Текст книги "Грешные помыслы (ЛП)"

Автор книги: Ана К. Блэклейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Ана К. Блэклейс
Грешные помыслы

Тропы:

Он – ее телохранитель

Сталкер / преследование

Одержимый герой

Темная романтика

Морально серый герой

Защитник, который опаснее врагов

Запретное влечение

Психологическое напряжение

Контроль и власть

Опасность и угроза насилия

Он наблюдает за ней

Герой-воин / элитный орден

Секретная организация

Травмированный герой

Девушка в опасности

Собственничество / ревность

Посвящение

Если ты читаешь предупреждения о триггерах как список желаний – добро пожаловать домой, подружка.

Предупреждения о триггерах

Эта книга содержит мрачные темы и контент для взрослых, который может подойти не всем читателям. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Предупреждения о содержании:

Сексуализированное насилие и домогательства

– включают темы принуждения, прошлого насилия и нежелательных заигрываний.

Сталкинг и одержимость

– центральная сюжетная линия вращается вокруг опасного преследователя.

Насилие и жестокость

– графические описания драк, увечий и прочего.

Спорное согласие и дисбаланс власти

– присутствуют вынужденная близость, манипуляции и динамика доминирования.

Детские травмы

– упоминания прошлого пренебрежения, телесных наказаний и неподобающего поведения.

Коррупция и власть

– темы контроля внутри тайного общества.

Психологические манипуляции

– включают эмоциональное принуждение и игры с разумом.

Сексуализированная динамика власти

– присутствует доминантный, контролирующий главный герой.

Проблемы с ментальным здоровьем

– описываются реакции на травму и саморазрушительное поведение.

Злоупотребление алкоголем и веществами

– упоминания чрезмерного употребления алкоголя и безрассудных решений.

Месть и предательство

– исследуются токсичные отношения и семейный обман.

Принудительное ограничение свободы

– главная героиня находится под наблюдением и контролем.

Откровенный сексуальный контент

– графические, грубые и напряженные интимные сцены.

Онлайн-порно и эксплуатация

– темы цифровых манипуляций и нарушения конфиденциальности.

Деградация и унижение

– сцены, включающие унижение и доминирование.

Моральная двусмысленность и мрачные темы

– персонажи действуют в «серых» зонах морали, принимая трудные и спорные решения.

Если любая из этих тем является для вас болезненной или триггерной, пожалуйста, приступайте к чтению с осторожностью. «Грешные помыслы» – это темный роман, предназначенный для читателей, которые любят напряженные, дерзкие и морально сложные истории.

Благодарности

Огромное спасибо моим невероятным читателям, которые расцветают во тьме и принимают истории, раздвигающие границы человеческой психики. Ваша любовь и преданность делают каждое порочное слово достойным того, чтобы быть написанным.

ГЛОССАРИЙ

мира «Безжалостных Альф»

Ана К. Блэклейс

Прим. переводчика

– ОРГАНИЗАЦИИ И МЕСТА —

Орден Хранителей (The Order of Guardians) – тайное общество сверхбогатых и сверхвлиятельных людей, управляющее мировыми процессами из тени.

Дворец Лавлессов (The Loveless Palace) – резиденция семьи Лавлесс, служащая штаб-квартирой Ордена.

Кузница (The Forge) – тайный тренировочный лагерь для будущих Клириков, замаскированный под монастырь (аббатство) в Нормандии. Простые люди знают его лишь как «монастырь», не подозревая, что за его стенами из мальчиков-сирот «выковывают» элитных воинов.

Эбеновый Зал (The Ebony Hall) – главный зал монастыря, где заседает Преподобный Отец.

– ИЕРАРХИЯ ОРДЕНА —

Триумвират (The Triumvirate) – три верховных руководителя Ордена. Высшая инстанция, обладающая правом выносить смертные приговоры. Базируется во Дворце Лавлессов.

Сыновья Ордена (Order sons) – мужчины, рожденные в семьях Ордена. По рангу стоят выше Клириков; Клирик не имеет права убить сына Ордена без санкции Триумвирата.

Хранители (Guardians) – рядовые бойцы и охрана Ордена. Стоят ниже Клириков по рангу.

