Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"
Автор книги: Анали Сбрана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 5
К тому моменту, как Одра с Эмайром добрались до середины двора, пар, казалось, отступал, подобно отливу. Она видела темный силуэт входной двери трактира, манящий их домой. И все же все казалось приглушенным, словно Туман вымыл всю яркость из этого мира.
Крепко держа Эмайра за руку, Одра забарабанила кулаком в дверь.
Она выждала удар сердца. И еще один. Стук собственного сердца, гулким эхом отдававшийся в ушах, был единственным звуком.
Теперь в дверь заколотил Эмайр. Одра сжала его руку для успокоения.
Наконец отец распахнул дверь настежь. Одра чуть не рухнула от облегчения, узнав его знакомый силуэт, смутно вырисовывавшийся на фоне сияния масляных ламп позади него.
Приглушенные звуки коснулись ее слуха.
Она ввалилась в трактир, словно пьяная от страха, сковавшего ее. Ее взгляд поднялся на отца, но лишь на мгновение – он налетел на них обоих, заключая в крепкие объятия. Объятия были сильными и яростными, напоминая о прежнем нем, до ухода Аиши. Одра обессиленно прижалась к нему от облегчения – Эмайр был в безопасности, в доме, а отец вновь казался крепким и собранным. Туман рассеивался.
Общий зал наполнился гулом голосов, когда постояльцы, остававшиеся в своих комнатах, спустились вниз.
Одра отстранилась от объятий, чтобы оглядеть обстановку. Комнату наполняли встревоженные шепотки: одни постояльцы шумно возмущались, другие рыдали, вцепившись друг в друга. Каждый гадал, что это значит для Тумана – некоторые принимались выкрикивать свои догадки, одна страшнее другой.
Как хозяйка, Одра обязана была поддерживать порядок. Они пережили это испытание; никто не сгорел, не вывернулся наизнанку и не был сожжен мифическими чудовищами… им следовало бы отпраздновать. Со временем слухи дойдут из столицы, и они узнают правду – или то, что столица решит выдать за правду.
Она прижала Эмайра к своему боку. Мальчик все еще дрожал, сотрясаемый тревогой.
Пока что лучше было отвлечь всех от этой аномалии.
– Кружку медовухи для каждого! – крикнула она.
По комнате прокатились вопли радости. Одра присоединилась к ним. Ей тоже не помешало бы выпить после такого денька. И что за день выдался. Солнце еще даже не зашло, а она уже с нетерпением ждала возможности забраться в постель и не вставать до тех пор, пока вечно требующий к себе внимания трактир «Фернуэлл» не заставит ее сделать это завтра.
– Медовухи всем? Даже мне? – спросил Эмайр, и его карие глаза лукаво блестели. Одра отстранилась, с подозрением покосившись на мальчика. Он только что отпраздновал свое тринадцатое наречение имени. Он даже не удосужился сбрить пушок над губой.
И все же она знала его лучше, чем кто-либо другой. За лукавством она видела, что он все еще потрясен пережитым, и, как бы он ни старался это скрыть, его плечи по-прежнему подрагивали.
Одра ухмыльнулась.
– Почему бы и нет? Маленькая кружка не повр…
Торговец, все это время не отходивший от окна и приклеивший взгляд к отступающей дымке снаружи, издал испуганный, удушливый звук, который прорезал возбужденный гул в комнате.
Это было единственное предупреждение, которое они получили перед тем, как пылающий факел разбил оконное стекло. Торговец сжался в комок, прикрывая голову, но осколки все равно задели его. Факел пролетел мимо и рухнул на бухгалтерские книги в снопе искр.
Стол мгновенно вспыхнул.
Торговец отпрянул в испуге. Одра сильнее сжала руку Эмайра, а сердце сковал первобытный ужас. Пламя перекинулось на диванчик, вышитую подушку и пол, языками заплясав на ножках стола.
Время словно замедлилось, а мысли затуманились от шока. Ее отец стоял посреди своего трактира, застыв с выражением полного неверия на лице. Так многое из мечты Камари уже обратилось в пепел: трактир так и не стал уютным семейным приютом, на который они надеялись, его любимая жена ушла из жизни, а теперь то, что осталось, занималось огнем, словно заготовленный хворост.
