, у задней стены.

В окнах можно было увидеть любопытных и нетерпеливых зевак. О свечах судачил весь город, от покупателей отбоя не будет. О новых поставках тоже волноваться не стоило – сестры Мэг уже прибыли в шахты и готовили новые партии, да и мы придумали, как вывозить свечи из шахт, используя порт как перевалочный пункт.

Но почему-то в груди сжималось холодное предчувствие.

Слишком уж хорошо все шло. И слишком уж часто появлялся тот господин .

Нервно растерев руки, я оглядела витрину и начала в десятый раз переставлять товар и вазочки с сухими цветами, которые призваны были украсить прилавок.

– Будет вам, госпожа, – прошептала Мэг, подавая мне новую вязанку свеч из ящика. – Не нервничайте вы так.

Я кивнула, но мысли в голове продолжили беспокойно крутиться.

Почему «хорошо одетый господин» меня преследовал? Почему ничего не говорил? Почему он тогда сказал: « Если вы откроете лавку?». Что он собрался делать?

– Ай! – вдруг раздался крик со двора.

Я вздрогнула. Голос был знакомый – Ральф, наш коренастый работник.

Как чувствовала!

Бросив свечи, я подобрала юбки и заковыляла через всю лавку так быстро, как только позволял живот.

– Госпожа, осторожнее! – Мэг бросилась следом, но я уже была во дворе.

Ральф сидел на земле, потирая колено. Лестница валялась рядом, переломленная пополам.

– Да я только на третью ступень залез и – хрусь! – ворчал он, тыча пальцем в злополучную конструкцию.

С трудом преодолевая тяжесть в животе, я подняла обломок. Край среза был идеально ровным – будто его аккуратно подпилили. Меня пронзил холодный укол страха.

– Кто последним пользовался лестницей? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да с утра еще Чак влезал на крышу! – Ральф хмурился. – Разве что…

– Что?

– Да тот тип в плаще... спрашивал, мол, где тут склад…

Ледяная игла прошла по спине.

Он был здесь.

Он пытался устроить "несчастный случай».

Бросив обломок, я посмотрела на Мэг. Она ответила мне встревоженным взглядом.

– Пойдем-ка, – тихо проговорила я и потянула ее за собой на склад.

Закрыв дверь, я уперлась в нее руками, тяжело дыша.

– Он не даст нам открыться.

Теперь я уже не сомневалась.

– Кто? – еще тише спросила Мэг.

– Хорошо одетый господин!

Меня бросило в жар, и я схватилась за лоб, чувствуя, как нарастает внутри волнение, а тревога накрывает волнами. Я знала, лестница – это только начало и первое предупреждение. Понятия не имела, что он хотел, но…

– Когда я раздавала свечи, я встретила его. Он угрожал. Я думала… Надеялась, что это пустые слова. Но теперь он начал действовать, – слова, так долго перемалываемые в мыслях, хлынули из меня потоком. Я замерла и пробормотала то, что не хотела признавать: – Я боюсь.

Вряд ли Мэгги понимала хоть что-то из моих слов, но молчать я уже больше не могла.

– Как мы сможем защититься? От всех опасностей не уберечься, а у нас даже стражи нет – она вся под Фробом! И если он каким-то чудом тут не замешан, то только рад будет, что я и Фрида попали в неприятности! А что если он просто подпалит лавку? Или проследит за нами в порту и узнает, что свечи везутся из шахт? – я тараторила, как ненормальная, буравя деревянную дверь взглядом.

Про Мэг я уже и забыла, просто выплескивая то, что так много дней не давало мне покоя. И вдруг мне в плечи впились мертвым хватом и резко развернули к себе.

От неожиданности я замолчала и встретила непривычно твердый взгляд Мэгги. Она словно что-то для себя решила – и назад ее уже было не повернуть.

– Мы защитимся.

Мне очень хотелось верить. Очень, но…

– Как? – прошептала я.

Но ответа у нее не было.

Я опустила взгляд в пол, краем глаза ловя все сундуки и полки, которые мы уже установили на складе, готовя лавку к продаже. Было и правда страшно.

Что все это окажется бессмысленным.

Что на меня нацелилась некая сила, над которой я не могу совладать.

