Текст книги "Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 12

– Проходите.

На ватных ногах я вошла в светлую комнату. В камине мягко потрескивал огонь, пол был устлан мягкими коврами, в которых утопали ноги. Деревянные диваны покрывали теплые белые шкуры, но сейчас я не чувствовала исходящей от комнаты уюта.

Холод. Напряжение. Тревога.

Сделав несколько шагов, я замерла в центре комнаты, спиной чувствуя, как Роан медленно закрыл дверь и встал позади. Волоски на затылке шевелились. Каждая клеточка моего тела замерла, ожидая что вот-вот что-то произойдет.

Что-то…

«Розамунда»

Сейчас он назовет меня так. Сейчас…

– Мне нужна только правда, госпожа Брамс.

Я вытянулась по струнке и коротко кивнула. Зачем он медлит? Ведь знает, кто я! Не может не знать! Зачем мучает?!

– Что вы хотите знать, Ваше святейшество? – мой голос звучал не громче шепота.

Шаг. Еще шаг.

Он двигался бесшумно, но я всем телом чувствовала каждое его движение.

Роан оказался прямо передо мной, проходясь по лицу изучающим взглядом.

– Как вы оказались в замке барона?

Какая изощренная пытка, господин инквизитор…

– Услышала, что в замок требуется счетовод.

Он слегка прищурился. Коротко кивнул.

– А как узнали о болезни госпожи Фроб, решили, что быть баронессой куда удобнее, чем обычным счетоводом?

Его голос был ледяным. Бесстрастным. В нем не звучало ни издевки, ни сарказма. Но лучше бы он глумился! Злость обожгла внутренности, наполняя тело силой.

Да, что он о себе возомнил?! Думает, что я какая-то меркантильная сука, которая на все готова, лишь бы иметь пару лишних монет в кармане?!

– Не знаю, Ваше святейшество. Вам наверняка лучше знать, – почти выплюнула я, прожигая его взглядом. – Как вы считаете, похоже на то, что я наслаждаюсь статусом невесты барона при его живой жене?

Мой тон. Мой взгляд. Мои слова. Все было прямым оскорблением высокому сану инквизитора, но вместо того, чтобы поставить меня на место Роан слегка улыбнулся.

Это еще что? Ситуация его смешит?! Нашел клоуна, тоже мне!

– Не каждый осмелится дерзить инквизитору, госпожа Брамс.

Я стиснула пальцы в кулаки, призывая себя к спокойствию.

Он прав. Я делала ситуацию лишь хуже. Если ему хочется играть в игру, где он меня не узнает – пусть будет, как он хочет. Мне же лучше. Тогда я попытаюсь извлечь из ситуации максимум.

Медленно выдохнув, я кивнула и опустила голову.

– Прошу прощения. Ваше предположение меня задело. Я действительно пришла лишь за тем, чтобы найти работу. Но в первый же вечер наткнулась на то, чего знать мне не следовало…

Уставившись в одну точку на сапогах Роана, я медленно пересказала ему все о том кошмаре, что творился в этом проклятом замке. Он ни разу меня не перебил, давая высказаться.

– Я надеялась попросить помощи у помощника графа, но тогда госпожа Фроб…

– Достаточно.

Лишь тогда я подняла голову, проверяя реакцию Роана.

Верил ли он мне? Или решил, что я вожу его за нос? Но по выражению его лица нельзя было ничего прочитать.

– Госпожа Брамс, я инквизитор, а не казначей. При других обстоятельствах я мог бы вмешаться, но… – в его взгляде промелькнуло нечто странное. – Сейчас глава Церкви этого не одобрит.

Я застыла.

Роан... Не может мне помочь? Неужели он... Не всесилен?

Грудь стянуло, горло перехватило, а в глазах застыло что-то горькое, глупое и наивное.

Я вдруг поняла, что все это время смотрела на него, как на бога, способного разрушить любые стены, развязать любые узлы, спасти меня от всего этого кошмара.

А он... Он был просто человеком со своими правилами и ограничениями. Со своей преданностью Церкви, которая важнее, чем я и мои страхи.

Я опустила голову, чтобы он не увидел, как дрожат губы.

– Конечно, – прошептала я.

Но внутри что-то рвалось на части, потому что только родившаяся надежда рухнула. Потому что теперь я была совсем одна.