– ЖЕЛЕЗНЫЙ КЛИРИК —

Железный Клирик (The Iron Cleric) – элитная военная каста Ордена: бойцы, убийцы и телохранители. Набираются в детстве, проходят жестокую подготовку в Кузнице. Соблюдают обет целибата. Носят черную форму с прорезями на ребрах – знаком ранга, напоминающим жабры акулы.

Клирик первого класса (First-Class Cleric) – высший боевой ранг внутри Железного Клирика.

Старший Брат (Brother Superior) – самый высокопоставленный Клирик в своей касте. Подчиняется только Отцам Кузницы и Триумвирату.

Оперативник (Operative) – Клирик на полевом задании.

– РУКОВОДСТВО КУЗНИЦЫ —

Отцы Кузницы (The Forging Fathers) – семь наставников и руководителей Кузницы, также именуемых Понтификами. Воспитывают, тренируют и наказывают будущих Клириков, буквально «выковывая» из них живое оружие. Должность главы добывается в поединке.

Преподобный Отец (Reverend Father) – глава Кузницы, старший среди Понтификов.

Лот + номер (Item + number) – обозначение воспитанников Кузницы до присвоения им имени. Например, Лот Двадцать Семь.

Глава 1

– Клирик Уорд, сэр! – приветствуют меня хранители, когда мои шаги эхом раздаются в коридоре дворца Лавлессов. Я киваю в ответ. Как Старший брат, я не обязан отвечать на приветствие, но всегда это делаю. Нашей касте редко оказывают подобную вежливость – да и сами мы, честно говоря, не слишком к ней склонны. Небольшие знаки уважения со стороны начальства важны для этих людей.

Двери кабинета Лавлесса распахиваются передо мной. Клирика никогда не заставляют ждать – даже тогда, когда вызывают именно нас. Напыщенная формальность, но я никогда не забываю, кем мы на самом деле являемся для Ордена: первыми, кто наносит удар, и последними, кто падает в любой войне, развязанной против них. Нас чтят не из благоговения, а по необходимости.

Когда массивное кресло разворачивается, и вместо лица ее мужа я вижу лицо Келли, я останавливаюсь.

– Ну же, Прист, – говорит она хрипловатым голосом, – хотя бы сделай вид, что рад меня видеть.

– Меня приняли в Клирики не за актерские способности, миссис Лавлесс.

Она поджимает пухлые красные губы.

– Миссис Лавлесс. Вижу, мы вернулись к протоколу. – Она смахивает невидимую ворсинку со своего красного пиджака. – Очень жаль, Клирик Уорд. Мне куда больше нравилось, когда мы были на «ты».

– При всем уважении, я очень занятой человек, так что переходите к делу. Зачем вы меня вызвали? – мой голос звучит резко. Я не дам ей еще одного шанса усадить меня и запрыгнуть к себе на колени.

– Хорошо, сразу к делу. – Она проводит рукой по волосам, небрежно взъерошивая тяжелые светлые локоны, будто какая-нибудь бедная горничная не умирала сегодня утром над их укладкой. Но в безупречной внешности Келли нет ничего естественного, и в ее манерах нет ничего доброго или непринужденного, и никто не знает этого лучше ее прислуги. Они вечно ходят как на иголках, их улыбки натянуты и перепуганы, но уйти по собственному желанию они не могут. Единственный способ покинуть службу у семьи Лавлесс – это в мешке для трупов.

Она открывает ящик и хлопает бумажной папкой по глянцевой поверхности стола.

– Я знаю, Клирик не любит бумагу, но дело деликатное.

– Все дела Ордена деликатные. И позвольте напомнить: системы Клирика невозможно взломать, и у нас работают лучшие технические умы…

– Да-да, у вас самые большие техноголовы, я знаю, все мы знаем, но это задание… оно особенное. – Она раскрывает папку и разворачивает ее так, чтобы я мог посмотреть.

Мой взгляд падает на фотографию женщины – молодой, возможно, чуть за двадцать. В ее глазах печаль, из-за которой я замедляюсь на середине просмотра. Тихая, призрачная тоска светится в больших ореховых глазах, а ее естественно розовые губы чуть приоткрыты, будто камера застала ее врасплох.

