Текст книги "Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Лучше передохнуть.

Максимально не изящно я опустилась на землю и с силой выдохнула. Хотелось помять ноги, но из-за живота, я не могла до них достать…

Небеса…

Я была каким-то раздутым и неповоротливым бегемотом… Всегда знала, что беременность это не просто, но когда ты перескакиваешь со второго месяца, на примерно восьмой – это уже слишком.

Закрыв глаза, я прислушалась, надеясь различить звуки снаружи – пение птиц или голоса Лераша и кучера. Но слышала только тихое – кап-кап-кап.

На небольшом отдалении от меня на стене весел факел, и с его нижнего конца с равным промежутком во времени срывалась мутная желтоватая капелька. Она летела вниз и, падая на каменистую поверхность, застывала, как воск.

Неужели ведьма действительно делала факелы, обмазывая пеньковую веревку воском? Разве воск не дорогой материал?

И опять я ухватилась за эти размышления, потому что они отвлекали от куда более мрачных мыслей. Кряхтя, я поднялась и подошла к факелу. А затем подставила ладонь и поймала капельку мутной жидкости.

Она не обжигала и сразу же застыла в моей ладони. Я принюхалась и с удивлением поняла, что это вещество сладко пахло медом и гарью. Запах на удивление был сбалансированным и приятным, будто я нюхала ароматическую свечу из дорогого магазина.

Что же это такое?

Сковырнув с кожи капельку, я смяла ее между пальцев, и она – мягкая и пластичная – поддалась.

Я еще немного потопталась вокруг факела, но никаких дополнительных выводов сделать не смогла. Что это за вещество, вероятно, знала только ведьма. Но ее – к счастью – здесь уже не было. И что бы ее не убило – спасибо ему большое!

Вскоре я продолжила путь.

Я все шла и шла, снова и снова устало передвигала ноги. С каждым шагом становилось ясно, что я выбрала не ту дорогу, но поворачивать назад казалось еще большей глупостью, чем попытаться понять, куда ведет эта.

Время тянулось мучительно медленно, я быстро уставала и приходилось часто останавливаться на передышки. Хотелось пить, есть. Вскоре я уже совершенно запуталась, зачем продолжаю идти и что пытаюсь обнаружить.

Но вот… Впереди вдруг показалась дверь.

Я бы обрадовалась ей, если бы к этому моменту не была так измучена. Поэтому просто толкнула створки, вошла внутрь и замерла.

Это…

Это…

В тот момент я еще этого не знала, но то что я увидела в том зале, раз и навсегда изменило мою жизнь.

ГЛАВА 14

Я оказалась в слишком странном для шахты зале.

Пол здесь был ровным, будто камень обточили и обработали мастера. В огромных деревянных ящиках лежали заготовки факелов, в других – скрученные кольцами пеньковые веревки, а стены… Вместо уже привычной неровной каменистой поверхности, утыканной шипастыми сталактитами стены этого зала были из того странного мутно-желтого вещества, похожего на воск.

Чтобы убедиться я подошла ближе и, сковырнув небольшой кусочек, сжала его меж пальцев. И он поддался! Совсем как тот, что сорвался с кончика факела!

Это что же получается?..

Я еще раз огляделась.

Мысль была безумной, но… Неужели ведьма производила здесь факелы? Интересно, что потом она с ними делала? Продавала?

Какое-то безумие… Ведьмы должны варить яды и отвары, насылать проклятия, или что там они еще делают, но никак не разводить в шахтах собственное производство!

Усмехнувшись очередному карикатурному образу ведьмы-предпринимательницы, я выбросила «воск» и еще раз осмотрелась.

Весь этот зал что-то зацепил во мне. Я пока не могла понять этого ощущения, но в глубине уже сформировалось четкое и определенное знание – эти шахты я приму в подарок.

Каким бы «гнилым» на первый взгляд не казался подарок барона – я приму его. Потому что здесь есть потенциал, масштаб которого мне только предстояло осознать.

И стоило только мне принять это решение, как меня словно отпустило непонятное напряжение и даже дышать стало легче.

Я снова огляделась, но уже с новой мыслью: «Это все мое».

Это мое.

Впервые в этом мире у меня появилось что-то действительно принадлежащее мне . И пусть оно пока было заброшенное, неразработанное, почти дикое – но я приручу эти шахты, клянусь.

