Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"
Автор книги: Анали Сбрана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 46
Одра была благодарна за два дня перерыва от учебы и лекций; ей было необходимо оплакать Сершу. Два дня – это лишь капля в море, и она понимала, что никогда по-настоящему не оправится от боли потери подруги, как и от боли Каллума, которую переносить почему-то было еще труднее, чем собственные страдания. Поэтому следующие два дня она провела неотступно рядом с ним, а когда он уходил на лекции или тренировки, сама сидела в архивах среди библиотекарей и писцов, разыскивая хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на этот ритуал.
Когда ни один подходящий текст, анналы или свиток не принесли никакой полезной информации, это лишь подтвердило необходимость отправиться на поиски в Зеленый Курган. И она была рада, что пришла первой на испытании гильдии Арканы, хотя горе затмило это достижение.
Почему-то осознание того, что Серша не вернулась живой, делало ее победу какой-то пустой.
Даже у Ноэля не нашлось никаких едких замечаний, несмотря на то, что на испытании Арканы он занял второе место.
И все же… Вся эта работа, вся подготовка пошли прахом. Ведь ей становилось все труднее скрывать и контролировать свою темную силу, и каждый новый день в Холивере приближал момент ее разоблачения – хотя она так и не приблизилась к разгадке того, что представлял собой этот обряд, чтобы принять осознанное решение о дальнейших шагах.
И теперь она оказалась в этом вонючем городишке, ради которого так старалась сюда выбраться, только чтобы обнаружить: здесь нет ни библиотеки, ни книжной лавки, ни единого места, которое могло бы ей помочь.
Тогда Ноэль только насупился, жалуясь, что «Одра потратила целый час послеполуденного времени на поиски того, чего даже не существует, и зачем ей вообще сдался книжный магазин? В Холивере ведь есть целая библиотека, забитая книгами».
Она прикрикнула на него, велев заткнуться; предложила высадить ее у въезда в город и отправляться исследовать всё в одиночку, но он упрямо заладил, что «она выглядит так, будто создана для того, чтобы ее прирезали в темном переулке», а «ее огромный рыжий дружище на самом деле прикончит его, если он вернется без нее».
Тогда Одра невольно рассмеялась, потому что, честно говоря, она сомневалась, будто Каллуму вообще нужен повод убить Ноэля, особенно после того, как тот сжульничал на испытании Клинка и украл его победу.
Ноэль в ответ лишь зарычал, уже в восемнадцатый раз за этот день доказывая, что «если использование инкрамантии считалось жульничеством, то почему судьи присудили ему три победы?»
Одра не знала, что на это ответить, поэтому просто закатила глаза и отодвинулась на седле еще дальше назад, оказавшись на добрых полдюйма дальше от него, чем прежде.
А затем, в довершение ко всему, разверзлись небеса и хлынул ливень.
Одра заприметила кафе – по крайней мере, в этом городишке оно нашлось, – но Ноэль к тому моменту уже взбесился, оскорбленный тем, что она то и дело называет его жуликом (по крайней мере, у нее хватало совести говорить ему это в лицо; все остальные в академии шушукались исключительно за его спиной), и наотрез отказался позволять ей выбирать следующий шаг. Именно тогда он и заметил таверну.
– «Увядшая свинья»? – переспросила она, соскальзывая – казалось, на добрую сотню футов вниз – со спины огромного жеребца. – Это туда-то ты хочешь пойти? Наконец-то ее ноги коснулись мягкой, но твердой брусчатки. Она снова была на твердой земле! Одра задрала голову, разглядывая скрипящий на ветру покосившийся указатель. Да уж, прочитала она все верно – «Увядшая свинья».
Ноэль привязал поводья коня к столбу рядом с двумя другими породистыми скакунами перед таверной, и его хмурый взгляд стал еще тяжелее.
– Ты можешь по крайней мере купить мне пиво за то, что я был достаточно благороден и позволил тебе ехать позади меня.
