Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

– Не бойся, никто не причинит тебе вреда, – торопливо говорит врач, почувствовав моё беспокойство.

Но его слова ни капли не успокаивают. Потому что я не понимаю, что со мной происходит. Что я здесь делаю? Почему мне так плохо?

Что это за больница? Психиатрическая, в которую меня везли? Или какая-то другая?

Помню суд, помню, что один из охранников Орлова затащил меня в машину. А дальше – провал…

Контролировать панику невозможно. Она полностью завладевает мной и управляет организмом. Кажется, от ужаса дрожит каждая клеточка.

В голове свалка. Нужно как-то упорядочить мысли, но паника не даёт.

– Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста! – умоляю врача, не слишком веря в то, что это в принципе возможно.

– Всё будет хорошо… – слышу в ответ, но не верю. Звучит слишком неестественно и контрастирует с моими ощущениями.

Откуда-то всплывают слова Филиппова, которые оказались пророческими:

“Орлов добьётся психиатрической экспертизы, тебя признают невменяемой, а его – твоим опекуном. И не будет никакого развода…”

Это и есть та самая экспертиза?

А я ещё удивлялась, как они добьются нужного им заключения…

– Вадим, Зоя сильно напугана, – снова говорит женщина, и только теперь я понимаю, что она разговаривает по-английски. – Объясни ей, пожалуйста, что происходит.

Филиппов встаёт и подходит ко мне, занимая место врача.

Не хочу его видеть! Он – предатель! Это из-за него я здесь!

Голос разума посмеивается над моей запоздалой жалкой агрессией: “Он с самого начала говорил о мести семье Мезецких за смерть его матери. Почему ты решила, что ему можно доверять? Сними уже наконец-то розовые очки и начни видеть мир таким, какой он есть!”

– Зоя, ещё несколько капельниц. Дрянь, которой тебя накачали, вычистится, и тебе станет полегче. Потом мы с тобой детально всё обсудим. Время ещё есть.

Мотаю головой и плачу. Он меня снова обманывает. Наверняка они уже слепили нужную бумажку, и теперь просто заметают следы.

– Здравствуй, Зоя, – вступает в разговор женщина. – Меня зовут Луиза Ландау. Я представляю международную организацию противодействия насилию. Мы работаем под эгидой ООН. Вадим, переведи…

– Я понимаю, – тихо отвечаю ей.

Ещё испорченного телефона от этого лгуна мне не хватало!

– Мы приехали по приглашению господина Филиппова. Сейчас наша цель – проведение независимой психиатрической экспертизы. Мы подождём несколько дней, пока вещества, которые тебе вводили по заказу твоего мужа, перестанут действовать, и ты снова встретишься с экспертами, причём на сей раз объективными. Мы предоставим тебе переводчика…

– Какой язык? Я знаю английский, немецкий и французский, – шевелю губами.

– Даже так? Отлично! – Луиза улыбается и продолжает. – Мы не всемогущи, но кое-что можем…

Как её слова сочетаются с тем, что Филиппов подыграл Орлову? Он – соучастник преступления! Что за лицемерие?

– Как только врачи разрешат, мы перевезём тебя в другую клинику. Там тебя окончательно выведут из-под действия лекарств, и ты сможешь вернуться к нормальной жизни. Твоему мужу это с рук не сойдёт. Я сделаю всё, что смогу, чтобы он понёс наказание.

Слишком много пафоса… Не верю… Филиппов мне тоже обещал, что поможет развестись. И чем это закончилось?

– Отдыхай. Я буду созваниваться с твоим врачом и контролировать ситуацию, – заканчивает Луиза.

– Алёна чуть позже тебя навестит, – говорит Филиппов спокойным голосом, будто он ни в чём передо мной не виноват. – Я уже договорился, что бы её к тебе пустили.

Меня бесит в нём всё. Но больше всего – именно это спокойствие. Как можно быть таким бессердечным моральным уродом?

Они наконец-то уходят, оставляя меня в тишине. Я успеваю заметить, что адвокат немного хромает. И походка у него какая-то неуклюжая. Это странно, ведь обычно он двигается по-спортивному грациозно и уверенно.