Камари с его сутулой спиной и искривленными, сведенными артритом пальцами уже не мог двигаться достаточно быстро, чтобы спасти остатки мечты, которую они с женой построили своими руками.
Она сделает то, чего он больше не мог – защитит «Фернуэлл». Она сохранит мечту родителей, как делала это всегда, вопреки собственным горьким чувствам к трактиру.
– Эмайр, воду, быстро! – скомандовала Одра. Но мальчик замер в ее объятиях, приковав взгляд к огню. Она слегка толкнула его в сторону кухни, и этого оказалось достаточно – он бросился туда со всех ног.
В кладовой хранились одеяла. Пока Эмайр приносит воду, она набросит их на огонь, чтобы сбить пламя.
Разве не из-за этого она никогда не уезжала? Почему даже после гибели Фиеры, когда здесь, казалось, ничего для нее не осталось, она так и не поддалась собственным эгоистичным желаниям и не заплатила торговцу, чтобы тот увез ее подальше из этого проклятого городишка?
Ради матери и отца. Она потушит огонь. Она спасет семейный трактир. Одра сделала шаг к кладовой шкафу, но тут же резко обернулась, когда входная дверь с грохотом распахнулась.
Одра поспешила закрыть ее, зная, что приток воздуха лишь раздует пламя. Но ее сердце рухнуло в пятки, когда она увидела, кто именно преграждает путь и мешает ей захлопнуть дверь. Страх пронзил ее тело, заставив закипеть каждую каплю крови в жилах.
Клубящийся туман застрял в дверном проеме, не позволяя рассмотреть фигуру вошедшего целиком. Во рту у Одры пересохло, и она поняла, что огонь – это сейчас наименьшая из ее забот. В ее памяти одна за другой пронеслись страшные истории об этом потустороннем присутствии – предания, которые шептали старики у костров или пели приглушенными голосами редкие странствующие барды, наведывавшиеся в «Фернуэлл». Поэты боялись питать этих чудовищ своими словами, но истории все равно жили – сонеты о кровавом насилии и заглушенных мольбах о пощаде.
Туман заволновался и начал отступать, словно извлекая из своей пепельной хватки скрываемую внутри фигуру. Первыми показались носки сапог, и взгляд Одры жадно уставился на полированную кожу. Длинные ноги в коричневых сшитых на заказ брюках. Длинное черное пальто с золотыми пуговицами касалось верха сапог, а его широкий воротник был поднят повыше от заходящего солнца. Широкие плечи натягивали накрахмаленную белую рубашку под плотно облегающим жилетом из шелка. Точеное лицо, острые скулы, заостренный подбородок и янтарные радужки глаз, в которых оранжевыми бликами отражалось бушующее пламя. Его выражение лица было настолько неподвижным, что напоминало глиняную посмертную маску народа давеллов.
Он даже не удосужился обнажить оружие, очевидно, не считая обитателей трактира достойной угрозой, хотя его рука лежала на рукояти. Рукоять была изогнутой, выполненной из белого золота и украшенной завитками и россыпью мелких серо-голубых сапфиров.
Но именно уши этого мужчины – нет, существа – заставили ее ахнуть. Они не были округлыми, как положено людям, а вытянулись, приобрели угловатые очертания и заканчивались острыми кончиками. На ее вздох существо изменило выражение лица, изобразив нечто вроде улыбки; изгиб его губ рассказывал истории о побежденных врагах и рухнувших империях.
Он переступил порог трактира так, будто был владельцем этого заведения – нет, любой земли, по которой ступал. Еще шестеро, одетые точно так же, веером рассыпались позади него.
Хотя одна женщина выделялась среди остальных и стояла особняком.
На ней был золотой плащ, кремовые перчатки и вуаль, скрывавшая глаза. Единственными видимыми ее частями оставались сухие, потрескавшиеся губы и слишком массивный подбородок, словно она пережила тяжелый голод. Вуаль могла скрывать лицо, перчатки – пальцы, но Одре не нужно было видеть кончики ее ушей, чтобы понять: она такая же, как они.