Это было на удивление благородно с его стороны. Когда она отказалась от собственной лошади (к великому удивлению конюха), она уже собиралась пешком отправиться в Зеленый Курган, но от одной мысли о том, что придется идти через эти жуткие, мертвые, пораженные порчей леса в одиночку, ей хотелось вообще отменить поездку. Она почувствовала огромное облегчение, когда Ноэль испустил самый долгий и невыносимый вздох, какой только доводилось испускать кому-либо во всех мирах – в прошлом или будущем, – и предложил ей подвезти ее позади себя.
Одра хотела отказаться – хотя бы из принципа, ведь он жулик и никто не должен так драматично вздыхать, когда вырос в таком богатстве, но потом вспомнила, что она не дура, и приняла его предложение.
– Я бы лучше купила тебе горячий чай, – пробормотала она, тоскливо глядя на кафе. Туман побери, оно называлось «Уютный чайник». «Уютный чайник»! На окнах этого кафе висели кружевные занавески, выкрашенные в очаровательный розовый оттенок.
– Купи мне пиво, а потом, если у нас еще останется время, мы сможем зайти в кафе.
Одра бросила на него косой взгляд. Неужели он… идет на уступки? Подозрительно.
– Ладно, одно пиво. – Она последовала за ним, тоже вздохнув, но ее вздох даже близко не мог сравниться с его шедевром. У этого ублюдка были черные легкие невероятной мощности. Неужели мудрено, что он обогнал всех на испытании Клинка.
По крайней мере, она обошла его там, где это действительно имело значение. В инкрамантии.
Хотя бы это у нее было. Конечно, она бы отдала это достижение не задумываясь, если бы Серша могла вернуться.
Ноэл толкнула дверь и придержал ее для нее.
Одра отказалась благодарить его, когда входила, с шумом сбивая грязь с сапог о коврик для ног. Прелестно, на нем был вышит пугающий, истощенный поросенок. По крайней мере, они выдерживали единый стиль.
– Добро пожаловать, путники, – крикнула трактирщица. – Садитесь за любые свободные столы.
Свободных мест было хоть отбавляй; таверна на удивление пустовала для единственного заведения на весь город.
– Хочешь сесть за стойку или занять кабинку? – спросила Одра у Ноэля, поскольку это была его идея; в этой части их приключения командовал он.
– В кабинку.
Одра обернулась и окинула взглядом барную стойку. Ей хватило секунды, чтобы понять, почему он сделал такой выбор. Бар был завален башнями немытых кружек, стопками грязных тарелок, а какой-то местный житель из Зеленого Кургана (вероятно) громко храпел, уткнувшись лицом прямо в столешницу.
Они выбрали кабинку посередине. Одра села так, чтобы ей было видно дверь.
– Сейчас подойду к вам, минутку! – приветливо крикнула трактирщица, спеша к единственному другому занятому столику с двумя полными кружками. Взгляд Одры случайно упал на двух мужчин за этим столом. Точно так же, как она интуитивно поняла, что пьяный храпун у барной стойки – местный, она сразу же догадалась: эти двое – явно не из Зеленого Кургана.
Во-первых, они были слишком хорошо одеты. В роскошные шелка со сложными узорами, искусно вышитыми яркими нитями, окрашенными дорогими чернилами, и сшитыми точно по их мускулистым фигурам. У одного были черные кудрявые волосы, длинные, но собранные наверх, завязанные в аккуратный узел. Приятная смуглая кожа и…
Она нахмурилась. Это было странно.
Когда она вглядывалась в его лицо, оно словно… размывалось. От этого у нее начинали чесаться глаза, точно так же, как в тот раз, когда она впервые увидела оцинкованную инкру – тогда ей безумно хотелось отвести взгляд в момент активации, когда язык оценки менялся на ее родной.
Лицо второго, с коротко стриженными волосами и серьгами в ушах, производило точно такой же эффект. На него казалось невозможным смотреть долго: взгляд сам собой соскальзывал в сторону.
Если бы кто-то попросил ее описать их внешность, она бы не смогла; она смотрела прямо на них и в то же время не могла с уверенностью сказать, были ли у них темные глаза или светлые, густые брови или вовсе никаких.