На губах сама собой появилась улыбка, и будто соглашаясь со мной малыш снова толкнулся. Я нежно коснулась живота, ощущая, как меня переполняет столько любви и силы…

Ради тебя, мой драгоценный, я сделаю все что угодно. Все. Что. Угодно.

Эти шахты – это не мой подарок. Это все твое. И я позабочусь о том, чтобы ты гордился тем, что тебе досталось. Захотелось осмотреть все деревянные коробы, разгадать тайну всего того, что осталось от ведьмы, но куда важнее было найти питье.

Ковыляя меж ящиков, я внезапно обнаружила еще одну дверь, притаившуюся в тени, и шагнула к ней не раздумывая. Пришлось сделать лишь пару десятков шагов, как вдруг до меня донесли крики:

– Госпожа Брамс! Госпожа Брамс!

Вот уж не думала, что так обрадуюсь голосу господина Лераш!

Ускориться и приблизить свое обнаружение у меня к сожалению не вышло из-за живота, но вскоре я уже видела выход, в котором мелькал горизонт, с разлитым по краю оранжево-красным солнцем.

– Я здесь! – крикнула я Даниелу и помахала рукой, чтобы привлечь его внимание.

Он молниеносно повернулся и застыл. Каждый мускул на его лице напрягся, когда он увидел мой живот. Губы дрогнули, и спустя мгновение изогнулись в натянутой улыбке.

– Госпожа Брамс?

Взгляд Лераша был прикован к моему животу, и не оставалось сомнений, почему именно в его обращении ко мне была вопросительная интонация. Там явно было пропущено много матов.

На голоса прибежал запыхавшийся кучер, а увидев меня, побледнел, отшатнулся и судорожно осенил себя защитным знаменем.

– Милостивый Господи, спаси нас! – прошептал он помертвевшими губами.

В воздухе повисло напряжение.

Мужчины опасливо переводили взгляды с меня на живот, будто перед ними вдруг оказалось, какое-то лютое чудовище, а не обычная беременная женщина!

– Госпожа Брамс, – голос господина Лераш звучал обманчиво ласково.

Я прищурилась и отступила, обнимая живот, укрывая его от всех, кто мог причинить вред. Но Даниел, будто связанный со мной веревкой, зеркально сделал шаг ко мне, не позволяя отдалиться.

– Госпожа Брамс… Вы столкнулись с чем-то ужасным в этих шахтах. Позвольте помочь вам…

– Помочь? – переспросила я. Мой голос звенел от сдерживаемого гнева. – Мне не нужна помощь. Уже не нужна.

Где вы были, когда на меня напала та чертова ведьма?! Тогда помощь бы не помешала, но теперь… Теперь только троньте меня или ребенка – мокрого места от вас не оставлю!

Движения Лераша стали еще мягче, еще аккуратнее, он словно пытался подойти к опасному бешеному зверю, который в любой момент мог проявить норов.

– Госпожа Брамс… То что… Ваше положение… Вы понимаете, что происходит?

Из меня невольно вырвался смешок.

Может, это было уже что-то близкое к истерике – не знаю, но… Он серьезно?!

– И что же, по-вашему, со мной происходит? С чем мне нужна помощь, господин Лераш?

– Это… – он все старался подобрать слова. – Могу предположить, что в шахтах вы встретили ведьму. И она, полагаю, чем-то вас заразила… Всадила нечто в ваше тело.

Я стиснула кулаки так, что стало больно.

– Вы ошибаетесь, – процедила я. Челюсти свело от напряжения. – Я уже была беременна , когда вошла в шахты. Это ребенок моего покойного мужа. А никакое не отродье ведьмы!

Но Лераш словно не слушал меня. Его улыбка стала ласковее, нежнее. Он сделал еще один шаг ко мне, и я отступила.

– Я вам верю, госпожа Брамс. Но даже если вы носили ребенка… Никто не видел у вас живота. И прошло всего несколько часов. Плод в утробе не может развиваться с такой скоростью. Вы уверены, что ведьма ничего вам не делала?

Ах, вот как?

Гнев забурлил в груди, расплескиваясь по плечам.

Значит, не имеет значения, что я скажу? Выводы уже сделаны, так?!

Я вскинула подбородок, перестав отходить, как трусливая шавка, и теперь уже сама начала идти прямо на Даниела, пока не встала к нему вплотную, пока не встретила его взгляд.