Фейри.
Настоящие фейри.
Они были огромными – по меньшей мере на голову выше любого из людей, находившихся в комнате, а их оружие блестело в мерцающем свете пламени, которое беспрепятственно распространялось у окон.
Одра никогда в жизни не видела фейри.
Она знала, что некоторые люди состояли в дальнем родстве с фейри. Но те в основном держались в крупнейших городах каждого королевства, где могли скрываться, смешиваться с толпой и затеряться среди множества людей. Даже несмотря на то, что их кровь фейри разбавлялась из поколения в поколение, у них могли быть слегка заостренные уши, слишком быстрый бег или неизменно меткий глаз. Они рисковали подвергнуться остракизму или, что еще хуже, в зависимости от того, насколько маленькой и отсталой была деревня, их могли просто изгнать, подвергнуть избиениям или казнить.
Но за всю живую историю ни один чистокровный фейри не ступал на землю всей Хавеи, не говоря уже о Рускале… и уж тем более о крошечной захолустной портовой деревушке Соленая Лощина.
И вот теперь, невероятным образом, здесь появилась целая их армия.
Неземная красота и безудержная сила исходили от этих существ, пропитывая трактир точно так же, как мгновением ранее двор заполнил Туман.
Неужели еще пару минут назад она всерьез предлагала всем выпить по кружке в честь праздника? Словно окутавший их бухту Туман был пустяком? Забавной историей, которой можно потешить друзей ненастным днем, чтобы скоротать время?
Одра застыла на месте, как и все остальные в зале, пока в комнату не вбежал Эмайр. Не замечая новоприбывших, он с наклоненной головой спешил выплеснуть ведро воды на пламя. Он так и сделал, и по трактиру пронесся шипящий звук. И лишь когда мальчик подбежал к Одре и увидел выражение ее лица, он тоже замер, а его глаза в ужасе перебегали с одного фейри на другого. Одра медленно задвинула мальчика за спину.
– Вот так – никто не двигается, сидите тихо и смирно, авось мы вас и не заметим.
Жестокий голос пронесся по всему залу, когда мужчина-фейри протиснулся вперед, возглавляя стаю. У него была бледная кожа и светло-каштановые волосы, завивавшиеся у подбородка. Хищный взгляд впился в Одру, его лицо искривила безжалостная, безумная улыбка. Одра вздрогнула, по ее рукам побежали мурашки. Он покачивался на носках, сжимая и разжимая пальцы на волчьей голове, венчавшей рукоять меча, пристегнутого к брюкам, – так, будто ему не терпелось вытянуть его из ременного плена на бедре и найти для него новый дом в телах, разбросанных вокруг, как добыча.
Он облизал губы, и его усмешка показалась похотливой.
Первый мужчина, тот, что в длинном пальто, шагнул вперед, пока не оказался прямо за тем, у кого были жадные глаза.
– Вренн, – пробормотал он, положив тяжелую руку на плечо другого. Прошептав что-то на незнакомом Одре языке, он обошел жадно поглядывавшего мужчину, который закатил глаза, прежде чем сделать полшага назад и ослабить хватку на рукояти меча.
В то время как этот похотливый тип, Вренн, явно жаждал пустить в ход свое оружие, этот второй мужчина несомненно был лидером.
Одра судорожно втянула воздух, изучая последнего. Неужели в его миндалевидных глазах читалась жалость? Жалость… Эта эмоция напугала ее сильнее, чем враждебные слова Вренна.
– Добрый вечер, меня зовут лорд Хари. Я родом из Зенаиды, самой могущественной империи Вридианского Царства – того, что вы знаете как царство фейри. Будучи назначенным связным между фейри и людьми по северо-западному региону Хавеи, я прибываю с прямыми распоряжениями от нашей королевы. – Он окинул их взглядом. – Организованно и мирно расходитесь во двор для прохождения процедуры учета и возможного перемещения в наше царство.
Его голос был тихим, шелковистым, но властным. Он не ждал ничего, кроме абсолютного повиновения.
