Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"
Автор книги: Анали Сбрана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 34
ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ ГИЛЬДИЙ
ВСЕ АДЕПТЫ ОБЯЗАНЫ УЧАСТВОВАТЬ КАК МИНИМУМ В ДВУХ ИСПЫТАНИЯХ:
ИСПЫТАНИЕ РОДНОЙ ГИЛЬДИИ АДЕПТА
ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ (НА ВЫБОР АДЕПТА)
Гильдия Арканы: Мастерство инкрамантии
Примечание: Схемы инкр не предоставляются и запрещены к использованию.
Гильдия Эхинацеи: Мастерство зельеварения
Примечание: Неспособность вовремя создать эффективное зелье может привести к серьезной травме или смерти.
Гильдия Кузнецов: Мастерство оружейного дела
Гильдия Сабель: Боевое мастерство
Примечание: Убийство противника может привести к снижению баллов.
ПОБЕДИТЕЛИ КАЖДОГО ИСПЫТАНИЯ ПОЛУЧАТ:
Два дня освобождения от всех занятий и заданий
Половину дня на исследование Зеленого Кургана
Три серебряные кроны
Примечание: Призы выдаются за каждую победу в испытании, один адепт может получить несколько наград.
ДАТА: Y29 D316 ОПУСТОШАЮЩАЯ ЗИМА, CY14570
МЕСТО: АМФИТЕАТР РОЗЕН-ХОЛИВЕР
Об обязательных испытаниях гильдий (которые к тому времени, как Одра, Уайлдер и Лотти добрались до столовой на следующее утро, уже окрестили «ОИГ») говорилось на каждом шагу. Ученые намекали на них с самого начала семестра, но держали детали в секрете. Теперь же у них наконец появилась дата. Адепты наперебой задавали друг другу вопросы, не зная ответов ничуть не лучше остальных.
Все жаждали приза. Четыре испытания, четыре награды победителям, занявшим первые места – передышка от бесконечных уроков и лекций, полдня в Зеленом Кургане, три зенаидовские серебряные кроны.
Возможно, испытания и были у всех на уме, но у Одры не было такой роскоши. Ей все еще нужно было узнать правду о ритуале Наследницы. По словам Твилы, точные подробности обряда знала лишь горстка людей. Однако, если Одра что-то и понимала, так это то, что секреты, особенно те, что охватывали тысячи лет, сложно утаить, и обычно они хранятся в легендах.
Особенно если их обсуждение находилось под запретом.
Где-то наверняка существовали легенды или предания, ей нужно было лишь выяснить где – и она держала пари, что ответ не найдется на территории Холивера. Они наверняка прочесали каждый дюйм владений, чтобы потенциальные Наследницы случайно не наткнулись на правду.
Лучшим вариантом, как она решила во время вчерашнего, пусть и рассеянного, разговора с Уайлдер, были детские сказки – в них мог скрываться ответ. Вдруг ей удастся отыскать историю с зерном истины… Быть может, Наследницу в ней заменили на зайца, ритуал – на пирушку, и вот перед нами детская сказка, в которой спрятана самая настоящая правда.
Или бродячий сказитель, если удастся найти зенаидовского барда и расспросить его о длинном списке песен…
Единственная проблема заключалась в том, что на территории Холивера не было детских книг. И таверн тоже.
Зато они могли отыскаться в Зеленом Кургане.
Одра тихонько усмехнулась про себя, откусывая кусочек шоколадного круассана – маслянистое, слоистое тесто и насыщенный, изысканный горький шоколад, – ведь испытание, похоже, все-таки было у нее на уме, так как единственный способ попасть в Зеленый Курган и исследовать там любые потенциальные книжные лавки или, может быть, даже библиотеку – это выиграть в каком-нибудь испытании.
– Вы можете в это поверить? – фыркнула Уайлдер, плюхаясь на стул рядом с Одрой, подтянув одну ногу в штанине к груди и другой рукой указывая на Ноэля.
– Еще как могу, – отозвалась Одра преувеличенно сухим голосом, переводя взгляд на аристократа, сидевшего на столе вповалку, задрав сапоги на стул вместо того, чтобы сидеть на положенном месте. – Но что он натворил на этот раз?