– Засуньте свою осторожность, господин Лераш, себе в задницу! – прошипела я, ощущая, как греется кольцо на пальце, а мои слова словно приобретают неожиданный вес. – Если вы, или кто-то из вашей инквизиторской шайки посмеет угрожать или навредить, я убью вас голыми руками. Голыми руками, господин Лераш. Не смейте. Даже думать. О том, чтобы причинить вред. Моему. Ребенку!

Он сглотнул, и я заметила каплю пота, что скатилась по его виску. Так сильно напугался слов беременной женщины? Слабак!

Я скривилась.

– Мы поняли друг-друга?

– Более чем, – хрипло ответил он и, поспешно развернувшись, вернулся в карету.

Кучер же теперь и вовсе смотрел на меня, как на беса, которого изрыгнула сама Преисподняя. Встретившись со мной взглядом, он снова осенил себя защитным знаменем и скорее полез на козы.

Я поджала губы.

Съездила к шахтам, называется…

Ну, что ж… Что есть, то есть… Зато я на несколько месяцев ближе ко встрече с моим сокровищем. Положив живот на руку, я тоже направилась к карете, и в этот момент малыш в животе толкнулся, будто поддерживая меня.

Ласково ему улыбнувшись, я взобралась внутри, и мы тронулись.

До самого замка кучер гнал лошадей так, словно за нами гнались толпы монстров. А Лераш больше не произнес ни слова. Это должно было меня встревожить, но я слишком устала. Утолив жажду и перекусив провизией, которую мы брали с собой, я откинулась на спинку сиденья и задремала.

– Ведьмин подкидыш! Она притащила с собой смерть в наши дома! Слыханное ли дело! Ушла в шахты, а вернулась с пузом!

Нахмурившись, я открыла глаза, сбрасывая вязкие объятья дремоты.

Карета больше не двигалась. А все вокруг тонуло в недовольных людских криках.

– Прочь! Пусть уходит! Прочь!

Лераш с отсутствующим выражением лица сидел неподвижно напротив меня, будто был настолько погружен в свои мысли, что не видел и не слышал ничего вокруг.

– Что происходит? – спросила я хрипло, усаживаясь ровнее.

Я выглянула в окно, и в этот же момент в стекло прилетела тухлая помидора. Вздрогнув от неожиданности, я вжалась в спинку сиденья.

Какого черта?!

– Едва мы миновали ворота, кучер поднял крики, – теперь Лераш смотрел прямо на меня. Но по его выражению лица невозможно было ничего прочитать. – И люди в замке, мягко скажем, недовольны тем, что мы вернулись.

Я поджала губы.

Верно говорят: простота хуже воровства! Дурень кучер! Ничего не понял, а народ против меня уже настроил! Да, какое ему вообще дело! Бестолочь!

– Я не могу уехать, мне нужно получить дарственную от барона.

Брови Даниела дрогнули то ли в удивлении, то ли в непонимании.

– Вы хотите вступить во владение этими шахтами?

– Да.

Теперь он хмурился.

– Это глупо, госпожа Брамс.

– Ведьма! Прочь! Убирайся! Забирай своего подкидыша! – кричали за стенами кареты.

Но Лераш не обращал на них внимания. Наклонившись вперед, будто пытаясь достучаться до меня, он продолжил:

– Эти шахты давно пусты. Когда вы исчезли, я сумел выведать у кучера, что места это опасные. Там часто пропадали люди, в народе говорили, что в шахтах живет очень могущественная ведьма. Это опасно. Не говоря уже о том, что за владение шахтами вам придется платить налог. Где вы собираетесь взять для этого деньги?

– Я ценю вашу заботу, – ответила я прохладно. – Но я уже все решила.

Лераш даже не догадывается о том веществе, из которого ведьма делала шахты. Не знал он и о смерти ведьмы. Он ничего не знал, а лез с советами. Будто я не могла сама оценить, во что ввязываюсь.

– Я ждал вашего пробуждения, чтобы мы решили вопрос с вашими вещами и немедленно уехали отсюда. Но… – он покачал головой. – Госпожа Брамс, я не могу позволить вам пойти на такую глупость. Должно быть ведьма затуманила ваш мозг.

– Достаточно! – обрубила я его резче, чем собиралась.

– Госпожа Брамс, – Лераш сжал символ церкви на своей груди. – Вы рискуете не только собой. Подумайте о вашем… Вашем ребенке.

За окном дверцу дёрнули – кто-то рвался внутрь. Я прижала руки к животу, чувствуя, как малыш толкается, будто чувствуя угрозу.