Учет? Возможное… перемещение? Эти слова эхом отдавались в голове Одры, но сколько бы раз она ни прокручивала их в памяти, у нее не получалось сложить их смысл воедино.
– Пошли. На выход! – рявкнул Вренн.
– И в мыслях нет, – заявил фейри отец. – Эти люди являются гражданами Рускаля и, следовательно, находятся под защитой короля Тарика. Ваша империя не имеет никакой власти в Рускале, и мы вам не подчиняемся. – Ее отец с грохотом опустил ладони на барную стойку рядом с собой, высоко подняв голос и подбородок. – Все присутствующие здесь – гости в моем заведении. Они не обязаны уходить, если не хотят.
– Отец, прошу тебя, – произнесла Одра, положив руку ему на руку и призывая умолкнуть. Ей не нравились их шансы.
– Нет, Одра, – отрезал он, отказываясь уступать. – Мы не стадо овец, чтобы нас гоняли туда-сюда.
Стоявшие у двери фейри обменялись тревожными взглядами. Их руки сместились на оружие. В отличие от Вренна и лорда Хари, они были вооружены посохами, причем металлические наконечники казались настолько острыми, что Одра не сомневалась: они могли легко перебить людей.
Но лорд Хари не поддался общей тревоге и сохранял спокойствие.
– Трактирщик, хотя твоя смелость и стремление защитить своих постояльцев вызывают восхищение, твои утверждения о защите со стороны короля Тарика – заблуждение. – Он извлек из внутреннего кармана пальто свернутый документ и протянул его Камари. – Убедись сам, гражданин Рускаля.
Одра выхватила его… Одра отец выхватил его, его глаза забегали по завиткам черных чернил. Сначала на его лице отразился шок, затем глаза сузились от гнева, а руки сжали письмо.
Лорд Хари улыбнулся, вполне доброжелательно.
Он повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим:
– Как видите, я говорю чистую правду. На этом письме стоит официальная печать короля Тарика. Мы щедро компенсировали ему все расходы, и он дал свое полное благословение на это предприятие. Сопротивление лишь отсрочит неизбежное. Чем быстрее вы это поймете, – бросив взгляд на разъяренное лицо отца, добавил он, – тем менее жестоким все это будет.
Неужели их собственный король и вправду санкционировал это безумие?
Одна из маленьких девочек снова принялась плакать, но этот тихий стон тут же заглушила ладонь матери, закрывшая ей рот.
Кто-то тяжело раскашлялся, давясь заполняющим трактир дымом.
Тонкие волоски на затылке Одры встали дыбом.
Вренн смотрел на нее, переминаясь с ноги на ногу, а в его глазах плескалась едва сдерживаемая жестокость. Он перевел взгляд с ее лица на ее руки, вцепившиеся в руку отца так, что костяшки пальцев побелели.
Это заставило Вренна улыбнуться.
– Послушай нас, старик. Твоей дочери будет лучше, если ты не станешь устраивать драку.
Каждый инстинкт в теле Одры призывал ее бежать, спрятаться от этого фейри-мужчины. Не сводя с нее своего безумного взгляда, он бросил лорду Хари:
– Она из них. Дочь трактирщика – вон она. Нет нужды пускать ей кровь; я чувствую этот запах отсюда.
Взгляд лорда Хари оторвался от расползающегося пожара и оценивающе упал на нее. Она почувствовала себя насекомым, пронзенным иглой, – образцом, приколотым к доске для препарирования. Его взгляд скользнул по ней с головы до ног, ноздри расширились, словно он принюхивался к ней. Его губы сжались в тонкую линию, и он кивнул.
– И впрямь. По возрасту она тоже подходит. Допросите ее и внесите в список на отправку.
Ее отец отшатнулся от этих слов.
– Моя дочь никуда с вами не поедет, будь проклято благословение этого короля!
– Точно!
– Она никуда не пойдет, и мы тоже!
Одра удивилась выкрикам из-за своей спины – голоса принадлежали постояльцам трактира.