Уайлдер рассмеялась.
– Тьфу! Хвастается на весь зал своим гнусавым голосом перед той стайкой прилипал, которых он зовет друзьями, просто такой… Ноэль.
Одра прислушалась, надеясь уловить обрывки разговора.
– Ты правда думаешь, что выиграешь каждое испытание, Ноэль? – спросил Хлов, адепт гильдии Эхинацеи с редкими усиками, и в его голосе слышался жалкий, неуместный трепет.
Одра и Уайлдер синхронно закатили глаза.
– Ну, я решил не заявляться во все четыре, потому что не думаю, будто смогу победить в каждом, – самоуверенно и слишком громко ответил Ноэль. Ему так хотелось, чтобы это услышал каждый. Это было просто жалко.
– Уж они-то покажут им всем, – промолвила Шейла, предположительно девушка Ноэля из гильдии Кузнецов, крепче сжимая его руку. – Что ты и есть Наследница… то есть Наследник. Не представляю, кем еще это может быть.
Отношения Шейлы и Ноэля еще не были подтверждены официально, но Одра с Уайлдер застали их в музыкальной комнате: Шейла стояла перед ним на коленях, а Ноэль зарылся пальцами в ее волосы, пока она покачивалась вверх-вниз. От этой картины Одра была готова выцарапать себе глаза. И у Ноэля не хватило совести даже остановиться или дать знать Шейле, что они с Уайлдер только что открыли дверь – он просто ухмыльнулся.
Но теперь, при упоминании слухов о том, что он может оказаться Наследником… Ноэль на секунду смутился, потирая затылок. Он хотел быть лучшим, но хотел ли он быть Наследником?
Одра думала, что это его главная цель.
Или, может быть, как и она, он не прельщался обещаниями богатства и славы – он тоже предпочел бы сперва узнать, что всё это влечет за собой, в чем именно заключается ритуал, прежде чем его коронуют Наследником.
Как бы то ни было, Одра надеялась, что он не выиграет ни единого испытания. Надеялась, что его излишняя самоуверенность станет его погибелью. Одра рассмеется ему в лицо, когда он проиграет и все его хвастовство пойдет прахом.
Никто не умел так разбудить в ней соревновательный дух, как Ноэль.
– Этот ублюдок и впрямь думает, что одолеет меня в Сабле? – Каллум швырнул поднос на стол и опустился на стул напротив Одры и Уайлдер.
Уайлдер цыкнула сквозь зубы.
– Ты хочешь сказать: если он одолеет меня в Сабле.
Каллум рассмеялся, и этот звук – громкий и веселый – приятно согрел Одру.
– Уайлдер из армии Теневого Класса, может, и имела бы шансы на победу в Сабле, но теперь ты в Аркане, милая; ни у кого из вашей гильдии нет шансов против нас на боевом арене – всё, что вы делаете, это тренируетесь, пока вы просиживаете штаны и целый день рисуете красивые символы. – Каллум ухмыльнулся и запихнул в рот целый круассан.
Уайлдер, изобразив обиду, резко выпрямила ноги и грохнула обеими берцами об пол. – Ты и я, Каллум, сразу после храма, в следующий Санктум. Мы еще посмотрим. – Идёт.
– Я буду судьей, – предложила Одра. – Просто чтобы убедиться, что никто из вас не жульничает.
– Так, Уайлдер, ты идешь на испытание Сабли? В качестве дополнительного выбора? – спросила Лотти, присоединяясь к ним и выбирая стул рядом с Каллумом.
– Разумеется, я даже не рассматривала другие варианты, если честно. Для меня это естественный выбор – если бы Академия Холивер не распределила меня в Аркану, я бы выбрала Саблю.
Одру не удивляло, что Уайлдер выбрала испытание Сабли; это было очевидно для любого, кто хоть немного знал эту женщину, но ее порадовало слышать, что Уайлдер предпочла бы гильдию Сабель Аркане. Аркана же казалась Одра совершенно очевидным выбором. Несмотря на собственные неудачи, Аркана была просто… самой интересной, идеально подходящей для Одры во всех отношениях.
