Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"

Автор книги: Анали Сбрана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 38

В ночь перед испытаниями Одра решила обойтись без снотворного Серши. Если бы ее спросили почему, она бы не смогла ответить. Этой ночью ей был нужен отдых, как никогда раньше.

Кожа горела от стресса, накануне у нее начал дергаться глаз и, казалось, вовсе не собирался успокаиваться, а еще она переняла чертову привычку Лотти – сгрызла ногти под корень. Она перевернула академию Холивер вверх дном в поисках хоть какой-то информации об обряде – и ничего. Так что теперь всё было официально. Ей предстояло выиграть испытание Арканы, нужно было заполучить призовую поездку в Зеленый Курган… И при этом до всего этого кошмара оставались считанные часы, а она так и не приблизилась к поиску секретного оружия, которое гарантировало бы ей победу.

Она шла на испытание такая же невежественная, как и любой другой адепт, вот только у них была способность не истреблять все растения, которые они пытались зачаровать.

Одра повернулась на бок. Луна светила ярко, отбрасывая серебряные нити света, освещавшие комнату.

Уайлдер спала, ее лицо было умиротворенным, дыхание – ровным. Шёлковый платок, повязанный вокруг ее свежезаплетенных дредов, поблескивал в лунном свете. Сегодня они занимались своими волосами, не зная, что принесут завтрашние испытания; они решили, что стоит выглядеть хорошо на случай, если они погибнут или вроде того. Одра никогда раньше не переплетала дреды, пока Уайлдер однажды не попросила ее об этом на корабле. На этот раз дело пошло гораздо быстрее, тем более что академия, хоть и не признавала свободу воли и не обеспечивала базовую безопасность, всё же предоставляла адептам всё необходимое для ухода за волосами. Включая алхимическое масло для кожи головы и гель для дред.

Плетение Уайлдер тоже улучшилось. А с помощью Лотти работа заняла совсем немного времени. Это даже было весело. Уайлдер уговорила Одру бросить учебу – ради забытых богов – и провести день с ними. Они мылись, терлись мочалками, мыли волосы. Лотти присоединилась к ним; хотя ее волосы не подходили для защитных причесок, она умела заплетать косы, проведя большую часть жизни среди женщин в борделе. Они были сестрами, общиной, сберегающими друг другу крохи тепла через заботу о волосах.

Одра перевернулась на спину, уставившись на полосу лунного света на потолке.

Что бы Заир подумал о ее свежих косичках? Заметил бы? Какая глупая мысль; да кому какое дело, заметил он или нет – он демон, который, возможно, хочет ее сожрать.

Но что, если всё это неправда?

Что, если с ним она в большей безопасности, чем здесь?

Но здесь были ее друзья. И она дала обещание защищать их. А там им было бы небезопасно. Не то чтобы они вообще собирались туда.

Или собирались? Если бы Одра попросила их… ушли ли бы они с ней, доверились ли бы ей настолько, чтобы пойти?

Одра крепко зажмурилась, и одна слеза успела выкатиться, прежде чем она смогла сдержать этот прилив.

Она поступала с ними несправедливо, не будучи с ними честной. Она была эгоистичной трусихой, которая отказывалась позволить друзьям помочь ей. Если бы всё было наоборот – если бы Уайлдер, Каллум, Серша или Лотти заподозрили, что они и есть Наследники, Одра была бы рядом с ними, помогая разобраться, как поступить: будь то желание скрывать это, пока не станет понятно, что именно это влечет за собой, как делала она, или признание во всем сразу.

Одра сделала бы для них всё.

Кроме одного, судя по всему: перестать лгать им или раскрыть свои секреты, которые росли как снежный ком.

Она представила, как выкладывает им всё за завтраком.