Мой член дергается в штанах, и мне стоит немалых усилий не схватиться за него. Спина мгновенно выпрямляется еще сильнее.

Что это, блядь, было?

– Кто она? – я сохраняю голос ровным, а лицо – беспристрастным, потому что умею это делать, но прошли целые вечности с тех пор, как мой хер реагировал на женщину, не говоря уже о женщине на гребаном фото. Я куда чаще грешил гордыней, чем похотью, особенно гордясь своей стойкостью перед противоположным полом, какой бы искусной ни была соблазнительница. Келли Лавлесс – живое тому доказательство.

– Ее зовут Хейли Сент-Патрик, – сообщает она, – и она ваша новая клиентка. Вернее, ее отец. – Она переворачивает страницу. Еще одна фотография. На этот раз мужчина – массивный, широкоплечий, в дорогом костюме. Густая борода, хмурое выражение лица, перебитый нос. Бывший боксер. На этом снимке он уже далеко не в своей лучшей форме, но все остальное в нем кричит о власти – дизайнерский костюм, раскинувшийся за спиной особняк, известные лица вокруг него.

– Бобби «Робстер» Сент-Патрик. Наверняка слышали о нем.

– Не припомню.

– Для бойца мирового уровня вы поразительно мало знаете о боевых искусствах, – язвит Келли.

– Я много знаю о боевых искусствах. Просто не о тех, которые делают красивых мальчиков знаменитыми.

– Ну, надеюсь, вы согласитесь со мной, что Бобби Сент-Патрик вовсе не красивый мальчик. Зато он один из самых богатых людей на свете.

Я приподнимаю бровь.

– Благодаря карьере бойца?

Она фыркает и разворачивает кресло, закидывая ногу на ногу так, чтобы я мог их видеть.

– Мы оба знаем, что виды спорта, где мужчины избивают друг друга до крови, хорошо оплачиваются, но не настолько хорошо.

– Вы бы удивились.

– Вы сколотили свое состояние не на том, что избивали людей, Прист. Вы сколотили его на том, что убивали их.

Я не спорю, потому что она не так уж неправа. Но и не совсем права.

Являюсь ли я сломленным ублюдком, который теряет голову от запаха крови? Да. Но еще я – мастер контроля. Отцы Кузницы хорошо меня выковали – каждый шрам на моей спине тому доказательство.

Но я редко убиваю. А когда убиваю, это никогда не бывает быстро. Никогда не бывает безболезненно. И, разумеется, никогда не бывает бесплатно.

– Так откуда у него деньги? – не каждый может получить доступ к защите Ордена Хранителей, и уж точно, блядь, не «цирковой пес», коими чемпионы по боям являются для богатых и власть имущих. Обычно выходцы из нищеты и насилия, эти парни начинают с мечтами о славе, уважении и, конечно, деньгах. Лучшие из них получают все это. Вторые по силе теряются в наркотиках и алкоголе и в конце концов погибают.

Но даже для лучших бойцов существует стеклянный потолок. Непробиваемый барьер, охраняющий уровень богатства и влияния, до которого такие люди никогда не доберутся, даже если им продают иллюзию, что это возможно. Этот мир просто не был создан для них. Есть только один способ пробиться туда, пройти сквозь его острые трещины – пережить настолько жестокую подготовку, что ты теряешь всю человечность и превращаешься в полезного монстра.

Такого, как я.

Ордену нужны монстры, потому что только мы можем защищать их троны.

Келли разворачивает папку и перелистывает страницы.

– Судя по всему, Бобби для Ордена на особом счету, особенно для моего дорогого Мариуса. Думаю, он оказался полезнее остальных. – Она хлопает ресницами, глядя на меня снизу вверх. Она надеется, что я обойду стол и загляну в папку через ее плечо, что позволило бы ей снова попытаться провести рукой по моей ноге, но я на десять ходов впереди. Я забираю папку со стола и поворачиваюсь к ней спиной, перелистывая страницы лицом к окну.

Мой взгляд быстро скользит по тексту, выхватывая главное.

– Значит, он влиятельный среди прочих ручных псов. Почему тогда он сам не защищает свою дочь?

– Рада, что вы спросили.