Она оглядела все эти испуганные, но решительные лица. Это был трактир, полный неудачливых бандитов, обездоленных семей, бродяг и мошенников. Ни один из них не мог дать отпор этим фейри, этим существам из легенд.
Но они не могли и просто подчиняться приказам без боя. Они боролись за выживание всю свою жизнь. Эти фейри были лишь еще одним звеном в длинной цепи угнетателей – королевских прокуроров, береговой стражи, местных преступных синдикатов, – полных решимости усмирить их, посадить в тюрьму, обложить налогами, оставить бедными, необразованными, голодными и нуждающимися.
Одра расправила плечи. Пусть они не победят, но они будут сражаться.
Камари повернулся к Одре и произнес – на этот раз тихо, хотя она была уверена, что незваные гости все равно расслышат:
– За меня, любимая.
Если бы ситуация не была столь мрачной, Одра могла бы фыркнуть. Она вовсе не собиралась подчиняться; последние полгода горя сильно подорвали его здоровье, да к тому же отцу уже шел девятый десяток. Это он должен прятаться за ее спиной. Она уже собиралась сказать ему об этом, когда отец вытащил свой любимый кинжал – маленькую, изъеденную ржавчиной древнюю вещицу, которую он нашел в морской пещере еще тогда, когда Соленая Лощина только строилась, а трактир «Фернуэлл» все еще был мечтой его сердца. У нее не было времени отреагировать, остановить его до того, как он вырвался из ее хватки и бросился в атаку.
Одра попыталась схватить его, притянуть обратно в безопасность, но промахнулась на волосок – мягкая ткань его рубашки лишь едва коснулась кончиков ее пальцев.
У ее отца не было ни единого шанса.
В мгновение ока Вренн обошел своего предводителя, ступая легко, как танцор, несмотря на свой рост, и поднял волчью голову на рукояти меча. Ее заостренная, зияющая пасть с омерзительным хрустом обрушилась на висок отца.
ГЛАВА 6
Крик вырвался из горла Одры, когда отец рухнул в ее протянутые руки. Она упала вместе с ним, повернувшись так, чтобы принять всю тяжесть падения на себя.
Теплая – такая теплая – кровь отца хлынула из зияющей раны в черепе, забрызгав ее лицо, волосы и глаза.
– Отец, отец! – закричала она, прижимая дрожащие руки к ране. Эмайр опустился рядом с ней на колени, обливаясь слезами.
Отец застонал от боли, его веки затрепетали.
– Нам нужен лекарь! – крикнул Эмайр в сторону комнаты, и его голос сорвался от боли.
Никто не сдвинулся с места, слишком парализованный страхом, прикованный к полу. Мгновение назад они собирались сражаться, но… забытые боги. Все они думали об одном и том же. Фейри двигались так быстро. Черт побери, так быстро, что никто в мире не мог двигаться с такой скоростью. Воинственный настрой испарился у всех в одно мгновение.
Одра продолжала кричать, когда женщина-фейри скользнула по комнате, словно золотой призрак смерти, и, обладая огромной силой несмотря на свое хрупкое телосложение, вырвала отца из окровавленных рук Одры.
Одра попыталась схватить его снова, скуля «нет, нет, нет»; ее ботинки заскользили в луже отцовской крови по паркету «елкой», пока она отчаянно пыталась удержать его. Ей нужно было остановить кровь. Ей нужно было остановить кровотечение.
Богиня Смерти, умоляю, не приходи за моим папой, только не пока мы все еще оплакиваем маму!
Как бы сильно она ни сопротивлялась, вырвать отца из хватки женщины не удавалось.
– Жрица Нира, исцели трактирщика, – приказал лорд Хари, после чего бросил на Вренна легкий раздраженный взгляд, словно все это было лишь небольшой неприятностью. – Я же говорил тебе обойтись без насилия. Неужели ты настолько не способен выполнять приказы? – Он вздохнул. – Впрочем, неважно. Отведите остальных во двор и начните процедуру проверки для всех, кто выглядит совершеннолетним; пустите им кровь, если сомневаетесь, мы никого не должны упустить. – Он указал на сопровождающих фейри. – Вы трое, засыпьте огонь. Хайделл, удерживай дочь.