Всем привет! Угадайте что? Я вижу духов – нет, даже хуже, я могу с ними разговаривать. Нет, вы их не видите и не слышите, только я! А еще я тут вроде как знакома с демоном, и он уверяет, что зенаидцы врут насчет… ну, вообще всего! Нет, вы его тоже не видите и не слышите, потому что я вижу его только во сне или когда остаюсь одна! Вообще-то, один раз он все-таки явился, Уайлдер, ты была там – просто не заметила его, а потом он поставил вокруг нас защитный купол, и мы немного поболтали! Ага, прямо там, на тренировочном поле! О, и угадайте что? Нет-нет-нет, вы должны угадать. Да, я та самая Наследница, которую все ищут! Я! Только мне кажется, что зенаидцы вовсе не собираются осыпать меня богатством и славой, я подозреваю, что они хотят принести меня в жертву своим богам…

Чтоб ее Туман побрал. Она судорожно выдохнула, издав мрачный смешок сквозь слезы. Они бы решили, что она тронулась умом.

Дома, в Хавеа, для людей, утверждавших, будто они видят призраков, духов и упырей, существовали специальные заведения. Для тех, кто заявлял, что за ними охотится стража или сам король. Таких людей запирали под замок. Пичкали травами и настойками, чтобы облегчить их страдания.

Может, именно это было нужно Одре? Может, она ничем от них не отличалась?

Но, с другой стороны, она была небогата; ей никогда не потянуть оплату лечебницы.

Ее бы просто заперли на чердаке, надеясь, что она не слишком сильно беспокоит постояльцев. Нет, пожалуй, она была слишком несправедлива к своим родителям. Они бы хорошо к ней отнеслись, попытались помочь всем, чем могли. Уж они-то наверняка позволили бы ей бродить по поместью, пока она бормочет сама с собой и уверяет, будто болтает с мертвецами.

Чтоб ее Туман побрал, боги чертовых древностей! Она снова впадала в тоску.

В одиночестве она действительно была ужасной компанией. Пожалуй, это было хуже всего. Раньше она обожала уединение; ее мысли некогда служили ей убежищем… Феи отняли у нее даже это, когда затащили на тот корабль.

Ей казалось, что рассудок дает трещину. Более того, она чувствовала, что сама раскалывается на части, крошится на песчинки, просыпающиеся сквозь узкое горлышко песочных часов, в которые была заперта. Сколько бы она ни пыталась удержать себя, она рассыпалась, падая вниз и оседая в стеклянной колбе.

Она перевернулась на бок и зарыдала в подушку так тихо, как только могла.

Наконец она провалилась в сон.

Он был там.

Сидя на троне с закрытыми глазами, он не спал – его пальцы выстукивали ритм по подлокотнику.

Одра огляделась. Это был тот же храм, что и прежде, только – словно боги наконец прислушались и поняли, что она не выносит общества призраков, – здесь не было ни единого духа. Они были одни.

Ее босые ноги бесшумно ступали по черному мраморному полу, пока она шла к нему. – Вау, а ведь без меня тебе и правда скучно, Заир.

Его глаза распахнулись, вмиг приковавшись к ней и жадно впитывая ее образ.

– Я же пытался тебе сказать. – Он улыбнулся.

По ее телу пробежала легкая дрожь от мысли, что ее появление способно заставить его улыбнуться. Сегодня на нем снова были украшения: ледяным и золотым блеском сверкали накладки на клыках, переливалась соединенная золотая цепь, лежащая на гладкой коже у основания его мускулистой шеи, а сапфиры сияли на пальцах, которые замерли у подлокотника при ее приближении.

Интересно, он надевал эти украшения ради нее?

В то время как она снова была одета лишь в одну ночную сорочку. Могла ли она сотворить себе украшения силой мысли? Она сосредоточилась на секунду, но оставила эту затею, когда ничего не появилось.

– Наследница, – промурлыкал он. – Твои волосы выглядят великолепно.

Одра подняла руку, касаясь косичек, внезапно почувствовав себя неуверенно, хотя знала, что они хороши. Ее ресницы опустились, и она была этому рада, потому что в ту же секунду представила его руку, сжимающую ее дреды в кулаке. Будет ли он нежен или резко оттянет ее назад ради беспрепятственного доступа к ее губам, к ее горлу, к ней самой? Что он сделает дальше, если зажмет ее в тисках? Каково это – быть развернутой, прижатой к его трону и взятой сзади? Ее кожа вспыхнула от жара при этой мысли, а внизу живота все сжалось, изнывая от желания, которого она не имела права испытывать.

