Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"

Автор книги: Анали Сбрана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 21

Третье занятие за день: «Введение в инкрамантию».

Представившись классу, ученый Хари повернулся к адептам широкой, мускулистой спиной и принялся писать мелом на огромном грифельном доске, прикрепленной к стене: Что такое инкра? Его движения были резкими и рублеными, а буквы – тесными и небрежными.

– Кто-нибудь просветит нас? – поинтересовался он, обводя аудиторию взглядом поверх очков. Тишина стояла плотная, нарушаемая лишь нервным кашлем да скрежетом ножки стула о каменный пол, который в лекционном зале прозвучал шокирующе громко. Этот урок с самого начала шел иначе, чем лекции ученой Хейл, шедшие друг за другом. Та практически запретила адептам участвовать в процессе, предпочитая вещать сама и выдавать информацию порционно. Любые мысли или идеи студентов были ей неинтересны; любые вопросы считались излишними, поскольку она намеревалась учить их тому, чему положено, согласно ее непогрешимому плану и никак иначе.

Но ученый Хари терпеливо ждал, пока кто-нибудь заговорит и проявит активность.

Одра сделала это:

– Изучая тексты в жилом корпусе Арканы сегодня утром, я столкнулась с этим термином. Инкры – это магические символы, используемые для проведения магических манипуляций, также известные как заклинания. Кажется, я видела одну такую вчера, когда проктор нарисовала на доске знак, после чего текст экзамена перевелся на рускали, мой родной язык.

– Назовите свое имя для всего класса.

– Одра Эверс, учений.

– Адепт Эверс права, – с одобряющим кивком произнес ученый Хари. Одра постаралась не заметить вспышку гордости. – Окуните перья, адепты; это стоит записать. – Тон ученого изменился, став более поучительным. – Инкры – это символический язык магии, неотъемлемая часть практически каждого аспекта зенаидского общества и всего Виридийского Царства. Они вплетены в наше искусство, выгравированы на одеждах, приводят в движение механизмы, встроены в оружие и даже украшают наши украшения. – Он сделал паузу для эффекта, приподняв бровь. – Взгляните на часы на ваших запястьях.

И действительно, они были там – символы были вырезаны на звеньях золотой цепочки. Одра уже замечала их, но думала, что это просто декоративные узоры.

Ученый Хари продолжил:

– Теперь скажите: работают ли те инкры, которые вы отныне будете замечать повсюду, теперь, когда знаете, что искать? Или они служат лишь украшением? Это зависит от писца, от назначения – будь то декор или практическое применение – и от того, как давно была сделана гравировка.

Он выждал момент, пока перья адептов поспевали за его лекцией, давая его словам осесть в памяти.

– Существует четыре основные категории инкр: Усиление, которое увеличивает свойства объекта или действия. Правильная инкра способна сделать щит неразрушимым или повысить чью-то плодовитость. Прорицание, которое раскрывает истины прошлого, настоящего или будущего либо, напротив, скрывает правду. Одушевление, наделяющее неодушевленные предметы разумом: замок может быть зачарован так, чтобы распознавать взлом воров или узнавать хозяина дома, потерявшего ключ. И Движение, дарующее автономное перемещение: мельничное колесо будет крутиться без помощи осла, а гончарный круг – без предварительной раскрутки гончаром. Внутри этих четырех категорий и вокруг них существует тысяча других способов применения инкр. Эти четыре группы охватывают огромный спектр возможностей, которые мы подробно изучим в этом семестре.

Взгляд Хари стал еще пронзительнее.

– А теперь, адепты, кто может сказать мне, что определяет эффективность инкры? – Он прислонился к столу, скрестив ноги в щиколотках, в позе, которая говорила о том, что он снова готов ждать ответа.

Одра перебрала в уме несколько вариантов, но воздержалась от ответа, наблюдая за остальными адептами и выжидая, не выскажется ли кто-то еще. Наконец в задней части аудитории поднялась рука. Одра прищурилась, когда увидела, кто это. Тот самый аристократ с корабля. Она переглянулась с Уайлдер, по выражению лица которой поняла: подруга думает о том же самом. Он оказался в Гильдии Арканы, а не Каллум с Сершей? Эх, им бы поменяться местами.

– Твое имя? – потребовал ответа Хари.

– Ноэль Карда. Мое предположение таково: чтобы выписать эффективную инкру, как и в большинстве дел, требуется врожденный талант. Без него можно с идеальной точностью вычертить символ, но он несомненно не оживит инкру – или, если оживит, не добьется должного эффекта или мастерства.