Значит, вся удача Одры ушла на то, чтобы ее зачислили в Аркану.
– Ладно, Каллум, раз ты в Сабле, тебе обязательно сдавать ее… Так что ты думаешь насчет выбора для себя? – поинтересовалась Лотти.
– Кузнецы, – в один голос ответили Каллум, Уайлдер и Одра.
Лотти рассмеялась.
– Я так и думала, ты выглядишь как настоящий кузнец. – Она покраснела.
Забытые боги, неужели Лотти запала на Каллума?
А что думал по этому поводу сам Каллум? Каллум одинаково благоволил и к мужчинам, и к женщинам, а Лотти была хорошенькой и довольно высокой. Они бы отлично смотрелись вместе.
Каллум в ответ тоже покраснел.
– Я на самом деле собирался. В смысле – в кузнецы.
Уайлдер сузила глаза, переводя взгляд с Лотти на Каллума, пока Одра хихикала, прикрывшись рукой. Каллум метнул на нее свирепый взгляд. Он знал, что ему не сдобровать, как только Лотти уйдет на занятия.
Его игривый прищур внезапно сменился серьезностью.
– Одра, а ты что думаешь? Какое испытание выберешь?
– Я… пока не знаю.
– После завтрашнего Санктума загляни ко мне в литейную. Я могу познакомить тебя с тонкостями кузнечного дела – мехами, наковальнями, самой сутью ремесла.
Ответ Одры – быстрый и резкий – рассек воздух, словно удар хлыста.
– Нет, Каллум. – Мысленно она поморщилась от укола вины. – Спасибо. Я, эм, боюсь огня.
Ложь. Но сказать ему правду она не могла. Что в кузне прячется демон Эйтн. Его лицо никак не шло у нее из головы; даже сейчас она думала о нем – нет, она будет держаться от кузни как можно дальше.
Его брови сошлись на переносице в знак беспокойства. Он знал, что это ложь; Одра вовсе не боялась огня. Но хвала небесам, он решил не допытываться при всем честном народе в шумной столовой, а лишь уточнил:
– Ладно, боишься огня… значит, Кузнецы отпадают. А как насчет Эхинацеи? Уверен, Серша тебе поможет.
– Серша уже устала от того, что брат вечно за нее все решает, – раздался голос Серши из-за спины Каллума. Она села по другую от него сторону. Поднесла кружку к губам, но замерла в мановении от глотка. – К чему это ты меня привлекаешь?
– Я просто сказал Одре, что ты поможешь ей подготовиться к испытанию Эхинацеи.
– О, только и всего? Да, конечно, я помогу тебе, Одра.
Мысленно щелкнув Каллума по лбу, Одра улыбнулась Серше.
– На самом деле я тоже не буду участвовать в испытании Эхинацеи…
Серша широко раскрыла глаза.
– Почему это? Все знают, как здорово ты умеешь запоминать. Народ до сих пор обсуждает твою контрольную на прошлой неделе – ты узнала каждую инкру по одному лишь виду и заполнила бланк быстрее всех. Память – это половина успеха в Эхинацее.
Одра застонала.
– И как это до Эхинацеи-то дошло? – Она изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания, что шло вразрез с ее тайным желанием побеждать и быть первой во всем. В следующий раз она сбавит обороты. Позволит Ноэлю выиграть… Нет, позволить ему победить она не могла – ублюдок.
Серша пожала плечами.
– Ноэль Карда жаловался на это Хлову, а он в моей гильдии. Хлов болтает без умолку. Ничего ему не рассказывай, если не хочешь, чтобы об этом узнала вся академия.
Каллум раздраженно выдохнул.
– К черту Клайва или как там его зовут. Одра, почему ты не хочешь участвовать в испытании Эхинацеи в рамках ОИГ? Если ты не берешь Кузнецов или Эхинацею… – Его тон стал недоверчивым. – Только не говори мне, что ты и вправду подумываешь заявиться на испытание Сабли.
– Меня оскорбляет твой испуганный вид, Каллум, – заявила Одра. – Уайлдер, поддержи меня!
Уайлдер толкнула ее плечом.
– Спарринг – это не совсем твоя сильная сторона, Одра. Эхинацея или Кузнецы подошли бы куда лучше. – В ее голосе звучало успокоение.