В голове постепенно проясняется. Чувствую себя намного лучше. Я не привязана к кровати и при желании могу вставать. Только сил на это пока по-прежнему нет.

Возле меня крутится приветливая нянечка. Я пытаюсь отказаться от обеда, но она настаивает и кормит из ложки. Почему-то именно эта мелочь трогает меня до слёз.

Реву без остановки. Как будто лекарства, которые вливают мне в вену, выходят из меня через глаза. И ведь понимаю, что веду себя как ненормальная, но ничего не могу поделать.

Даже с Алёной поговорить не получается. Она просто гладит меня по голове, как маленькую, слушая мои всхлипы, и раз за разом повторяет, что всё будет хорошо. Откуда у них такая уверенность?

– Зоя, санитарка жалуется, что ты отказываешься от еды, – ворчит на меня. – Хочешь продолжать валяться тут? И что потом? На работе вместо тебя возьмут замену. Какая бы ты ни была распрекрасная переводчица, на больничной койке от тебя никакого прока. Никто тебя не будет держать просто так, – давит на больное место…

В итоге приходится ей пообещать исправиться.

Назавтра Филиппов снова приходит ко мне. Я измучила себя предположениями и версиями и жду от него обещанных объяснений. Как он будет юлить и изворачиваться, оправдываясь?

Его присутствие смущает. Ведь он продал меня мужу. Однако Луиза, наоборот, внушает доверие. И как их состыковать – я пока не придумала.

– Я оспорил экспертизу. Извини, на первое заседание не попал, – говорит так, будто этих заседаний было несколько. – Назначили другую комиссию, в которую ввели иностранных специалистов, Луиза помогла.

Я только слушаю. Не готова пока с ним говорить…

– Я не смог приехать тогда на суд, – всё-таки начинает оправдываться. – Меня очень умело вывели из игры.

– Олег?

Я вполне могу допустить, что Орлов решил прибегнуть к грязным методам не только по отношению ко мне. Но настолько убеждена, что они с Филипповым заодно, что разубедить меня в этом очень трудно.

– Да, я не сомневаюсь, что всё было подстроено. Правда, не уверен, что удастся привлечь твоего мужа к ответственности. С его связями и без прямых доказательств… Но сейчас гораздо важнее заключение экспертизы. Заседание опять перенесли…

– Но оно же должно было быть через месяц?

– Так уже прошло почти полтора!

И тут мне становится совсем плохо. Я думала, что прошло несколько дней, максимум – неделя или две. А уже полтора месяца?!

– Всё будет хорошо, – в который раз повторяет адвокат. Они что, сговорились?

Не понимаю, могу ли ему верить. Мне просто страшно.

Откуда мне знать, что Филиппов не работает на Орлова? Как это достоверно выяснить?

– Что мой муж вам сделал? – не могу придумать ничего лучшего, чем спросить напрямую.

– Поймал меня в ловушку. И дал возможность выбраться только по окончании заседания.

Адвокат сейчас совсем не злой, не похожий на себя.

– Вы хромаете… Из-за этого?

– Да, неудачно приземлился. Но на мне всё заживает как на собаке. Так что скоро снова бегать буду, – отвечает усмехаясь.

– На вас напали?

– О, нет! – смеётся. – Технически всё было исполнено безукоризненно. Разыграли как по нотам – не подкопаешься. Я даже не сразу понял, что это ловушка и я в неё так нелепо попался.

– Расскажете? – меня разбирает любопытство.

А ещё мне очень неловко, что из-за меня он пострадал, ногу повредил.

– Я обычно по утрам бегаю в парке неподалёку от дома. И в тот день я, как всегда, бежал. Было около шести. Возле лавочки толпилась группа каких-то людей с собаками. Меня это удивило, обычно собачники не стоят на месте, а прогуливаются со своими питомцами по дорожкам. Мне пришлось взять немного вправо, чтобы оббежать их. Но в момент, когда я поравнялся с ними, один из мужчин меня толкнул. Я по инерции сделал шаг в бок, чтобы не упасть, – и провалился в люк.

– Ой, – инстинктивно вскрикиваю и закрываю рот рукой.

Недаром я всегда боюсь плохо закрытых люков!

