Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Мы в холле особняка моего отца. Вряд ли Олег позволит себе здесь что-то лишнее. Тем более, что мы не одни – где-то в доме есть мама и прислуга, которые могут выйти сюда в любой момент.

Сжимаю ноги, ограничивая его в доступе, – единственное, чем могу пытаться противостоять нахальному напору. С каждым мгновением мне всё страшнее. Пока ничего ужасного не происходит, но интуиция настойчиво бьёт в тревожные колокола.

– Расслабься, я сделаю тебе приятно… – Олег на мгновение отпускает мой рот, но шепчет в самые губы, не давая возразить. – Расслабься, девочка. Дай мне тебя потрогать.

Разжать ноги страшно, не могу… Но это его не останавливает… Несколько мгновений – и он проталкивает руку и касается пальцами чувствительной плоти. Где там тоненькая полосочка ткани проклятых стрингов? Боже, почему на мне не панталоны?

Прямой контакт с его кожей шокирует. В голове шумит. Мысли мечутся, выкрикивая прямо противоположные лозунги.

– Мокрая какая, – Олег дышит мне в рот. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Я – мокрая? И он делает из этого ужасный, неприличный вывод о моих желаниях? Как стыдно… Пытаюсь мотать головой, но как это сделать, если он пригвоздил меня к стене, зажал рот поцелуем и не даёт ни шевельнутся, ни слова сказать?

Пальцы двигаются осторожно, ощупывая меня. Наверное, даже нежно. Но их там быть не должно! Это ненормально! Сжимаю ноги сильнее, изо всех сил.

Боже… Он будто пианист, который знает, как извлекать из клавиш красивые звуки… Касания разогревают меня сильнее, разжигают, многократно усиливают ощущения, которые я всегда считала греховными, боялась их как огня… Но сейчас… я хочу, чтобы он продолжал… Нет! Чтобы остановился. Потому что сдерживаться становится всё невозможнее. Меня несёт к водопаду. Ещё немного – и сорвусь в водяную бездну, рискуя разбиться о камни.

Боже… Что он со мной творит?

– Расслабься, девочка, ну же, расслабься. Тебе ведь нравится, – не спрашивает, а утверждает.

Его палец мокрый от моих соков. Олег слегка касается им чувствительных точек между складочек, заставляя меня сходить с ума от новых ощущений. Пытается протолкнуть палец внутрь, но входит туго. Больно… Страшно.

Боже… Он не должен этого делать! Мне нужно немедленно его остановить!

Олег же не сделает это пальцем? Нет, я читала, что там есть отверстие, и даже можно во время месячных тампонами пользоваться тоненькими, это безопасно и не повредит плеву. Но палец... не слишком ли толстый для этого?

– А-а-а-а, – стону, не в силах больше сдерживать эмоции. Меня то ли током бьёт, то ли просто подбрасывает какая-то сила… Кажется, я там дрожу.

– Трахнуть тебя, девочка? Я же чувствую, что твоя целочка давно созрела, чтобы её сорвали. Твоя дырка течёт, как у настоящей шлюхи…

– Не… – всё что мне удаётся промычать.

Боже… Мы совсем мало знакомы. Я не хочу. Я боюсь… Не здесь! Что он обо мне подумает? А что скажут родители, если узнают?

– Не ври, ты хочешь… Ты мечтаешь... Ты – течная сучка, которая бесстыже просится на мой член.

Грубости шокируют, но распаляют желание и вынуждают расслабиться, предоставив его пальцам полный доступ. Сама не понимаю, почему это делаю!

Ноги не держат. Кажется, я вишу на его руке.

Один палец по-прежнему внутри меня, в тесноте, которую он пытается растянуть. Вторым пальцем Олег выписывает круги возле ануса. Боже… Даже это высекает из меня искры. Почему я так остро реагирую на его действия? Я же приличная девушка, а не какая-нибудь шлюха.

– Расслабься, – он в который раз дышит мне в рот и пытается протолкнуть палец в запретное отверстие.

Я что-то мычу. Внятных слов нет, потому что происходящее – запредельно по своей пошлости и давно вышло за рамки допустимого и нормального. Как это прекратить?

– Впусти меня, тебе понравится, – снова движение воздуха в губы.

Мне немного больно. Но понимаю, что он всё равно втолкнёт этот палец так глубоко, как захочет. А потому пытаюсь слушаться и делать так, как он требует.