Одра, заходясь кашлем от дыма, сменила тактику; вместо того чтобы пытаться отбить отца у жрицы, она теперь вцепилась в него самого. Но один из фейри, судя по всему Хайделл, с легкостью оттащил ее, протащив по полу. Одра бессильно смотрела на них, продолжая царапаться и бороться. Она должна быть с отцом; она не могла позволить ему умереть – если они заберут ее, кто позаботится о трактире? Кто присмотрит за Эмайром? Он еще слишком мал, слишком надломлен, чтобы…
– Отойди, ребенок, – приказала жрица Нира Эмайру, который занял место Одры, пытаясь вызволить Камари, пытаясь отбить его из хватки женщины. Ее голос звучал древне, выскребаясь из ее истощенного тела, будто шуршание песка.
– Не трогай его! – закричал Эмайр, пытаясь встать между отцом и жрицей.
Лорд Хари шагнул к Эмайру и положил удивительно мягкую руку ему на плечо. Она казалась огромной на фоне хрупкого телосложения мальчика.
– Позволь ей исцелить его, мальчик; иначе ему осталось недолго.
Одра замерла. Она понимала, что это правда: стоны отца стихли, и он лежал неподвижно, как мертвец.
– Иди ко мне, Эмайр! – позвала она брата. Когда его глаза встретились с ее взглядом, в них читались ужас и растерянность, но он послушно поплелся к ней. Фейри, державший ее за руку, не ослабил хватку, но позволил ей прижать брата к себе.
– У фейри есть магия; жрица исцелит его, – заверила она Эмайра.
– Мне страшно, Одра.
Она прижала брата к груди, крепко обнимая его. Его хрупкое тело сотрясалось от пробирающих до костей рыданий. Она поцеловала его в макушку, не зная, делает ли это больше для себя или чтобы утешить его.
– Будь храбрым, Эм. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю; ты переживешь это.
Жрица Нира действовала быстро, вытаскивая мази, иглу с ниткой и повязки из карманов своего золотого плаща. Она что-то напевала, зашивая рану Камари, и Одра с удивлением заметила, что ее голос больше не звучал хрупко и грубо, а стал мягким, шелковистым. И хотя ее руки были морщинистыми и покрытыми пигментными пятнами, движения оставались ловкими, а игла – твердой и уверенной. Одра была благодарна за то, что Камари оставался без сознания и ему не пришлось чувствовать, как игла сшивает его плоть.
– Не позволяй им забрать тебя, Оди, – всхлипнул Эмайр ей в плечо. Звук его платья… его плача разрывал ее на части. Ее брат никогда не плакал. Ни разу с тех пор, как он появился на их пороге – дрожащий, замерзший, более одинокий, чем любой ребенок на свете. И теперь его семья снова рушилась. Она прижала его еще крепче, не доверяя своему голосу.
Фейри потушили огонь, и глаза Одры слезились от оставшегося дыма, когда она обвела взглядом общий зал. Теперь в нем не было людей, кроме Эмайра, их отца и ее самой – она даже не заметила, как остальных согнали во двор.
Из двора доносились крики и плач, звуки борьбы.
Лорд Хари задержался, наблюдая за работой жрицы.
– Трактирщик выживет? – спросил он ее.
Жрица Нира не отрывала глаз от работы, смазывая уродливую рану мазью, прежде чем перевязать голову ее отца марлей. Жрица кивнула, завязывая повязку и бережно опуская голову Камари на пол.
Одра судорожно выдохнула. Она кивнула. Он выживет.
Отец будет жить.
Лорд Хари сжал переносицу большим и указательным пальцами, вздохнул, после чего разгладил лицо и круто повернулся на каблуках. Он вышел во двор, и его голос снова зазвучал тихо и властно; было очевидно, что он полон решимости навести порядок посреди хаоса.
У Одры по коже пробежали мурашки. Она обернулась и увидела, что жрица внезапно оказалась прямо перед ней. Одра отшатнулась, хотя это лишь сильнее прижало ее к державшему ее фейри. Она притянула Эмайра еще ближе.
