Текст книги "Грешные помыслы (ЛП)"

Автор книги: Ана К. Блэклейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

– То, что он делает, – это защищает интересы вашего руководства.

Я оборачиваюсь, и точно – это он. Зейн Торнгрен шествует к нам, ведя под руку свою жену, Сиренну.

По толпе, по мере их приближения, пробегает шепот.

Никакие наркотики или выпивка не вштырили бы сегодняшних гостей так, как хаос последних тридцати минут: война, едва не вспыхнувшая у них на глазах, и теперь – «крупный калибр» Ордена, явившийся, чтобы обезвредить ядерные заряды.

– Старший брат так непреклонен в защите мисс Сент-Патрик потому, что я ему это приказал.

Шеффилд переводит взгляд с меня на Зейна, его рот несколько раз открывается, прежде чем ему удается прохрипеть:

– Но почему?

Рука Сиренны сжимает мощный бицепс мужа, ее красные ногти впиваются в его белую рубашку.

– Потому что меня заинтриговало присутствие Hentai Hellcat в сети, – отвечает Зейн так, будто это самая естественная вещь в мире.

Мне следовало бы замереть, но вместо этого я расправляю плечи и хрущу шеей.

– Вообще-то, ее обнаружила моя жена, Сиренна. Она предположила, что девушка может стать находкой для телевидения, – говорит он, глядя на Сиренну. В тот миг, когда его глаза останавливаются на ее лице, вся жестокость исчезает из них, словно разогнанные по небу тучи. Очевидно, страсть между ними все еще кипит, как расплавленная магма. Я видел это и раньше, но на этот раз смотрю на них другими глазами.

– Я попросил нашего лучшего бойца позаботиться о ней, пока мы не закрепим ее как актив для «HQ Entertainment» – у моей жены там есть акции.

С этими словами он переводит взгляд на меня.

Шеффилд подозрительно хмурится, а Сиренна смотрит на него с уничтожающим презрением.

– При всем уважении, я не понимаю, – протестует Шеффилд, но под взглядом Зейна слова замирают на его губах.

Внутренне я улыбаюсь. Предоставьте Зейну Торнгрену душить любые веские аргументы еще до того, как они увидят свет. Шеффилд не может подвергать сомнению или оспаривать его авторитет, поэтому он вынужден заткнуться.

Хейли, вероятно, стала бы спорить и задавать вопросы, но она считывает мои безмолвные знаки этого не делать. Я молча говорю ей доверять мне, и по выражению ее лица видно, что она понимает.

У Шеффилда нет иного выбора, кроме как отступить, просто потому, что фармацевтический магнат Зейн Торнгрен стоит выше него по рангу.

– Вам и не нужно понимать, мистер Шеффилд, – произносит Зейн, фиксируя этот факт. – Все, что вам нужно сделать, это выбросить Hentai Hellcat из головы. Она в любом случае вам не по зубам.

Как по команде, Сиренна протягивает руку. Похоже, безмолвная связь между мной и Хейли работает даже лучше, чем я думал, потому что она без колебаний обходит Шеффилда и подходит к ней, хотя на самом деле не берет Сиренну за руку. Вместо этого она встает рядом с женщиной и изучает ее с ног до головы, словно инопланетянку.

– А если я откажусь? – настаивает Шеффилд. Вызов горит на его лице и на открытой части груди, пот выступает на волосках на его загорелой коже.

– Тогда я сделаю вывод, что твоя ненависть к Клирику Уорду ослепляет тебя, и подниму этот вопрос перед Орденом. Я добьюсь того, чтобы тебя признали непригодным для службы в наших элитных подразделениях, когда придет время, и твоя полезность для нас будет... скажем так, поставлена под сомнение.

Последнее слово он заряжает ядовитым спокойствием гадюки.

Мы все знаем, что это значит. Шеффилда сочтут обузой и ликвидируют.

Его глаза мечутся от Зейна ко мне, полные ярости. Ему потребуется вечность, чтобы пережить то, что случилось сегодня. К сожалению, он не настолько глуп, чтобы рисковать жизнью ради спасения своего эго, поэтому в итоге он это проглатывает.