Уйдя в себя, я даже не слышала, как закрылась за ним дверь. Все мои силы уходили на то, чтобы сдержать слезы и отогнать подступающее отчаяние.

Если даже инквизитор не мог вмешиваться, то на что я вообще надеялась? Как мне теперь избежать этого мерзкого Фроба? Как спасти баронессу? Как сбежать?

Я задавала мысленно этот вопрос снова и снова. Словно Небеса мне могли ответить. Но ответом мне была лишь тишина. Крепко обняв себя руками, я старалась не развалиться на части.

Мне нужно… Нужно позаботиться о госпоже Фроб.

Еле передвигая ногами, я покинула комнату и привычно направилась на задний двор за красной полынью, затем – на кухню. Рутинное приготовление отравы сегодня ощущалось еще более мерзким, чем обычно. Запах застревал в легких, пальцы кололо от соприкосновения с ядовитой травой.

Заполнив поднос, я подхватила его и направилась к выходу из кухни, но тут в проходе вдруг показалась запыхавшаяся Мэг. Ее всю трясло, а глаза лихорадочно блестели.

– Скорее! Барон приказал всем собраться в главном зале! И госпожу Фроб туда ведут! Что-то происходит! Госпожа Брамс, скорее!

Поднос выскользнул из онемевших пальцев, с громким звоном ударился об пол, а отвар разлился по камню.

Я даже не стала его поднимать.

Схватив юбки, я рванула за Мэг, чувствуя, как что-то страшное приближается – что-то, что перевернет все с ног на голову.

Запыхавшись, мы ворвались в главный зал, где уже собралась все слуги. Люди стояли плотным полукругом, будто стадо, загнанное в угол. В тихих шепотках то и дело звучало одно слово: «Баронесса». Внутри все скрутило от плохого предчувствия. Я крепко сжала руку Мэг и, работая локтями, стала протискиваться вперед, пока не увидела восседающего на возвышении Фроба – его сухощавые пальцы сжимали подлокотники кресла, а на лице была непроницаемая маска. А на соседнем с ним кресле сидела госпожа Фроб.

Но это была уже не та бледная тень, которой я увидела ее впервые. Ее темные волосы были убраны в строгую прическу, и на щеках играл здоровый румянец, несмотря на еще слишком заметную худобу лица.

– Госпожа Фроб! – выдохнула Мэг испуганно и сжала мою руку так, что стало больно.

Я понимала ее страх. Все эти дни мы как могли прятали улучшение самочувствия баронессы. А теперь все стало известно, и какие у этого будут последствия оставалось в тревожной неизвестности. И весь зал был словно пропитан этим беспокойным чувством страха – им сочились камни, его испаряли огонь свечей. В этом плотном воздухе тяжело было сделать глубокий вдох, и оставалось только жадно пытаться урвать немного воздуха.

От волнения скрутило живот, и мой взгляд забегал по лицам, невольно ища Роана. Не знаю почему, но мне нужно было увидеть его прямо сейчас. Словно одно его присутствие добавляло в хаос ситуации немного контроля и порядка.

Где же он?

Тем временем барон поднялся. Волной по залу прошлась волна шепотков. К ему лицу прилипла притворно-радостная улыбка, в то время как глаза поблескивали чем-то опасным и неприятным.

У меня по спине побежали мурашки.

– Я велел вам собраться, чтобы сообщить о чудесном выздоровлении моей дорогой супруги! Фрида…

Он обернулся к ней и протянул руку. Но баронесса проигнорировала ее и поднялась сама. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а глаза горели ледяным блеском. Она обвела взглядом зал, и толпа смолкла.

Клянусь, мне казалось, что люди виновато поджимали головы и опускали взгляды.

Они знали. Знали, что их госпожу травят. Но ничего не делали. А некоторые и вовсе поили ее ядом.

– Я благодарю всех за заботу… – проронила она.

Тишина стала поистине могильной . Люди не смели даже дышать. Стих шелест листьев за окном. Смолк стук молотков в кузне. И даже время будто застыло.

– Госпожа… – прошептала Мэг.

Казалось, она готова бросится к баронессе и, закрыв своим телом, спрятать ото всех. Я сжала ее пальцы, надеясь хоть немного утешить, но и сама едва справлялась с тревогой.