– Я не поеду с вами. Не поеду.
Жрица молчала, ее облик внушал страх. Одра не видела ее глаз за вуалью, поэтому никак не могла понять, о чем та думает или что чувствует.
Наконец жрица бросила:
– Хайделл, иди на улицу к остальным.
Хватка на плечах Одры усилилась.
– Жрица, я…
– Иди. Эту я приведу ее сама. Делай, как я велю.
– Слушаюсь, жрица.
Хайделл отпустил руки Одры.
В течение безумного, опрометчивого мгновения Одра подумывала рвануть к боковой двери и сбежать. Но она не могла бросить отца.
Древний голос жрицы звучал тихо и неторопливо.
– Если ты попытаешься бежать, позовут жестокого, и он отменит мою работу по исцелению. А затем он причинит боль мальчику, точно так же, как сделал это с твоим отцом. Ни один из тех, о ком ты заботишься, не подходит по возрасту, так что приказов забирать их нет – жестокий не понесет никакого наказания, даже если лишит их жизни.
Одра подавила всхлип. Ее гнев бурлил под кожей. Она молча кивнула жрице поверх кудряшек Эмайра, выражая свое согласие.
– Эмайр.
– Да? – Мальчик немного отстранился, чтобы посмотреть на нее снизу вверх.
Одра крепко взяла его за плечи, успокаивая, чтобы хорошенько вглядеться в его лицо. Его глаза покраснели от дыма и слез. Одре хотелось прикончить этих ублюдков за то, что они довели его до плача.
– Я пойду с ними. На какое-то время. Но я вернусь за тобой, Эм, обещаю.
Ее слова прозвучали неубедительно. Она понятия не имела, куда фейри ее увезут, и сомневалась, что ей позволят вернуться.
И все же у Эмайра никогда не было причин сомневаться в ее словах. Поэтому, несмотря на обстоятельства, он шмыгнул носом и кивнул. Он так отчаянно пытался быть храбрым, и это ранило ее сильнее всего остального.
Его голос задрожал.
– Я не знаю, что делать.
Одра достала связку ключей из кармана передника. Ее руки так сильно дрожали, что ключи звенели, когда она вкладывала их в ладони Эма.
– Запри двери. Затуши очаг. Накрой отца одеялом и подложи подушку под голову. Пока не двигай его. Скоро стемнеет, слишком темно для пути к гавани, но с первыми лучами солнца я хочу, чтобы ты пошел в город и нашел Шея. Шей, возможно, и принял сомнительное решение вступить в Береговую стражу, но пока ему удавалось сохранять доброе сердце. Он поступит правильно с отцом и Эмайром и защитит их обоих, пока отец будет восстанавливаться.
– Хорошо. – Эмайр прижал ключи к груди. Он всегда любил трактир больше, чем она. Для нее трактир был местом, откуда однажды нужно сбежать. Она терпеть не могла эту жизнь, застряв здесь, в этом городке, день за днем имея дело с паршивыми клиентами… Но Эмайр. Для него это было спасение. Он заполнил трактир своим искусством. Он видел в нем ту же красоту, что и их родители. Эмайр вытер сопливый нос о рукав. – Я буду защищать трактир, пока ты не вернешься, Оди, обещаю.
– Я знаю, что будешь.
Нира вывела Одру во двор, где уже выстроилась очередь. В ее начале женщина-фейри с планшетом в руках заносила в списки всех обитателей трактира. Когда Одра дошла до начала очереди, ее попросили назвать имя, год рождения и день наречения имени. Одра отвечала механически, оцепенение окутало ее, словно ответы на эти сокровенные вопросы больше не принадлежали ей, а перешли во владение фейри.
Затем ей приказали отойти в сторону, отделив от остальных.
Одра нахмурилась. Одна? Заберут только ее? Что в ней такого, что выделило ее среди остальных?
Вдруг прямо перед ней возник улыбающийся Вренн.
Его голос прозвучал на высоких нотах больного восторга.
– Тебя сочли лицом с высоким риском побега.
Одра едва успела отшатнуться от волчьей головы на его мече, как мир погрузился во тьму.