Я знала это чувство. Я пила эту горькую чашу тревогу и незащищенности еще несколько недель назад, когда думала, как вырваться из замка Фроба. В тот раз мне помог Роан.

Роан…

Его имя обожгло изнутри раскаленным углем. И я отшатнулась от этой мысли, как от взбунтовавшегося пламени.

Нет, я не буду о нем думать. Не стану вспоминать, его взгляд, его манеру держать себя, будто весь мир был под его контролем, его голос. Не буду ворошить в памяти то спокойствие, которое я обретала рядом с ним – спокойствие, которого сейчас мне катастрофически не хватало.

Ведь его здесь не было. И не будет.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Эта боль была кстати – она вернула меня в реальность. В ту, где нет Роана. Где нет никого, кто мог бы встать между мной и той угрозой, что подкрадывалась к моей лавке, к моему ребенку, к моей хрупкой свободе.

– Я справлюсь, – прошептала я себе под нос.

Справлюсь. Не смотря ни на что. Пусть даже голос дрожал. Пусть даже в груди ноет та пустота, что осталась после него.

Мэг сильнее сжала мои плечи.

– Мы справимся, госпожа Марисель. Обязательно справимся.

Следующий день начался с сообщения от хозяина столярной мастерской. Последние стеллажи, которые мы ждали со дня на день, задержутся из-за срочных заказов.

Фрида передала мне записку за завтраком, и когда я ее озвучила, лишь снисходительно улыбнулась, проговорив: «Вечно у этого прохиндея какие-то срочные заказы».

Она не видела в этом ничего страшного, а вот мне было неспокойно. Что если это опять постарался «хорошо одетый человек»? Мы с Мэг переглянулись, но я решила пока не посвящать Фриду в свои тревоги.

Но дальше – больше.

Когда мы втроем добрались до лавки, оказалось, что ни один из наших работников не пришел. Двор стоял пустым, лишь ветер гонял по земле обрывки упаковочной бумаги.

– Странно… – пробормотала Фрида, оглядываясь. – Вчера еще клялись, что будут к восходу.

Мэг молча подошла к двери, провела пальцем по косяку и показала мне: на дереве остался маленький гвоздик с обрывком бумаги – будто кто-то в спешке содрал записку.

Холодный ком подкатил к горлу.

Они не просто задержались. Их кто-то отпугнул.

– Я пойду пошлю мальчишку к Ральфу, – решила Фрида. – Что они такое удумали?

Спорить я не стала, хотя понимала, что ждать работников назад – бесполезно. И нам повезет, если хоть кто-то возьмется за оставшиеся работы, благо – доделать оставалось совсем немного.

Изо всех сил стараясь не отдать себя в руки тревоги, я прошлась внимательным взглядом по фасаду лавки. Нужно докрасить ставни, поправить вывеску, и…

– Госпожа Марисель…

Мэгги легонько дотронулась до моей руки, привлекая внимание.

– Это он? – шепнула она, кивнув куда-то вбок.

Вся похолодев, я резко развернулась – и сердце провалилось куда-то в пятки. Черт бы его побрал!

«Хорошо одетый человек» стоял в паре метров, сунув руки в карманы плаща.

– Кажется, у вас что-то не ладится с открытием лавки?

Я поджала губы.

Не ладится! Интересно почему!

Но он не оскорбился моему молчанию и не посчитал нужным уйти. Вместо этого – тонко улыбнулся, будто полностью владел положением – и приблизился.

– Госпожа Энола, не соблаговолите ли со мной отобедать?

Нет! Пошел ты к черту!

Именно так и хотелось ему ответить, но я знала, что все не так просто и зовет он меня явно не вкусной едой угостить.

Он будет диктовать условия, а я – по его мнению – должна буду их принять. А что самое ужасное, пока я не видела способа НЕ принять их.

Пальцы до боли впились в ладони. От безысходности хотелось завопить или бросится на этого мерзавца, расцарапать ему лицо до крови.

Но пришлось проглотить свои эмоции и кивнуть.

– С удовольствием.

Я даже не постаралась, чтобы эти слова звучали похожими на правду.

– Госпожа… – всполошилась Мэгги, хватая меня за подол платья. – Не надо…

– Ну-ну, – усмехнулся «хорошо одетый господин», наблюдая за этим. – Не бойтесь. Ваша госпожа останется в целости и сохранности.