Он продвигается совсем немного, его движения сводят с ума. Никогда бы не подумала, что касания в столь неромантичном месте могут доставлять такое удовольствие.

Боже… Олег толкается синхронно двумя пальцами в обоих отверстиях…. Они погружаются в меня не очень глубоко, но шокирует сам факт. Это точно происходит со мной? Почему я это позволяю? Нужно немедленно прекратить! Но Боже… Как это приятно…

Он останавливается и возвращает один палец к самой чувствительной точке, ласкает вокруг неё. Я позорно теку везде. Слюноотделение увеличивается и во рту, и между ног. Чувствую и слышу, как под мужской рукой хлюпают мои соки.

Пальцы двигаются словно по клавишам, извлекая из меня развратную мелодию. Я будто лечу с горки на роликах. Страшно, завораживающе и затормозить невозможно. Меня разрывает на тысячи частей. Я – больше не я. Я – где-то в космосе. Я парю, схожу с ума. Если бы рот не был закрыт, то орала бы во всё горло – настолько сильны и неожиданно приятны ощущения. Ради этого стоит жить…

Чувство абсолютной невесомости и счастья прерывает резкая боль. Я даже не сразу понимаю, что происходит. Потому что вроде бы ничего не меняется – я всё так же вишу на руке Олега. Но в следующее мгновение я концентрируюсь и нахожу источник боли. Пальцы, минимум два или даже больше, находятся во мне, там, куда и один только что проходил с трудом. Олег чуть вытаскивает их, а потом заталкивает с новой силой по самую ладонь.

Визжу ему в рот от боли. Она не ослабевает, пока он не отпускает. Мужчина немного отстраняется, поднимает руку. Она в крови! Это – моя кровь!

– Вот она – твоя перезрелая целка, – ухмыляется. – Порвалась, стоило мне её коснуться. Так и просилась её сорвать.

Он облизывает один из этих пальцев, а второй окровавленный запихивает мне в рот.

– Ну-ка, пососи, девочка.

Как загипнотизированная, смыкаю губы вокруг пальца и сосу… Происходящее – абсурд, что-то нереальное, ненормальное, чудовищное. Не могу ни слова сказать. Только чувствую, как слёзы катятся по щекам.

– Ну что, девочка, теперь я могу наконец исполнить твоё самое заветное желание…

Сознание спутано, я дезориентирована. Кажется, что-то мычу. И даже пытаюсь возражать. Но спустя всего несколько мгновений я уже вскрикиваю от новой боли. Несколько пальцев, оказывается, было почти лайтово. А теперь я прижата к стенке и насажена на огромный толстый кол. По-другому эту пытку охарактеризовать невозможно.

– Тише, тише, девочка. Расслабься, сейчас тебе будет хорошо.

Захлёбываюсь слезами. Стараюсь изо всех сил быть послушной и выполнять то, что Олег говорит. Он взрослый, опытный и знает, что делать. Вцепляюсь руками в крепкую шею, обвиваю его бёдра ногами, чтобы не упасть и хоть немного уменьшить давление на промежность. – Моя маленькая мокрая шлюшка… Признайся, ты давно мечтала, чтобы тебя трахнули по-настоящему… – он ненадолго отпускает мой рот и перемещается к уху, чтобы нашёптывать грязные фразы.

Боль постепенно ослабевает. В голове немного проясняется. Я привыкаю к наличию внутри крупного инородного предмета. Стыдно признаться даже самой себе, что мне приятно. Небольшой дискомфорт, усиливающийся при особенно резких толчках, мешает сконцентрироваться на этих ощущениях. Но… Я не хочу, чтобы Олег останавливался. Я становлюсь женщиной. Его женщиной. Больно, страшно, любопытно и безумно порочно… Но так необходимо…

Он двигается быстрее, сильнее. Сопротивляться невозможно. Я всё ещё не отошла от недавно пережитого оргазма, от шока при разрыве девственной плевы столь неестественным способом, от наполнивших меня новых ощущений. И даже не сразу понимаю, что происходит, когда он замирает, находясь во мне, и к чему это может привести.

Боже…

Я никогда не думала о своём первом сексе. Стараниями отца сношения между мужчиной и женщиной казались мне чем-то противоестественным и очень грязным…

В этом, действительно, нет ни капли романтики. Но это потрясающе приятно. Даже сквозь боль…

Олег ещё некоторое время держит меня на весу, затем отпускает и ставит на пол. Реву… Случившееся отвратительно своей неправильностью. Но осознание, что с этого момента я бесповоротно принадлежу своему мужчине, окрыляет.