Разумеется, она рада. Это дает ей отличный повод подняться с кресла и грациозно подойти ко мне. Мне даже не нужно видеть ее отражение в стекле, чтобы знать, как она переставляет ноги в красных туфлях-лодочках, словно гадюка, готовая к броску.

– Видите ли, папина девочка вляпалась в неприятности с людьми куда опаснее него. С сыновьями Ордена.

Ситуация дерьмовая, каких поискать.

– Теперь помочь ему может только Клирик. Немного предыстории об этой девчонке: Бобби говорит, что Хейли всегда была милой, послушной девочкой, но с тех пор как он развелся с ее матерью, она слетела с катушек. Она восстала против его защиты. – Келли усмехается. – Оказалось, что она откусила слишком большой кусок реального мира и теперь не может с ним справиться.

– Развод ее родителей. – Я прижимаю нижний угол страницы, чтобы перелистнуть назад и снова взглянуть на ее фотографию. – Когда это произошло?

– Пару лет назад, кажется. Но милая Хейли подождала, пока ей исполнится двадцать один, чтобы начать устраивать хаос, вероятно, потому что раньше она просто не могла делать это законно. И первое, что она сделала? Создала аккаунт на «OnlyFans»¹, чтобы раздеваться для лузеров, которые дрочат в своих подвалах, и зарабатывать деньги, которые ее папочка отказался ей давать.

Стоит мне представить эту большеглазую девушку с растрепанными локонами, ласкающую себя на потеху множеству мужчин, как во мне просыпается что-то дикое, но я снова захлопываю крышку над этим.

– И почему Бобби перекрыл денежный кран?

– Она хотела съехать. Не поступить в колледж, разумеется, а поехать на стажировку в какую-то мутную аниме-студию в Азии. Ему это не понравилось, он списал все на ее нездоровый интерес к аниме и хентаю и сказал, что не станет это оплачивать. Она поклялась отомстить, и теперь втаптывает его имя в грязь.

Она проводит пальцем по моей лопатке.

– Эта выходка с «ОФ»² застала врасплох не только его, но и шокировала всех, кто ее знал. В школе она была до боли застенчивой, ни парня, ни пороков, никаких зависимостей, кроме ее графических романов. – Она усмехается. – Если спросишь меня, думаю, она под них и кончала. Их поколение серьезно ебанутое. Их заводят вымышленные персонажи и Hentai Hellcat³. И все же никто бы не догадался, что назревало за этой маской паиньки.

При мысли о том, как она запускает руку в трусики, поглядывая Hentai Hellcat, по моему члену пробегает разряд.

Я стискиваю челюсти, заставляя этого ублюдка угомониться.

– Суть в том, что Бобби в итоге пришлось ограничить ее свободу, чтобы уберечь. Иначе кто знает, на что бы она пошла, лишь бы добраться до той студии в Азии.

– Кажется, Бобби осведомлен о многих интимных интересах своей дочери. Графические романы, Hentai Hellcat. Но это не похоже на те отношения, где она просто делится подобным. Так откуда он знает?

– Из ее дневника.

Я бросаю на нее взгляд через плечо.

– Он читал ее дневник? Ну и мудак.

– Клирик! – Она игриво шлепает меня по плечу, изображая шок.

Пока что Хейли Сент-Патрик кажется замкнутой молодой особой с проблемами доверия. Девушкой, которая чувствовала себя так неуютно в реальном мире, что искала убежища в вымышленном. Тем, кто, вероятно, никогда не чувствовал себя по-настоящему любимой. Неуклюжей в физических проявлениях привязанности. Нескладной в отношениях с собственным телом.

Интересно, поддерживает ли она связь с матерью, и если да, то как.

– Я хочу видеть этот дневник.

Келли вздыхает.

– Я знала, что вы это скажете, Клирик, но проблема в том...

Я захлопываю папку и разворачиваюсь так быстро, что Келли вынуждена отступить.

– Проблема в том, что ваш клиент лжет. – Я прижимаю папку к ее груди. – Он не говорит нам, что на самом деле заставило девчонку начать творить всю эту херню, так что мне нужен дневник.

Келли хмурит брови.