– Меня удивило, что никто из стоявших там людей не проявил инициативу помочь мне выбраться. Но то, что это подстроенная ловушка, я понял, когда кое-как вскарабкался по вбитым в стену металлическим скобам и попытался отодвинуть крышку люка. Она была наглухо закрыта! Я стучал и звал на помощь, но бесполезно… Меня просто заперли в этом люке. Телефон не работал – скорее всего, поблизости поставили какой-то глушитель. А потом вдруг заработал – как раз после окончания заседания, и я смог дозвониться ребятам.

– Какой ужас! Мне очень жаль, что из-за меня вы пострадали… – говорю совершенно искренне. – А что с вашей ногой?

Рассказ мне кажется весьма правдоподобным. От Орлова можно ждать чего угодно!

– Небольшой перелом. Думаю, ещё пара недель – и буду как огурчик.

У меня нет слов от возмущения действиями моего мужа! В который раз он показал своё мерзкое нутро. И если по отношению ко мне его поведение хоть сколько-нибудь объяснимо, то как он мог такое устроить по отношению к постороннему человеку, адвокату?

– Можно сказать, отделался лёгким испугом и небольшими неудобствами в виде гипса на некоторое время. На самом деле, могло быть и хуже… Тебя он не пожалел.

Я опять реву. Ну что со мной такое? Никогда ведь не была плаксой. А тут такое отчаяние наваливается по каждому поводу…

– Анализы готовы, – врач без стука заходит в палату. – Можете забирать свою Царевну-Несмеяну. Выписку мы подготовили. Сейчас придёт санитарка и поможет переодеться.

Смотрю на врача растерянно. Алёна предупреждала, что меня переведут в другую больницу, но я чувствую себя ещё недостаточно хорошо для каких-то перемещений…

На улицу меня вывозят в кресле-каталке. Филиппов пожимает руку врачу, сопровождающему нас, и помогает мне встать. Ноги по-прежнему держат плохо. Голова кружится даже от плавных движений.

Адвокат подхватывает меня как куклу и сажает на заднее сидение.

– Можешь прилечь, – говорит, захлопывая дверь.

Я волнуюсь… Мне предстоит ехать с ним в машине неизвестно куда. Почему я не сопротивляюсь? Почему не требую, чтобы меня сопровождала Алёна? В ней я уверена, а в этом мужчине… И да, и нет…

Филиппов не обманывает. Через время мы въезжаем во двор какой-то больницы. На здании замечаю табличку: “Наркологическая клиника”.

– А… Зачем вы меня сюда привезли? – растерянно спрашиваю, пытаясь примерить эту надпись к себе.

– Здесь спецы быстрее вычистят твой организм. Тебя в психушке накачали убойной дрянью – так, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что ты овощ и нуждаешься в опеке. Теперь надо как можно быстрее всё убрать, чтобы избежать негативных последствий. А потом будет снова экспертиза. На сей раз без подстав и купленных врачей. Так что ты уж постарайся поскорее выздороветь.

Меня помещают в отдельную палату. Судя по обстановке, стоит она недёшево. Но я не решаюсь спрашивать у Филиппова, кто всё это оплачивает.

– В клинике охрана. Никого не впускают и не выпускают без санкции главврача. Так что можешь не волноваться. Список разрешённых гостей минимальный: Алёна и Луиза. Если хочешь, могу ещё кого-то вписать.

Мотаю головой. В столице меня больше некому навещать.

Дни тянутся очень медленно. На экспертизу мне приходится идти своим ходом. Моя задача – произвести впечатление абсолютно нормальной и самостоятельной женщины. Мне задают много вопросов, некоторые – довольно каверзные. Общаюсь с врачами на двух языках, рассказываю о работе переводчика. Я проработала совсем немного, но успела полюбить эту профессию.

Врачи проводят со мной такие беседы несколько раз. Неоднократно задают одни и те же вопросы, интересуются буквально всем – от моего детства и отношений с родителями до интимной жизни и конфликтов с мужем.

В результате врачи определяют, что я здорова, способна быть самостоятельной и не нуждаюсь ни в чьей опеке.