– Ты собираешься пялиться на этих господ весь вечер? – с ухмылкой спросил Ноэль.
– А в них… есть что-то не так, по-твоему? – шепотом поинтересовалась она у Ноэля.
Он вытянул шею, чтобы получше их рассмотреть. Одра видела, как его взгляд мгновенно соскользнул с посетителей, словно вода с перьев утки, прежде чем он снова повернулся к ней.
– Нет. Знаешь ли, пялиться на людей – это неприлично.
Он даже ничего не заметил. Он смотрел прямо на них и не смог по-настоящему сфокусироваться на их чертах, но даже не понял, что это произошло.
Наконец подбежала трактирщица, и они заказали два пива и «фирменные закуски от шефа». Ни тот ни другая не стали уточнять, что это такое; обоим было любопытно, что же местный шеф-повар в подобной таверне считает особенным.
Когда трактирщица ушла передавать заказ на кухню и нести пиво, оба умолкли, не зная, что сказать.
Одра фальшиво кашлянула лишь для того, чтобы заполнить тишину.
Ее взгляд снова вернулся к двоим мужчинам за столиком у двери. Смотреть на них было неприятно; ей хотелось поежиться от собственного дискомфорта, но это напоминало больной зуб – невозможно перестать языком тревожить ноющее место, только в этот раз вместо языка зудели глаза и внимание. Ощущение было неприятным, даже слегка болезненным, но взгляд ее снова и снова возвращался к ним.
Ноэль наполовину закатил глаза, издав очередной из своих невыносимых вздохов.
– Блестящий Туман, Одра, ты что, в сарае росла?
У Одры отвисла челюсть.
– Прости?
– Ты меня слышала. – Он скрестил руки на груди.
– Нет, не в сарае, мудак.
Он немного сник, потирая затылок.
– Ты просто… продолжаешь пялиться на тех парней. Они решат, что ты хочешь, чтобы они подошли и сели с нами. Для леди это непристойное поведение.
Одра на секунду задумалась о том, чтобы отшутиться детским «Чересчур ревнив?», но знала, что он не ревнует, так что смешно бы не вышло. Она не верила, что собирается оправдывать его бестактное, неджентльменское замечание ответом, но любой разговор был лучше этой неловкой тишины.
– Вообще-то я выросла в постоялом дворе.
Он нахмурился, на мгновение растерявшись, прежде чем сообразил, что она отвечает на его риторический вопрос. Затем его лицо исказило выражение чистейшего ужаса.
– О забытые боги, Одра… ты что… – он произнес это шепотом, словно ругательство, – бездомная?
Одре пришлось сдерживать смешок.
– Соленые ракушки, Ноэль, ну ты и безнадежен. В тебе же нет ни единой капли сочувствия! Нет, благородный ты мой сноб, моя семья владела постоялым двором.
– Она сердито откинулась на спинку скамьи. – Но туман побери, представь, каково бы мне пришлось, если бы это было правдой! Ты бы заставил меня чувствовать себя последней ничтожностью.
У него хватило совести поморщиться.
– Ты права. Мне нужно вести себя приличнее, раз уж я нахожусь в приличном обществе.
– «Приличном» обществе? – Она закатила глаза. – Ты хочешь сказать, в том, где остальные люди хотя бы в младенчестве не грызли золотые слитки? – Наверное, ей стоило наслаждаться неловким молчанием, пока была такая возможность.
Он кивнул, пропуская мимо ушей ее сарказм.
– Разве это не странно? Что я – единственный адепт благородного происхождения почти из двух сотен.
Одра пожала плечами.
– Не особо. Разве не ты утверждал, что твое древо никогда не могло быть «осквернено» кровью фейри? Похоже, большинство других дворян в Зенаиде придерживались того же мнения. – Она усмехнулась. – Просто кое-кто из твоих предков не видел ничего плохого в том, чтобы покувыркаться в сарае с фейри.
Его вид явно выражал дискомфорт при одной мысли об обстоятельствах, которые могли объяснить, как он, добропорядочный благородный гражданин Хавеи, очутился в зенаидской таверне в компании такой девицы, как она.