Она откашлялась, надеясь, что ее голос не звучит слишком сбивчиво.

– Решила, что должна выглядеть наилучшим образом. – Пора было сменить тему. – Раз уж завтра испытания. – Она надеялась, что не выдает своего волнения. Возьми себя в руки.

– Я слышал об этом. Тебе не стоит туда идти. Скажи слово, и я заберу тебя прямо сейчас.

Ее сердце замерло и подпрыгнуло к самому горлу от одной мысли о том, что он явится за ней, унесет ее прочь.

Расстояние. Ей нужно было расстояние между ними. Она взгромоздилась на пустой трон, устроившись на подлокотнике, поставив ноги на сиденье и повернувшись к нему лицом. – Только смей. Ты разбудишь мою подругу.

Когда это она успела перестать бояться его?

Он нахмурился, хотя голос остался прежним, дразнящим.

– Верно, лучше позволить тебе рисковать жизнью, чем разбудить твою соседу.

– Вообще-то, у меня был вопрос на этот счет.

Он откинулся на спинку трона, оглядывая ее из-под прикрытых век.

– Спрашивай.

– Мои друзья… смогли бы они отправиться в Завуалированное Королевство? – выпалила она. – Если им понадобится, если они окажутся в опасности.

– Если ты подвергнешь их опасности, имеешь в виду?

– Если они узнают, что я… – Она по-прежнему не решалась произнести это вслух. – …и не выдадут меня, тогда Зенаида сочтет их предателями. Их жизни окажутся под угрозой.

– Если цена, которую я должен заплатить за твое возвращение домой – приютить пару людей, полагаю, мы сможем с этим справиться.

Одра прикусила губу.

– Это должен быть их выбор. Я с ними поговорю.

Он медленно выдохнул.

– Это и есть то, что называют надеждой?

Она покосилась на него.

– Не надо тут. Я ничего не обещаю, просто взвешиваю варианты. Я все еще не до конца тебе верю… А если завтра я выиграю свое испытание, то, возможно, смогу узнать, в чем именно заключается суть этого обряда.

Он шевельнулся.

– Пусть деталей я не знаю, но знаю одно: все всегда заканчивается смертью Наследницы Цикла.

– Разумеется, ты так скажешь; понимаешь теперь в чем моя проблема?

Он вздохнул, проведя уставшей рукой по лицу.

– Я избегал походов в архивы по… причинам. Но завтра я могу сходить. Я принесу тебе столько свитков и книг, сколько понадобится, свидетельства из первых рук от моих предков, которые подтвердят мои слова. – Он сглотнул. – Меня на самом деле жутко злит, что я не додумался до этого раньше.

Одра покрутила в пальцах косичку.

– Не кори себя. Если бы ты додумался раньше и принес их мне, я бы просто решила, что это подделки. Возможно, я и сейчас им не поверю.

Его руки крепче сжали подлокотники трона.

– Не ходи на завтрашнее испытание. У меня дурное предчувствие.

Она пропустила его слова мимо ушей.

– У меня вопрос.

– Опять?

– Ты же знаешь, я ими вечно полна. Но да, опять.

– Спрашивай.

– Ты лег спать разодетым в тонкий шелк и во всех своих украшениях? Просто чтобы выглядеть хорошо? Или чтобы произвести на меня впечатление?

Он рассмеялся – глубоким, диким смехом.

– Значит, по-твоему, я выгляжу хорошо?

Ее щеки вспыхнули.

– Нельзя отвечать на вопрос вопросом!

– Наследница, если бы я собирался произвести на тебя впечатление, я бы лег спать вообще без ничего.

У нее отвисла челюсть. Одра тут же захлопнула рот.

– Не уходи от главного вопроса; почему ты спишь полностью одетым?

Он опустил взгляд на свою одежду, словно ему нужно было вспомнить, во что он вообще одет.