Одра закатила глаза. Ну конечно, этот напыщенный аристократ думал именно так. Она повернулась к нему лицом:

– Полагаю, тебе в жизни никогда не приходилось ни за что бороться. Ты считаешь свой «талант» каким-то неотъемлемым даром, в то время как менее удачливым людям просто «не повезло». Скажи-ка, ты преуспел в учебе благодаря таланту или из-за привилегированного доступа к репетиторам и ресурсам, которые обеспечивало богатство твоей семьи? Твое искусство верховой езды врожденное, или просто родители посадили тебя на безупречно обученную породистую лошадь в раннем возрасте?

Самодовольное лицо Ноэля исказилось от гнева, но прежде чем он успел ответить, ученый Хари произнес:

– Адепт Эверс, раз вы не согласны с оценкой адепта Карда, какова ваша точка зрения? Если не талант, то что определяет эффективность инкры?

– Талант безусловно существует, – немного уступила Одра. – Однако я полагаю, что для овладения инкрами необходимы ясность мышления, непоколебимая воля и пугающе твердая рука. Качества, которые можно развить независимо от «врожденного таланта» или социального положения.

– Я не вижу разницы между нашими взглядами, – парировал Ноэль.

– Разница, Ноэль, заключается в том, что ментальную четкость, силу воли и ловкость рук можно развить путем практики, – возразила Одра. – Никакого унаследованного богатства не требуется. – Она сделала паузу, и в ее голосе прозвучал скрытый вызов. – Интересно, каково тебе придется теперь, когда тебя сравняли с остальными, лишив семейных привилегий – ведь больше нет заботливых родителей, готовых платить твоим ученым или нанимать частных репетиторов.

Ноэль саркастически усмехнулся:

– И ты возомнила, что превзойдешь меня?

– Я уверена, что моя воля и сосредоточенность превосходят твои. У меня было больше практики, поскольку мне ничего не преподносили на блюдечке. Обойти тебя не составит труда. – Одра отвернулась обратно к доске.

Уайлдер поймала ее взгляд, словно спрашивая: Ты в порядке? Одра ответила легким, ободряющим кивком, хотя сама не была до конца уверена в этом и даже не понимала, почему испытывает такую лютую неприязнь к этому Ноэлю Карде. Дело было лишь в том, что он вел себя как последняя сволочь на корабле? Всё это время аристократ отказывался помогать хоть кому-нибудь. Некоторые были слишком убиты горем, чтобы делать что-то помимо выживания во время перехода… но большинство работали в команде, помогали друг другу по очереди, в то время как он оставался высокомерным, законченным индивидуалистом. Или, может, ей просто нужно было на ком-то сорваться… а зенаидские похитители под запретом. Они были неприкасаемы. Почти богоподобны в своей грации и силе, настолько неземные.

– Вы оба правы, каждый по-своему, – вмешался ученый Хари, прежде чем Ноэль успел ответить. – Писцы проходят через годы суровых тренировок, чтобы отточить свою ментальную дисциплину и заучить тысячи инкр. Обладание природным талантом, хоть и не является обязательным, может быть полезным. Но полагаться только на один талант… что ж, изъян в инкре может привести к катастрофическим последствиям. – Ученый Хари обошел свой стол. – Представьте себе медиписца, лечащего больного ребенка. После тщательного осмотра писец диагностирует распространенную болезнь, веками преследовавшую зенаидские семьи. Если оставить ее без лечения, ребенок, скорее всего, умрет, а если и выздоровеет, то останется калекой до конца своей сокращенной жизни. Затем писец начертывает инкру. – Ученый Хари нарисовал на доске символ. – Открытая семьсот лет назад, эта инкра спасла бесчисленные жизни, помогая естественной способности организма бороться с болезнью; она особенно эффективна при детских недугах.

Он нарисовал вторую, почти идентичную инкру рядом с первой. Глаза Одры метались с одной инкры на другую – ей потребовалось время, чтобы вообще уловить разницу. Голос преподавателя приобрел торжественный оттенок:

– Однако это – инкра «целостности», которая используется в основном для починки неодушевленных предметов. Если писец по ошибке применит эту инкру, тело ребенка сплавится воедино. Органы, кости, ткани – все превратится в единую неразличимую массу.

Перья замерли, и в аудитории повисла мертвая тишина.