– Я не спрашивала вашего мнения, – резко сказала я. – Шахты теперь мои.

Дверь кареты вдруг распахнулась настежь.

Чья-то грубая рука впилась в моё запястье, волоча меня наружу. Я вскрикнула, цепляясь второй рукой за сиденье, но стражник рывком дернул меня, так что я едва не упала.

– Ведьма! Гоните ее! Прочь! Она навлечет на нас беды!

Столько ненависти. Столько злости. Столько страха.

В замке ко мне никогда не относились с большим радушием. Я всегда чувствовала эту натянутую вежливость и почтительность. Для них я была чужачкой, что разворошила осиное гнездо, и вот – нарыв прорвался.

Стоящий справа кузнец сплюнул себе под ноги, выражая свое презрение. В руках людей были корзинки с гнилыми овощами, палки, пальцы скрючены, зубы оскалены.

Необузданность толпы пугала до дрожи. Но я скорее перегрызу себе горло, чем доставлю этим тварям удовольствие видеть мой страх.

Вскинув голову, я прищурилась и медленно обвела взглядом толпу, встречаясь глазами то с одним, то с другим человеком.

Только посмейте. Только троньте.

Но моя непокорность лишь усиливала их страх.

– Вспорите ей брюхо! – прошипел кто-то из толпы. – Выньте эту дьявольщину!

Я задохнулась от страха и гнева.

Вспороть?! Это вас вспарывать надо!

Будто подчиняясь внутреннему зову, я резким движением вытащила клинок из ножен стражника и наставила его на смельчака.

– Повтори! – мой голос прозвучал низко и хрипло, словно принадлежал кому-то другому.

На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Даже дыхание замерло. Потом толпа отхлынула, но не от страха – от ярости. Их рёв слился в единый вой:

– Ведьма! Ее жечь надо! Вместе с подкидышем!

– Прочь! – заорал стражник, вырывая клинок из моих пальцев. – Расходитесь! Вон!

Он схватил меня за руку так, что кости затрещали, и потащил в замок. Но толпа не отставала – ворота скрипели под напором, кто-то рванул меня за плащ, другие плевали под ноги, твердя: «Ведьма!».

Фроб ждал, нервно мечась по залу. Но стоило нам войти, как он резко развернулся и впился глазами в мое тело. Словно ощупывая, он прошелся по лицу, увеличившейся груди и животу.

– Как трогательно, – его губы растягиваются в тонкой улыбке, лишенной тепла. —Наша спасительница, наша дорогая госпожа Брамс вернулась не одна.

Я замерла, покрываясь мурашками от его голоса.

Что он опять задумал?!

– Пути Господни неисповедимы, , – продолжал он, голос шелковистый, как яд, – но можем ли мы быть уверены в том, что то, что носит под сердцем госпожа Брамс является человеком?

Толпа взревела:

– Ведьма! На костер ее вместе с чертовым ублюдком!

Клянусь, глаза Фроба полыхнули дьявольским огнем, а черты лица исказили в садистком наслаждении.

Я отпрянула, вскинув подобродок.

– Дарственные на шахты, господин Фроб, – процедила я. – Отдайте мне бумаги, и я сейчас же покину замок.

Но эти слова оказались спичкой, брошенной в бочку с керосином. Он взорвался.

– Шлюха!

В один миг барон оказался рядом и со всей силы влепил пощечину. Боль взорвала в щеку, от силы удара я упала, в шоке от того, что произошло.

Толпа взвыла от восторга – «Потаскуха!», «Сжечь!», «Выродка!».

Фроб навис над мной, дыхание пахло вином и ненавистью, руки сжимались в кулаки…

И вдруг – тень перекрыла свет.

Лераш встал между нами, плащ Церкви развевался, как знамя.

– Господин Фроб, – его голос резал, как сталь. – Я доложу Его святейшеству, как вы обращаетесь с его протеже.

Барон побледнел, губы задергались, словно у трупа.

– Е-его… В-вы…

– Передайте госпоже Брамс её бумаги. Немедленно.

Лераш обернулся, протянул руку, но я не приняла её. Поднялась сама, сглотнув ком в горле, сдерживая слёзы, сдерживая рвоту, сдерживая крик.

Как я устала от того, что любой подонок мог причинить боль. Как устала от этого треклятого мира! Как я ненавижу Фроба!