– Я одет, потому что сейчас сплю в карете по дороге домой после очень мучительного государственного ужина с моим отцом.

– Мучительного в каком смысле?

– Он и его двор начинают тревожиться, гадая, почему мне до сих пор не удалось вернуть тебя домой. Они знают, что это должен быть твой выбор, и все же вину за твое упрямство возлагают на меня.

Она пропустила мимо ушей оскорбление, вцепившись в новую крупицу информации. – Это должен быть мой выбор?

Он вздохнул.

– Ах, полагаю, я не собирался тебе этого говорить. Да, чтобы наше пророчество сбылось, Наследница Цикла должна сама захотеть к нам присоединиться.

Ее сердце затрепетало в горле.

– Почему ты скрывал это от меня?

– Я думал, что смогу переубедить тебя быстрее, если ты будешь считать, будто я могу просто забрать тебя силой.

– У зенаидцев так же? Что я должна выбрать их?

– Зенаидцы предпочли бы, чтобы у тебя вообще не было выбора. Они возьмут от тебя все, что захотят, невзирая на твои желания.

Тогда по ее телу разлился холод.

– Понимаю.

– Вот почему мы должны вытащить тебя оттуда. В тот самый момент, когда они поймут, кто ты, никакого выбора они тебе не оставят.

– Подозреваю, что они узнают об этом очень скоро. Подозреваю, что испытания могут быть созданы специально для того, чтобы выявить Наследницу. – Она сглотнула, чувствуя, как в горле застрял тяжелый ком.

Его голос стал тихим и обеспокоенным.

– Тогда зачем рисковать?

Одра подняла взгляд, встречаясь с ним глазами.

– Я должна быть там, со своими друзьями. Я не позволю им проходить через это в одиночку.

Она изучала его, жадно впитывая в себя его бархатистую темно-шоколадную кожу, то, как блестели его пухлые губы. Он казался искренне встревоженным. Переживал ли он за ее безопасность или просто боялся потерять пешку, нужную для исполнения пророчества его мира?

– Я не выдам себя, я буду осторожна.

ГЛАВА 39

Предвкушение, смешанное с нервной энергией, витало в воздухе под открытым небом амфитеатра.

Обязательные испытания гильдий обещали зрелище, которое зрители жаждали увидеть, чувствуя себя в безопасности оттого, что сами не участвуют в первом круге. Адепты топали ногами и вопили от восторга, передавая друг другу покрытые воском стаканчики с попкорном, соленые крендели и как минимум одну контрабандную бутылку самогона, сваренного каким-то адептом из Эхинацеи.

Одра считала тех, кто хлещет эту паленую дрянь, глупее коз.

Через пару часов им самим предстояло соревноваться в испытаниях своей гильдии – впрочем, адепты академии Холивер уже мастерски научились отмахиваться от стресса, полагаясь на способность жить здесь и сейчас, ведь какого черта им еще оставалось? Они забирали любую крупицу радости и радовались ей изо всех сил.

Однако у Одры, зажатой между Каллумом и Уайлдер в первом ряду огромных круглых трибун, не было суицидальных наклонностей, и потому, когда самогон добрался до них, она знаком показала передать банку дальше назад. Чем сильнее опьянеют остальные адепты, тем выше будут ее шансы выжить, а возможно, и выиграть, когда придет черед ее собственных испытаний.

Архимагистр Силеста поднялась на сцену, звеня ручным колокольчиком. Зрители мгновенно стихли; никто не хотел упустить ни единого момента.

На подковообразной сцене в центре амфитеатра выстроилась вся гильдия Эхинацеи и около пятнадцати адептов, решивших принять участие в состязании. На лицах адептов застыла смесь чистого ужаса и сосредоточенной решимости; они стояли перед своими опинантами, чьи яркие, полные жизни глаза сияли смесью гордости и тревоги – в зависимости от того, кто был их партнером.

Некоторые явно истово молились своим богам.

Одра жалела опинантов, у которых не было выбора. Их жрицы приказали участвовать, и им приходилось подчиняться приказам. Опинант Серши, Пия, смотрела на Сершу с яростной гордостью. Она слепо верила в способность Серши уберечь себя от смерти.