– Вот почему медиписцы такая редкость, – продолжил ученый Хари серьезным голосом. – Риск причинить непоправимый вред огромен. Это требует десятилетий преданной учебы и несгибаемой воли. Многие начинающие медиписцы просто слишком боятся практиковаться, и их страх парализует способность даже вычерчивать инкры.

Кто-то поднял руку. Лотти. Когда ученый Хари назвал ее имя, она испуганно огляделась по сторонам, прежде чем заговорить:

– Здравствуйте, ученый Хари. Меня зовут Лотти Нафре. Мне вот интересно… Зачем использовать одни и те же символы? Разве достаточно умелый писец не может просто создать собственный и навязать ему свою волю?

Ученый Хари подмигнул:

– Отличный вопрос, адепт Нафре. Инкры – это язык. Они эволюционируют со временем, но крайне редко кто-то в одиночку создает новое слово. Ну, многие могут попытаться, но создать то, что приживется? Настолько модное, чтобы люди действительно захотели им пользоваться? – По классу прокатились редкие смешки адептов. – В этом-то и загвоздка. В наши дни редко случается так, что за сезон открывают больше нескольких новых инкр, достаточно хороших, чтобы заменить существующие. И когда это происходит, государства зачастую считают их государственной тайной, ревностно оберегая.

Ученый Хари подпер подбородок рукой, и на его губах заиграла улыбка:

– Тем не менее, один конкретный человек может создавать или даже изменять инкры по собственному желанию, независимо от их первоначального или специфического назначения. Тот, кто появляется каждые пятьсот рублей… то есть пятьсот лет, является арбитром инкраического языка. – Он сделал паузу, кладя мел на стол.

– Наследник, – прошептала Лотти благоговейным голосом.

Улыбка:

– Именно, адепт Нафре.

Уайлдер подала голос впервые:

– Уайлдер Демра. Может ли кто-нибудь использовать инкры Наследника после того, как они созданы?

Ученый задумался на секунду, прежде чем ответить:

– Да… и нет. Наследник обладает уникальной магией; кажется, будто его разум функционирует иначе, чем у всех нас; уровень его магии настолько запутан и экстремален, что далеко не каждый способен скопировать его инкры и заставить их работать. Тем не менее, некоторым это удавалось. Это не невозможно… просто редко.

– Когда мы сможем приступить к начертанию инкр? – поинтересовалась Лотти, озвучивая вопрос, который горел на языке у каждого адепта.

– Со временем, адепт Нафре. Сейчас Бесплодная Зима, корона милостиво разрешила адептам Академии Холивер использовать магию, практиковаться, но прежде чем мы позволим вам расходовать зенаидские резервы, важно заучить инкры. Практикуйтесь в рисовании мелом до тех пор, пока каждая инкра не станет безупречной.

Лотти прикусила губу и посмотрела на свою парту, ее плечи поникли от разочарования, которое разделяла и Одра. Сколько же он заставит их ждать, прежде чем им разрешат колдовать?

– И тут в дело вступает вот это. – Ученый Хари продолжил урок, поднимая в воздух тонкий кусочек мела. – Во время практики всегда нужно использовать мел – это единственное вещество, которое не способно вызывать инкры. Те, у кого достаточно мастерства, могут использовать что угодно – чернила, нож, грязь, палец для начертания узоров в воздухе… за исключением мела. И именно поэтому пока мы будем практиковать наши инкры исключительно с помощью мела…

Каково это – подчинить себе магию? Навязать свою волю самому миру? – размышляла Одра. Она столько раз была бессильна… была вынуждена прогибаться под волю родителей, покровителей Фернвелла, а иногда, в особенно мрачные дни… ей казалось, что какой-то забытый божество вышел на пенсию лишь для того, чтобы вколачивать Одру все ниже, ниже, ниже, пока она не почувствует себя маленькой, растоптанной, неспособной быть самой собой, принимать собственные решения.

Хотя бы раз Одра хотела оказаться той, кто отдает приказы.

ГЛАВА 22

После урока ученого Хари у Гильдии Арканы был запланирован перерыв на дневной прием пищи, но они должны были появиться на тренировочной площадке в полном боевом облачении – а ни у Одры, ни у Уайлдер с собой не было тренировочного снаряжения.

У них едва хватило времени добежать до своей комнаты, втиснуться в костюмы и мчаться обратно через всю территорию к дальнему двору. Ни одной из них не хотелось проверять, какое наказание ждет опоздавших.

