Текст книги "Наследница пророчества (ЛП)"
Автор книги: Анали Сбрана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 19
Четыре минуты спустя Одра стояла плечом к плечу с Уайлдер, их ботинки почти касались порога аудитории.
Тяжело вздохнув от нервов, Одра свернула и засунула карту под клапан висевшей на плече кожаной сумки с латунными пряжками. Потными ладонями разгладила складки плиссированной юбки до икр. Уайлдер подергала торчащую нитку на клетчатых брюках. Одра понятия не имела, чего ожидать от обычной аудитории, не говоря уже о фейской, а потому никак не могла заставить свои ноги переступить порог. Она мысленно выругала Солт-Холлоу за то, что там отродясь не было нормальной школы.
Уайлдер тоже парализовало от страха или она просто ждала, пока Одра совладает с собой и сообразит, как сделать шаг в дверной проем?
Быстрый взгляд в сторону. Лицо Уайлдер было лишено всяких эмоций – солдат умела не выдавать ничего лишнего, когда не хотела. Но тут Уайлдер, должно быть, почувствовала на себе взгляд Одры, оторвалась от изучения аудитории и встретилась с ней глазами, а ее лицо озарила ободряющая улыбка.
Каким-то образом Одра улыбнулась в ответ. Потому что она проходила через это не в одиночку, с ней была Уайлдер.
Часы на их запястьях зазвонили в унисон, металл начал нагреваться.
Они вместе вошли в запыленную аудиторию. Их часы замолкли прямо посреди чириканья, едва они перешагнули порог, и металл остыл.
Одра сомневалась, что они с Лотти были единственными двумя людьми здесь, кто никогда раньше не сидел за партой в настоящей академии. Большинство адептов сидели смирно, как пугливая добыча, вцепившись в учебники, как в спасательный круг. Единственными звуками в комнате были потрескивание и пощёлкивание факелов, выстроившихся вдоль стен.
Комнату заполняли ряды одиночных парт – судя по быстрому подсчету Одры, ровно на сорок восемь адептов Гильдии Арканы. Одра и Уайлдер выбрали два последних свободных места в самом центре аудитории, к счастью, рядом друг с другом.
Женщина-фейри с серебристыми кудрями до плеч, гордым подбородком и перепачканными чернилами пальцами стояла за трибуной в передней части класса.
– Я ожидаю от вас готовности учиться, адепты. Достаньте учебные материалы. – Опустив уголки рта, она окинула взглядом нервничающих новичков, которые торопливо вытаскивали перья, стопки сброшюрованного пергамента и впервые открывали пробковые крышки на чернильницах. Преподавательница разглядывала их всех так, словно она была королевой, а они – ее подданными-простолюдинами.
Пытаясь выглядеть уверенно, Одра подняла подбородок, когда властный взгляд ученой столкнулся с ее собственным. Когда та перевела глаза на следующего адепта, а Одра даже не дрогнула, она мысленно с облегчением выдохнула.
– Меня зовут ученая Хейл. Я буду вашим проводником на лекциях «Введение в зенаидские предания и культуру», а также на следующем занятии, сразу после этого, – «Введение в зенаидскую географию». Я дипломированный ученый из Университета Тера в Пламвельте, нашей столице. В Университете Тера я оттачиваю самые яркие умы Зенаиды и направляю их на путь к величию. Я нахожусь здесь… – ее губы скривились, когда она окинула взглядом сидящих перед ней адептов, – …лишь в качестве одолжения королеве Вешие. Только потому, что она лично прислала мне письмо с просьбой о помощи, я согласилась приехать в Академию Холивер, чтобы обучить вас всех истории нашей великой империи. Надеюсь, этот курс привьет вам преданность вашей истинной родине – или, по крайней мере, моя программа вызовет если не любовь, то хотя бы уважение, которого заслуживает Зенаида.
Одра подавила фырканье. Она сомневалась, что ученая добьется своего; она просто не могла представить, чтобы кто-то выпустился с этого курса с великой любовью к нации, которая их похитила.