Сама же Серша, зажмурившись, выглядела слегка зеленоватой – ее веснушки резко выделялись на побледневшем лице. Ее губы шевелились, беззвучно повторяя что-то, возможно, список трав и их целебных свойств.

– Адепты, – голос архимагистра прогремел на весь амфитеатр. Одра попыталась отыскать инкру, которая наверняка была где-то начертана на ее теле, чтобы усиливать звук, но так и не смогла ее заметить. – Вам предстоит пройти испытания гильдии Эхинацеи.

Толпа взревела, затопала ногами, кто-то выкрикивал имена друзей.

– Каждому из вас будет представлен больной опинант.

Над трибунами повисла тишина – зрителям напомнили, что это испытание чревато вполне реальными последствиями.

– Вы должны диагностировать недуг, выбрать подходящие ингредиенты и сварить мощное противоядие. В завершение вам необходимо начертать правильную инкру, чтобы активировать действие зелья. Скорость и точность имеют первостепенное значение. Неспособность вовремя применить эффективное лекарство может иметь тяжелые последствия для вашего юного опинанта.

Один из опинантов пошатнулся, явно находясь на грани обморока. Нервы? Или они уже были отравлены?

Архимагистра выдержала паузу для эффекта. Одру затошнило. Она не могла даже представить, каково сейчас Серше.

– Начинайте!

Ответ стал очевиден, когда один за другим все опинанты рухнули на помост сцены. Одра находилась достаточно близко и видела, как их глаза тускнеют, а движения становятся вялыми, пока они изо всех сил пытаются удержаться на ногах. Соревнующиеся адепты пришли в движение. Большинство сосредоточились на своих опинантах, оценивая симптомы, укладывая их на спину, проверяя температуру и задавая вопросы приглушенным тоном. Другие проигнорировали подопечных и бросились к стеллажам, возведенным в задней части сцены. На них стояли миниатюрные железные котлы, лежали щипцы, пустые флаконы для эликсиров, ступки с пестиками, а также множество трав, грибов, цветов, листьев, древесной коры и пузырьков с разноцветными жидкостями.

Серша, осмотрев глаза Пии, ласково похлопала ее по голове, а затем бросилась к стеллажам, что-то бормоча себе под нос.

– Не забывай дышать, Каллум, – напомнила Одра другу, который рядом с ней окаменел от напряжения. – Она же лучшая на курсе, помнишь? С ней все будет в порядке.

– Все будет в порядке. – Его глаза неотступно следили за Сершей, пока та набивала ингредиентами огромные карманы передника, хотя голос у него был такой же больной, каким выглядела Серша в ожидании начала испытания. Он до сих пор не двигался, но по крайней мере снова начал дышать.

Серша, утирая пот со лба, подбежала обратно к Пии, которая к этому моменту стала неестественно неподвижной. Она заговорила с Пией, вытряхивая содержимое передника прямо на сцену. Одра не слышала ее слов, но могла поспорить, что опытный алхимик произносит ободряющие слова, уверяя Пию, что та справится.

Это было куда лучше того, что вытворял адепт слева от Серши: он прижимал голову своего опинанта к груди и рыдал в откровенной панике.

Серша принялась растирать в ступке то, что походило на горсть лунных камней, ее движения были уверенными и отточенными. Следом в ход пошел флакон с зеленой жидкостью. Она добавила в смесь несколько трав, взбила состав, а затем вылила все в свой миниатюрный котел. После этого она принялась вычерчивать инкры на его ободке, и выражение ее лица стало суровым и решительным.

– Ты справишься, Серша, – пробормотал Каллум. Зелье начало пениться и закипать.

Ноэль, как заметила Одра, скривившись от отвращения, вообще обошелся без котла; вместо этого он взял всего один лист какого-то растения, положил его на язык своей опинантки и принялся начертывать инкры у нее на руках.

– Подумать только, Ноэль вообще не собирается использовать здесь алхимические навыки, – заметила Одра. – Если не считать листа, он, похоже, на сто процентов полагается на свои знания инкрамантии.