– Однако…

В воздухе будто натянулась невидимая нить, которая готова была вот-вот лопнуть.

– Лишь благодаря заботе госпожи Брамс я смогла встать на ноги.

Баронесса медленно повернулась в мою сторону, и выражение ее лица вмиг преобразилось. За гордой маской я увидела уязвимость и настоящую благодарность.

Нет-нет-нет… Зачем же ты акцентируешь на этом внимание! Хочешь меня в могилу за собой забрать?!

Слуги засуетились, переглядываясь, расходясь в стороны, и даже Мэг куда-то исчезла. А потом я поняла, что стою в центре полукруга, на виду у всех, и что все глаза теперь устремлены на меня.

Я едва могла стоять на ногах, колени подкашивались. Выражение лица барона не предвещало ничего хорошего. Притворная маска радушия трещала по швам, а за ней проглядывала настоящая ярость.

«Как ты посмела?!» – вопрошал его разъяренный взгляд.

Меня так и подмывало отступить, спрятаться, убежать, но я лишь стиснула пальцы в кулаки и подняла выше подбородок, удерживая себя на месте.

Сейчас он мне точно ничего не сделает. Пусть это будет мгновением моего триумфа, хотя я едва ли не дрожала от страха.

– Само провидение привело вас к воротам нашего замка, госпожа Брамс! – сказал он так сладко улыбаясь, что у меня свело зубы. – И в качестве знака наивысшей признательности я дарю вам, госпожа Брамс, шахты!

Слуги в зале ахнули и, как суетливые рыбки, стали быстро переглядываться, словно намереваясь проверить, не послышалось ли им. Да, и я боролась с желанием прочистить уши, потому что такое Фроб точно не мог сказать.

Что бы такой скряга, как он, подарил женщине шахты? В благодарность за спасение жены, которую сам же травил? Нет, что-то тут точно не так.

– Шахты при Валье, – уточнил барон.

– Честер! – вскрикнула госпожа Фроб вмиг побагровев. – Но это же!..

Однако стоило ему бросить на нее взгляд, как она умолкла.

Мой взгляд метался между бароном и баронессой.

Что, черт возьми, с этими шахтами?!

– Госпожа Фроб, подойдите, чтобы принять дарственную.

Нет. Это плохо. Это все очень-очень плохо.

Мне не нравилась гадливая улыбка Фроба. Не нравилось, как баронесса молча метала взглядом искры. Не нравилось, как испуганно переглядывались слуги.

Что же делать?! Предчувствие вопило о том, что мне нельзя принимать этот гребаный подарок. Но разве я могла отказаться?

В глазах начало темнеть, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Пол под ногами начал кружиться, и вдруг…

Вдруг я ощутила, как меня крепко подхватили под локоть, придавая опоры.

– Все в порядке, госпожа Брамс?

Роан.

Запах ладана и мороза проник в легкие, и тревога, захватывающая рассудок, как набегающие волны, вмиг ушла. Я протяжно выдохнула и только тогда поняла, что не дышала.

Он здесь. Он пришел.Я понятия не имела, почему это было так важно.

Его внимательный взгляд прошелся по моему лицу, словно он действительно проверял мое состояние. Словно ему это действительно было важно.

Мне следовало контролировать себя. Я должна была не показать, насколько выбита из колеи происходящим. И мне даже казалось, что у меня получалось. Казалось – ровно до момента, когда Роан, слегка сжав мой локоть, отпустил его и шагнул вперед, закрыв меня от прямого взгляда барона.

– Госпожа Брамс шокирована вашей щедростью. Но такой дорогой подарок – это не то, что можно легко принять. Завтра мы посетим Валье, и после этого, госпожа Брамс решит, принимать ли дарственную или нет.

Никто не посмел возразить.

А я смотрела на широкую спину Роана, не видя ничего, кроме нее, и чувствовала, что меня захватывают странные, необъяснимые эмоции. Мне вдруг захотелось плакать, а в груди защемило, и все это… Все это было как-то связано с ним.

– Разумеется, Ваше святейшество! Вы как всегда невероятно мудры! – проскрипел барон так, словно жевал стекло.

Роан обернулся. Наши взгляды встретились. И я… Меня не хватило ни на что, кроме того, чтобы одними губами прошептать: «Спасибо».