Губа распухла от удара, кровь – горькая, как полынь – заползла под язык. Я вытерла ее тыльной стороной ладони и посмотрела на Фроба исподлобья.

Заикающийся. Жалкий. Дрожащий перед мощью Церкви.

Отвратительный мерзкий ублюдок!

Клянусь, я отомщу. Отомщу тебе за все. И шахты мне в этом помогут. Я обращу твой же подарок против тебя. Не знаю как, но ты закончишь свою жизнь за решеткой, если не на виселице, жалкая ты свинья!

Вскоре я получила свою дарственную и вместе с Лерашем покинула этот гребаный замок.

Карета тронулась с места, я обхватила живот и взглянула в окно, в котором виднелись удаляющиеся шпили башен. И только тогда я поняла – ни Мэг, ни госпожи Фроб нигде не было.

ГЛАВА 15

Слухи обо мне распространялись быстро. Слишком быстро.

Не прошло и двух дней, а обо мне уже шептались в каждом переулке. Люди глазели, шарахались, переходили на другую сторону дороги, избегали, но открыто никто не нападал – боялись наказания от Инквизитора.

Возможно стоило уехать в другой город, но я не могла бросить шахты – поэтому мне нужно было придумать, как жить здесь. Благо – возможность появилась.

Перед тем как уехать Лераш передал мне довольно крупную сумму денег от Роана.

«Подъемные деньги», – так он сказал.

Я отнекиваться не стала. В моей ситуации «лишних денег» просто быть не могло. Мне нужно было думать о будущем малыша, который должен был появиться через пару месяцев. На глупую гордость времени не было.

На полученные средства я купила небольшую повозку, ослика и теплую, но удобную одежду – ведь в шахты придется ездить и не раз. Значительную сумму отложила на аренду жилья, хотя очень слабо верила в то, что его найду. Кто пустит к себе женщину, носящую в утробе проклятое семя? Такая у меня теперь была репутация среди горожан.

Наконец, ранним утром на пятый день, как я покинула замок Фроба, я накормила ослика и поехала к шахтам. Редко встречающиеся люди подолгу смотрели мне вслед, кто-то осенял себя защитным знаменем – уверена, они надеялись, что я уезжала на совсем.

Это меня даже забавило.

Дорога к Валье краше нисколько не стала. Она шла в гору меж голых черных деревьев, затем – как и в прошлый раз – кусты сменились кустарниками, а земля стала черной, покрытой странно белой крошкой.

Однако теперь меня это не пугало. Я уже поняла, что люди были куда опаснее, чем зловещая на вид природа. Да, и ноющая поясница и отекающие ноги волновали куда больше, чем какие-то черные сучки. Эти сучки по крайней мере не хотели сжечь меня и моего ребенка на костре!

Добралась я только к полудню. Солнце здесь не светило, испуганно прячась за темные облака. Небо было совсем низко, а в воздухе пахло чем-то свежим и соленым. Я поежилась от порыва ветра и плотнее закуталась в шаль, прикрывая живот.

Сами шахты вызывали смешанные ощущения. С одной стороны в памяти были еще слишком свежи воспоминания о ведьме и тумане, с другой – я помнила те ощущения, которые испытала в том «восковом» зале.

– К черту, – буркнула я себе под нос, решив не копаться в чувствах слишком долго.

Шахты были моей дорогой к обеспеченному будущему – вот, что важно.

Я распрягла ослика, привязала его к дереву, зажгла факел и направилась внутрь.

Сегодня я хотела хорошенько все обследовать и решить, что делать дальше.

Миновав небольшой туннель, я оказалась в «восковом» зале, но решила оставить его напоследок и двинулась дальше. Чтобы не потеряться, по ходу я зажигала на стенах факелы. Большинство тоннелей вели в тупик, но в одном из них, к своему удивлению я обнаружила обжитую пещеру.

В углу стояла кровать – широкая, с высохшим продавленным матрацем, набитым травами. Они пахли горьковато-сладко, как старая аптека. Ни подушек, ни одеял не было. Рядом с кроватью – пузатый камин. А чуть поодаль – шкаф.

Его дерево потемнело от времени, но дверцы открывались без скрипа. Внутри – пузырьки с загустевшими зельями и пучки трав, связанные чёрной нитью.

Находка настолько меня удивила, что я не сразу поняла – в этой «комнате» было светло без факела!

Я задрала голову и не смогла сдержать удивленного вдоха.