– Как-то это неправильно, – отозвалась Уайлдер.

– И я о том же. – Одра скрестила руки на груди. – Конечно, я не хочу, чтобы его опинант пострадала – но лучше бы ему не обойти Сершу.

– Не обойдет. Это испытание Эхинацеи, уверен, их оценивают по уровню алхимического мастерства, – сказал Каллум. – Серша все держит под контролем.

В этот момент стоявшая позади девушка по имени Дженелла, одна из подруг Серши по гильдии Эхинацеи, испуганно закричала.

Одра вместе с остальными зрителями вскочила со своего места, чтобы лучше видеть происходящее.

Тело опинанта Дженеллы свело судорогой от боли, а с посиневших губ пузырилась пена.

– Бедная девочка, – произнесла Одра, с ужасом наблюдая, как тело послушницы сотрясают жестокие конвульсии.

Похоже, Дженелла либо неверно диагностировала недуг, либо перепутала ингредиенты, случайно отравив послушницу.

Дженелла панически перевернула девочку на бок и засунула дрожащий палец ей в горло, пытаясь заставить ту выблевать только что выпитый эликсир. Опинантка выблевала содержимое прямо на сцену, прежде чем снова рухнуть без сознания.

– Помогите! Помогите ей! – закричала Дженелла. Она спрыгнула со сцены, спотыкаясь, подбежала к группе фей-медиписцев, которые выхватили девчушку из ее рук. Опинантку, чьи конечности все еще сводило судорогами, уложили и привязали к носилкам. Один из медиписцев принялся лечить ее с помощью флакона из запасов готовых противоядий.

Дженелла наблюдала за происходящим, сцепив руки на животе. Слезы текли по ее щекам, пока она умоляла спасти девочку. Это было ужасно – оказаться первой, кто потерпел неудачу, но Одра была рада видеть, что Дженелла предпочла проиграть испытание, а чем рисковать жизнью своей подопечной.

По амфитеатру прокатился еще один крик о помощи. Хлов, прихвостень Ноэла, орал с покрасневшим лицом:

– Она перестала дышать, она не дышит! Несколько медиписцев бросились на сцену, обступив опинантку, пока Хлов визжал на каждого, кто готов был слушать: – Все должно было сработать, это не моя вина!

Один из медиписцев оборвал его:

– Заткнись, мальчишка, ты явно просчитался с дозировкой.

Одра мысленно подгоняла Сершу: быстрее, быстрее, быстрее. Ей совсем не хотелось, чтобы Ноэль выиграл.

Пока Одра была отвлечена, Серша успела перелить свое зелье во флакон с узким горлышком и теперь бережно поддерживала голову Пии у себя на коленях. Пия выпила эликсир до дна.

Каллум протянул руку и крепко сжал ладони Одры и Уайлдер. Все трое затащили дыхание, не сводя глаз с Пии.

Сперва ничего не происходило, но затем – да! Волна энергии словно прокатилась по телу послушницы. Глаза Пии распахнулись, и она села. Серша широко улыбнулась и принялась проверять ее пульс, заглядывать в глаза. Убедившись, что здоровье Пии полностью восстановилось, она открыла рот, чтобы объявить ее исцеленной, как вдруг раздался голос Ноэла:

– Она исцелена, архимагистр, пожалуйста, пусть медиписец оценит состояние моей опинантки и подтвердит это.

Толпа взревела в экстазе, когда опинантка Ноэля вскочила на ноги, раскинув руки и кружась на месте, показывая, что она абсолютно здорова.

Улыбка Серши на секунду померкла, но она тут же натянула ее обратно ради Пии, которая сияла от гордости за своего адепта, в то время как Серша молча подала знак медиписцу подойти и проверить ее собственную подопечную.

Ноэл занял первое место, Серша – второе.

К счастью, к концу испытания никто из опинантов не пострадал необратимо, хотя многие были сильно напуганы и все еще выглядели бледными к тому моменту, когда сцену очистили для подготовки к следующему состязанию.