Внезапно Одра разозлилась на всех разом. Они и понятия не имели, через что ей сейчас приходится проходить.
Одра не могла объяснить никому из них, что испытание Эхинацеи таит в себе совершенно особые трудности. Как, скажите на милость, она сможет сварить спасающий жизнь эликсир, если ее прикосновение словно вытягивает саму суть жизненной силы из любых живых инкр? Она не способна создать целебное зелье, потому что если любое живое существо выпьет то, во что она влила свою магию, – вне зависимости от набора инкр и того, сколь тщательно она их вычерчивала, – после первого же глотка оно перестанет быть живым.
Наверное.
У нее не было возможности проверить эту теорию на практике; она, конечно, не против поймать одного из множества снежных зайцев, что прыгали по просторным угодьям Холивера с их пушистыми хвостиками и розовыми носами, но образ несчастного зайчика, чей невинный розовый носик подергивается перед смертью, преследовал бы ее в кошмарах до конца дней.
Нет, она не могла обречь на столь жестокую участь ни одно живое существо, каким бы крошечным оно ни было. Ну, разве что крышу. Одну она видела как-то раз в Центральном Корпусе, прямо у входа. Она, должно быть, только что забежала внутрь, ища спасения от бушующей снаружи бури, но стоило ей переступить порог здания, как она просто испарилась. Вот она была – и вот ее нет. К тому же, как ее поймать? С крысами ей не везло, так что, не считая варианта заставить Ноэля выпить пробное зелье – что, надо признать, выглядело заманчиво… ей оставалось лишь надеяться на худшее ради безопасности всех окружающих.
Так что оставалась… Сабля.
Ее злость улетучилась так же быстро, как и возникла.
Потому что ее друзья были вовсе не виноваты в том, через что она проходила в одиночку, и, возможно, она вела себя по-детски и излишне упрямо, оставляя их в неведении и отказываясь обратиться за помощью, когда она была ей так нужна.
Каллум, Уайлдер и Серша уже не раз доказывали, что им можно доверять. Они не побегут доносить на нее за то, что она утаила факт проникновения демона на территорию Холивера через литейную. Они бы, наверное, даже не поверили в историю с призраком… но по крайней мере никому бы об этом не рассказали. А уж что касается того, что она
– Наследница…
Ну, они бы сохранили ее тайну. В этом она была уверена.
Проблема заключалась лишь в том, что если бы она хоть раз произнесла всё это вслух… это стало бы правдой. А с этим она сейчас справиться не могла. Не говоря уже о том, что если бы они узнали о ее статусе Наследницы и не донесли на нее, Зенаида сочла бы это изменой, и их вполне могли казнить.
– Не то чтобы она совсем уж безнадежна в Сабле. Она задает жару в военных играх, – мягко произнесла Уайлдер.
Уайлдер была права. Стратегическая часть уроков командра Ренвик? Пожалуйста, без проблем. Расставить вырезанные из дерева фигурки на импровизированной карте и попросить спланировать следующую атаку для своего участка, перечислить всё, что необходимо защитить, и указать, чего она хочет добиться в итоге – с этим она справлялась почти всегда. Но в листовке упоминалась смерть, а на стратегическом занятии она ей точно не грозила.
Каллум процедил сквозь зубы:
– Всё это замечательно, но неужели все забыли, что гильдию Сабель не будут проверять на стратегию? Нет, это будет тест на владение оружием, проверка физической силы, а поскольку командр Ренвик обожает орать, что «война не бывает честной и на войне нет правил», то ее долбаное любимое испытание Сабли не будет содержать правил, способных защитить Одру. – Он грохнул кулаком по столу и процитировал: – «Убийство противника может привести к снижению баллов».
– Я знаю. Я тебе не ребенок, Каллум. Веришь или нет, я видела тот же проклятый баннер, что и ты. – Одра вскочила на ноги, схватив свою тарелку и пустую кружку. – Полагаю, мне просто придется сдаться до того, как меня убьют, верно?
Она вылетела из-за стола, с избыточным усилием швырнула тарелку и кружку в мойку, после чего в ярости покинула столовую.