Это было удивительно! Порода камня шла по своду, а затем будто становилась тоньше прозрачнее, совсем как стекло, но сохраняя рельеф, а затем – вновь становилась собой. Удивительная красота! Здесь явно без магии не обошлось!

А ведьма, похоже, неплохо здесь обустроилась!

Воодушевленная находкой, я двинулась к следующей пещере, которая тоже таила свои сюрприза. В ней находился водопад. Чистый, ледяной, он падал с каменного уступа, переливаясь и журча. Рядом – камин из чёрного камня, а над ним котёл. К боку камина была прислонена большой деревянный таз, в который поместится человек, а в углу был настоящий слив!

Да, здесь жить можно! Может, тут и что-то вроде кухни есть?

И я не прогадала! В следующей же пещере обнаружился выдолбленные в породе стол и полки, камин с котлами, вложенными друг в друга. Ножи, деревянные ложки, посуда! Здесь было все!

Поразительно!

Стоя в центре кухни и осматриваясь, я рассмеялась от неверия.

Похоже, проблема с домом решена!

Сюда явно понадобится докупить еще мелочей, вроде подушек и одеял, но в остальном – здесь все было! Конечно, это не лучший вариант, но на первое время – самое то.

Вау! Просто вау!

Идея обустройства настолько захватила меня, что «восковой» зал я решила оставить на потом. Теперь у меня будет целая куча времени обследовать его вдоль и поперек. Я поспешно вернулась к своем ослу и поехала назад в город, надеясь успеть до темноты.

Как же все прекрасно сложилось! Я не могла нарадоваться.

«Мало того, что это готовый дом, так еще и вопрос с безопасностью решен! Горожане слишком напуганы байками о шахтах Валье, чтобы туда соваться. Мне там будет совершенно спокойно!» – размышляла я с воодушевлением, перебирая поводья меж пальцев от приятного волнения.

Подумать только! Неужели я, наконец, смогу пожить хоть несколько дней, ни о чем не беспокоясь? Звучало как что-то на магическом языке. С самого моего попадания в этот мир у меня не было ни единого спокойного дня – а теперь они, кажется, начнутся.

За черной полосой в кой-то веки следовала белая!

«Сегодня уже не буду ничего делать, поем и лягу спать. А завтра займусь покупкой всего, что мне понадобится в шахтах. И конечно, провизия. Придется брать что-то не скоропортящееся и с запасом».

Постепенно в голове формировался пузатенький список того, что нужно было сделать. И с каждым новым пунктом он нравился мне все больше и больше. Это звучало как план. Звучало как новая жизнь.

Я повернула ослика на дорогу к городу и размяла затекшую спину. Все же ехать в карете на мягком сиденье было куда удобнее! Ох, не создан этот мир для беременных женщин. Определенно не создан.

Как только поправлю свои финансы, обязательно куплю себе что-то поудобнее телеги!

Нет, все же нужно передохнуть!

Я натянула поводья, останавливая осла, и неуклюже слезла с облучка.

Ох, как же ныла спина!

Я застонала, делая наклоны и растягивая мышцы. И малыш в животе тут же толкнулся, протестуя против подобных физических упражнений. Я хихикнула и ласково погладила то место, куда пришелся удар его крошечной ножкой.

Налетел порыв ветра, от чего подол платья вздулся пузырем, а с этим порывом до меня донеслись крики. Тело отреагировало мгновенно – одеревенев и покрывшись мурашками.

Откуда на безлюдной дороге такой шум?

Застыв, я отчаянно вслушивалась в нарастающей гам, надеясь различить слова. И новый порыв ветра исполнил мое желание.

«Ведьма! Убить ее, пока она не навлекла проклятье на весь город! Не дадим ей вернутся! Пусть убирается к черту, или сожжем ее на костре!»

Меня словно облили ледяной водой, а все те радужные мечты, об обустройстве, закупке провизии, безопасной жизни в один миг задрожали и разбились, как уроненный на пол хрусталь.

Я замерла, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже в криках толпы. Кольцо на пальце вдруг стало ледяным – будто массивный гробовый гвоздь впился в кожу.

– Беги, – шепнул ветер.

Или мне лишь показалось?

Я оглянулась на дорогу. Люди были еще далеко, но уже скоро… Скоро их беснующиеся в свете факелов тени станут совсем близко. Они двинутся на меня как огромное многоконечное чудовище, желая поглотить.

Осознание впилось комом в горло, лишая дыхания: «В город нельзя. Опасно».