Она поблагодарила барменшу за кружки с пивом, поставленные перед ними. Ноэл, как она заметила, проигнорировал само присутствие девушки, словно та только что не прислуживала им. Разве у аристократов не должны быть манеры получше?
– Твое так называемое «благородное» происхождение тут вообще ни при чем. Социальный класс – это выдуманная система, созданная твоим сословием, чтобы загребать богатства и оправдывать жадность, внушая вам иллюзию некоторого высшего предназначения и права на бОльшую долю ресурсов. В конце концов, кто ты… барон? Граф?
Он нахмурился.
– Я – наследник герцогства Вудлейк. Ну, или, по крайней мере, должен был им стать.
Она задела его за живое – отлично.
– Ладно, значит, ты герцог или типа того. Но ты же не принц, Ноэль, которому суждено стать следующим королем Рускала, – ты просто человек, чьему древнему, давно почившему родственнику подарили выдуманный титул и кучу земли такой же старый и мертвый король. Черт, вид у него был потрясенный. Неужели до этого никто и никогда не говорил ему правду в лицо? Он что, родился в сарае? Она решила подыграть ему.
– Странно другое: почему мы вообще здесь в таком меньшинстве? Подумай сама: в один год с нами рождаются десятки тысяч людей, верно? Я из самой глухой дыры. То есть, Ольховая Лощина настолько крошечная, что ее даже на большинстве карт Рускала не найдешь, не говоря уже о Хавее, но даже в моем крошечном селении ровесников былоным-былно. Так что представь, если сложить все нации Хавеи? Казалось бы, нас должны быть тысячи. Родившихся между 14 546 и 14 548 годами с кровью фейри в жилах.
Он оживился.
– Верно, а значит, я не могу быть единственным аристократом. – Он провел рукой по шелковистым волосам. – Думаешь, они кого-то пропустили?
Ого, он был полон решимости упустить саму суть.
Ноэль с воодушевлением продолжил:
– Если я не единственный… если есть другие, похожие на меня, то представь, а что если они оставили Наследника в Хавее?
Одра поперхнулась теплым пивом, и дело было не только в его отвратительном вкусе. Она поперхнулась оттого, что меньше всего на свете хотела заводить разговор о том, удалось ли точно определить местонахождение Наследника.
– Это пиво – просто отрава, – произнесла она, переводя тему.
До нее внезапно дошло, что эта поездка была пустой тратой времени. Она прошла через всю эту подготовку, выиграла испытание инкрамантии гильдии Арканы, чтобы узнать правду об обряде – и вот она сидит здесь, вынужденная пить пиво с Ноэлем Невыносимым Аристократом, причем пиво оказалось редкостной дрянью.
Если местные ничем помочь не могли, возможно, пачка таинственных чужаков подошла бы лучше. Ее взгляд снова скользнул к столику у двери, но тот был пуст.
Странно, она не видела, как они вставали, но с другой стороны, разве не для этого на них были наложены чары? Чтобы люди их просто не замечали? Вот только с ней что-то пошло не так: она была уверена, что наложенные на них инкры должны были создавать иллюзию «незаметности» самих попыток их не заметить.
– Я так и знал, – пробормотал Ноэль. – Я же говорил тебе, Одра.
– О чем ты говорил? – переспросила она, отрывая взгляд от теперь уже пустого стола, чтобы посмотреть на Ноэля, но тот смотрел вовсе не на нее. Он мрачно уставился вверх, на что-то или кого-то за ее спиной.
И тут знакомый низкий голос произнес:
– Уважаемые путники, не найдется ли у вас места еще для двоих?
ГЛАВА 47
Грудь Одры вздымалась, дыхание застряло в горле, и она издала сдавленный звук.
Заир. Появился в зенаидском городке.
Она понятия не имела, как ему это удалось, но он сделал это. Он сумел замаскировать свое демоническое обличье так, чтобы сойти за фейри. Вот только на нее эти чары подействовали не до конца, верно? Может быть, ее собственная инкра работала против него не в полную силу. Или же, как и все остальное в ее жизни, она просто не справилась и с этим.