Проблема была лишь в том, что провал увеличивал ее шансы отправиться на передовую – хотя…
Чтоб тебя Туман побрал. Одра замерла в коридоре, когда с ее губ сорвался дикий, безумный смешок.
Как же она раньше не додумалась…
Облегчение накатило на нее девятым валом. От нахлынувших чувств она чуть не рухнула на пол.
Ей больше не нужно было бояться отправки на войну.
Заир сказал, что она Наследница, призрак тут же это подтвердил… и… в общем-то, она и сама догадывалась об этом уже какое-то время.
Она свободна.
Они не станут отправлять Наследницу на верную смерть. Одре нужно лишь разобраться с обрядом Цикла – как только она убедится, что ритуал не предполагает сожжения на костре или чего-то в этом роде, она сможет во всем признаться.
Этот кошмар вполне мог закончиться уже очень скоро.
Итак, испытание гильдии Сабель можно было считать проваленным – у нее не было шансов на победу, но теперь ее это совершенно не волновало. Она вовремя сдастся, к чьему бы удивлению это ни привело, проиграет в Сабле, но до тех пор, пока останется жива и невредима, всё будет в порядке.
Главное – занять первое место в испытании Арканы, чтобы получить возможность покинуть территорию академии, исследовать Зеленый Курган, пообщаться с местными жителями и отыскать любые архивы, которые не были тщательно подчищенной пропагандой фейри.
ГЛАВА 35
Одра следила за бегущими стрелками на своих часах. До конца завтрака было еще далеко. Можно было пойти на занятие; прийти пораньше и поучиться не помешало бы. Но тогда она останется наедине с ученым Хайле, а это казалось едва ли не хуже, чем в одиночку драить тренировочное поле.
Одра шипела от боли, когда по ее правой руке пробежали ледяные ручейки. Забытые боги, какой-то призрак задел ее плечо по пути… ну, куда-то туда, где призрак благополучно растворился в стене.
Она слишком отвлеклась, потому что, оглядевшись вокруг, заметила, что Центральный Корпус буквально кишит призраками. Было ли это как-то связано с тем, что адепты шумели из-за новостей об ОИГ? Могло ли коллективное возбуждение, страх и трепет влиять на духов? Делать их «живее»? Она быстро шагнула в сторону, поближе к колонне, когда другой призрак, разговаривавший сам с собой, проплыл как раз над той плиткой, которую она только что занимала.
Ей нужно было убираться отсюда, пока они не поняли, что она способна их видеть.
Пока ей везло – ни Подвальный Обитатель, ни Требовательный Дух Ученого больше не доставляли ей хлопот. Но если бы какой-нибудь дух заметил ее сейчас, при таком-то скоплении народа, начался бы хаос. Одра никогда бы не смогла притвориться и выкрутиться из ситуации так, чтобы этого не заметили адепты и ученые. Но возвращаться в столовую после того, как она оттуда вылетела, ей тоже не хотелось. Она была еще не готова признать, что повела себя иррационально; извиниться можно и позже. И возвращаться в комнату общежития, где ее могла застать Уайлдер и начать расспрашивать о выборе в пользу испытания Сабли, ей не улыбалось – ведь лгать подруге становилось все труднее и труднее.
Где же не было призраков? О, в Ботанической оранжерее она не видела ни одного – вообще ни единого!
К счастью, двери оранжереи оказались не заперты. Одра шмыгнула внутрь – как же здесь было благословенно тепло, и при этом ни единой живой или мертвой души во всем здании? Лицо Одры озарила улыбка.
Поддавшись мимолетному порыву, она свернула в противоположную от прошлого визита сторону; не было никакой нужды снова идти в тот питомник и заново переживать тот катастрофический урок.
Она миновала аудитории Эхинацеи, которые скорее напоминали аптекарские лавки, чем привычные Ордре лекционные залы: на бечевках висели сушеные травы, от пола до потолка тянулись полки из столь темного дерева, что оно казалось почти черным, заполненные баночками со странными ингредиентами, стеклянными флаконами с мерцающей жидкостью и пустыми котлами, ждущими своего часа. Уголки губ Одры опустились. Студенты Эхинацеи изучали инкрамантию, так почему же студенты Арканы не могли изучать алхимию?