Это было ужасно фамильярно по отношению к инквизитору, но… Но почему-то он не выказал недовольства – лишь кивнул, принимая благодарность. В этот момент кольцо на пальце зажглось теплом, и, словно почувствовав это, Роан посмотрел на мою руку.

Я замерла.

Пусть он не узнает меня (или делает вид, что не узнает?), но как можно не узнать фамильное кольцо? Сердце застучало, как сумасшедшее.

Сейчас… Вот сейчас он скажет что-то… Сделает что-то…

Страх защекотал ребра, но вместе с ним грудь стянуло странное чувство… Я словно… Ждала , что он узнает меня?

Нет! Нет, что за это за бред! Глупости!

Но как бы то ни было Роан смотрел на перстень так, словно тот был для него странной загадкой, к разгадке которой он подступал снова и снова, но никак ее не решит.

– Это подарок покойного мужа.

Губы пробормотали хорошо выученную ложь прежде, чем я успела подумать. Его взгляд вернулся к моему лицу. В золотистой бездне было множество эмоций, но никому не было позволено их узнать.

Еще один короткий кивок, и он направился прочь из зала. Казалось все люди до единого следили за его уходом с замиранием, и когда фигура Роана скрылась в арке, вновь раздался голос барона.

– На этом все. Можете…

– Нет, – перебила мужа госпожа Фроб, и ее голос прозвучал неожиданно властно и сильно. – Это не все.

– Фрида, что ты… – змеей зашипел барон, поворачиваясь к жене.

Она встретила его взгляд. Я видела, как ее пальцы сжались в кулаки.

– Все кончено, Честер. Я требую развода.

ГЛАВА 13

Лысые деревья с упирающимися в небо изогнутыми ветками медленно сменяли один другой. Дорога уже некоторое время шла вверх, и лошади уставали. За стволами проглядывалась черная пасть пропасти.

Я не отрывала взгляд от окна не в силах избавиться от странного стеснения в груди.

Уехал.

Роан просто уехал.

Рано утром меня разбудил стук в дверь, а за ней меня ждал незнакомый мужчина в форме церкви.

«У Его святейшества возникли срочные дела не требующие отлагательств. Он отбыл несколько часов назад, но велел мне сопроводить вас к шахтам и обеспечить вашу безопасность».

Против моей воли эти слова крутились в памяти на повторе, как заевшая пластинка.

У меня было столько вопросов…

Внешне Роан вел себя так, как будто не узнал меня. Но зачем-то помогал. Ему словно вздумалось запутать меня, отомстить за побег.

Прошлой ночью я была почти уверена в том, что его пребывание в замке Фроба закончится тем, что он велит мне возвращаться назад. Но Роан мало того, что так ничего и не сказал мне про то, что узнал меня, но еще и уехал!

А я понятия не имела, почему это так на меня повлияло.

Роан… Роан был из тех мужчин, которых хотелось держаться. Он мог заставить поверить, что все твои беды – пустяк, решаемый одним его словом. А его взгляд… Этот чертов взгляд говорил: «Ты единственная, на кого я смотрю так». Один взгляд – и ты уже чувствуешь себя избранной .

Роан был той еще ловушкой. И я похоже с разбега угодила в нее.

Глупая. Какая же я глупая…

Этому… Этим чувствам было не место… Не место здесь – во мне. У меня не было времени на бесполезные страдания. Я должна была думать о том, как обеспечить безопасное будущее себе и ребенку.

Но что-то внутри коварно шептало: «Так зачем создавать проблемы на пустом месте? Ты знаешь, что делать… Просто вернись назад – к Роану».

В горле встал ком, и я поджала губы, сглатывая это предательском доказательство того, что я не имела ни малейшего понятия, правильно ли я делала.

Ни чертового. Малейшего. Понятия.

Я сбежала от Роана, испугавшись, что его мать отберет моего ребенка, а меня отправит в монастырь. Произошло бы так на самом деле? Я не знаю. Но сама мысль об этом невыносима.

А раз так… Как я могу вернуться? Как я могу пойти на такой риск, если Роан даже не узнал меня – или сделал вид, что не узнал! Небеса, я даже не знала, что было хуже…

Я…

Какой стыд! Мне правда невыносимо было это признать, но если бы он пообещал мне, что я и малыш будем в порядке… Если бы он сделал это, то я бы поверила.