Мужчина с черными кудрявыми волосами улыбнулся, и примененная им маскировка не смогла до конца скрыть самодовольный оттенок этой улыбки.
Мужчины не стали ждать ответа и втиснулись в их кабинку: знакомый демон из рода Айзне – рядом с Ноэлем, а его спутник – рядом с ней.
– Мы ждали вашего прибытия, – произнес Заир.
– Ждали? Откуда вы знали, что мы приедем сюда, если мы и сами этого не знали? – поинтересовалась Одра.
– Я провидец, я вижу все, – ответил спутник Заира.
– Все? – сомневаясь, переспросила Одра.
– Ладно, не все, – смущенно признался спутник. – Но ваше сегодняшнее появление здесь я предвидел.
– Кто-нибудь собирается объяснить мне, что здесь происходит? Одра, кто эти мужчины? – спросил Ноэль, и его лицо исказилось от досады.
– Я их не знаю, – бросила Одра Ноэлю. А затем обратилась к демонам: – Вы оба должны уйти.
– С удовольствием; эта таверна просто ужасна, – бодро отозвался спутник. – Пойдемте с нами, и мы сможем уйти прямо сейчас.
– Я никуда с вами не пойду.
– Мой друг забегает вперед. Давайте начнем с представлений. Меня зовут Заир Рейвон. А это мой друг, Рук Олвей.
– Рад знакомству с вами, – сказал Рук.
Одра и Ноэль уставились на них.
Заир издал неопределенный звук.
– Обычно на этом моменте вы в ответ называете свои имена.
– Моя подруга уже попросил вас удалиться; нам необязательно называть вам свои имена, – холодно ответил Ноэль.
– Ничего страшного, мы и так знаем, кто вы оба. Ноэль Карда и Одра Эверс, адепты академии Холивере, – с лукавой усмешкой произнес Заир.
Глаза Ноэля сузились от подозрения.
– Вы здесь по делам академии? Никто не предупреждал нас, что мы с кем-то встретимся…
Усмешка Заира стала шире.
– По делам академии, да, именно так. Мы здесь, чтобы поздравить вас обоих с победами на испытаниях.
Ноэль немного расслабился; это звучало логично. Его действительно следовало поздравить с победами.
– Ноэль, не слушай его – они никак не связаны с академией, – предостерегла Одра.
– Ты же говорила, что не знаешь, кто они, – напомнил Ноэль.
– Не знаю.
– Тогда откуда тебе знать?
– Потому что нас бы предупредили, что сегодня вечером у нас назначена встреча, – выдавила из себя Одра.
– Академия вообще мало о чем нас предупреждает, Одра, – возразил Ноэль. Он повернулся к Заиру и Руку. – Вы пришли предложить нам новые призы?
Рук улыбнулся.
– Да, Ноэль. У нас для тебя припасены еще призы; они ждут на улице, в седельных сумках наших лошадей. Идем со мной, я покажу.
– Ноэль, никуда с ним не ходи!
– Одра, перестань быть такой грубой, – сказал Ноэль, уже наполовину направляясь к двери вслед за Руком.
– Пусть идут. Рук просто отвлечет его ненадолго, чтобы мы могли поговорить.
– Я не хочу разговаривать с тобой при всех. Ты меня подставишь под удар.
– Трактирщица даже не вспомнит, что мы здесь были, когда мы уйдем. А твой… э-э, друг, похоже, «схавал» нашу легенду.
– Для одного из самых умных адептов академии он невероятно туп, – скрестив руки на груди, бросила Одра. Она взглянула на часы на запястье. – Я даю тебе пять минут, прежде чем выйти на улицу и проверить, не сожрал ли твой друг моего. – Она не стала поправлять его насчет Ноэля, который ей вовсе не был другом; для него же было безопаснее, если Заир так решит. Наверное.
– Пять минут. Меня это устраивает. – Заир выдохнул, взмахнул рукой, и вокруг них возник невидимый купол-щит. Она догадалась, что он работает так же, как во время их столкновения на тренировочном поле. Никто их не увидит и не услышит. Ценная магия, ничего не скажешь.