– Все хорошо, Мэг, – прошептала я, оглянувшись на нее.

Наши взгляды встретились. И Мэг… Она слишком хорошо все понимала. Ее губы сжались в беспомощном упрямстве, но иногда приходилось делать то, что совершенно не хочешь.

Поэтому я вместе с «хорошо одетым господином» все-таки пошла в небезызвестную таверну.

– А, госпожа Гейси! Очень-очень жду ваши…

Хозяин заулыбался, увидев меня, но, встретившись взглядом с «господином», резко побледнел. Его улыбка застыла, а руки судорожно сжали полотенце. Что-то невнятно пробормотав, он отвернулся и принялся яростно тереть уже чистые кружки, будто отчаянно пытался делать вид, что его тут нет.

Ох, как же мне все не нравилось…

Пока мы шли через зал я то и дело отвечала на улыбки горожан, которые также как и хозяин выражали нетерпение по поводу открытия лавки. Только в отличие от него, «хорошо одетый господин» их совсем не смущал. Кто-то из присутствующих улыбался и ему тоже, значит, это был человек известный и с хорошей репутацией.

Сведений не хватало. И почему я не додумалась поспрашивать о нем Фриду!

Мы сели за стол.

– Вы настоящий феномен, госпожа Энола. Явились из ниоткуда, в положении, взбудоражили горожан чудо-свечами.

Выпрямив спину, я положила руки на стол и прямо взглянула на него.

Было ли мне страшно? Да, ужасно!

Но позволю ли я ему увидеть мой страх? Ни за что!

– Мне принять это как комплимент?

Он усмехнулся.

– Ваш феномен скорее сравним с бедствием. Вы хоть представляете, жизнь скольких людей вы потревожили?

Мне не нравилось, к чему он клонил.

– Рынок хорош тем, что каждый может выйти на него со своим товаром, предложив разумную цену. Я никого не тревожила – лишь соблюдаю правила игры.

– О, нет…

Тут верткая девочка поставила на стол нашу еду и кружки, глянула с любопытством на меня, и быстро скрылась.

«Хорошо одетый господин» продолжил:

– Вы нарушили их все.

Я медленно втянула воздух, стараясь унять тревогу, что все сильнее разгоралась внутри с каждым его словом. Изогнув губы в легкой улыбке, я наклонилась ближе к нему и тихо уточнила:

– И какие же, позвольте спросить?

«Господин» промолчал, занявшись едой вместо разговора.

Я же к своей тарелке не притрагивалась. Да, мне бы кусок в горло не полез.

– Некоторые торговцы недовольны, что вы вдруг появились и грозитесь их потеснить. Мне ведь не нужно пояснять, какие могут быть последствия у людского гнева?

– Продолжайте.

– Я предлагаю все упростить. Вы немало взаимодействовали с хозяевами таверн, видели, как процветает их дело – но где бы они были без современной поддержки или – если позволите – защиты?

Пока «господин» зачерпывал ложкой похлебку, я барабанила пальцами по столу.

Теперь мне все стало предельно ясно. Мне казалось, что мне будут угрожать напрямую, но он решил действовать чуть хитрее – обозначил мне угрозу от каких-то мифических торговцев (а может, они и правда недовольны, Бог их знает) – и сказал, что лишь он – разумеется, лишь он – может меня от них защитить.ё

На что это было похоже? На обычное бандюковое крышевание, процветающее в России в лихие девяностые.

Но я была больше, чем уверена, что основная угроза исходила от самого «господина».

Нет, это не «торговцы» подпилили лестницу моего работника.

Не торговцы задержали поставку стеллажа.

И не торговцы распугали команду Ральфа.

Совсем нет.

И понимая все это, оставалось задать лишь один вопрос.

– Сколько?

«Господин» одарил меня удивленно-одобрительным взглядом, будто не ожидал, что мы так быстро придем к соглашению.

– Дело серьезное. Вы сами понимаете.

Я готова была услышать «четверть» или «треть», но…

– Половина.

– Половина?!

Он кивнул.

– В вашей ситуации – дело очень серьезное.

Да, это же грабеж!

– Половина дохода или половина выручки? – прищурившись, уточнила я.

Снова улыбка – на этот раз даже почти уважительная.