Но он уехал. Без слов. Без объяснений. Как будто я ничего не значила. Бросив мне словно подачку помощника, которому поручил разобраться с грязной работой.

Я пыталась сглотнуть, но это дурацкое ощущение не проходило, и к моему ужасу я вдруг почувствовала катящиеся по щекам слезы.

– Госпожа Брамс…

Быстро утерев щеки, я повернулась к помощнику инквизитора, про присутствие в карете которого совершенно забыла. Он протягивал мне платок, мягко улыбаясь.

– Должно быть вам было очень тяжело.

– Простите? – выдавила я, пытаясь подавить спазм и не умереть от стыда, что чужой человек увидел меня плачущей.

– Я слышал, что вы недавно овдовели. Это было для вас тяжелым испытанием. И после этого попасть к таком человеку, как Фроб… Но вы отлично держались.

Сглотнув, я взяла платок и сжала его в кулаке. Кивнула.

– Спасибо.

Было неловко. Я ненавидела, когда не могла удержать на людях. Мне не нравилось, что я становилась более эмоциональной и не могла контролировать свои эмоции. Это выбивало из колеи.

– Откуда вы знаете о том, что за человек барон Фроб? – решила я сменить тему.

Помощник – кажется его звали господин Дэниел Лераш – как-то странно улыбнулся и откинулся на спинку сидения.

– Странный вопрос, госпожа Фроб, учитывая, что вы знаете, где я служу.

Интересно… Я отчаянно ухватилась за новую информацию, отчаянно пытаясь отвлечься от невеселых мыслей.

– Хотите сказать, что инквизиция владеет сведениями обо всех значимых людях?

Ответом мне стала лишь еще более таинственная улыбка.

Теперь мой невольный попутчик меня заинтересовал. И я не смогла не отметить, что у него была довольно приятная внешность – серо-зеленые глаза, мягкие черты лица, сочетающиеся с твердой челюстью. Но особенно располагала к себе его улыбка.

– Зачем вы ловите ведьм? – вопрос вырвался из меня сам собой. Удержать я его не успела.

Взгляд господина Лераш изменился. В нем промелькнуло что-то такое плутовское.

Я подумала, что он отшутится, но Лераш внезапно серьезно ответил:

– Магия – это хаос, госпожа Фроб. А один из первых десяти законов Церкви гласит, что любой хаос должен стремиться к порядку. Также магия – это дар Божий, поэтому все владеющие им должны получить божественное благословение в лоне церкви и присягнуть на верность государству.

Ах, вот как…

Про магию и Церковь в этом мире я знала ничтожно мало. Но пока это звучало так, как будто Церковь хочет контролировать людей с магическими способностями, а тех, кто отказывается подчиняться, наказывает при помощи инквизиции.

– Были времена, когда инквизиторы были только палачами, – будто прочитав мои мысли, продолжил Лераш. – Теперь же мы скорее дипломаты.

– Простите?

Моя бровь невольно взлетела вверх, и это вызвало у него улыбку.

– Не удивляйтесь, госпожа Брамс. Из сотен ведьм, которых мы нашли в этом году, лишь единицы погибли. У Его высокопреосвященства, скажем так, сменилась политика. Теперь он ратует за то, чтобы все больше потерянных душ возвращались в лоно Церкви. Но сделать это будучи мертвым несколько трудно.

– А если ведьма не хочет вашего света?» – спросила я, наблюдая, как его улыбка меркнет.

– Решение об опасности ведьмы и ее готовности принять Церковь остается за инквизитором. Но с каждым смертным приговором недовольство Его высокопреосвященства растет.

Я пристально посмотрела на Дэниела, пытаясь понять, к чему он клонил. С его слов Роан был палачом, а Его высокопреосвященства – поистине святым, который горюет по напрасно пролитой крови.

– А что вы считаете?

– Я верю в то, что любого человека можно вернуть к свету. К сожалению, не всегда наши с Его святейшеством взгляды на этот счет сходятся.

Интересно, если Роан лишится своего поста, кто станет следующим инквизитором? Уж не господин ли Лераш, который так преданно верит во все идеи Его высокопреосвященства.

На моих губах появилась улыбка.