– Тем немногим одаренным, кто преуспеет в моих курсах и удостоится чести ассимиляции в нашей великой нации – добро пожаловать. Большинство же из вас… – Она пожала плечами, и шелковые черные одежды заструились волнами. – Обучение вас – пустая трата моего времени, поскольку ваши жизни вскоре оборвутся, если не на испытаниях, так от рук демонов во время вашего первого же боя.
Среди адептов пронеслись тревожные переглядывания. Это было что угодно, но только не приветственная речь. Одра решила, что уже презирает эту преподавательницу.
– Начнем же, во-первых, с летоисчисления. – Ученая Хейл принялась выводить мелом на грифельной доске названия десяти месяцев, а в отдельной колонке – пять дней недели. – Как вы можете видеть, все это вам знакомо. Календари недели и месяцев, используемые в Пустотном Царстве, названы в честь наших главных божеств.
Они использовали те же имена, что и божества фей?
Но неужели феи поклонялись тем же богам, что и древние человеческие цивилизации?
Одре не нужно было оглядывать аудиторию, чтобы понять: все присутствующие узнают об этом вместе с ней. Согласно легендам, когда-то возводились массивные монументы для умилостивления богов и поклонения им. Изумительные храмы и монастыри охраняли каждый человеческий город, а святилища можно было найти в каждом великом лесу, на горных вершинах, плато, ледяных равнинах и даже на самой скромной кухне.
Но имена богов с тех пор были стерты временем… Сначала из-за забвения, но эффективнее всего – благодаря Истиноверам. Антирелигиозному ордену, который первые пару десятилетий после тысячелетней войны опустошал континент, рушил древние храмы, сжигал религиозные тексты, осквернял все произведения искусства и уничтожал любые подобные реликвии. Как только различные короли и императоры старой Хавеи одобрили вероучение Истиноверов и возвели их в ранг министров кабинета министров, они систематически предали смерти всех оставшихся верующих.
Из всего пантеона не осталось ни единого почитаемого божества – за исключением Ксоэзе, божества Смерти. Единственной богини, которую помнили по имени все люди, потому что каждый знал: человеческие жизни – вещи быстротечные, они вспыхивают жарко и гаснут мгновенно.
Открытие того, что миры фей и людей разделяют один и тот же календарь при всем их несхожем существовании, показалось Одре странным. На континенте Хавея процветало свыше полутора тысяч языков (она отказывалась называть Хавею придуманным зенаидцами прозвищем – Пустотное Царство), однако все, независимо от языка, акцента или диалекта, называли месяцы по исконной номенклатуре фей.
Ученая Хейл продолжала:
– Я решила начать с календаря, поскольку крайне важно, чтобы вы осознали: этот общий календарь – всего лишь один стежок в долгой истории, связывавшей наши два мира воедино еще до того, как мы разделились.
Индоктринация, подумала Одра, скривив рот в циничной ухмылке. Это была неоспоримая связь между двумя мирами, которую, как до сих пор думала Одра, разделяла непреодолимая пропасть. Ученая Хейл все-таки может добиться своего – это был умный и манипулятивный шаг: найти общую почву перед тем, как погружаться в незнакомое. Мы похожи, а значит, вы должны бороться за ассимиляцию в нашем обществе или умереть, сражаясь за нас. Эта логика была коварной и действенной. Многие ее сокурсники угукали и ахали в ходе урока, поднимая руки и взволнованно задавая вопросы, пытаясь угодить ученой Хейл, несмотря на ее высокомерное и снисходительное поведение.
Одра с трепетом наблюдала, как эта идея пускала корни в их разуме прямо на ее глазах.
Лотти, например, буквально вибрировала от нетерпения, ее глаза сияли новообретенной целью. Одра не могла ее винить. До сих пор Академия Холивер казалась святилищем по сравнению с прежним положением Лотти – жизнью, не предлагавшей ей ничего, кроме боли и скорби. А остальные… Одра не знала их прошлого и тех ужасов, от которых они могли спастись, просто оказавшись здесь; если они впитывали зенаидские предания, как нектар, подобно колибри, она не собиралась их судить.