Они бежали и замерли на месте, с визгом затормозив у тренировочного поля. Одра вытирала со лба капли пот и тяжело дышала от физической нагрузки, в то время как Уайлдер выглядела так, будто не растрепала ни единого волоска и дышала ровно, словно неспешно прогуливалась по просторному двору.

Женщина, чья мускулистая фигура казалась высеченной из гранита, стояла на переднем крае поля – сплошь покрытого смесью черного песка, грязи и глины, – уперев руки, покрытые шрамами, в бока и оглядывая построившихся на плацу адептов. Презрительная ухмылка искажала ее в остальном прекрасные черты лица.

Судя по расписанию, это должна быть коммандер Ренвик, специалист по боевой подготовке.

Одра и Уайлдер поспешили занять места в строю. Студенты все еще бежали к полю, поспешно находя свои места. Одра спрятала облегченную улыбку: по крайней мере, она прибыла не последней.

Наконец все сорок восемь адептов Арканы собрались.

Несмотря на прохладный ветерок, Одра уже чувствовала запах стоявшего рядом парня. Высокий, тощий, с густыми волосами, собранными в пучок на макушке, и от него разило потом. Бегать он явно тоже не привык.

Тем не менее коммандер Ренвик заставила их ждать.

У Одры заныла спина от долгого стояния на холоде, а зубы начали неконтролируемо стучать. Она вспотела, пока бежала через кампус, и теперь расплачивалась за это: ветер пробирался под тренировочный костюм, выискивая и замечая каждую каплю влаги.

Затем Одра застыла на месте, каждая мышца в ее теле напряглась, и вовсе не от холода.

Вренн только что вышел из одного из трех небольших зданий на краю поля.

Губы Одры скривились от отвращения, когда она увидела, как он встал рядом с коммандером Ренвик, поигрывая мечом. Одра даже не обязана была стоять в первом ряду, чтобы знать: на эфесе этого меча красовалась волчья голова.

Коммандер Ренвик и Вренн обменялись коротким, теплым приветствием.

Одра последние несколько недель искала этого ублюдка в каждом лице, и вот наконец он здесь. Самодовольно стоит перед адептами, глядя на них с едва сдерживаемым презрением.

Боги, только пусть он не окажется Ренвик.

Но Одра слегка выдохнула с облегчением, когда женщина представилась как коммандер Ренвик, а Вренна назвала капитаном и своим заместителем. Ее громкий и глубокий голос легко разносился над ветром:

– На других уроках вы будете просиживать свои задницы в безопасных и уютных аудиториях, изучая, что значит быть зенаидцами. Ваши ученые покажут вам графики и диаграммы, тыча пальцем в карты древних сражений. – Коммандер Ренвик расхаживала взад-вперед, словно разделяя ту же буйную энергию, что и Вренн. – Вы можете заучивать их даты и имена генералов, забивая этим головы перед следующим тестом. – Она остановилась возле стойки с оружием. – Но изучать сражения по книгам и тренироваться для них – это две совершенно разные вещи.

Она вытащила деревянный посох из большой бочки, стоявшей рядом, и зашагала вдоль рядов адептов, пуская в ход посох, чтобы подталкивать и поправлять их, пока те не выстроились в идеальные, прямые шеренги, а не в жалкие пародии на них.

– И все же не стоит недооценивать разнообразие способов тренировок, которые от вас потребуются. На этом уроке будут задавать материалы для чтения. И я действительно ожидаю, что вы изучите каждое значимое сражения за последние десять циклов. Наши победы. Наши поражения. Узнайте, что пошло не так и какие решения принимали наши командиры, чтобы повернуть ход битвы в нашу пользу. Впрочем, этим вы займетесь в свое собственное время. Пока же вы находитесь на моем тренировочном поле, я требую от вас принести с собой лишь одно… и только одно.

У Одры внезапно возникло ощущение, будто она слилась со своими сокурсниками в единое целое, став крошечной частью чего-то большего. Почти так же, как когда она маршировала и протестовала вместе с Ночниками и жителями Солт-Холлоу – за тем лишь исключением, что там она делала осознанный выбор, знала о праведности своей борьбы и тем самым заставляла услышать свой голос.

Теперь же она чувствовала себя потерянной каплей воды, затерявшейся и ставшей невидимой в огромном водоеме.

Коммандер Ренвик снова дошла до переднего края поля, окинув взглядом ровные, построенные ряды адептов.

– Капитан Вренн, – обратилась она к своему заместителю, – что же это за единственная вещь?