– Забавно.

– Что же вас позабавило? – включился он.

– Такого человека, как Фроб , – я специально сделала акцент на тех словах, что сказал мне Лераш, – тоже можно вернуть к свету?

Моя заинтересованность господином Лераш стремительно охладевала. Обычно те, кто искренне верит в человечность других, верят также в то, что не бывает плохих людей – лишь плохие поступки. По этой причине они никогда бы не повесили на другого клеймо «такой человек, как он».

Что же это значило?

Ничего особенного… Лишь то, что Лераш был обычным лицемером и лизоблюдом. А я их терпеть не могла.

Его взгляд в очередной раз изменился. Теперь он будто бы смотрел всерьез . Но так мне и не ответил. А я ответа уже и не ждала, вновь отвернувшись к окну.

Вскоре деревья стали редеть, а затем и вовсе исчезли, оставив лишь растрескавшуюся от нехватки влаги землю и сухие кустарники. Атмосфера и картина за окном становилась все мрачнее и мрачнее. Лошади уже хрипели так, что их слышно было даже внутри кареты. А в тело постепенно проникал страх.

Он взялся из ниоткуда, а может запрыгнул на крышу кареты с костлявых веток кустарников, а зачем – через трещины – проник в каждую клеточку тела.

Я, не отрываясь смотрела вперед, и почему-то боялась оглянуться, словно там – за медленно удаляющимся кустарником, уже поджидало нечто ужасное. И будто в насмешку небо заполонили вздутые комья туч.

Хотелось крикнуть кучеру, чтобы поворачивал обратно. К черту эти шахты! Уже ясно, что ничего хорошего от них ждать не придется, но вдруг…

Карета дернулась, колёса заскрипели, и вдруг – тишина. Даже лошади замолчали..

– Госпожа Брамс… – Лераш наклонился ко мне, лицо внезапно серьезное. – Не смейте покидать карету, пока я не вернусь!

Тишина растягивалась, как резина. В ней утонул скрежет распахнутой дверцы и лязг кареты, когда Даниел с размаху наступил на подножку. Все замерло, словно ожидая невидимой опасности, которая вот-вот должна была настигнуть нас.

Со всех сторон стали наползать клубья густого тумана, из которого торчали лишь сухие верхушки кустарников, как иссохшие пальцы.

– Кони встали, господин! Сами поглядите – они как окоченелые!

Голос кучера дрожал и срывался от испуга.

Прилипнув к окну, я старалась разглядеть хоть что-то, сопротивляясь страху, который умолял сжаться в углу кареты и закрыть глаза. Туман изгибался, будто был живым. И в нем проступали пугающие до мурашек силуэты.

Да, что черт возьми происходит?!

Я уже не могла усидеть на месте от напряжения. В карете было нисколько не безопаснее, чем снаружи. Туман подступил к самым стеклам.

Наплевав на приказ Лераша, я с силой толкнула дверь и спрыгнула на землю, тут же до пояса утонув в вязком тумане. Он обжигал кожу, как лёд, но в нём чувствовался сладковатый запах – как от мёда, смешанного с гарью.

Кучер и Даниел о чем-то тихо переговаривались. Первый выглядел напуганным до смерти, второй наседал.

– Я не хочу тут сгинуть, как остальные! – шипел кучер, как загнанная в угол и затравленная змея. – У меня дома семеро по лавкам, кто их кормить будет? Вы что ли?

Слов Лераша было и вовсе не разобрать. Но я отметила, как крепко он держался за символ Церкви, висящий у него на груди.

«Сгинуть, как остальные»?

По телу прошла дрожь.

Сгинуть?! Да, куда мы, черт возьми, вляпались?!

Хотелось подобрать юбки и помчаться назад сломя голову, наплевав на все, бросив здесь карету и перепуганных лошадей. Но что-то внутри знало – было поздно. Здесь обитало нечто, что было способно погубить нас одним махом. Мы вторглись на его территорию, и так просто оно уже нас не отпустит.

Но вдруг… Вдруг я увидела нечто странное.

Разрастающийся туман хлынул в разные стороны и прямо передо мной оказалась чистая тропинка, которая уходила вверх по горе и пряталась за огромным почерневшим валуном. Словно меня приглашали последовать вперед.

Нет.