Живот затянуло – будто малыш понял, что мать в беде. А кольцо... Кольцо впилось в палец, как бы говоря: «Торопись!».

Нужно бежать. Снова бежать. Снова распрощаться с надеждой на стабильность и безопасность.

Стало обидно до слез, но времени на рыдания не было. Я должна была спасаться.

Со злостью утерев слезы, я вскарабкалась на козлы и развернула ослика.

Меня трясло.

«Шахты. Скорее в шахты. Там меня не тронут», – повторяла я себе мысленно, пока грудь разрывалась от невыплаканных слез.

Крики становились все громче, отчетливее – словно меня загоняли, как охотники дичь. А я подстегивала задыхающегося ослика ледяными пальцами и молилась сама не знаю кому.

За что? Почему они так со мной? Что я им сделала?!

В носу запершило, а зрение вдруг стало размытым. Я всхлипнула и разрыдалась.

Почему?! ПОЧЕМУ?!

Впереди вдруг замаячил свет факелов, и я в страхе натянула поводья.

Не может быть!

Оглянулась назад, но – к моему ужасу факелы уже горели и там. Чудовище наступало!

Неужели… Я в ловушке?! Это конец?

Я бессильно обхватила живот, тело предательски дрожало, а внутри все кричало от ужаса.

Все не может… Не может закончится так!

– Госпожа Брамс! Скорее! Сюда! – услышала я вдруг.

Ко мне приближалась карета. Но в ней были не враги. На козлах сидели Мэг и госпожа Фроб, махая и крича, чтобы привлечь мое внимание.

– Не стойте же, скорее!

Небеса снова протягивали мне руку. Хотя, черт возьми! Можно было уже просто перестать сталкивать меня в эту чертову яму!

Внутри все выло от усталости и несправедливости. Я изо всех сил пришпорила ослика, так что он закричал.

Скорее! Скорее!

Дальше – как в тумане: мы поравнялись, Мэг и госпожа Фроб втащили меня в карету. И стоило только им убрать с дороги моего осла, как все вокруг потонуло в криках настигшей нас толпы.

– Эй! Кто там?

Я замерла на сиденье, судорожно стискивая на животе подол платья.

– А вы еще кто такие? Почему преграждаете моей госпоже путь? – расслышала я голос Мэг за собственным сердцебиением.

Небеса, это словно и не она вовсе! Откуда в ней взялось столько смелости – идти против целой толпы?

– Мы гонимся за ведьмой!

– Ну, так гонитесь! А нам ехать надо!

– Мэгги, что происходит? – это была госпожа Фроб.

Сглотнув, я бросила взгляд в окно, и увидела, что она как раз выходила из рощицы, где спрятала моего осла.

– А чего это твоя госпожа по рощам шастает?

– Ты совсем с дубу рухнул?! – возмутилась Мэг. – Не знаешь, зачем госпоже в кусты отойти нужно! Простите, госпожа… Деревенщины это…

– Не страшно, просто разберись тут поскорее… – небрежно бросила госпожа Фроб и к моему ужасу распахнула дверцу кареты.

К счастью, со стороны толпы меня было не разглядеть. Вероятно, на это и был расчет.

Она забралась в карету и, быстро захлопнув дверцу, сжала мою руку. И от этого просто движения мне неожиданно стало чуть легче.

– Прочь, кому сказала! Мы спешим! – бушевала Мэг.

Но люди не спешили отступать. Теперь уже я вцепилась в госпожу Фроб, как утопающий за соломинку. Секунды шли, но каждая тянулась как целые сутки.

– А ведьму на осле вы не видали?

– Сто раз! Брысь кому говорят, спешим мы! Или вы хотите, чтобы мы страже пожаловались?! – не сдавала позиций служанка.

– Ладно, езжайте, – сдался главарь, и мы, наконец, тронулись.

Я сползла на пол, обхватив живот и зажмурившись.

Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…

И я снова считала секунды… Снова молилась…

– Все, Марисель. Все закончилось… – мягко проговорила госпожа Фроб.

Я подняла голову. Она смотрела на меня с мягкостью и почти материнской нежностью. Ее рука поглаживала мое плечо, и я…

Я не выдержала.

Всхлипнув, я бросилась к ней на шею и затряслась. Слез не было. Меня просто трясло.

– Все хорошо. Все будет хорошо, – приговаривала она.

Она лгала.

Но в этот миг я ей верила.