Это было несправедливо.
Она шла до тех пор, пока коридор не уперся в большую стеклянную дверь. Заглянув внутрь, она поняла, что это, должно быть, ведет в одну из трех крупных теплиц оранжереи.
Да, это подойдет.
Утоптанные земляные тропинки расходились в стороны подобно спицам колеса.
Одра выбрала самую левую дорожку; по обе стороны от нее пестрели яркие, сочные букеты, чей сладкий, приторный аромат был настолько сильным, что у нее защекотало в носу. Переплетенные лианы и папоротники тянулись высоко к стеклянному потолку, блестевшему от конденсата. Те немногие растения, что она смогла узнать, были огромными, пышущими здоровьем версиями тех жалких ростков, что росли в Рускале.
Она почти могла представить, что вот так и ощущается лето – теплое, с буйствующей жизнью на каждом шагу.
Она осторожно шла по извилистой тропинке, старательно избегая прикасаться хоть к какому-нибудь листу или лепестку – не потому, что боялась причинить им вред, а из-за страха, что из нее снова сочится тьма, способная отравить их и заставить увянуть.
Должно быть, именно за этим она сюда и пришла – да, чтобы сбежать от призраков и назойливых вопросов… Но она уже начала чувствовать себя ходячей чумой, окруженной духами и смертью…
А здесь была жизнь, столько жизни. Она глубоко вдохнула – теплый, влажный воздух хлынул внутрь, словно целебный бальзам.
Ее часы пробили час.
У нее оставалось всего несколько мгновений на то, чтобы насладиться теплом до окончания завтрака и прихода студентов Эхинацеи, и еще меньше времени, чтобы успеть на собственную лекцию.
В прошлой жизни – с каких пор она стала называть свою жизнь в Хавее прошлой? – Одра заделывала делом чести никогда никуда не опаздывать. Пунктуальность была ее гордостью, но еще больше она ненавидела кого-то разочаровывать.
И все же что-то внутри нее начало меняться, или, возможно, это была естественная, обратная реакция на то, что каждый ее момент был строго расписан и регламентирован.
И все же оставалось ровно столько времени, чтобы присесть на скамейку, которую сюда наверняка затащил какой-нибудь адепт, понявший, как и она, насколько это прекрасное место.
Влажные деревянные рейки скрипнули, когда она прилегла на скамейку, глядя на вьющиеся растения, свисавшие из гигантских подвесных корзин под стеклянным потолком. Они впитывали лучи солнца, даже не подозревая, что это тепло искусственное. Как же повезло этим цветам. Окажись они сейчас на улице, вовсе не Одра заставила бы их листья свернуться и стебли засохнуть – морозный зимний воздух сделал бы это за считанные секунды.
Туман, пожалуй, уединение было плохой идеей. Она уже начинала раздражаться от собственной тоскливой компании. Возможно, вместо того чтобы идти сюда, ей стоило поискать друзей.
Если бы только она перестала быть трусихой и рассказала им правду – что она ходячая чума, что ее магия приносит смерть, что она – Наследница…
Но если бы они узнали… если бы они узнали правду и никому не донесли, им грозила бы смертная казнь за измену.
Ученые дали это понять предельно ясно – если кто-то заподозрит другого студента в том, что он является Наследником, помимо ходящих вокруг Ноэла слухов, если они заметят нечто, действительно доказывающее это, они обязаны немедленно доложить кому следует.
И Одра ни за что на свете не стала бы подвергать их сознательной опасности. Прятаться от них, носить этот секрет в одиночку было тяжело, но с этой болью она могла справиться. А вот сознательно подвергать их угрозе, быть причиной их боли… С такой болью ей было бы не совладать.
Это бы ее сломало.
Ей придется вынести это в одиночку. Еще немного.
Она уже собиралась приподняться, готовясь уходить, как вдруг треск в воздухе и резкое изменение давления заставили ее уши заложить.
– Здесь разит жалостью к себе.
Ошеломленная Одра резко села, упершись ботинками в дорожку.
Забытые, блять, боги. Только не сейчас. Только не он.