– Разумеется, дохода, – бросил он мимолетом и зачерпнул целую ложку похлебки. – Но, думаю, вы достаточно умны, чтобы понять, что альтернатива куда хуже.

А я… Кровь стучала в висках так, что казалось, сейчас лопнут сосуды. Пальцы сами сжались в кулаки. Как же хотелось мне схватить его за шиворот и окунуть его лицо в эту похлебку!

Половина! Гребаная половина дохода!

И самое отвратительно – я понимала, что выбора у меня пока нет.

– Вы еще раздумываете? Поймите, то что я предлагаю – это благословение.

Он еще и святым себя выставлял! Должна же быть у него хоть капля совести! Мерзавец!

Я знала, что должна была согласится. Должна была изобразить лживую улыбку и пожать его чертову руку, принимая условие. Но…

Вместо этого я резко поднялась, цепляясь пальцами за край стола, чтобы они не дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь зал. Но голос мой был ровный, почти ледяной:

– Вы мне все объяснили предельно четко, господин. Хотя даже имени своего не назвали. Найдите меня завтра и принесите договор, в котором будут прописан весь список услуг, который вы мне окажите.

Лицо «господина» окаменело, словно он такого не ожидал.

– И не забудьте предоставить бумаги, каким образом, вы собираетесь оказывать мне помощь. И тогда я с удовольствием приму это… – последнее слово я почти выплюнула, – благословение.

– А, не зря говорят, что девка-то не промах! – вдруг послышалось за моей спиной, и сразу же – взрыв смеха.

Я замерла. Свидетелей у этой сцены было явно больше, чем мне хотелось.

«Господин» на секунду сжал губы – ему не нравилось, что наш разговор стал публичным. Но почти сразу лицо его расплылось в улыбке.

– До завтра, госпожа Энола, – сказал он так, чтобы слышали все. – Я не заставлю вас ждать.

Его голос звучал любезно, но глаза говорили другое: «Теперь у тебя нет выбора».

А вокруг продолжали смеяться. И эти смешки звучали как затягивающаяся петля на моей шее.

ГЛАВА 21

Назад в лавку я возвращалась на ватных ногах. Каждый шаг давался с трудом, будто под платьем были пришиты свинцовые гири. А в голове набатом стучал один и тот же вопрос: «Что теперь делать?» .

Мэг встретила меня у дверей таверны и теперь шла рядом, время от времени бросая на меня тревожные взгляды. Она не спрашивала – видимо, мое лицо говорило само за себя. Рука сама потянулась к животу, будто малыш мог подсказать выход. Но там было лишь тихое шевеление – живое, беззащитное, полностью зависимое от моих решений.

Лавка встретила нас гнетущей тишиной. Фрида задумчиво вытирала витрину. Увидев нас, она распрямилась и отложила тряпку:

– Ну и? Что он хотел?

Похоже Мэгги рассказала ей, что я ушла говорить с «хорошо одетым господином».

Я прошла мимо, не отвечая, и села на стоящую у стены лавочку. Воздух пах лаковым деревом и воском – запах, который еще вчера казался таким обнадеживающим. А сегодня…

– Марисель! – Фрида подошла и сжала мое плечо. – Да скажи же!

– Он хочет половину, – выдохнула я. – Половину дохода. За «защиту».

– Какую еще защиту? От кого?

– От него же самого! – Мэг вдруг всплеснула руками. – Это же он лестницу подпилил! И он же распугал работников!

Фрида остолбенела – видимо, Мэг все же рассказала ей не все. И о такой напасти она слышала в первый раз. Я же прикрыла глаза и начала массировать виски, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Что теперь делать?

Варианты мелькали, как плохо склеенные кадры.

Согласиться? Но тогда придется фактически работать на этого подлеца.

Отказаться? И тогда рискнуть всем, включая будущее ребенка?

Или притвориться, что согласна, а самой искать выход. Но какой? Куда?

– Завтра он придет с договором, – прошептала я. – У нас есть ночь, чтобы придумать... что-то .

За окном медленно садилось солнце, окрашивая стеллажи в кроваво-красный свет. Где-то там, в городе, этот человек праздновал почти одержанную победу. Где-то смеялись его подручные. А здесь, в лавке, пахло страхом.

– Половину дохода… – прошептала Фрида, садясь рядом.