Она наблюдала, как он на мгновение замер, словно тщательно подбирая слова. Он начал нервно ерзать – хотя это было на него не похоже. Она привыкла к его сочащейся уверенности, даже высокомерию. Он разгладил несуществующую складку на ткани рубашки, которая туго обтягивала грудь и подчеркивала крепкие мышцы его рук, а затем поднял руку, дернул за ленту, удерживавшую его пряди, и освободил их. Волосы рассыпались чуть ниже ушей, а передние пряди обрамляли глаза так идеально, будто он веками простоял перед зеркалом, добиваясь именно такого эффекта.
Его радужки были черными, как глубочайшие, тайные пещеры, и столь же нечитаемыми, хотя в них мерцали сияющие охристо-коричневые переливы.
Его голос звучал тихо, почти – но не совсем – робко.
– Я хотел начать с извинений… за свои прежние визиты, особенно за тот случай во время вашей тренировки… учения. Я был бессердечен и груб. Мне не стоило вести себя так нагло. Прости меня.
– Ты же прошел через все эти трудности вовсе не ради того, чтобы просто извиниться.
Он в знак согласия склонил голову. Его губы приоткрылись в улыбке, обнажая острия клыков во всей красе.
– Когда я сказал, что ждал тебя… я имел в виду не только сегодняшний вечер. Я ждал тебя всю свою жизнь.
Одра с неудовольствием заерзала на скамье. – Ты уже намекал на это раньше…
– Знаю, но я меняю тактику, ладно? Подыграй мне.
– Продолжай.
– У моего народа есть пророчество…
Одра застонала.
– Если бы я до конца своих дней больше никогда не услышала слово «пророчество», этого все равно было бы мало.
Тихий смешок Заира был мрачным и полным тайного смысла.
– Поверь, это чувство отзывается во мне сильнее, чем ты думаешь. И поверь, мне бы хотелось не быть тем, кто сообщает тебе это. Мне бы хотелось, чтобы груз моего собственного пророчества не давил на мои плечи.
Одра не любила признаваться в том, что ее интригует мысль о ком-то другом, кто тоже несет на себе тяжесть пророчества.
– Каким образом?
– У моего народа есть пророчество, которому уже тысячи лет. Однажды королевский наследник Завуалированного Королевства освободит свой народ из заточения в безжизненной земле мертвых, заберет запретную для них магию и вернет их в земли Вечной Жизни. Но видишь ли, это пророчество никогда не сможет сбыться в одиночку… Пророчество самого монарха без своей пары бесполезно…
Одра догадывалась, к чему он клонит, но позволила ему продолжить.
– Без истинного Наследника из пророчества наших врагов, Наследника Цикла, замысел монарха никогда не воплотится в жизнь. Его пророчеству суждено остаться неисполненным. Понимаешь ли, этот Наследник Цикла должен сделать выбор: пойти по стопам всех предшествовавших Наследников Цикла, выбрать фейри и тем самым подарить им еще один цикл магического правления, лишая остальной мир магии, которая по праву должна была принадлежать всем. Или же отвергнуть пророчество фейри и принять пророчество Завуалированного Королевства – разорвать порочный круг смерти и жадности, привести наш народ к победе, чтобы мы могли снова вместе жить под солнцем.
– Ты хочешь, чтобы я помогла демонам из подземного мира победить фейри?
– Да. – Он поморщился. – Нет. Я хочу, чтобы ты положила конец тысячелетнему контролю фейри над магией, их выкачиванию и удержанию природного ресурса, к которому должен иметь доступ каждый.
Это звучало странно знакомо – примерно так же, как ее недавний разговор с Ноэлем.
– Мир начинался вовсе не так; на заре времен времена года были короче и вообще не были переплетены с магией. Не было ни фейри, ни демонов, ни людей; мы были единым целым, жили в гармонии в мире без суровых сезонов, бок о бок с пантеоном богов, которые любили нас всех одинаково.