И все же ее беспокоило то, как быстро это знание о Зенаиде и обещание ассимиляции может перерасти в преданность.
Одра могла только представить, что храм, их первый урок завтрашнего дня, окажется еще более убедительным… Человеческой природе было свойственно жаждать веры, искать что-то большее, возвышенное, во что можно верить; именно поэтому в отсутствие религии столь многие поклонялись монете. Многим из них суждено было ухватиться за эту навязанную веру с распростертыми объятиями, готовым умом и жалкими пальцами цепляться за новую религию.
Одра уже живо представляла, как они превращаются в ревностных послушников, добровольно жертвующих всем ради этих чужеземных богов.
Она же оставалась невозмутимой и по мере продолжения лекции – когда ученая Хайела перешла к запутанной политике Зенаиды и бесконечной череде монархов – начала чувствовать себя странно обособленной.
Ничто из этого не вызывало у нее интереса, и мысли Одры неизбежно унеслись прочь.
По мере того как лекция отступала на второй план, она ощутила нечто странное.
Присутствие… Мелкие волоски на затылке встали дыбом, когда она отчетливо осознала, что кто-то – нет, что-то – наблюдает за ней.
Быстрый взгляд по аудитории показал, что никто из студентов не обращает на нее внимания. Одни яростно строчили конспект – среди них была и Уайлдер, – другие дремали, двое раздевали друг друга взглядами, но большинство смотрели на ученую Хейл с жадным вниманием, впитывая каждое ее слово.
Тогда почему она чувствовала чей-то взгляд на себе? Она не привыкла сидеть взаперти в кладовых классах; возможно, она была не создана для столь скучного способа получения знаний, о котором никогда не просила. Она закрыла глаза, намереваясь помедитировать пару минут, чтобы освежить внимание (а если она уснет и заодно доберет упущенный сон… что ж, пусть так).
Но это ощущение не отступало, отвлекая ее. Словно кто-то изучал каждое ее движение, классифицируя само ее существо, будто она была подопытным образцом в университетской лаборатории.
Одра пошевелилась, потирая затылок, надеясь стряхнуть это тревожное чувство, когда резкий, сильный толчок отозвался за грудиной, сопровождаемый волной жара, пронесшейся по всему телу.
Она часто-часто замигала, так как мир в ту же секунду качнулся вбок.
Внезапно голос ученой Хейл оборвался, словно сдутый порывом ветра, и аудитория растворилась – или, точнее говоря, Одра переместилась.
В темное пространство.
И ради забытых древних богов, в темноте светилась пара бронзовых глаз. Страх пронзил ее тело при виде этих тлеющих угольков, и она отпрянула.
Ее глаза широко распахнулись.
Она снова была в классе, вцепившись в парту перед собой.
Она закрыла глаза и снова почувствовала резкий рывок за грудиной, мир перевернулся вбок, и там – снова – те самые светящиеся глаза, ни лица, ни тела, лишь мрак, пронзительный взгляд и тяжелые брови; взгляд настолько интенсивный, что он сдирал с нее одежду, кожу и кости, пока ее обнаженная душа не предстала перед ними беззащитной.
Одра снова открыла глаза и огляделась.
Все было точно так же, как мгновением раньше. Ученая Хейл делала пометки на схеме на грифельной доске; адепты конспектировали. Все они были спокойны, собраны, ничего необычного.
Туман ее побери, неужели она теряет рассудок, как Маргарита?
Легкий толчок в ботинок. Уайлдер наблюдала за ней, а озабоченная складка тянула вниз ее пухлые губы. Ты в порядке? – беззвучно сформулировала та губами.
Одра кивнула, отлепила пальцы от края парты и растопырила их, сосредоточившись на ученой Хейл.
Она вдруг испугалась моргать.
Но в конце концов ее глаза начали гореть и слезиться, и ей пришлось их закрыть.
Вздох облегчения.
Никакой волны жара, никакого рывка за грудиной. И, к счастью, никаких бестелесных, светящихся глаз.