– Неважно, почему она это делает. Важно то, что она показывает себя на онлайн-платформе для мужчин и привлекла внимание парней, связанных с Орденом. Один из этих парней пригрозил заявиться к ней домой, перебить охрану и изнасиловать ее. Он утверждает, что следит за ней постоянно. Ее отец был вынужден усилить охрану, а эта дрянь все равно сбегает при любой возможности. – Она морщит нос с мерзким выражением лица. – Такое чувство, будто она сама этого хочет.

Я смотрю на нее с отвращением, и она защитным жестом скрещивает руки на груди, так что папка болтается у нее в пальцах.

– Очевидно, девчонка недостаточно напугана, чтобы прекратить свои выходки, – говорит она, пытаясь не выглядеть куском дерьма. – Может, она просто вредничает, но она доставляет отцу достаточно хлопот, чтобы тот просил Орден о помощи и разбрасывался своими привилегиями. К тому же, если сталкер – сын Ордена, Бобби ничего не может против него предпринять, иначе начнется резня. Вот почему вы должны действовать деликатно, даже когда узнаете, кто это. Сын Ордена будет выше вас по рангу, так что вы не сможете просто сделать то, что умеете лучше всего – убить его. Вы просто доложите об этом во дворец Лавлессов.

Причина не нуждалась в объяснениях. Если сталкером окажется сын Ордена, «Клирик» не сможет прикончить его без последствий, поскольку Клирики – это, по сути, армия Ордена. Сделать это может только «Триумвират», заседающий во «дворце Лавлессов». Вопрос лишь в том – к чему такие хлопоты из-за дочери какой-то знаменитости? В мире сверхмогущественных людей она была меньше чем ничто.

– У нас уже есть круг подозреваемых, – продолжает Келли, возвращаясь к своему столу. – Парни, которые распространяли ее видео, монтировали их. Они даже сделали порнографию с помощью продвинутого ИИ – она никогда не делала ничего, кроме того, что ласкала себя для развлечения своих клиентов, но эти парни настоящие хищники. Они используют высококачественные технологии, чтобы все выглядело очень реалистично. – Она качает головой, будто сочувствуя девчонке, что выглядит нелепо, ведь она никого не обманет. Келли не способна на сострадание.

– Тогда откуда мы знаем, что те видео не настоящие? – моя челюсть напрягается. О чем, черт возьми, думала эта девчонка, выставляя себя так напоказ?

Келли пожимает плечами.

– Потому что мы точно знаем, что она девственница. Бобби привел врача после того, как видео всплыли. Пришлось приложить усилия, чтобы уговорить мерзавку, но в итоге она прошла осмотр.

– Он заставил ее провериться против ее воли?

– А вы его осуждаете?

– Не уверен. Поэтому мне и нужен ее дневник.

Келли одаривает меня улыбкой, которая не очень-то подходила ее лицу.

– Если сможешь вытащить его из сейфа Бобби, он твой. Просто помни: твоя единственная задача – установить личность сталкера. Охраняй девчонку, но не предпринимай ничего против него. И еще, не защищай никого, кроме нее. – Она подняла идеально ухоженный палец, акцентируя внимание на следующем важном моменте. – Твоя защита не должна распространяться даже на других членов семьи. Ее отец не платит за это, так что он получает лишь необходимый минимум.

Я киваю и разворачиваюсь, чтобы уйти. Нет смысла задерживаться здесь ни на секунду дольше, чем необходимо.

– Клирик, – остановила меня Келли. – Папка. На случай, если захочешь изучить ее подробнее. – Она подплывает ко мне и протягивает ее. Я смотрю вниз, не понимая, почему медлю. Я уже знаю, что она мне не нужна. Вся важная информация уже заперта у меня в голове, и есть только одно место, где я могу получить по-настоящему ценную информацию.

Дневник Хейли Сент-Патрик.

И все же я тянусь и беру картонную папку, в которой лежало первое увиденное мною фото этой девушки, прежде чем выйти за дверь, тяжелые створки которой скрежеща захлопнулись за моей спиной.