Но жажда мести буквально исходит от него. Уже во второй раз он вынужден отойти в сторону и позволить другому мужчине уйти вместе с Хейли Сент-Патрик, и он далеко не готов с этим смириться.

Как и в первый раз, Хейли проходит мимо него с высоко поднятым подбородком.

– Шлюха, – выплевывает он ей в спину.

Моя рука движется быстрее, чем я успеваю подумать, смыкаясь на его шее. Он начинает задыхаться.

– Клирик, – предостерегает Зейн.

Я должен был бы отпустить его, но тут Хейли встает рядом со мной и не спеша осматривает этот кусок дерьма с ног до головы. Ей это нравится, и я не стану лишать ее этого удовольствия.

– Может, я и шлюха, Роуэн, – говорит она, и ее голос звучит почти как песня. – Но никогда не буду твоей.

Так рождается новый кинк – быть оружием Хейли Сент-Патрик. Ее машиной для убийства. Я отпускаю горло Шеффилда только тогда, когда она кивает мне, оставляя его кашлять и изрыгать проклятия под нос, а затем наблюдаю, как она уходит отсюда с высоко поднятой головой, покачивая бедрами. На ходу она берет свою подругу Белль за руку и целует ее, прежде чем беззвучно шепнуть: «Поговорим позже».

Белль кивает, провожая нас взглядом.

Я задерживаю взгляд на Рогатом, проходя мимо него, окончательно закрепляя для него сообщение – Хейли никогда не будет его. Пока я жив и дышу, она не будет принадлежать никому.

Я не спеша любуюсь ею, пока мы идем. Боже, она выглядит потрясающе. Она источает вызов, и люди тоже смотрят на нее иначе. Они сутулятся и поднимают глаза так, как смотрят снизу вверх на королеву.

Тем не менее к тому времени, как парковщик подает машину Зейна, большая часть адреналина покидает ее тело. Она снова переминается с ноги на ногу, неуверенно переводя взгляд с Зейна на Сиренну. Она подыграла этому спектаклю, потому что доверяет мне, и, конечно, она знает Сиренну по стриминговым каналам, но они с Зейном для нее все еще совершенно чужие люди.

Когда парковщик придерживает заднюю дверь открытой, она колеблется. И только когда я сменяю его, она наконец садится в салон, но полностью расслабляется лишь тогда, когда я присоединяюсь к ней на заднем сиденье. Блядь, мне слишком нравится, что она мне доверяет, что ищет у меня ответы, что верит в правильность моих решений.

Если бы она только знала, что я всего этого не заслуживаю. Конечно, я бы убил ради нее, но в этом-то и проблема. Участь Шеффилда? Она окончательно предрешена. Прежде чем он покинет этот мир, я поставлю его на колени, заставлю молить Хейли о прощении, а затем медленно и жестоко полосну лезвием по его горлу, чтобы она могла хорошенько рассмотреть его раскаяние перед смертью. А потом я позволю ему истечь кровью у ее ног, и она получит от этого удовольствие.

Она то скрещивает, то разводит ноги рядом со мной, натягивая подол платья, чтобы прикрыть бедра, но внутри нее сидит чертовски крутая доминантка, и теперь, когда я увидел ее мельком, я никогда этого не забуду.

Я не удивлен, когда мы подкатываем к одному из отелей Сиренны.

Это часть уютной сети бутик-отелей, получивших пять звезд за безупречную интимную атмосферу в сочетании с роскошью. В гостиной трещит огонь, отбрасывая пляшущие тени на мягкие бархатные кресла. Это то самое место, где хочется утонуть в тепле и забыть о внешнем мире. Место, где я мог бы делать с Хейли все, что пожелаю, и никто бы об этом не узнал.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я в лоб.

– Очевидно, присматриваю за вами, – отвечает Зейн, придерживая дверь, чтобы его жена вошла в залитый мягким светом вестибюль, где мы скрыты от глаз персонала. Хейли идет следом, затем он и я. – Мистер Фонтейн попросил меня приглядеть за молодежью, раз уж сам он в Париже по делам.

Я прищуриваюсь, мне хватает доли секунды, чтобы распознать ложь.