И по ее голосу я слышала, что она также шокирована и расстроена, как и я. Где-то в глубине души, я по-детски лелеяла надежду, что уж у госпожи Гейси найдет решение! Но реальность оказалась куда суровее – передо мной сидели такие же растерянные женщины, как и я сама.

– Ну… Выбора похоже нет… – слова дались мне с трудом, я сглотнула, ощущая, как усиливается головная боль.

– А если пожаловаться страже? У меня есть знакомые…

Я качнула головой.

– Все это явно не прошло мимо Фроба. И страже жаловаться бесполезно.

Фрида сокрушенно покачала головой.

– Как же я злюсь на себя! Я всегда знала, что Честер подонок, поэтому не хотела влезать в его дела. Но если бы я вникала, может, у нас был бы сейчас рычаг!

Как же я устала…

Вздохнув, я в молчаливой поддержке сжала руку Фриды.

– Ты не виновата. Ты уже сделала больше, чем я могла бы мечтать. Без тебя я бы все еще топталась где-то в шахтах, если бы не была сожжена на костре. Половина – это немало. Конечно, нужно еще заплатить работницам на шахте, но…

– Нет! – вдруг громко сказала Мэг, и что-то в ее голосе заставило нас обеих вздрогнуть. Ее обычно мягкие глаза теперь горели, а пальцы сжимали край фартука до побеления костяшек. – Не понадобится нам защита этого мошенника! Мы сами себя защитим!

Фрида потянулась к Мэг, но вдруг отпрянула, будто обожглась.

– Святые Небеса... Мэг, что с тобой?..

Я замерла, впервые видя ее . Видя по-настоящему.

В Мэг всегда было нечто большее . И теперь она позволила этому чему-то проявиться.

Раньше, мне казалось, что это знание. Но это не просто знание . Это сила .

– Найди то, ради чего использовать дар не будет напрасной растратой, – прошептала она, и голос ее звучал странно, будто в нем звучало эхо других голосов. – Так мне всегда говорила мама. Я долго сомневалась и боялась. Но хватит. С меня довольно.

– Мэгги… – прошептала Фрида, совершенно ошарашено.

Мэг бросила на нее взгляд, в котором на миг промелькнуло что-то знакомое – обычная Мэг, напуганная и неуверенная. Но это мгновение прошло, уступив место новой твердости.

– Простите, госпожа, что соврала вам. Не могла рассказать правду. Страшно было.

Госпожа Гейси замерла, глядя на нее широкими глазами. Я видела, как ее пальцы бессознательно потянулись к амулету Церкви на шее. Но она не произнесла ни слова осуждения, только тихо произнесла:

– Ты ведьма.

Мэг медленно кивнула, и в этот момент тень от полки упала на ее лицо странным образом – будто вуаль, наполовину скрывающая ее черты.

– Я не хотела... Я боялась, что вы отвернетесь. Что испугаетесь. Но теперь мне есть, что защищать.

Я встала, преодолевая дрожь в коленях, и сделала шаг к ней, внезапно поняв, что именно должна сказать:

– Этого не будет. Я не отвернусь. Не тогда, когда вы обе рискнули всем и продолжаете рисковать.

Мэг ответила благодарным взглядом, и я поняла, насколько важно ей было это услышать. Она протянула мне руку, и я взяла ее, а потом обернулась к Фриде.

Та медлила, однако спустя несколько мгновений тоже поднялась.

– Мне непросто это принять. Но… Это же все еще ты?

– Да, – просипела Мэг. – Это просто я.

Фрида медленно выдохнула – и шагнула вперед, завершая круг. Когда наши руки сплелись, в воздухе будто щелкнуло что-то незримое.

В этот момент я поняла: неважно, что скрывала Мэг. Она была частью нашей маленькой семьи, и мы не отступимся друг от друга. И малыш внутри тоже толкнулся, будто подтверждая – он тоже с нами.

Это было так трогательно, что я невольно засмеялась, и Фрида с Мэг подхватили мой смех – этот миг разрядки всем нам был очень нужен.

– Так, какой у нас план? – уточнила я, когда мы немного успокоились и расселись по лавкам.

– Мы покажем этому «хорошо одетому господину», что это ему требуется защита, а не нам! – Мэг улыбнулась какой-то новой улыбкой. – Но мне понадобится ваша помощь.