Квотербек уже десять минут пьяно посасывает мочку моего уха. Я бы уже давно его оттолкнула, если бы не та пошлятина, которую он шепчет. Мне нравится это дерьмо. Но весь клуб идет кругом, и когда Как-Там-Его прижимает меня к себе, все выпитые коктейли грозят вырваться наружу. Я уже в шаге от того, чтобы заблевать его дорогую рубашку, но тут он хватает меня за волосы, дергает голову назад и впихивает свой язык мне в рот.

Он большой, мясистый парень, и обычно мне такие нравятся. Есть какое-то чувство уюта в щедром слое жира поверх мышц, даже если я понимаю, что эта мягкость – всего лишь иллюзия. Я-уже-забыла-как-там-его-зовут такой же задира, как и его дружки, которые, скорее всего, прямо сейчас снимают это на видео.

Я знаю это, потому что не в первый раз сбегаю из позолоченной клетки Бобби, чтобы пососаться с каким-нибудь парнем в клубе. Но люди «дорогого папочки» всегда выслеживают меня раньше, чем я успеваю дойти до конца. Сегодня я надеялась, что смогу их опередить.

Если бы Как-Там-Его был трезв, возможно, он бы довел дело до конца. Я бы, черт возьми, позволила ему. В конце концов, я не мечтаю о любовных историях из рождественских фильмов. Нет, я фантазирую о том, как мне заливают сиськи кончой, словно Hentai Hellcat⁴ рабыне, а глаза слезятся от толщины члена. О чем-то, что никто никогда не должен был узнать – так же, как они не должны были видеть мои рисунки со всем этим дерьмом.

Но Бобби нашел их. Намеренно выследил мои секреты.

Он взял эти тайны и вырвал их из меня, изнасиловав мою душу.

Моей защитной реакцией стало то, что я заварила всю эту кашу.

Нет. Если честно, каша заварилась в тот день, когда Ирма встретила его.

Мне было всего два года, когда мама из фанатки рок-группы превратилась в жену звезды бокса и получила свою собственную американскую мечту. Я до сих пор вижу ее в памяти – как она счастливо кружится среди падающего конфетти, с фужером самого дорогого шампанского в руке.

Жаль, что это продлилось недолго – так же, как и ее интрижки со знаменитыми кокаинщиками. Я до сих пор гадаю, кто из этих эксцентричных ублюдков меня зачал. Наверное, я никогда не перестану жаждать узнать правду, но, полагаю, лучше не будить лихо, пока оно тихо.

Кроме того, пес по имени Бобби вовсе не спит.

Ирме понадобилось десять лет, чтобы понять, каким человеком он на самом деле был. Возможно, она заметила бы это раньше, но все эти годы она была настолько одурманена статусом и славой, что пропустила момент, когда его признания в страсти превратились в оскорбления.

Но я помню, как в десять лет впервые увидела синяки у нее над ключицей. А еще помню, когда он впервые посмотрел на меня «по-другому». Годами я ходила, опустив голову, надеясь, что все пройдет. Я пыталась цепляться за детство гораздо дольше, чем на самом деле была ребенком, в надежде, что он снова станет тем Бобби, которого я знала малышкой.

Я оплакивала того Бобби.

Но он так и не вернулся.

Вместо этого во время семейной фотосессии его рука скользнула ниже, к пояснице, а кончики пальцев коснулись моей задницы.

Улыбка застыла на моем лице, превратившись в оскал маленькой акулы. Я поняла, что должна действовать. Дело принимало серьезный оборот.

И я рассказала маме. Она терпеливо слушала меня с неизменным бокалом шампанского в руке. У нее был этот прямой, непоколебимый взгляд, от которого я чувствовала себя услышанной, поэтому я разрыдалась и выложила все как на духу, говоря, что знаю – он сделает со мной вещи куда хуже, чем просто распускание рук. Я принимала ее молчание за сосредоточенность, поэтому продолжала говорить, словно прорвало плотину, пока она не ударила меня по лицу.

– Лживая маленькая сучка.

Я никогда не забуду эти слова.

Они эхом звучат в моей голове прямо сейчас, вероятно, потому что именно так Как-Там-Его меня и называет. «Маленькая сучка», – бормочет он, продолжая неряшливо посасывать мою мочку.