– Черта с два. Это Мариус Лавлесс послал тебя следить за мной.

Его глаза встречаются с моими, когда он идет разливать напитки – пронзительная синева сталкивается с убийственным золотом. Краем глаза я замечаю, как Сиренна приглашает Хейли присесть у огня. Хейли напряжена, она потирает плечи, все еще дрожа от адреналина.

– И почему тебя это удивляет? Они заставляли тебя следить за мной годами.

Он наливает две порции и идет мимо меня к девушкам с хрустальными бокалами в руках. От меня не укрывается тот факт, что он знает, что предпочитает каждая из них.

– Я здесь потому, что беспокоюсь о тебе, Прист, – говорит он, задевая своим плечом мое, когда возвращается, раздав напитки.

– Как все изменилось, – парирую я, бросив взгляд на Сиренну.

– Орден всегда следит за тобой, – произносит он. – И сегодня они делали это глазами детей Ордена, телохранителей, официантов и парковщиков. Они практически в прямом эфире наблюдали, как ты готовился прикончить сына Ордена.

– Это не объясняет, почему ты там был.

Зейн переходит к приготовлению наших напитков, выкладывая все напрямую.

– Бобби Сент-Патрик ищет способы тебя убить. Он собирает союзников внутри Ордена, людей, которым ты перешел дорогу, и мы оба знаем, что их немало. – Он подходит и протягивает мне бокал. Я беру его. – Я прикрываю твою спину с тех пор, как услышал об этом. – Он косится на Хейли. – Увидел тебя с девчонкой. Начал понимать, что происходит.

Я хрущу шеей. Я, блядь, ненавижу, когда мужчина хотя бы просто смотрит на нее.

– Если бы ты избил этого мальчишку Шеффилда, ты бы попал под трибунал, – говорит он, благоразумно переводя внимание обратно на меня. – Но тебе было плевать, верно?

Гнев искажает его лицо, и во мне шевелится укол вины. Зейн – единственный живой человек, которого я мог бы назвать другом, и я знаю, что он чувствует то же самое.

Нас завербовали вместе много лет назад, и потребовалось почти два десятилетия, чтобы добраться туда, где мы сейчас. Орден оставил его себе, а меня отправили на обучение к Отцам Кузницы, но нас ставили в пару на каждую аттестационную миссию. Если со мной что-то случится, это станет и его потерей тоже.

– Что ж, если ты не дорожишь собой достаточно, чтобы контролировать свои импульсы, то сделай это ради нее. Если ты облажаешься, они в итоге убьют ее просто для того, чтобы преподать тебе урок.

И чтобы подать пример. Чтобы показать миру, что происходит, когда Клирик вступает в эмоциональную связь с клиентом.

Я перевожу взгляд на Хейли, сидящую рядом с Сиренной. Она опустила защитный барьер – больше не обнимает себя руками – и теперь греет ладони у огня. Пламя пляшет на ее лице, из-за чего щеки кажутся впалыми и изможденными. Это всего лишь игра света, на самом деле она выглядит иначе, и все же это отражает то, что она, я знаю, чувствует: она в ловушке, истощена, напугана, загнана в угол. Мое сердце затапливает нечто, похожее на печаль. Хейли Сент-Патрик поселилась внутри моего тела, как вирус, вызывая симптомы, которых я никогда раньше не испытывал.

– Даже статус Старшего брата ее не спасет, – продолжает Зейн, пока я не свожу с нее глаз. – Фигуры пришли в движение, Прист, твои враги объединяют силы, и каждый, кому ты когда-либо перешел дорогу, теперь ищет возможность нанести удар. – Он останавливается рядом со мной, прослеживая направление моего взгляда. – Каждым своим шагом с ней на публике ты подставляешь свое единственное уязвимое место. Они это видят.

– И что ты предлагаешь мне делать? – спрашиваю я вполголоса. Зейн глубоко вздыхает и потирает лоб, принимая тот факт, что это максимум, на что я готов в плане признания своих чувств к Хейли.