– Не поймите меня неправильно; отчаяние и безнадежность… в них есть особая сладость. – Заир провел языком по кончику острого клыка. – Такая, которая мне весьма по душе.
Она окинула его взглядом. Демон был одет в черные боевые кожаные доспехи. Жилет с глубоким V-образным вырезом обнажал рельефные грудные мышцы и краешек татуировки. Не считая кольца в носу, сегодня на нем не было украшений. Сапоги в грязи, сбитые в кровь и покрасневшие костяки пальцев, слегка поцарапанная щека. Она шумно вдохнула, уловив запах пота вперемешку с грушевым сидром и чем-то металлическим. Неужели он только что участвовал в бою? Или тренировался с другими членами демонической армии?
– Нашла местечко, чтобы поплавать в собственных страданиях, Наследница? Или просто ищешь убежище, куда не дотянутся красивые лживые сказки зенаидцев?
– Этого просто не может быть… Тебя здесь быть не должно. Я думала…
Усмешка, пока он крутил что-то в руке. Она не могла разобрать, что именно; вещица вертелась и кружилась с невообразимой быстротой, превратившись в размытое пятно.
– Дай угадаю: ты думала, в кузне есть слабое место? Что, если будешь избегать этого района, то избавишься от меня?
Она захлопнула рот, отказываясь доставлять ему удовольствие и признавать, что да, именно так она и думала.
Шаг вперед. Она откинулась назад, и деревянные планки скамейки впились ей в лопатки.
– Дам тебе один совет: жалкие обереги, вырезанные на фундаменте каждого здания на этой территории, намалеванные на воротах, начертанные на проклятой земле… Мне их сломить проще, чем смахнуть паутину. Столько усилий впустую. – Он наклонился и понюхал цветок.
– Это был ты в общей комнате… Я еще удивлялась, почему я не видела… А потом раньше, на пляже. Когда мы прибыли – у дерева. – Одра почувствовала себя глупо. Как она раньше не поняла, что это одно и то же существо.
Медленная ухмылка.
– Просто знай… В этом мире нет места, где я не смог бы до тебя добраться. Почувствовать тебя. Увидеть, если захочу. И с каждым днем, что мы связаны пророчеством, Наследница, эта связь становится только крепче.
В этом мире. Тем более ей нужно бежать из Зенаиды. Она нахмурилась.
– По-моему, даже здесь за преследование сажают в тюрьму.
Гулкий смех.
– Если мне суждено стать твой сталкером, чтобы спасти тебе жизнь… и тем самым обеспечить победу моему миру, – пусть так.
– Я не стану помогать тебе завоевывать Зенаиду. Ваши нападения, рейды на зенаидские деревни, сожженные поля, разграбленные склады – вот почему они хотят отправить моих друзей на передовую, чтобы укрепить оборону. С чего ты взял, что я присоединюсь к вашей войне и буду сражаться против своих друзей?
Выражение разочарования на его лице заставило ее с неприятным предчувствием понять, что она только что провалила какой-то тест. Что не имело никакого смысла – какое ей дело до того, соответствует ли она его стандартам? Если она его оскорбит? Может, если она продолжит в том же духе, он от нее устанет и уйдет.
– Этому вас учат в школе? Что мы виновны в зенаидском голоде? В опустошенных полях, пустых складах? В том, что дети голодают прямо сейчас, пока мы говорим?
Это вполне могла быть ложь… У нее были причины не верить зенаидским ученым, но еще меньше причин было верить ему – существу, известному своей ложью и вероломством. Как он смеет заявляться сюда, без предупреждения, без приглашения, подвергая ее жизнь опасности одним своим появлением, да еще и оскорблять ее, изрыгая ложь…
Демон внезапно замер и зашипел, словно от боли.
– Подожди, подожди. – Он поднял руку, обратившись к ней ладонью. – Секунду, прошу – это слишком.
– Что? – Она что-то упустила? Что оказалось «слишком»?
– Ты – столько эмоций: ужас, потом страх, затем гнев, сменяющие друг друга с невероятной быстротой, а потом все разом, извергающиеся из тебя, как лава… Как ты вообще выдерживаешь столько чувств?