Только теперь вспоминаю, что мы находимся в родительском доме, в коридоре, где много раз кто угодно мог пройти и увидеть нас… Совсем потеряла голову…

Олег как ни в чём не бывало застёгивает брюки.

– Зоя, приведи себя в порядок и поехали скорее, мы опаздываем, – говорит негромко и совершенно спокойно. Так, будто только что не случилось ничего неординарного…

Меня шатает. Ноги ослабели, плохо держат и не хотят идти… С трудом добираюсь до душа. В промежности дискомфорт. В голове хаос.

Пытаюсь застирать испачканную одежду, чтобы домашние случайно не догадались о произошедшем. Но я слишком сильно взволнована. Руки дрожат и не слушаются. Трусы выбрасываю, а платье замываю и прячу в корзину для грязного белья. Надеюсь, никто не поймёт, что с ним стряслось.

Стою под душем, смываю шок и собираюсь с мыслями. Закутываюсь в полотенце и, не выходя из ванной, лезу в интернет – ищу информацию об экстренной контрацепции. У нас с Олегом всё настолько неопределённо, что я даже мысли не могу допустить о беременности. Если я залечу от малознакомого мужчины, который намного старше, отец меня точно убьёт.

Как бы я ни летала в облаках, у меня нет уверенности в серьёзности намерений Орлова. Это для меня, зелёной неопытной девственницы, наш секс безумно важен и несёт особый смысл. А для него это, возможно, всего лишь малозначительный эпизод, наверняка он делал то же самое с другими десятки или даже сотни раз.

Он до сих пор ни разу не сказал, что я ему нравлюсь! Да и способ, который он выбрал, чтобы лишить меня невинности, мягко говоря, далёк от романтической первой ночи между влюблёнными людьми.

Обидно, что он сделал это так, не по-человечески… И с каждой минутой болезненный протест разрастается всё сильнее. Неужели эта безобразная сцена в коридоре теперь навсегда останется в памяти как мой первый раз?

Пока одеваюсь, пытаюсь поймать баланс между восторгом от того, что Олег теперь по-настоящему мой мужчина, и обидой на него. Не могу найти точку опоры.

Неуверенно спускаюсь к нему. Облегчённо выдыхаю – Орлов в гостиной один, мама так и не вышла. Её трёп я бы сейчас не вынесла….

Как мне себя вести? Что-то изменилось между нами? Вглядываюсь в красивое лицо, пытаюсь найти мельчайшие перемены. Но нет – ничего не вижу… Что это значит? Понять бы…

– Ты долго, – говорит с упрёком. – Времени совсем нет, опоздаем к началу концерта.

Взрываюсь внутри. Как он может думать о каком-то концерте после того, что между нами произошло?

– Олег, ты не предохранялся, я боюсь забеременеть, – говорю шёпотом, когда машина трогается.

– Ой, брось, – отмахивается громко, водитель наверняка слышит, и это меня коробит. – С одного раза ничего не будет. Тем более, что всё тут же вытекло.

Он прав – сперма, действительно, текла по внутренней стороне бёдер. Но вся ли? Ведь стоит хоть капле остаться – и это уже риск… Почему он так безответственно относится к контрацепции? Разве он, как взрослый и опытный мужчина, не должен позаботиться о последствиях?

Нервничаю. Я хочу принять таблетку, не готова полагаться на волю случая. Мне нужна гарантия, что беременность после сегодняшнего спонтанного секса не наступит.

Через дорогу от клуба замечаю аптеку и принимаю решение.

– Олег, извини, мне кажется, у меня там немного кровит. Чувствую, как течёт… Боюсь испачкать платье. Я забегу в аптеку и возьму прокладки, – шепчу, когда мы выходим из машины. – Я быстро.

Сама не понимаю, почему не хочу прямо признаться, что собираюсь купить таблетки экстренной контрацепции. Беспечность мужчины в столь важном вопросе обижает, но мне стыдно показать, что ставлю под сомнение его точку зрения.

Олег недовольно кривится, это не ускользает от моих глаз. Но вынужденно соглашается.

– Только давай быстро. И так опоздали… Меня уже ждут.