Она снова сосредоточилась на уроке, пытаясь игнорировать… то самое переживание, но не могла уловить смысл ни оставшейся части лекции, ни следующей из-за шума крови в ушах и застрявшего на коже ощущения того взгляда, прожигавшего ее саму душу.
ГЛАВА 20
После обеих лекций Хайеле последовал короткий перерыв.
Лотти, заметившая, что Одра совсем ничего не конспектировала, любезно предложила ей переписать свои записи, так что теперь они вдвоем ютились в библиотеке за столиком у самого большого камина, прямо под огромным плакатом, на котором живыми черными буквами было выведено: «Скажи нет измене: подозреваешь, что твой друг – Наследник? Немедленно сообщи своему опинанту или доверенному ученому!»
Одра, судя по всему, перенесла какой-то приступ и пропустила… ну просто очень многое. Она с головой ушла в изучение аккуратных записей Лотти, в то время как тетради, чернильницы и перья усыпали всю поверхность стола.
Одра быстро перенесла конспект на собственный пергамент так аккуратно, как только могла. Времени оставалось мало, и ее собственные записи, к сожалению, выглядели просто жалко по сравнению с творениями Лотти.
Она нахмурилась, глядя на только что нарисованную круговую диаграмму. Она получилась кривоватой и слишком маленькой; ей не хватило места, чтобы подписать все времена года. Зачем вообще нужно столько разных сезонов? Нельзя ли было поступить как хавейцы и назвать их просто весной, летом, осенью и зимой?
Лотти хихикнула, наблюдая за ее мучениями:
– Зенаидцацы порождают могущественных провидцев, способных предсказывать смену времен года вплоть до конкретного дня.
– И это значит, что все надо обязательно так усложнять? – пробормотала Одра, зачеркивая свою диаграмму и принимаясь за новый рисунок. Он должен был получиться вдвое больше, если она собиралась потом разобрать собственный почерк при подготовке к экзаменам. – Ранняя Весна, Высокая Весна, Поздняя Весна? Это уже перебор. – Она откинула косы с пергамента, опасаясь размазать свежие чернила. – Тьма побери, они даже не делятся поровну – у зимы целых пять разновидностей? – От раздражения ее голос невольно повысился.
Лотти закатила глаза:
– Если бы ты была внимательна на лекции, то знала бы, что зима – самое длинное время года: она может длиться больше двухсот лет.
Одра поморщилась:
– Конечно, самое паршивое время года еще и самое долгое. Древние боги, сколько же длится эта зима сейчас? В какой именно из этих зим мы находимся?
Лотти подалась ближе к диаграмме:
– В Бесплодную Зиму – вот тут-то все и становится интересным. Говорят, эта Бесплодная Зима затянулась: зенаидские провидцы предсказывали, что Наследника должны были найти еще двадцать с лишним лет назад. Сейчас уже давно должна была наступить весна!
– И ты хочешь сказать, что ученая Хейл говорила, будто этот… Наследник… перезапускает времена года и приносит… – Одра бросила взгляд на свою новую, гораздо более разборчивую диаграмму. – Раннюю Весну? И для нашего королевства тоже?
– Да, и для Хавеи тоже, – торопливо подтвердила Лотти и тут же перешла к следующему пункту. Казалось, прошлое в Хавее осталось для нее позади, и ее совершенно не волновало, увидит ли та земля весну снова. – Но временами года дело не ограничивается; Наследники перезапускают и магический цикл.
– Значит… если магия циклична, как времена года… и если этот Наследник действительно один из нас, и эта несчастная душа завершит культовый ритуал Хора Ужаса… то…
– Да, – возбужденно отозвалась Лотти. – Весной та магия, что пробудится в каждом из нас теперь, когда мы оказались в Виридийском Царстве, увеличится вдесятеро, а то и в сто раз.
Одра невольно ответила на улыбку Лотти. Эта мысль опьяняла.
Лотти продолжала щебетать, пока Одра дописывала конспект, в котором теперь вырисовывалась картина зенаидского лета – земли, текущей молоком и медом.