– Работай на опережение, – говорит он, опускаясь в ближайшее кресло с бокалом в руке. – Я понимаю, почему ей нужно выходить в свет. Теперь вы вне того дома. Можете оставаться здесь, в отеле, сколько захотите, пока все будут думать, что мы готовим ее для шоу на «HQ». Я подниму шум внутри Ордена, буду вовсю трубить о том, что ты защищал мой актив.

Я выгибаю бровь.

– И это должно обмануть Орден? Ты, из всех людей, проталкиваешь модель из «ОнлиФанс» в мейнстримные медиа как звезду? Только потому, что твоя жена – акционер этого канала?

– О, для Ордена это будет иметь идеальный смысл. Они знают толк в хорошем бизнесе, – с ухмылкой произносит Зейн.

– Возможно, для таких игр уже слишком поздно, – говорю я, наблюдая за тем, как Хейли вежливо слушает Сиренну. Ее плечи немного расслабились – знак того, что ей становится комфортнее, что не должно меня удивлять, учитывая умение Сиренны ладить с людьми. – Если они что-то заподозрят, то она уже под прицелом.

Он ставит бокал на столик.

– На данный момент они не знают наверняка, что у тебя нездоровая фиксация на ней. Что бы они ни услышали дальше, мое сегодняшнее вмешательство все равно даст тебе право на презумпцию невиновности.

– У меня нет никакой фиксации...

– Ты не можешь перестать на нее смотреть, – обрывает он меня, и я резко перевожу на него взгляд. – Даже сейчас ты пялился на нее, как голодный волк.

Я сажусь – это единственный знак того, что я обдумываю его идеи, но мой взгляд остается прикованным к Хейли, притягиваемый к ней словно магнитом. Я чувствую на себе взгляд Зейна, но к черту все. Я помог ему, когда Келли пыталась убить Сиренну, так что вполне могу позволить ему ответить услугой на услугу.

– Шеффилд довольно скоро побежит с докладом во Дворец Лавлессов, – говорю я. – Возможно, он уже в пути, пока мы тут разговариваем. Что же касается твоего вмешательства, Келли поймет, что в нем есть какой-то подвох.

– Это правда, я не успел продумать план «Б», когда влез, – говорит он с самодовольной ухмылкой. – Но сейчас у меня есть пара идей.

– Я слушаю.

Зейн переводит взгляд на жену, будто это помогает ему лучше сосредоточиться.

– Когда Шеффилд попытался заявить на нее права, полностью выведя ее из-под твоего контроля, он поставил под удар твою миссию. Окажись она в его распоряжении... – Он осторожно подбирает это слово рядом со мной, словно размахивает красной тряпкой перед быком. – Все твои зацепки по сталкеру, а это сейчас главная угроза для Ордена, были бы обрублены. Так что тебе пришлось противостоять Шеффилду и помешать ему по собственной тупости просрать дела Ордена. Потому что этот придурок слишком туп для своего же блага и чуть не устроил кровавую баню, пока я не вмешался и не разрядил обстановку.

– Значит, они подумают, что я чуть не пришил этого ублюдка исключительно ради блага Ордена, – заключаю я.

– Именно. Все ради миссии. Я могу попросить аудиенцию завтра первым же делом и изложить им эту версию. Меня примут незамедлительно. – Конечно, примут. Он же Зейн Торнгрен. – Я скажу, что я единственный, кто понимает твои истинные планы, потому что я единственный человек, которому ты доверяешь, и... – его губы кривятся в ухмылке, —...потому что я твой лучший друг. Или, скорее, единственный.

Я смотрю прямо перед собой, планируя следующие шаги.

– Ты не собираешься это оспаривать? – спрашивает он, склонив голову набок.

– Какой смысл? Ты все равно будешь держаться за это до последнего.

– Что есть чистая правда, брат, – он хлопает меня по спине. – В смысле, Старший брат.

Эти слова призваны вернуть нас к очевидному факту, о котором все молчат: я – Железный Клирик высшего ранга. Я обязан соблюдать целибат и выбивать из себя похоть плетью, когда она задирает свою уродливую голову. Резать кожу на своем члене, если он хоть раз затвердеет из-за женщины.