– Тебе стоит заставить его вылизывать твой клитор, пока он еще хоть на что-то способен, – шепчет в моей голове Hentai Hellcat, мое онлайн-альтер-эго, чье лицо выплывает из теней.

– Как насче... перебраться на заднее сиденье моей тачки? – запинается он.

Я моргаю в свете клубных огней, щурясь, чтобы разглядеть его лицо. У меня не так много времени, пока громилы Бобби не нашли меня, и на следующей неделе я, возможно, уже не смогу выбраться. Это может быть мой последний шанс. Я могла бы раздвинуть ноги на капоте его тачки и позволить ему отыметь меня прямо там, на парковке. Его дружки наверняка будут это снимать, но кому уже какое дело. Одна мысль о том, как это ударит по Бобби, как таблоиды будут полоскать его имя в грязи, вызывает у меня прилив возбуждения.

Я киваю, давая квотербеку зеленый свет.

Он немного отстраняется, чтобы обхватить рукой мою поясницу, и я кладу руку ему на плечо, чтобы сохранить равновесие. Должно быть, я похожа на тряпичную куклу, висящую на пьяном быке, а именно так он и выглядит с этими рогами Тора на голове. Он здоровый парень, а я мелковата, хотя мне говорят, что на фото я кажусь выше, потому что я на грани худобы.

Еще один побочный эффект комментариев Бобби о том, как ему нравились мои округляющиеся формы еще в старшей школе. Это отбило у меня аппетит, но не помешало груди вырасти, а заднице – округлиться, привлекая все больше и больше его внимания. Кульминация наступила несколько месяцев назад. В его кабинете, с моим дневником и его наказанием.

Именно тогда меня осенило – мне нужно больше внимания. Больше глаз на мне означало больше глаз и на нем тоже. Я ненавидела софиты, но чем больше людей смотрело, тем меньше свободы оставалось у Бобби творить все, что ему, блядь, вздумается.

Но он держал меня под замком.

Поэтому я пошла в интернет.

Дальше все закрутилось очень быстро. Но, по крайней мере, теперь Бобби не посмеет поднять на меня руку – не тогда, когда столько людей следят за моим каналом. За нами. За нашей семьей.

Я не ношу маску, когда становлюсь Hentai Hellcat. Она – мое альтер-эго, но все знают, что это я.

– Спасибо, что помогли молодой леди, – произносит мужской голос, достаточно громкий, чтобы прорезать музыку. Глубокий, спокойный и не терпящий возражений. – Дальше я сам.

Я медленно поднимаю голову.

Мой взгляд скользит от пары начищенных черных туфель вверх по сильным ногам в отглаженных черных брюках, мимо четких линий приталенного пиджака, натянутого на широких плечах. Я не могу разглядеть его лица – клубные огни создают за его спиной ореол, пряча черты в тени.

Все, что я знаю – от него исходит аура неоспоримой власти. Такой, которая заставляет выпрямить спину еще до того, как ты осознаешь, что сделала это.

– Отвали, отец, – рычит квотербек.

Отец?

Квотербек прет вперед, как бык, но мужчина даже не напрягается. Он просто уводит плечо в сторону, позволяя гравитации сделать все остальное. Этот ублюдок хватает меня за футболку, когда падает, увлекая за собой. Но прежде чем я ударяюсь об пол, сильная рука подхватывает меня за талию, и Как-Там-Его оказывается на земле грудой конечностей в полном одиночестве.

– Какого хера, – кряхтит он, пытаясь подняться на ноги и терпя неудачу, словно пытается встать на льду.

Я разражаюсь смехом, за что получаю злой взгляд – его глаза блестят в клубном свете. Его лицо будто говорит: я тебе это припомню, сучка, но, полагаю, я слишком пьяна, чтобы меня это волновало. Голова все еще идет кругом, но, о чудо, тошнота прошла. Может, дело было в его запахе. В начале ночи от него пахло одеколоном, но потом выступил пот, и вонь лука и влажной одежды взяла верх.

Совсем не то что человек, чья рука сейчас обхватывает меня, прижимая к телу, которое на ощупь кажется скорее стеной из резного камня, чем плотью. Его запах пробуждает что-то внутри. Чувство. Может быть, воспоминание. Осенние листья и пряный аромат тыквы – такие ночи, когда сворачиваешься калачиком с книгой об опасных мужчинах и тайнах, которые они хранят.