– Тепло, настоящее тепло, а не жалкие крохи от камина, способного отогреть лишь отдельные части тела. Представь, каково это – быть согретой солнцем настолько, что ты начнешь потеть!
Одра подыграла подруге:
– Или получить шанс искупаться в океане, не надевая те нелепые костюмы, на облачение в которые уходит целая вечность, а на то, чтобы вылезти из них, – и того больше!
Лотти засмеялась:
– Я плавать не умею, но конечно, я бы хотела этого для тебя! И бьюсь об заклад, каждое дерево ломилось бы от тяжести сладких, спелых плодов.
Все это звучало поистине чудесно, но больше всего Одра жаждала той самой силы «Ранней Весны», о которой говорила ученая Хейл. Нет, не весны… летней магии. Летом магия была тем самым плодом, которого так страстно желала Одра: изобильным, спелым, сладким и доступным для сбора.
Плечи Одры поникли, когда она заново обмакнула перо в чернильницу.
– Но лето… Если зима длится двести лет и это самое долгое время года… весна, наверное, продолжается по меньшей мере лет восемьдесят. Мы умрем раньше, чем доживем до лета.
Лотти сжала свободную руку Одры.
– Ученая Хейл говорила, что те, кто докажет свою преданность и окончит академию лучшими в классе, не только будут приняты в высшее общество Зенаиды… но благодаря своему высокому положению получат столько магии, что это продлит им жизнь.
Одра широко раскрыла глаза. Продлит их жизнь. Но стоп.
– Что значит «получат»?
Лотти закатила глаза, отпустила ее руку, перевернула тетрадь на другую исписанную страницу и ткнула пальцем в абзац, обведенный кружком, с припиской «Важно» на полях.
Магия конечна, это ресурс, тщательно управляемый и контролируемый в Виридийском Царстве.
Распределение магии зимой: использование магии требует королевского указа (исключительные случаи: все заклинания, сотворенные под наблюдением ученых адептами в Академии Холивер, предварительно одобряются самой королевой Вешией).
Распределение магии весной/осенью: местный Совет Магического Распределения каждого региона имеет всю полноту власти.
Распределение магии летом: граждане Зенаиды не обязаны запрашивать разрешение; магия течет свободно, ограничиваясь лишь законами и правилами Зенаиды.
Исключение: кабальные слуги и низшие касты не должны превышать лимит в три инкры в месяц или 30 инкр за Летний Сезон.
Несанкционированное использование магии является тяжким преступлением, караемым штрафами, кабальным трудом, тюремным заключением, изгнанием или публичной казнью.
Забытые боги. Монархия каким-то образом контролирует саму магию? Мрачно. Особенно если ты не принадлежишь к высшим эшелонам зенаидского общества. Зенаида была не просто несправедливой, как Рускал… нет, Хавея в целом, когда дело касалось богатства и неравенства, но здесь высший класс узурпировал не просто ресурсы вроде еды и доступа к образованию – они прибрали к рукам еще и магию.
– Разве тебя это не поражает?
Возможно, стоило бы и поразиться, но Одра никогда не знала общества, не страдающего от социального и экономического расслоения. С какой стати появление магии должно было сделать это исключение? И с какой стати эти верховные нобибли вдруг стали бы так охотно делиться своими ресурсами, своим богатством с чужеземцами?
Она уже открыла рот, чтобы заметить именно это, но Лотти выпалила так, словно Одра с ней уже согласилась:
– Мы можем дожить до лета, Одра! Если разыграем свои карты правильно. Может быть, даже до осени!
Возможность продлить жизнь? Что ж, пожалуй, признала про себя Одра, в этом было нечто интригующее.
– В это даже трудно поверить.
– Я знаю. Но сейчас хватит мечтать, Одра. Ты должна сосредоточиться, чтобы сохранить право на выпуск. Что это вообще было? Ты выглядела так, будто услышала зов банши.
– Ничего особенного. Просто на секунду задремала. – Поборов легкую дрожь, Одра опустила голову и принялась торопливо переписывать последние страницы конспекта. Меньше всего ей хотелось вспоминать те глаза.