Если бы мне когда-то сказали, что получить справку о нормальности мне будет трудно, то я бы только посмеялась. Но моя история – наглядный пример того, как легко сломать человеку жизнь, повесив на него ярлык овоща…

На суд я еду с замиранием сердца. Сегодня я наконец-то стану свободной? Или Орлов что-то придумает снова? Я уже боюсь мечтать и что-то планировать…

Глава 21

Филиппов напряжён и всё время молчит. Он не обнадёживает меня, но и не пугает страшилками. Я вижу: он готов за меня бороться. В начале нашего знакомства он говорил о мести моей семье и постоянно попрекал отцом. Но теперь я верю, что мой адвокат сделает всё возможное, чтобы мне помочь. Алёна уверяет, что у него все бракоразводные суды были успешными, он ни одного не проиграл.

Я на него молюсь. Он – моя единственная надежда. Если не он, то никто…

Первое впечатление часто бывает обманчивым. Мне Вадим совсем не понравился. Грубый, ехидный, жестокий, агрессивный. Я его боялась и не доверяла… Но он очень много делает для меня и моего спасения. И теперь мне стыдно за те мысли…

Я не задаю лишних вопросов и не ною. Я молчу и не мешаю своему адвокату. Просто жду оглашения приговора. Филиппов предупредил меня, что я наверняка услышу много такого, что меня возмутит. Так всегда происходит на суде, когда каждая из сторон пытается перетянуть одеяло правосудия на себя. Не стоит всё принимать близко к сердцу и за чистую монету. Вынося решение, судья учитывает, в первую очередь, документальные подтверждения, а не слова и голословные обвинения.

Цена моей свободы кажется огромной. Однако она того стоит. Для кого-то свобода – это пустой звук, нечто эфемерное и непонятное. Но не для меня. Нет ничего важнее и ценнее свободы…

Когда начинается заседание, я каменею и стараюсь следовать всем указаниям Филиппова. Даже на наглую ложь со стороны адвоката Орлова не реагирую. Я молюсь, упрашиваю Всевышнего простить мне этот поспешный необдуманный брак и дать возможность построить жизнь с чистого листа.

Судья не выражает эмоций. Надеюсь, решение будет принято в мою пользу. Ведь я прошу совсем немного…

А потом адвокат мужа, как фокусник из рукава, достаёт какую-то справку и несёт её судье. Звучат понятные мне слова и аббревиатуры, которые никак не хотят складываться в осмысленное предложение.

Орлов утверждает, что я беременна, и доказывает это анализом крови с характерными значениями ХГЧ. Но это полный абсурд! Мы почти четыре месяца не живём с ним. Откуда могла возникнуть беременность, о которой я ещё не знаю, и врачи, якобы, выявили её случайно по анализу крови?

И мне, конечно, плевать на фантазии Орлова, но адвокат говорит, что по закону при беременности развод запрещён…

Вскакиваю, но Филиппов хватает меня за руку и останавливает взглядом, приказывая сесть и молчать. Он не оспаривает факт беременности, ведь у мужа есть справка, подтверждающий документ. Вместо этого мой адвокат напоминает о том, что в законе указаны исключения. И одно из них – как раз мой случай. Ведь Орлов избил меня, то есть совершил по отношению ко мне противоправные действия.

Снова начинается тот же спор, что был на первом заседании. Сторона ответчика категорически отрицает избиение. Узнаю, что полиция закрыла дело за отсутствием состава преступления. Кто бы сомневался, что Олег втихаря всё порешает…

Если до сих пор я просто волновалась, то теперь меня охватывает настоящая истерика. Внутри всё дрожит, зубы стучат, руки трясутся. Сейчас судья откажет мне в разводе, потому что по бумажке я беременная и муж меня не бил. Это полный абсурд! Просто чёрное на белое! Но переиграть подонка Орлова нереально…

Господи! Если мне удастся получить развод, то клянусь – я больше никогда в жизни не выйду замуж.

Филиппов берёт меня за руку и сжимает ладонь. То ли предостерегает от ненужных реплик, то ли проявляет так поддержку. Я уже ничего не понимаю! Но этот простой жест немного успокаивает. Я не одна. Меня защищает самый лучший семейный адвокат…

Когда Филиппов начинает говорить, ловлю недовольный взгляд судьи. Его беспристрастность и безэмоциональность как ветром сдувает. Я вижу, что он на стороне Орлова…

Начинается возня, шум, выкрики… Пытаюсь напомнить себе слова Алёны о том, что мой адвокат – профи в разводах. Но как противостоять чудовищу, которое вывернуло всё наизнанку и подкупило судью?