Я поднимаю взгляд, наконец-то фокусируясь на его лице, и…

Да вы, должно быть, шутите.

Какого хрена этот Мудозвон назвал этого парня «отцом»?

Нет такой вселенной, в которой подобный мужчина пошел бы по этому пути по собственной воле. Его скулы и челюсть будто высечены из гладкого гранита, а глаза напоминают рысьи. Хитрые, опасные. Тот самый взгляд, который способен пробурить путь к самым грязным секретам девушки, не оставляя ей шанса спрятаться. Затем мои глаза опускаются к его шее, и это поражает меня, словно пощечина – римский воротничок⁵.

Он священник.

Ну, твою же мать. Бобби умудрился втянуть в это Железного Клирика.

– Послушай, отче, – выплевывает квотербек, наконец-то принимая вертикальное положение и отряхивая свою гордость вместе с рубашкой. – Уверен, вы пытаетесь поступить правильно, но вы создаете неудобства не тому парню.

Священник даже не моргает.

– Как и всегда.

– Ладно, я понял, что тут происходит. Слушайте, ее не нужно спасать, ясно? Эта овечка не заблудилась. Она здесь, потому что сама этого хочет, и она прекрасно знает, что и куда вставляется. – Он бросает на меня похотливый оскал, и внезапно его зубы кажутся мне склизкими. Он тянется ко мне, но священник преграждает ему путь.

Воздух густеет, когда мой кавалер расправляет плечи, принимая боевую стойку.

– Слушайте, я уважаю священнослужителей, окей? Так что отвалите, и никто не пострадает.

Священник не отвечает, что квотербек расценивает как разрешение снова схватить меня.

Резкий щелчок разрезает воздух. В мгновение ока кожаный шнур обвивается вокруг его запястья, стремительно затягиваясь.

Мой рот открывается, но не доносится ни звука.

– Марш! – какой-то парень выкрикивает имя и несется к нам, расталкивая людей, его лицо перекошено от ярости.

Адреналин зашкаливает, остатки опьянения окончательно испаряются.

Я вижу, как он несется на нас, словно разъяренный мелкий гоблин, но священник даже не шевелится. Он просто ждет.

За долю секунды до столкновения ладонь священника резко вылетает вперед, и нос парня с хрустом ломается при контакте. Его голова откидывается назад, ноги разъезжаются, и вся эта туша оседает на пол.

Марш, точно, так зовут квотербека.

Маршалл Морла. Пожалуй, я продолжу его забывать.

Священник дергает хлыст, и квотербек тяжело рушится вниз, ударяясь о пол с тошнотворным глухим звуком. Он проскальзывает мимо наших ног, раскинув конечности, и замирает рядом со своим другом.

Мне кажется, музыка смолкла, хотя я не уверена – в ушах стоит гул. Никто больше не танцует, не пьет и, кажется, даже не дышит. Какой-то парень с голым торсом уставился на нас, разинув рот; пиво в его руке наклонилось и льется на пол, но он этого даже не замечает. Диджей застыл за пультом: одна рука на наушниках, другая зависла над кнопками. Каждый человек в этом клубе затаил дыхание, пока к нам марширует целая армия телохранителей.

Я придвигаюсь ближе к мужчине с хлыстом – по какой-то глупой, инстинктивной причине именно рядом с ним мне кажется безопаснее всего. В конце концов, он только что уложил двоих за считанные секунды – всего лишь хлыстом и ударом ладони.

Мужчины в черном приближаются к нам с угрюмыми лицами, но как только их взгляды падают на его униформу, они замирают в нерешительности. Я прослеживаю за их взглядами, медленно осматривая его: черная рубашка, черные брюки, римский воротничок. И все это облегает фигуру, словно высеченную из камня самим богом. Облизнув губы, я замечаю рельефные полосы по бокам его формы, прямо на ребра, как жабры у акулы. Знак ранга.

– Клирик Уорд. – Телохранитель, возглавляющий четверку, отдает честь, а затем склоняет голову. – Прошу прощения, сэр. Я не осознал, что это вмешательство Клира.