Я расправляю плечи, чувствуя, как они затекли под тяжестью моих обетов. Целибат. Дисциплина. Преданность делу. Я выжег эти обеты на своей плоти, словно священное писание, а теперь Хейли Сент-Патрик угрожает пошатнуть сам их фундамент.

Зейн пристально наблюдает за мной, читая тишину так, как он делал это всегда. Затем он откидывается в кресле с видом умудренного опытом человека.

– Ты планируешь полностью оборвать с ней связь, когда все закончится, и переждать собственные чувства. Но я был на твоем месте, брат, и мне жаль разрушать твои иллюзии, но это не сработает. Жар не утихнет. Станет только хуже. Это отравит твою кровь до такой степени, что одна лишь мысль о ней с другим мужчиной будет вызывать у тебя тошноту. И самое паршивое?

Он поднимает бокал и салютует им в мою сторону.

– Она пойдет дальше. – Затем он делает глоток.

Желвак на моей челюсти дергается.

– Хватит.

Но ублюдок, конечно же, не затыкается.

– Она исцелится, – продолжает он своим вкрадчивым и смертоносным голосом. – А ты будешь притворяться, что это тебя не уничтожает. Будешь твердить себе, что у тебя и прав-то на нее никогда не было, но... – он взбалтывает напиток, и эта короткая пауза так же мучительна, как и его слова. – Не успеешь оглянуться, как твоим любимым занятием станут фантазии о том, как бы прикончить каждого бедолагу, которому доведется ее коснуться. И сколько бы ты ни порол себя, сколько бы ни кромсал собственную плоть, в итоге ты станешь серийным убийцей. Тем, кто проводит ночи, наблюдая за женщиной через скрытые камеры, которые он расставил по всему ее дому, не спит и не ест из-за всепоглощающего голода.

Змея в моей груди извивается. Я уже это чувствую.

Я вскидываю взгляд на Зейна, резкий и смертоносный.

– К чему ты клонишь?

Он подается вперед, упираясь локтями в колени.

– К тому, что на отрицание времени нет. Нравится тебе это или нет, Прист, но тебе нужно запустить процесс и сложить полномочия Старшего брата.

Я смотрю на него как на сумасшедшего, а затем разражаюсь смехом – достаточно тихим, чтобы он не долетел до девушек.

– Клирик не может просто так уйти в отставку, Зейн, ты сам это знаешь. Нас посвящают на всю жизнь. Мы живем, чтобы служить Отцам Кузницы и их самым эксклюзивным клиентам – в данном случае Ордену. – Я бросаю взгляд на Хейли. – И даже если бы это было возможно, это лишь поставило бы ее под удар. Как моя женщина, она никогда не будет в безопасности. Кто-то всегда будет наблюдать, выжидая подходящего момента, чтобы... – Я проглатываю конец фразы. Я даже произнести это, блядь, не могу. Я качаю головой, чувствуя, как все, что стоит между нами, тяжелым грузом ложится на плечи. – Это невозможно. Гребаный тупик. – Я ослабляю воротничок, словно пытаюсь освободиться от оков.

Зейн проводит рукой по волосам, озираясь по сторонам, будто у стен могут быть уши.

– На самом деле, способ есть.

Он говорит это так тихо, что я не уверен, правильно ли расслышал.

– Триумвират Ордена, – поясняет он. – Трое высших руководителей имеют власть освобождать Клириков, если они запрашивают их для службы внутри самого Ордена.

Я готов врезать этому ублюдку по лицу.

– Думаешь, я этого не знаю? Таков закон, но на практике это никогда не применялось. К тому же, соответствующий Клирик должен совершить нечто грандиозное, а мы совершаем великие дела ежедневно. Выделиться невозможно. Я мог бы принести им головы самых могущественных мировых лидеров, и этого было бы недостаточно.

– Или, – произносит Зейн, и в его ярко-голубых глазах вспыхивает хитрость, – мы могли бы шантажировать одного из них.

Ладно, эту идею я готов рассмотреть.

Шантажировать члена Триумвирата – Клайва Фаррана, Джулиано Санпьетро или Мариуса Лавлесса. Безопаснее было бы прогуляться по зоне боевых действий голым и без оружия, и все же это мой единственный шанс на... на что?