Я покупаю таблетки и пачку прокладок. В клубе сразу отправляюсь в туалет и демонстративно цепляю одну к белью – если Олег захочет проверить, то через одежду нащупает её. Таблетку приходится запить водой из крана. Ни в какой другой ситуации я не стала бы пить нефильтрованную воду, но выхода нет…

Мне совсем не нравится, что приходится действовать тайком. Такие вещи должны обсуждаться и решаться парой совместно. Но безответственно игнорировать и полагаться на “авось” нет ни малейшего желания. Не собираюсь в столь принципиальном вопросе уступать. Лимит опрометчивых поступков я сегодня и без того сильно превысила.

Глава 7

Следующим утром Олег возвращается в столицу. Он не сообщает мне об этом ни в тот день, ни позже. От него нет ни звонка, ни сообщения. Он просто попадает с радаров, и я не понимаю, что это означает.

Орлов получил своё и потерял ко мне интерес? Гоню из головы ужасное предположение, но других объяснений не нахожу. С каждым часом неизвестности накручиваю себя всё сильнее.

Сердце неприятно ноет, сжимается нездоровым спазмом при каждом сигнале телефона. Вынуждена отключить уведомления из всех чатов, чтобы не сойти с ума или не заработать нервный тик.

Ни книгу читать не могу, ни фильмы смотреть, ни даже с Ниной разговаривать. Стыдно вспоминать о своём падении, а признаться кому-то – и вовсе невозможно.

Где-то читала, что мужчины, легко добившись близости, зачастую бросают наивных дурочек. Они по своей натуре охотники. Процесс выслеживания и преследования добычи доставляет им чуть ли не большее удовольствие, чем яркий момент получения очередного трофея.

Олегу ничего не стоило заарканить меня и раскрутить на секс. Да он даже и усилий не прилагал! Прижал к стенке и взял то, что хотел. А я и слова против ему не сказала, позволила всё, абсолютно всё! Несмотря на странные и унизительные обстоятельства. Растеклась лужицей от его напора и поцелуев, размечталась, вообразила себе невесть что…

Где была моя голова? Куда делась гордость?

Я и корю себя за глупость и слабохарактерность, и обижаюсь на него, и жду вопреки здравому смыслу…

Спустя несколько дней я случайно узнаю, что Орлов заключил супер-выгодную сделку как раз в тот день, когда исчез. Это даёт мне надежду, что Олег не бросил меня, а занимается важными рабочими делами. У мужчин всегда так: если в офисе аврал, то для общества они недоступны. Вот когда он освободится, то обязательно мне позвонит или напишет…

Эльвира с мужем собираются в отпуск. У них с Артуром возникли сложности в отношениях, и они решили устроить себе новый медовый месяц – надеются встряхнуть чувства и реанимировать любовь. Они очень красивая пара, и я искренне желаю им счастья.

По дороге в аэропорт сестра завозит нам пятилетнего сына Макса. Он очень толковый и весёлый малыш. Мои родители обожают внука и спускают ему с рук то, за что даже Славика в детстве наказывали. Я тоже люблю с ним возиться, а потому спешу в гостиную, как только слышу во дворе голоса гостей.

– Так, садитесь за стол, поешьте и на посошок, – мама уговаривает Эллу задержаться и пообедать с нами. – Перелёт долгий. Вдруг еда в самолёте будет невкусная, а тут Светлана расстаралась, наготовила специально для вас.

Сестра смотрит на часы, потом на мужа.

– Успеете. Не тратьте время на споры, – командует отец.

Чтобы повидаться со своей любимицей, он сегодня с работы пораньше приехал, что случается нечасто.

Артур кивает, и гости устраиваются за столом. Анна, мамина помощница по дому, тут же начинает суетиться. Света приносит горячее. Максим хватает пульт и начинает переключать каналы в поисках мультиков, Элла о чём-то громко разговаривает с папой.

В гостиной шумно. Я неважно себя чувствую из-за критических дней, которые после таблеток начались раньше положенного. Побаливает голова. Но уйти к себе не решаюсь – не принято.

Артур обсуждает с папой деловые вопросы, Эльвира болтает с мамой. Я прислушиваюсь к сплетням, чтобы чем-то занять себя. Аппетита нет.

– Элла, ну зачем ты врёшь? Всё было совсем не так! – неожиданно осаждает сестру её муж, вмешиваясь в их разговор. – Сколько раз я просил тебя прекратить выдумывать и выдавать свои неадекватные фантазии за реальность?