Вренн ухмыльнулся – хищно и кровожадно. Одра почувствовала, как остальные адепты отпрянули при виде этой улыбки.

Его жестокий голос хлестнул по всему полю:

– Способность переносить боль.

Одра сжала зубы. Боль?

Ей уже предстояло написать реферат по временным шкалам каждого цикла по истории, заучить сорок инкр для инкрамантии, а теперь от нее требовалось читать еще больше книг и добровольно терпеть боль ради боевой подготовки? И ведь на сегодня у нее оставалось еще два занятия.

Вренн сегодня был немногословен, потому что коммандер Ренвик одобрительно кивнула и продолжила свою приветственную речь:

– Если вы покинете мое поле боя без того, чтобы каждый мускул в вашем теле пел от напряжения, значит, вы выкладываетесь недостаточно. Если я замечу хоть кого-то, кто работает вполсилы… вашим спарринг-партнером станет капитан Вренн, и он не станет с вами сюсюкать только потому, что вы в основном люди или неопытны. В этом семестре вас обучат искусству военных игр, боевой тактике, обращению с оружием, а также сражению с помощью зачарованного оружия.

Он не станет с ними сюсюкать? Он же фейри – сильнее, быстрее, явно искусен и способен в искусстве убийства. Один его удар сокрушит скуловую кость, сломает бедро.

– Я знаю, о чем вы думаете… я вижу это по вашим преисполненным жалости к себе лицам. Вы думаете, что вы – люди. Что мы сильнее вас. Что это несправедливо. Что ж, угадайте, кто сильнее большинства фей в зимний цикл? Слабейшие из всех демонов. Зима – это время, когда они обретают наибольшую силу… и когда мы наиболее уязвимы. И они не просто переломают вам кости – они сожрут их… прямо пока вы еще живы.

Коммандер Ренвик тяжело вздохнула.

– Хватит болтовни, начнем. Мне нужны два добровольца с опытом боевых искусств.

Одра широко раскрыла глаза, когда увидела, как взметнулась рука Уайлдер. Коммандер Ренвик казалась безумной, под стать самому демону. Ни за что на свете Одра не стала бы добровольно выходить вперед на этом уроке. Но она была не единственной, кто рисковал своей жизнью.

– Шестеро? Из всей этой гильдии? Вам лучше надеяться, что Наследник найдется поскорее, иначе весь этот взвод станет пиром для демонов. – Она указала пальцем: – Ты и ты, выйдите вперед и назовите свои имена.

Она указала на Уайлдер и мужчину с короткими плетеными дредами, аккуратно собранными в хвост на затылке. По призыву коммандера Ренвик они назвали свои имена, оказавшись перед строем. Новобранец представился как Нефтис Авара. Нефтис возвышался над Уайлдер; его мускулы казались высеченными из той же гранита, что и у коммандера Ренвик.

Поскольку спарринги были частью этого урока, Одра вдруг еще сильнее понадеялась, что ученый Хари не заставит их слишком долго ждать возможности колдовать. Ей понадобится быстро освоить исцеляющую инкру.

– А теперь я нанесу простую инкру иллюзии на Уайлдер. Я превращу ее в демона. Все демоны способны менять облик, но этот видят чаще всего, и именно в таком виде вы, скорее всего, встретите их на поле боя. – Коммандер Ренвик обратилась к Уайлдер: – Адепт, стой смирно. Эта иллюзия продержится недолго, но поначалу может дезориентировать.

Уайлдер сжала челюсти, но уверенно кивнула.

Коммандер Ренвик вытащила из кармана угольный карандаш и начертила инкру прямо на тренировочном костюме Уайлдер.

Инкра оказалась слишком мелкой, чтобы Одра могла ее разглядеть.

Вместе с остальными адептами Одра подалась вперед, а затем резко отшатнулась назад – хорошо хоть не закричала, как некоторые, – пока Уайлдер менялась, увеличиваясь в размерах.

Ее короткие ухоженные ногти почернели, удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти. Ее прекрасный, волевой подбородок расширился и вытянулся. Аккуратные зубы стали длиннее и пожелтели от пятен, превратившись в кинжалы, способные перекусить кость. Она возвышалась над всеми гротескным существом ростом в восемь футов, ее глаза метали испуганные искры, а кожа приобрела цвет гематита.

Она выглядела ошеломляюще и до жути пугающе.

– Вот с кем вам предстоит сражаться. Демоны с жаждой крови и физической силой, достаточной для того, чтобы утолить ее.