Нет-нет-нет!

Ни за что…

Я отшатнулась, ударившись спиной о карету.

Не хватало мне еще такой глупости, как идти куда-то лишь потому, что передо мной показалась тропинка. Стать чьим-то обедом не хотелось совершенно!

Но вдруг – шёпот. Не из тумана. Из головы.

«Марисель…»

Боже!

Теперь туман не только расползался по земле, как опасный вирус. Он стал подниматься в небо, и за каких-то жалких пару мгновений в нем потонуло все – кони, кучер, Лераш… А самое страшное, что я больше не ощущала карету спиной, будто туман не только крал видимость, но и поглощал реальность, погружая в странные мир небытия.

И в этом мире оставалась лишь эта единственная тропка, что вела вперед и исчезала за огромным валуном.

Кто бы меня не звал, но отступать он был не намерен. А у меня походе не оставалось выбора.

Преодолевая внутреннюю дрожь, я на подгибающихся коленях шагнула вперед, и туман сразу же сомкнулся за моей спиной. Пути назад не было.

Каждый новый шаг давался с трудом, идти вперед не хотелось. Хотелось захныкать, остановиться и побежать назад.

Нет. Я не хочу туда. Не пойду!

Но шла. Шла, потому что по-другому было нельзя.

И словно решив добить меня, в голове промелькнула мысль: «А если бы здесь был Роан?..»

Сердце сжалось, затянуло, заныло.

Дура! Дура! Какая же я дура!

Хватит! Хватит о нем думать! Ты сбежала! Он уехал! Оба хороши! Нечего теперь сопли разводить!

Неожиданно самой для себя я разозлилась настолько, что даже страх отступил.

Хочешь встретиться, а сам прячешься с тумане, как трус? Тебе нужно, чтобы я сама пришла? Ладно! Я приду!

Вторя моим гневным мыслям, кольцо на пальце нагрелось, будто подбадривая и нашептывая: «Не бойся, я защищу».

У огромного валуна туман рассеивался, позволяя увидеть мертвую черную землю, укрытую раздробленными серыми костями. Этот мрачный «ковер» вел ко входу в шахты, обитому почерневшими и сгнившими досками, а над ним еще на несколько метров ввысь бугрилась скала.

От этого зрелища внутри прошел спазм.

Это и есть «дар» Фроба?! Ну, и подарочек! Удружил, так удружил. Если вернусь из этого проклятого места, клянусь богом, сама спою кровавую полынь этому ублюдку!

Но сейчас… Сейчас к моему собственному ужасу мне нужно было идти прямо в зияющую черную дыру шахты, понятия не имея, с чем я там могу столкнуться.

Тепло кольца подбадривало. Я надеялась по крайней мере на то, что оно не даст мне погибнуть. Оставалось верить только в это.

На подступах к шахте я подхватила с земли увесистую палку и сжала ее изо всех сил. Без боя я не дамся! Наконец, вдохнув полную грудь воздуха, я решительно шагнула вперед. Я готовилась ко встрече со страшным монстром, костлявой ведьмой, жутким уродом, которое захочет отобрать мою жизнь и жизнь малыша.

Я разгоняла внутри злость и не давала страху подступать слишком близко. У меня должны были остаться сила на то, чтобы биться.

Давай! Давай, черт тебя подери! Выходи! Или боишься?!

И вдруг темнота начала рассеиваться. Теплый свет развешенных на стенах факелов освещал неровные стены и торчащие клыками каменные сталактиты. Невольно я замедлилась, стараясь шагать тише.

Внутри словно натянулась упругая стрела, готовая в любой момент лопнуть с жутким звоном.

Шаг.

Еще шаг.

Еще чуть-чуть…

И вдруг… За одним из «клыков» я заметила что-то. Тень.

По телу прошла волна жара.

Я замерла, ощущая как бешено в груди грохочет сердце.

Оно было здесь.

А у меня была только жалкая палка! Какая же я дура, что сюда полезла!

Сожаления были мгновенными, но было поздно.

Тень начала двигаться, медленно приближаясь, и вскоре я разглядела черный подол платья, торчащие во все стороны седые волосы.

Ведьма.

Она не шла – скользила, не касаясь земли. Её рот растянулся в улыбке, но беззубой, как у мертвеца.