– Но однажды одна фракция возжелала заполучить магию, стала алчной. Они решили, что они – высший народ, что их боги, которые опекали их и начали отдавать им предпочтение, лучше и важнее, и что не каждое создание должно иметь доступ к магии. Эти боги, видишь ли, начали считать данную фракцию выше остальных, а раз их избранники были «лучше», то и они сами как божества возвышались над остальными. Избранные радовались этому. Они веками втайне строили планы со своими богами, планируя расколоть мир и перекроить его по своему собственному разумению.
– В один прекрасный день они провели ритуал и преуспели: раскололи мир на три части, сломали смену времен года и вытянули магию из самой земли, перенаправив ее в один огромный колодец, где смогли охранять то, чего так жаждали, контролировать ее и в конце концов привязать к Источнику в самом сердце земель, которые ныне именуются Зенаидой.
– На три части? – переспросила Одра, чувствуя, как кружится голова. – На три мира?
Кивок в знак подтверждения.
– Они полностью отобрали способность обуздывать магию у одного народа и изгнали его скитаться по земле без нее. Лишенные магии, эти люди больше не могли говорить со своими богами и стали взывать к ним, умоляя о помощи. Боги оставались богами и не могли любить существ, которые не слышали их песен и не танцевали с ними, поэтому они отвернулись от них, бросив их и пополнив пантеон в качестве новой касты низших божеств. Им казалось, что лучше пусть им хоть кто-то поклоняется, чем остаться вовсе без почитания.
– Значит… эти люди в конце концов стали людьми, – сдавленным голосом произнесла Одра.
Заир кивнул.
– Что касается моего народа, одна богиня, которая никогда не могла оставить души, вверенные ее попечению, сумела защитить нас. Насколько это было в ее силах, хотя мы и изменились навсегда. Прежде чем остальные успели полностью выкачать нашу магию, богиня Смерти и Ночи укрыла нас, отделив наше королевство от двух других и объединив его с их владениями – подземным миром, куда прежде могли ступать лишь мертвые.
– Наш бог завещал нам быть пастырями самых любимых им душ – душ мертвых. Мы обнаружили, что больше не способны обуздывать магию жизни, и что когда земля омывалась весной, летом и даже осенью, наша магия слабела и увядала. Лишь зимой, когда смерть окутывала все миры, мы могли вернуться в наши старые владения и бороться за то, чтобы вернуть хоть часть того, что когда-то принадлежало нам. Лишь благодаря дальновидности нашей богини мы смогли выжить в этом новом мире, скрытом от солнца и скудном на ресурсы. Поначалу, на протяжении тысяч лет, все наши силы уходили лишь на то, чтобы выжить среди обитавших в подземном мире чудовищ, не говоря уже о процветании, о том, чтобы попытаться объединиться или совершить подвиг по возвращению того, что было нашим по праву.
– Класс Каллиста?
– Да. Сначала Каллиста, рожденные в подземном мире и никогда не знавшие тепла жизни, жаждали заполучить этих новых существ, бродивших по их землям и столь непохожих на души умерших. Мы были на грани полного уничтожения. В то время великих перемен и метаморфоз некоторые из нас начали меняться еще сильнее – так родились ишеане. Хотя они не умеют творить инкры, во многом они сильнее и быстрее айзнов и способны лучше противостоять жестокости Каллиста. В конце концов нам удалось переломить ход событий – и вскоре все три наших рода объединились. Теперь мы живем преимущественно в гармонии, и когда наступает зима, делаем все возможное, чтобы ослабить фейри – в надежде, что однажды мы все сможем возвыситься.
– Зачем вообще фейри устраивать так, чтобы у них была зима? Зачем им время года, когда они слабеют, раз уж они так жаждут власти?
– Потому что, хотя они и вылепили мир по своему образу и подобию утопии, матушка-земля потребовала баланса. Земля не подарит весны без предшествующей ей зимы. Не породит жизнь без смерти. Они сделали так, что на три четверти Цикла вся магия принадлежала только им; они просто не предвидели, что наш бог обратит их слабость в нашу силу – что зимой мы будем находиться на пике своего могущества.