– Святые Небеса… – пробормотала Фрида, нервно улыбаясь. – Не верю, что еще недавно чуть не умерла от зелья ведьмы, а теперь сама ей помогаю!

– Но это противоядие от земли вылечило тебя! – возразила я, наполняясь энтузиазмом. Страх и тревога отступили, давая месту приливу сил. – Что нужно делать, Мэгги?

– Доверится мне. А еще... – она посмотрела на витрину с нашими свечами, – нам понадобится много воска.

На следующее утро все приготовления были завершены.

Свежий запах лака смешивался с ароматом растопленного воска, заполняя лавку густым, почти осязаемым воздухом. Мы с Фридой красили новые ставни, медленно проводя кистями по дереву – каждый мазок, каждый вздох, каждое движение было пропитано напряженным ожиданием.

Мэг весь вечер и половину ночи работала со свечами, растапливая их в большом медном котле. Теперь воск застыл тонкой, почти незаметной линией вдоль стен, оконных рам и двери – бледный, матовый.

Но это был уже не просто воск.

– Он не сработает, если его просто налить , – шептала мне Мэг на рассвете, когда лавка была еще пуста. – Он должен впитать намерение. Защитить .

Сложно было делать вид, будто ничего не происходит.

У нас был план, но воздух все равно пропитался тревогой, да и после бессонной ночи все мы чувствовали усталость.

Мэг появилась из-за угла, неся в руках поднос с чашками дымящегося травяного чая. Ее лицо было бледнее обычного, а под глазами легли темные тени.

– Пейте, – тихо сказала она, протягивая нам чашки. – Это придаст сил.

Отложив кисточки, я взяла чашку, и наши пальцы ненадолго соприкослись. Ее руки были холодные, но в глазах горел странный, почти feverish блеск. Я хотела что-то сказать, но в этот момент...

Трость постучала о порог.

Три четких удара, звучавших как приговор. Фрида замерла на стремянке, я увидела, как ее пальцы сжали кисть так, что костяшки побелели. Мэг не дрогнула, только ее глаза сузились, и в них промелькнул серебристый отблеск.

«Хорошо одетый господин» стоял в дверях, опираясь на резную трость с набалдашником в виде совы. Его темно-синий сюртук был безупречно скроен, а сапоги блестели так, будто только что смазаны маслом. Он медленно оглядел лавку, и его губы растянулись в улыбке, которая не достигала глаз.

– Госпожа Энола, – произнес он, слегка склонив голову. – Какая прелестная картина. Три трудолюбивые пчелки за работой. Надеюсь, я не помешал?

Я поставила чашку на прилавок, почувствовав, как ладонь становится влажной. Воздух в лавке внезапно показался мне слишком густым, словно пропитанным тем самым воском, что теперь защищал нас.

– Вы принесли договор? – спросила я, удивившись собственному спокойному голосу.

Он улыбнулся шире, доставая из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги.

– Разумеется. Только… – тут он сделал небольшую паузу. – Излишняя огласка, которую вы вчера невольно навлекли на наши головы, усложнила ситуацию еще немного. Шестьдесят процентов дохода, – он протянул мне документ. – Проблем с этим же не будет?

Напыщенный индюк!

Я взяла бумагу, ощущая, как пальцы слегка дрожат. Не от страха. Отпредвкушения мести. От сладкого злорадства, что растекалось по всему телу.

Чернила были еще свежими, пахли железом и чем-то едким. Мне не нужно было читать – я знала каждое слово, каждую ловушку, скрытую в этих аккуратных строчках.

– Перо? – спросила я, поднимая глаза.

Он с готовностью протянул мне свое – дорогое, с пером из павлиньего пера. Я взяла его, чувствуя, как его пальцы слегка задерживаются, прежде чем отпустить.

– Ваш момент истины, госпожа Энола, – прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде восхищения.

Я опустила перо к бумаге, ощущая, как все вокруг замедляется. Где-то за спиной Мэг замерла, и я знала – она уже начала свое. Фрида слезла со стремянки, ее шаги по деревянному полу звучали глухо, как удары сердца.

Чернила легли на бумагу. И в тот же миг что-то изменилось в воздухе – он стал плотнее, тяжелее, словно перед грозой.