Кто-то сзади начал плакать – громкими, надрывными рыданиями.

Лицо Вренна исказилось от ярости:

– Кто там плачет? Слезы на поле боя – отличный способ стать мишенью для врага и выдать позицию своего взвода!

Плач стих, но полностью не прекратился.

– Нефтис, будь так добр, повали Уайлдер на землю, только не порежься о ее когти в лохмотья, – бросила коммандер Ренвик.

Нефтис сглотнул, но чести ради не стал колебаться. Уперевшись ботинками в землю и дав себе секунду на то, чтобы оценить противницу, он бросился на середину демона… то есть Уайлдер. С хрипом он просунул ногу между ее ног, зацепил за лодыжку и дернул, используя собственный вес как противовесы.

Если бы все шло по плану – если бы он боролся с привычным ему человеком-соперником, – он бы перевернул ее через бедро. Но Уайлдер даже не сдвинулась с места.

Коммандер Ренвик кивнула, словно все произошло именно так, как она и ожидала, но не стала насмехаться над Нефтисом или принижать его.

– Спасибо, Нефтис. Можешь вернуться в строй.

Он молча кивнул и затерялся среди адептов.

– В таком облике у них смещен центр тяжести, а у этого вида, как вы видите, огромные стопы, из-за чего их трудно выбить из равновесия. Ваш лучший шанс – перерезать артерию или проткнуть одно из их трех сердец. – Коммандер Ренвик указала, где именно находятся их сердца и основные жизненно важные артерии. – Поскольку у них три сердца, кровеносная система работает с бешеной скоростью – пара царапин на этой артерии… – она ткнула пальцем во внутреннюю сторону покрытого чешуей бедра, – …заставят их истечь кровью за пятнадцать секунд. Мертвый демон – на одну тварь меньше, о которой нам стоит беспокоиться. Целитесь сюда, если получится.

– Но как же их чешуя? – раздался чей-то дрожащий от страха голос.

Коммандер Ренвик отвела взгляд, и ее выражение лица на секунду стало каким-то уклончивым.

– Кинжал с правильно начерченной инкрой разрежет их чешую без всякого сопротивления.

Одра сжала губы в тонкую нитку. Что-то в этом звучало неправильно. Почему тогда демон не носил доспехи… со своими собственными инкрами? Если только они не умели начертывать их сами? Неужели виридийские фейри были единственными магическими существами, способными творить инкры?

Она подняла руку, чтобы задать этот вопрос, но ее проигнорировали, так как адептов разделили на группы и велели отрабатывать удары в сердце и артерии на соломенных манекенах. Одра держалась подальше от Вренна, который бродил по площадке, периодически поправляя стойку новичков.

Пока Одра кромсала манекен тупым учебным кинжалом, ее руки задрожали так сильно, что она выронила оружие. Она присела на корточки, тяжело и прерывисто дыша.

Она тонула во всем том, чего не знала, во всем, чему еще только предстояло научиться. Она посмотрела на Уайлдер, которая все еще стояла впереди, пока несколько новобранцев безуспешно пытались ее сбить.

Иллюзия демона… Это было настолько ужасно, настолько неправильно – видеть собственными глазами. И неужели с этим, если верить фейри, им придется сражаться, если они не окончат академию первыми в классе? С этим кошмарным, изуродованным, чудовищным созданием, которое, судя по всему, только и жаждало, что попробовать на вкус их долбаные кости?

Клятвой сна Смерти, Одра не собиралась сражаться ни с кем из них, не говоря уже об армии. Обещания богатства и ассимиляции в высшее общество Зенаиды – это все прекрасно, но ничто так не убедило ее в необходимости оказаться на самом верху гребаного списка, как вид этого существа воочию. Она не станет полагаться на слепой случай.

Она подняла кинжал, поправив хват так, как им показывали. Она полоснула по нарисованной зоне на манекене. Еще раз. И еще, стиснув зубы от боли, а рука пела от напряжения мышц, которыми она никогда раньше не пользовалась.

Она впитает все знания, которые они предложат, впитает их жадно, как малыш, учащийся говорить, а затем… любые тайные знания, которые они решат утаить – потому что именно они окажутся самыми полезными, – она добудет любым путем.

Она будет рыть землю, скрести и карабкаться к ним, если придется.

И если это означало воспринимать большинство своих сокурсников как соперников? Она направила клинок под нужным углом и ударила с такой точностью, что при выпаде от манекена отлетела соломенная нога. Что ж, пусть так.