– Мертвый… Живой… Проклятый… Спасенный… Отдай мне его. Отдай мне его, Марисель… – жуткий шепот раздавался отовсюду.

Я шарахнулась в сторону, но позади будто выросла стена. Тело налилось свинцовой тяжестью страха, и оставалось только изо всех сил сжимать палку. Но она вдруг в один миг превратилась в ветку полыни.

О, Небеса!

– Тебе не спрятаться… Не уйти… Он мой…

А затем… Нечеловеческая боль скрутила все тело, выворачивая кости.

Больно! БОЛЬНО!

Ребенок!

Руки взметнулись к животу, но он… Он был огромным…

Ведьма расхохоталась.

Нет-нет-нет! Что-то происходит! Нечто ужасное!

Метка на моей руке вспыхнула огнем, подливая лаву в кипящий бездонный океан боли. Не в силах удержаться на ногах, я рухнула на колени, скручиваясь пополам от нового чудовищного спазма.

– Да… Дай мне его… – через свист в ушах слышала я шипение ведьмы.

«Ребенок! Она говорила о ребенке!» – дошло до меня сквозь пелену боли.

Но этому не бывать. Нет! Ни за что!

Я взвыла, почувствовав ледяное прикосновение чужой руки к животу, и заорала от невыносимой боли, что разрывала тело напополам.

– Да… Иди… Иди ко мне…

«Нет! – кричала я изнутри. – Умоляю! Пожалуйста! Ты не можешь забрать его!»

Боли было так много… И вдруг я увидела ослепляющий белый свет, кольцо на пальце нагрелось, метка плавилась на моей руке, в животе потеплело.

От ужаса я перестала дышать.

Если… Если что-то случилось с малышом… Если только…

Эти несколько мгновений были самыми ужасными в моей жизни.

Постепенно свет начал стихать, и вскоре я вновь видела очертания пещеры и взмывающий вверх огонь факелов. Угрожающие сталактиты тоже были на месте, а вот ведьмы – не было. От нее осталась лишь горстка пепла, несколько седых волос и обожженный лоскут ткани, некогда бывший платьем.

Но все это… Все это было неважно.

Я замерла, слишком напуганная, чтобы пошевелиться.

Мне нужно было… Нужно было проверить, что с ребенком все в порядке…

Но… Небеса… Я до ужаса боялась оглянуться и увидеть кровь или дотронуться до живота. Что если… Что если…

Воздуха не хватало. Его словно что-то высасывало вокруг меня. Я пыталась вдохнуть, но не могла.

Что если…

Из меня вырвался сдавленный всхлип, я потянулась трясущейся рукой к животу.

Умоляю! Пожалуйста! УМОЛЯЮ!

И вот… Ладонь легла на округлый живот, замерла… Мгновение… И я ощутила толчок.

И во мне будто прорвала плотина.

Тело разразилось громкими всхлипами, из глаз брызнули слезы, я села на колени и обхватила руками живот, вся содрогаясь от спазмов.

Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!

Я не знала, почему мой живот был таким большим. Мне было плевать. Важно было лишь то, что ребенок в утробе толкался. Он толкнулся! Впервые! Он был жив! Мой малыш был жив!

Не знаю, сколько я просидела в одной позе. Но в какой-то момент поняла, что слез уже не осталось, а все тело затекло.

Шмыгнув носом, я поднялась, примеряясь к новому положению. Спину тянуло. Поэтому я поддержала живот снизу и осмотрелась. Отсюда нужно было выбираться, но в разные стороны вело сразу несколько проходов, и невозможно было понять, какой из них нужный.

На месте оставаться я больше не могла, поэтому пришлось наугад выбрать один из тоннелей и пойти по нему. Идти было непривычно, приходилось переваливаться с ногу на ногу, чтобы было удобнее. Подумав о том, как я выглядела со стороны, я улыбнулась. А затем стала мысленно превращать этот образ в еще более карикатурный.

Это было легче, чем вспоминать тот ужас, который я пережила. Так было спокойнее, чем волноваться за то, что ведьма сделала с малышом.

Нет… Так не пойдет…

Остановившись, я устало привалилась к стене тоннеля. Идти было невероятно тяжело. Теперь ныла не только спина, но еще и ноги. Еще немного, и я просто не смогу сдвинуться с места.