Не представляю, что будет, если мне сейчас скажут, что я должна ехать с Орловым… Я не смогу. Не после всего, что он сделал. Не после того, как я распробовала вкус свободы…

Закрываю лицо руками. Прячусь, как в детстве. Не трогайте меня! Я в домике…

Судья что-то говорит, а я не способна понять, что означают его слова. Я не хочу возвращаться к мужу. Не хочу!

– Зоя, пойдём. Зоя! – не сразу замечаю, что меня тормошит Филиппов.

– Что? Куда? Нет! Я не пойду! – кричу громче, чем следует.

– Поехали перекусим, и я отвезу тебя на работу, – он говорит очень мягко. – Или ты потом домой?

– Я? Не знаю… А что сказал судья? Чем всё закончилось? – спрашиваю, ощущаю себя полной дурой, ведь сама всё слышала, но от страха ничего не поняла.

– Опять перенесли заседание. Нужно подтвердить или опровергнуть твою беременность. Надеюсь, ты не беременна?

– Я? Что? Беременна? Нет, конечно. Откуда? Я ушла от мужа уже почти четыре месяца назад!

– Мало ли. Он – не единственный мужчина на свете, – Филиппов серьёзен и напряжён, а меня, наоборот, волнение понемногу отпускает.

– Боже, Вадим, о чём вы? Какие мужчины? Дайте мне от этого избавиться… – улыбаюсь.

Развод определённо сведёт меня с ума. Или сделает седой в неполные двадцать пять.

Почему всё это происходит именно со мной?

– Ну и ладно. Тогда всё в порядке. Принесём им заключения от разных врачей. УЗИ сделаешь в нескольких клиниках накануне следующего заседания. Кровь сдашь завтра с утра и потом ещё раз, чтобы не было вопросов, – он включается в разработку нового плана. – Идеально было бы найти свидетелей, которые могут подтвердить, что этот ублюдок тебя бил… Но, боюсь, в вашем доме все запуганы хозяином, никто не рискнёт слова против него сказать.

– Ты уж постарайся не залететь до следующего заседания, – наставляет меня Филиппов, когда высаживает возле бизнес-центра, в котором расположен офис моей фирмы.

Какое нелепое предположение… Да я в жизни больше никогда и ни с кем…

– Ой, этого вы точно можете не бояться. Я уже стреляный воробей и совать голову в пасть льву больше не стану. Обожглась на много лет вперёд. Я теперь убеждённая мужененавистница.

– Не зарекайся, – говорит адвокат с хитрой улыбкой.

После обеда он расслабился и повеселел. Поручил кому-то записать меня к врачам и в лаборатории на анализы, пообещал отвезти всюду лично, чтобы мне ничего лишнего не вписали в заключение.

Он опасается, что мой муж может подкупить даже независимых врачей. Возможно, перестраховывается. Но после финтов с люком, психушкой и теперь справкой о моей беременности меня трудно удивить.

За время, которое проходит до нового заседания, я успеваю собрать все необходимые справки и заключения. Кажется, подстраховались уже со всех сторон. Но всё равно очень волнуюсь, потому что не знаю, чего ожидать от мужа.

– Вадим, как думаете, что ещё Орлов может выкинуть? – в который раз пытаю адвоката.

– Если бы знал, где упадёшь, подстелил бы соломку. У твоего мужа больная фантазия. Если бы нам найти свидетеля избиения, это повысило бы наши шансы и существенно подрезало бы крылья его наглости. Ну или беременность от другого мужчины, доказанная генетическим тестом, – тоже выход.

– Ой, нет, – пугаюсь, не понимая, говорит ли он это всерьёз. – Давайте попробуем как есть… Никаких других мужчин в ближайшем будущем я не планирую. Ещё и беременность… Нет-нет. Я на это точно не пойду. Да и полугодовой запрет ещё не истёк, мне нельзя беременеть, – тараторю.