– Что станет с… – Забытые боги, она знала ответ, но хотела, чтобы он произнес это вслух, признался. – Что станет с фейри, если я не завершу их ритуал и не перезапущу весну? Уже сейчас, из-за затянувшейся зимы, их общество рушится; многие на окраинах находятся на грани голодной смерти.
Заир молчал целую вечность. Но наконец заговорил.
– Фейри стали полностью зависимы от магии. Она питает всю их инфраструктуру – они связаны с магией так же неразрывно, как и рождение весны. Без магии они не выживут.
Это было слишком.
Как она могла решать судьбу миллионов? Она вспомнила Хари – в основном честного и желавшего адептам только добра, – его скорбь по утраченным ученикам. Она представила теплую улыбку Твилы и ее готовность обнять каждого, такую искреннюю и добрую, совсем как у многих других послушников.
– Многие зенаидские фейри не несут ответственности за жадность своих предков, и тем не менее они должны за это поплатиться.
– Не несут ответственности, нет. Но разве они не пользуются плодами этой жадности? Если бы они не извлекали из этого выгоду, они первыми бы потребовали перемен.
Было нечестно с его стороны обрушивать все это на нее, требовать от нее подобного.
– Я просто хочу понять… ты все это время просил меня присоединиться к вашему восстанию, и при этом знал, что это обречет миллионы на гибель?
Демон из рода Айзне сжал кулаки. Его голос звучал тяжело.
– Да.
– Я не стану этого делать. Поступок предков фейри, возможно, был несправедлив, но живущие сегодня ни в чем не виноваты. Они не заслуживают смертного приговора за это.
– Ты считаешь правильным то, что Зенаида, центр магического источника, утаивает магию даже от своего собственного народа? Использует ее цикл за циклом, чтобы удерживать власть, ставить на колени своих врагов – других веридийских фейри, своих союзников? Они довели до совершенства искусство выкачивания магии из земли, копят ее для себя, такие же жадные, как их предки, набивающие собственные карманы и лишающие этой силы весь остальной мир?
– Ну, нет… но если я открою себя как Наследница, я встречусь с королевой; я смогу умолять ее поделиться…
Он хрипло, темно рассмеялся.
– Ты не встретишься с королевой, Одра Эверс, ты не встретишь никого, кроме пастырей подземного мира, ожидающих, чтобы проводить тебя к безсолнечным берегам, где обитают все мертвые.
Одра с трудом вдохнула. Казалось, в таверне совсем не осталось воздуха.
– Что ты имеешь в виду?
– Обычно Наследника Цикла вовлекают в пышные шествия перед завершением ритуала – так Зенаида демонстрирует остальному миру фейри, что они все контролируют и всегда будут контролировать. Но Опустошительная Зима затянулась слишком надолго; их армии слабеют, границы охраняются хуже, чем за последние десятки тысяч лет, и они понимают: из-за неопределенности и непонимания того, как Наследница могла родиться так далеко от Источника, они не станут рисковать тем, что ты попадешь не в те руки – вдруг ты проведешь ритуал на землях их врагов и сделаешь их сердцем Источника? – Этот темный смешок повторился. – Нет, Эверс, в тот момент, когда Хор Эха осознает, что ты – их Наследница, тебя уведут, чтобы пролить твою магическую кровь в каком-нибудь нечестивом ритуале, дабы их магия вновь наполнилась силой и пополнила их жадные сокровищницы.
– Ты не знаешь… что ритуал означает мою смерть, – запротестовала Одра, хотя это звучало слабо и неуверенно даже в ее собственных ушах. Разве она не знала? Что была вещь, заставлявшая скрывать правду о том, что она Наследница Цикла, от всех, что имелась вещь, запрещающая ей раскрывать себя. Почему она была так одержима идеей узнать правду о ритуале? Где-то в глубине души она подозревала, что ритуал закончится для нее ужасно.
– Я знаю это на уровне костей. Я знаю это потому, что я – лишь один из принцев Айзне в долгой череде зимнерожденных принцев и принцесс до меня, которые всю свою жизнь готовились к этому моменту.