Лотти приподняла бровь:
– Задремала? Ты что, не слышала архимагистру на вводном собрании? Мы либо выпускаемся лучшими в классе, либо нас отправляют сражаться с демонами.
Одра поморщилась:
– Знаю, знаю. Не волнуйся, больше это не повторится. – Она махнула рукой на тетрадь. – Обещание теплого моря – более чем достаточная мотивация.
Лотти ухмыльнулась, позабыв о странностях подруги и удовлетворившись тем, что Одра, судя по всему, разделяет ее настрой.
Одра закончила переписывать конспект Лотти и задание на сегодняшний вечер («Выберите один из регионов Зенаиды и напишите трехстраничный исчерпывающий доклад, охватывающий следующие аспекты: география, климат, флора и фауна, культура и жители, а также стратегическое значение. Создайте подробную карту с указанием ключевых географических объектов, поселений и любых мест, имеющих культурное значение. СДАТЬ К СЛЕДУЮЩЕЙ ЛЕКЦИИ»), и девушки вместе направились на следующий урок.
Одра остановила Лотти, на мгновение сжав ее плечо:
– Я, пожалуй, должна быть обязана тебе жизнью за эти конспекты. Я действительно пропустила очень многое.
Лотти улыбнулась, отмахиваясь от благодарности:
– Рада помочь. Мы нужны друг другу, если хотим выбраться отсюда живыми.
– Спасибо – я не забуду эту доброту.
– Просто веди конспекты внимательнее на этом уроке, идет?
– Это будут самые подробные конспекты из всех, что ты видела.
Лотти издала неожиданно громкий смешок в почти опустевшем коридоре. Он прозвучал хрипло, сбивчиво – так, будто она отвыкла смеяться и уже разучилась это делать.
Пока Одра следовала за суетливой девушкой к следующей лекционной аудитории, она задумалась о том, каково это – смеяться так непринужденно. Сколько же позитива Лотти все еще удавалось сохранять в душе, несмотря на то, что ее продала собственная семья, заставили жить и работать в профессии, которую она не выбирала, а теперь – изгнали по воле собственного монарха, фактически снова продав фейри, в очередной раз лишив права выбора. И все же… она была так добра, готова помочь Одра, с которой познакомилась только сегодня утром, но главное – больше чем ее очевидно сострадательное сердце и кроткий нрав… Одра поражалась, как у Лотти вообще хватало способности возрождать надежду в сердце – мечтать о будущем, где солнце греет ее лицо, а в высшем обществе ее ждет свое место.
Одра надеялась – ради самой Лотти, – что зенаидцацы не бросают пустых обещаний, как боги древности. Что они говорят правду, что их предложение богатства, роскоши, теплого и буйного лета действительно достанется тем адептам, которые соответствуют требованиям, и что они выполнят свои слова.
И, заходя в следующий класс и опускаясь на одно из сидений, которые Уайлдер приберегла для нее и Лотти, Одра решила, что сделает все возможное, чтобы Лотти смеялась чаще, пока это не станет для нее легким, – и поможет этой девушке, так жаждущей всеобщего одобрения и принятия, добраться до верхушки класса.
Потому что Одра сомневалась, что все будет так просто, как вовремя сданные задания и отличные оценки на экзаменах. Уже дважды упоминались будущие испытания – и у Одры было смутное предчувствие, что те студенты, которые пройдут эти испытания, явно не будут отличаться мягкосердечием. Она чувствовала: какими бы ни были эти испытания, зенаидская элита оценит по достоинству безжалостность и хитрость.
Одра умела быть безжалостной и имела богатый опыт перехитрения зарвавшихся посетителей, – но в ее груди также пылала яростная преданность тем, кто был ей дорог. И если все пойдет по ее плану, ничто не встанет между ней, Уайлдер, Каллумом, Сершей и теперь уже Лотти на пути к занятию высших мест.
А когда Одра освободится от этого места, она обязательно найдет дорогу домой.