Неужели он и вправду чувствовал все это, исходившее от нее? Она просто не могла этого постичь…
– Ты и вправду умеешь чувствовать эмоции?
– Эмоции – любимый источник питания для демона.
– Я… я думала, ваши едят… – Она не смогла договорить. Ее замутило от одной мысли о том, что это существо может сожрать кого-то заживо.
– О да, некоторые обожают пожирать плоть, разумеется. Боль, агония, страх, когда их добыча еще жива? Для них это истинное лакомство.
– Какого хрена. – Это было жутко. Боги древности, неужели он смотрел на нее и видел еду?
– Не бойся; хоть всплеск твоего страха и восхитителен, с этой стороны тебе от меня нечего опасаться – для демона Эйтн было бы недостойно поддаваться столь низменным порывам. У нас куда более… изысканный вкус.
Сомнительно. Одра закусила щеку изнутри. Надо признать, она не думала, что он прямо сейчас набросится на нее и начнет есть. К тому же, он утверждал, что она нужна ему для каких-то своих целей, верно? Он не мог ее убить. Или, может, он именно этого и добивался – чтобы она потеряла бдительность рядом с ним?
Так или иначе, ее против воли раздирало любопытное желание.
– Изысканный – это как?
– Я предпочитаю страху или тоске другие эмоции. Например… – Он сделал шаг к ней, поднес предмет к носу и сделал медленный, затяжной вдох.
Наконец она смогла разглядеть то, что он держал в руке. Одинокий цветок, края пяти лепестков которого отливали глубоким, насыщенным… ну, такой цвет она видела разве что на самых темных раковинах абалона, или в переливах воронова пера, или однажды – на сверкающих бусах, свисавших с шеи богатого гостя, которому совершенно нечего было делать в Фернуэлле. Темный опал, так она назвала этот драгоценный камень, когда Эмир спросил ее об этом, широко распахнув глаза. При малейшем движении черные лепестки переливались всеми цветами радуги, переливаясь и меняя оттенки в зависимости от того, как на них падал свет.
Возможно, это было самое прекрасное из всего, что она когда-либо видела.
Он медленно покрутил цветок в пальцах.
– Обожание, доверие. – Его прикрытые веки поднялись с опалового цветка и устремились на нее. – Желание.
Одра морщила нос.
– Полагаю, тогда ты обречен на голодную смерть.
Он протянул ей цветок, его рука была совершенно, неестественно неподвижна, так что краски словно замерли, каждый черный лепесток искрился множеством оттенков, всеми цветами разом. Человек никогда не смог бы держать руку так ровно. Даже сейчас пальцы Одры дрожали там, где она цеплялась ими за скамейку по обе стороны от бедер.
– Я принес его для тебя со своей родины – в подарок. Мы называем этот цветок «прима». Завуалированное Королевство вовсе не такое, каким его малюют зенаидцы. И я тоже.
Одра внимательно посмотрела на бутон. Он был прекрасен. И пах божественно – если бы цветок принес не он, она бы с радостью взяла его, попросила Сершу выжать из него духи. Или, может, засушить между страницами книги? Чтобы любоваться им вечно.
Кроме того, насколько ей было известно, он мог оказаться ядовитым на ощупь.
А что, если она примет его, и ее магия снова выплеснется наружу? Высосет остатки жизни из сорванного бутона.
С другой стороны… Обязательно ли ей скрывать от него свою магию? Ее взгляд оторвался от цветка и встретился с его глазами. Вены на его шее напряглись, мускул дернулся на челюсти. Пульс подкатил к самому горлу. Жар пополз по щекам, побежал вниз по груди, скопился в желудке. На мгновение она почувствовала тянущее усилие, некую силу – древнюю магию, которая толкала их навстречу друг другу, притягивая. На долю секунды ей захотелось сделать шаг к нему, принять протянутый цветок, довериться ему…
Да пошло оно всё к черту.
Он демон.
Одра моргнула. Наваждение рассеялось.
Вот чем они занимались ради развлечения. Являлись сюда, перемазанные в грязи, пахнущие потом и кровью, выглядящие так, будто только что сошли с поля боя, и… и предлагали цветы ничего не подозревающим смертным.