Видимо, такие словесные перепалки для них не редкость. Сестра и глазом не ведёт.

– Сколько раз я просила тебя, Арчи, не вмешиваться в женские разговоры? Это, как минимум, не по-мужски, – не остаётся она в долгу.

– Тише, Элла, не кипятись, – мама пытается выступить в качестве миротворца. – Всё, давай сменим тему и поговорим о чём-то другом.

– Да ну бесит же! Каждый раз он влазит! – не успокаивается сестра.

Максим замечает ссору, оглядывается и прислушивается к крикам взрослых. Бровки сходятся к переносице. Видимо, дома его родители не стесняются ругаться в его присутствии, и он из-за этого переживает. Я тоже в детстве очень страдала, когда оказывалась свидетельницей скандалов старших.

– Элла, тут Макс, он всё слышит. Не надо при нём, – тихонько обращаю внимание сестры на ребёнка.

Если бы малыш согласился сейчас оторваться от телевизора и подняться со мной наверх, я бы с удовольствием увела его к себе. Мультики можно посмотреть и в моей комнате на ноутбуке, пока взрослые выясняют отношения.

– А ты куда лезешь? – огрызается сестра. – За собой лучше следи!

Нападки на меня для неё норма. Я её раздражаю с самого детства. И давно научилась не обращать внимания.

– Ещё имеешь наглость мне советы давать, – не унимается сестра, решив сорвать на мне злобу. – Ты – ничтожество, тряпка, о которую только ноги можно вытирать. И все это понимают. Вон, даже хахаль отымел тебя как последнюю шлюху. Боже, какое позорище – потерять невинность не в романтической обстановке на чистых простынях и удобной кровати, а стоя в коридоре, у всех на виду… Практически с первым встречным, который тебе в отцы годится! – выпаливает с презрением.

Я чем дальше, тем больше стыжусь себя и своего поступка. В тот момент у меня в голове отключились все предохранители, и не было ни малейшего шанса что-то изменить. Теперь отчётливо понимаю, что совершила ужасную ошибку. Но одно дело заниматься самобичеванием, и совсем другое – выслушивать такие слова от сестры. Откуда она узнала? Кто-то нас увидел и насплетничал ей?

Возражать Элле не рискую. Ещё не хватало спорить при всех о моей невинности. Молюсь только, чтобы папа, который чаще всего не встревает в женскую болтовню, этого не услышал.

То ли из-за месячных, то ли из-за общей депрессии, в которой утонула в последние дни, меня прорывает – и слёзы неукротимо выкатываются из глаз на горящие от позора щёки. Вскакиваю и выбегаю из гостиной.

– Что ревёшь? Правда глаза колет? – летит мне насмешливо в ответ. – Дура!

Несусь к себе в комнату сломя голову, перескакиваю через ступеньку. Хочется поскорее спрятаться от насмешливых глаз сестры, от больно колющих фраз, от позора. Спотыкаюсь и больно ударяю колено, но не чувствую боли и продолжаю бежать.

Захлопнув со злостью дверь, сползаю на пол, не дойдя до кровати.

Зачем Элла мне это сказала? Даже если узнала, то могла промолчать! Или высказать своё мнение наедине. Мне было бы тоже очень неприятно, но терпимо… Не так стыдно, не так обидно, не так ужасно и невыносимо. Что если папа услышал и сделал какие-то неправильные выводы?

В детстве я знала немало секретов сестёр. Но никогда и словом не обмолвилась, чтобы не поставить их в неловкое положение или не выдать родителям. Хотя папа многое спускал Эльвире, но далеко не всё. Например, за пьяные вечеринки даже любимице от него крепко доставалось. Потому что негоже княжне уподобляться люмпенам. Что подумают люди?

А сестра, вопреки запрету, нередко возвращалась домой поздно и источала на весь этаж запах спиртного. Когда я выразительно кривила лицо, давая понять, что я его унюхала, она показывала жестом, будто застёгивает змейку на рту, и смотрела просящими глазами. Знала, что я не выдам.

Тогда почему она так поступила со мной? За что? Неужели её так разозлило моё замечание по поводу Макса? Но разве она как мать не должна думать о нём в первую очередь? Ладно, обо мне родители не особенно заботились в детстве, считая пустым местом. Но ведь у сестры единственный сын, первенец, наследник!