Не то чтобы Хейли выбрала бы быть со мной, представься ей такая возможность. Хочет ли она трахнуться со мной? Конечно, она бы швырнула мне свою девственность, как фейерверк на Четвертое июля. Она бы позволила моему огромному члену истерзать ее узкую киску, но строить со мной настоящие отношения? Да она скорее сбежит с этой гребаной планеты, особенно если узнает, что я натворил.

Если она узнает ту единственную тайну, которую я никогда не смогу ей открыть.

Кроме того, даже если бы я смог сделать свои извращения приемлемыми для нее, это значило бы превратить ее в нечто столь же гнусное, как я сам. Но еще до того, как это случится, я буду токсичным до мозга костей. Я замучаю ее расспросами о парнях, которых она рисовала в своем дневнике, о членах, которые она видела, о том, не списан ли вибратор, которым она пользовалась в «Ночь безрассудных», с достоинства ее любимого порноактера.

И даже если бы она по какой-то абсурдной случайности влюбилась в меня, стать моей было бы для нее пожизненным приговором. Хейли с ее мечтательными глазами просто чахла бы рядом со сломленным ублюдком, чье тело покрыто шрамами и который держал бы ее под замком точно так же, как Бобби.

Я бы поглотил ее. Погубил.

Нет, Хейли не место в моем извращенном мире на цепи. Она должна быть там, снаружи, наслаждаясь тем, чего жаждет больше всего – свободой. И все же мысль о том, что она покинет мою орбиту, кажется хуже, чем быть запоротым до смерти.

Зейн наблюдает за мной, видя мою тишину насквозь. Он знает, что гниет у меня внутри, потому что когда-то это гнило и в нем самом. По крайней мере, ему удалось превратить это в нечто полезное и для него, и для Сиренны.

– Ты думаешь, что ей будет лучше без тебя. – Конечно, этот подонок прочитал мои мысли.

Я ничего не отвечаю.

Зейн качает головой.

– Ты так и не врубился, да? Ты уже увяз по уши. – Он подается вперед, понижая голос еще сильнее. – Она уже твоя, Прист. Знает она об этом или нет. Шеффилд это понял. Именно поэтому он попытался заявить на нее свои права. Но даже если тебе удастся спасти ее от всего этого и ты ее отпустишь, когда-нибудь она будет принадлежать кому-то другому. И ты не вынесешь, если это будет кто-то, кроме тебя.

Я потираю ладони, пытаясь сдержать бушующую во мне жажду насилия.

– Давай сделаем это, – настаивает Зейн. – Ты же знаешь, я прикрою тебя на каждом шагу. Что ты теряешь?

– Ее.

И не только ее тело. Не только мечту сломить ее так, чтобы только я мог собрать ее заново.

Я потеряю ее доверие. То самое доверие, что светилось в ее глазах, когда она садилась сегодня в твою машину; доверие, с которым она встречает меня каждый раз, когда я вхожу в гостиную в доме. И, возможно, я потеряю тот крошечный шанс, что она когда-нибудь меня полюбит, даже если из этого ничего и не могло бы выйти.

Зейн лениво постукивает пальцами по бокалу, прежде чем снова заговорить.

– Ты думаешь, что предопределил бы ее судьбу, но ты уже сделал это. В тот самый миг, когда вошел в ее жизнь.

Я свирепо смотрю на него:

– Мне не нужно, чтобы ты указывал на это, Зейн. Я прекрасно это осознаю.

– Нет, но тебе нужен гребаный план.

Я запускаю пятерню в волосы. В моей голове – зона боевых действий, мысли сталкиваются друг с другом, как танки.

Шантажировать Триумвират? Безумие. Оборвать связь с Хейли и уйти? Смертный приговор. Заставить ее навсегда принять меня в своей жизни?

Я наблюдаю, как отблески огня пляшут на ее коже, как двигаются ее руки, пока она разговаривает с Сиренной.

Как я вообще мог подумать, что смогу ей противостоять?

– Нет такого сценария, в котором ты ее отпускаешь, Прист, смирись с этим, – говорит Зейн, и я ненавижу его за то, что он прав.

Я ее не отпущу. Никогда бы не смог.