– Точно? Это бы решило много проблем, – адвокат подмигивает, и я понимаю, что он надо мной просто смеётся.

– Да ну вас… Я же нервничаю! Не переживу, если мне придётся вернуться к мужу…

– Верь мне, – Филиппов берёт меня за руку и слегка сжимает ладонь. – Ты не вернёшься к нему, мы справимся.

Он смотрит мне прямо в глаза, будто гипнотизирует. От него веет уверенностью и защитой, какой-то настоящей мужской силой. Не разрушительно-агрессивной, как от Орлова, а надёжной и безопасной. И рука у него тёплая, пропитанная волшебным спокойствием, которым он щедро делится со мной.

За последние месяцы человек, которому мой отец когда-то испортил жизнь, сделал для меня так много, как, наверное, никто другой… Обо мне никогда ещё так не заботились. Может быть, он внимателен ко всем. Но мне кажется, что только ко мне… И эта мысль вызывает неожиданное щекотание за грудиной слева.

Незадолго до дня Икс с неизвестного номера приходит сообщение. В нём ссылки на два видео и текст: “Зоя, прости меня, пожалуйста. Будь осторожна, он что-то замышляет”.

Если бы не персональное обращение, я бы удалила сообщение и даже внимания на него не обратила. Но имя “Зоя” – не самое распространённое. Это не похоже спам, эсэмэс предназначено именно мне.

Открыть видео не решаюсь, будто это не электронные файлы, а посылка со взрывчаткой. Звоню Филиппову и он, к счастью, оказывается ещё в офисе. Мчусь к нему, гадая, кто это прислал и что за фильмы находятся по ссылкам…

Адвокат занят. Девушка в приёмной говорит, что у него сложный клиент. И я жду. Конечно, если он такой крутой специалист, то естественно, что с проблемными кейсами обращаются именно к нему… Он нарасхват. Мне несказанно повезло, что такой адвокат втиснул меня в свой график, ещё и возится как с дорогой клиенткой.

К счастью, уже через полчаса Филиппов вызывает меня в кабинет. Он перебрасывает сообщение на компьютер и открывает видео.

Замираю. В ролике может быть всё что угодно… От угрозы и шантажа до банального порно. Возможно мне сейчас захочется провалиться от стыда под землю, и я больше никогда не решась взглянуть Вадиму в глаза…

Но он в самом начале сказал, что адвокат – это даже больше, чем священник. Ему нужно выкладывать всё до последней мелочи и ничего не скрывать. Иначе любая деталь может вылезти боком на суде.

Я верю, что он намерен меня защитить. И готова пережить любой позор – лишь бы помочь ему расправиться с чудовищем, которое уверовало в свою безнаказанность…

Не смотрю на экран. Стою, словно в ожидании приговора. Не могу даже опуститься на стул. С первых звуков понимаю, что это за видео и кто его прислал.

– Скорее всего, это Александр, сына Орлова, – поясняю скороговоркой. – Он тогда был со мной в кухне, а потом отец его выгнал и набросился на меня. Видимо, мальчик не ушёл, а весь этот ужас записал на телефон…

Я не нахожу в себе смелости посмотреть на то, что происходит на видео. Филиппов молчит. Наверное, внимательно смотрит. Вряд ли с удовольствием, ведь только больного извращенца может заинтересовать избиение женщины.

Он видит меня жалкой, слабой и безвольной. Я плачу, молю о пощаде, оправдываюсь и пытаюсь спрятать голову и лицо от ударов… Жуткое зрелище. Меньше всего мне хочется, чтобы он смотрел на меня такую… Мне почему-то важно, чтобы он считал меня сильной и смелой, умеющей держать удары судьбы и заслуживающей уважения. А может быть, даже восхищения.

– Ублюдок… – выдыхает Вадим, когда ролик заканчивается.

Я молчу. Мне очень стыдно. Хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю. Но мне во что бы то ни стало надо потерпеть и получить развод. Тогда я смогу уехать, куда глаза глядят, и начать новую жизнь с чистого листа. Буду общаться с людьми, которые не знают ни моих родителей, ни моего мужа, ни историю моего неудачного брака и жуткого развода.

Филиппов включает следующее видео, и я отчётливо слышу голос Орлова.