Совершенно довольный «господин» с легкой ухмылочкой пододвинул к себе документ и достал из кармана печать.

– Ну вот и договорились, – произнес он, прижимая печать к бумаге.

Раздался глухой хлопок – будто лопнул пузырь где-то в глубине комнаты. Печать зашипела, чернила на документе поплыли, и бумага вспыхнула! А на его руке, там, где он только что держал печать, проступило клеймо – точь-в-точь как наша вывеска.

Он замер, выпучив глаза, будто в него ударили молотом. Отдернув руку, «господин» затряс ей, как ненормальный, будто это должно было убрать клеймо.

– Что за чертовщина?! – крик его был похож на визг. – Уберите это!

Он заскреб ногтями по ладони, но метка не исчезала.

Я отступила на шаг, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Мэг стояла в дверях склада, ее руки были сжаты в кулаки, а глаза горели серебристым светом.

– Вы сами поставили печать. Сами обещали защитить его, – сказала я тихо. – Теперь вы связаны с этим местом. И вам придется исполнить обещание.

«Господин» оглядел лавку диким взглядом, будто впервые видел эти стены, и уставился на меня.

– Ты! – прошипел он. – Ведьма! Чертова колдунья! Церковь об этом узнает!

– Да? – я усмехнулась и привалилась спиной к витрине. – Думаю, Церкви и правда будет интересно, за какие конкретно услуги вы должны были получить шестьдесят процентов моего дохода, и куда именно пошли бы эти деньги. А еще… Ваш покровитель…

Все это время Фроб был лишь моей догадкой, но стоило мне увидеть, как перекосилось лицо «хорошо одетого господина», как она подтвердилась. Свинья Фроб, действительно, был замешан!

– Насколько мне известно ваш покровитель очень не любит проигрывать, а эту партию вы проиграли.

«Господин» бросил на нас яростный взгляд – смесь ненависти и паники, – затем рванул дверь на себя и выбежал на улицу, спотыкаясь на ходу.

Тишина в лавке повисла густая, как растопленный воск. Даже звуки улицы – крики торговцев, скрип телег – казалось, приглушились, будто нас отделяла от мира невидимая стена.

Фрида первой нарушила молчание, ее голос прозвучал неестественно громко:

– Он... он действительно убежал, – она медленно опустилась на табурет, словно ноги больше не держали ее. – Я не верила, что это сработает.

Мэг стояла неподвижно, ее пальцы все еще сжимали край стола, но серебристый свет в глазах уже померк. Теперь она выглядела просто смертельно уставшей. Я видела, как мелкая дрожь пробежала по ее рукам – магия требовала платы.

Я сделала шаг к ней, но в этот момент малыш внутри резко толкнулся, заставив меня задержать дыхание. Рука автоматически потянулась к животу, а в голове мелькнула мысль: «Что я наделала? Втянула нас всех в такую опасность…"

– Марисель? – Мэг встревоженно посмотрела на меня. – Ты в порядке?

Я кивнула, пытаясь улыбнуться:

– Просто малыш активничает. Кажется, ему не нравится, когда мама волнуется.

Фрида нервно засмеялась:

– Уже сейчас показывает характер! – го смех ее звучал слишком резко, слишком натянуто.

Мы все понимали – это была лишь передышка. Затишье перед бурей. «Господин» не смирится с поражением, Фроб тем более. А Церковь... Церковь всегда была непредсказуемой угрозой.

Мэг вдруг закашлялась, прикрывая рот рукой. Когда она убрала ладонь, на внутренней стороне остался алый след.

– Мэгги! – я рванулась к ней, но она отрицательно мотнула головой.

– Пустяки. Просто... я не делала ничего подобного раньше. Нужно привыкнуть. – Она быстро вытерла руку о платье, но я уже видела – магия требовала жертв даже за такую небольшую победу.

– А что если этот «господин», и правда, доложит Церкви? – выразила Фрида нашу общую обеспокоенность, с волнением посматривая на Мэг.

– Клеймо завтра поблекнет, но связь останется, – устало ответила та.

Отлично, значит, доказательств у него не будет.

– Но Честер теперь нас в покое не оставит… – с какой-то тоской сказала Фрида.

Я сглотнула и посмотрела в окно.

Верно. Сейчас мы победили. Но самое страшное… Самое страшное еще было впереди.