Не реву – вою. Оплакиваю свои ничтожность, никчёмность и ненужность. Я – позор семьи. Всё, абсолютно всё у меня получается шиворот-навыворот. Даже первый секс случился не как у людей! И не просто неправильно, но и при свидетелях, что делает его ещё ужаснее, а моё положение – ещё отчаяннее и безысходнее.

Я бы с радостью уехала. Но куда? И где взять деньги на съём жилья и еду? Я, конечно, буду искать работу – в другом городе, возможно, папа не сможет повлиять на моё трудоустройство. Но на первое время нужно иметь на карте приличную сумму.

У меня её нет. Так, на мелочи всякие, конечно, хватает с головой. Но на что-то большее – надо просить папу. А ему придётся объяснять мотивацию. И не думаю, что он одобрит такие демарши. В любых спорах он всегда выбирает сторону Эльвиры. А меня в который раз назовёт истеричкой и пошлёт читать умные книги, чтобы впитывать жизненную мудрость. Наверняка про себя проговаривает: “Если Бог тебя мозгами обделил”...

Телефон звонит поздно вечером. К тому времени я немного успокаиваюсь, перебираюсь на кровать и, как положено несчастной княжне, орошаю слезами мягкую подушку, покрытую шёлковой наволочкой. Вполне цивилизованно, но от этого не менее безутешно.

– Что с голосом? – спрашивает Орлов вместо приветствия.

И мне бы обрадоваться его появлению, взять себя в руки и как можно невозмутимее ответить: “Всё в порядке, тебе показалось”. Но обиженная девочка во мне начинает реветь ещё сильнее и зачем-то рассказывает о том, как меня обидела сестра.

О последствиях не задумываюсь. Ведь я похоронила надежду быть с ним…

– И ты поэтому ревёшь? Из-за такой ерунды? Да она просто завидует тебе! Не удивлюсь, если кроме миссионерской позы она ничего в жизни не пробовала и судит всех по себе.

– Та ну… – не верю, он просто себя выгораживает, снимает ответственность. Ведь он виноват не меньше меня!

– Зато тебе будет что вспомнить. Экстрим навсегда останется в памяти. Ты ещё хвастаться потом перед подружками будешь.

Какие глупости! Да я и слова никому никогда не скажу… Это позор, о котором молчат даже под пытками. Который хочется забыть как страшный сон…

– Я знаю, как заткнуть твою сестру и успокоить всех сплетников, – говорит уверенно.

Слушаю внимательно. Не надеюсь, что Олег посоветует что-то дельное, потому что задача не имеет решения. Завтра приедет Илона поиграть с Максом, пока мама будет в салоне, и мне страшно представить, что она скажет мне. А уж она точно мне не завидует – сестра очень раскрепощённая и наверняка перепробовала много разного.

– Давай поженимся – и они точно все заткнутся. Я хоть и не князь, но имею достаточный статус, чтобы просить руки княжны.

– Что? – кажется, у меня от стресса начинаются галлюцинации.

– Давай поженимся, – Орлов повторяет спокойным тоном, будто договаривается о чём-то совершенно будничном, например, о посещении театра или ресторана.

– Ты делаешь мне предложение? – всё ещё не верю в услышанное.

Как такое возможно? Мы едва знакомы. Ещё и этот странный секс…

– Делаю. Завтра подадим онлайн заявление.

– А-а… – в голове зреет миллион вопросов, но сквозь хаос не могу выудить ничего конкретного.

– Мне нужно согласовать с помощницей дату, когда смогу вырваться к вам на торжество. А потом я тебя увезу. Будешь видеться с сёстрами в лучшем случае по праздникам, и они не посмеют и слова кривого сказать в адрес моей жены.

Боже… Мне никто никогда не предлагал свою защиту. Бешеный кролик поднимает уши и начинает, как ужаленный, отплясывать гопак.

– Но… Надо же с папой… – членораздельная речь от шока не торопится возвращаться.

– Я ему позвоню и всё улажу, не волнуйся. Твоя задача – платье и все прочие прибамбасы. Распорядителя найму, чтобы организовал всё по высшему разряду. Всякие завистницы языки проглотят – гарантирую.

Я снова начинаю реветь, на этот раз от радости. Олег меня не видит, но я киваю на каждую его фразу как китайский болванчик.

– Значит, договариваемся: согласовываю дату и подаю заявление. А потом скажу, что от тебя потребуется, – он продолжает деловым тоном.

Мы точно обсуждаем нашу свадьбу? Я не сплю?