Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Вадим

Я никогда не завожу отношений с клиентками. Категорически. Ни с кем. Независимо от длины ног, размера груди и любых других привлекательных для среднестатистического мужчины параметров. Клиентки – это абсолютное табу. Они для меня бесполые существа. Примерно как для гинеколога. Он видит их голыми в максимально откровенной позе, но в штанах у него при этом ничего не шевелится.

Я тоже нередко, подобно врачу, оказываюсь свидетелем довольно пикантных ситуаций, и это обстоятельство только усугубляет принципы.

Почему вдруг мой член засуетился при виде дочки Мезецкого, у меня нет ни одного логичного объяснения. Просто посмотрел на неё и понял: хочу. И ладно бы я подумал это один раз. Но нет… Эта мысль не давала мне покоя несколько месяцев, пока я вынужден был контактировать с ней по поводу развода. Она стала моим наваждением. Я дрочил в душе и представлял себе выгнутую спину княжны, тонкую талию и непременно белую задницу, которую обильно поливаю спермой.

Я – здравомыслящий человек. Мне не нужно было объяснять, что стоит один раз переступить черту – и это похоронит мою карьеру. Да и вообще может стоить мне жизни, учитывая то, за кем она замужем.

Порой мне казалось, что желание трахнуть Мезецкую – это всего лишь элемент мести её отцу. В такие минуты моё подсознание требовало выпустить бога Петбе [1] на свободу и дать ему карт-бланш. Но я заталкивал эти призывы поглубже. Мстить – это удел слабых. И тем более недостойно делать это через женщину.

Позже я с удовлетворением понял, что наверняка и без того вызвал бешеную ярость у Мезецкого, ведь он был категорически против развода его дочери. При моём непосредственном участии его сделка с Орловым потерпела крах. Судя по тому, что он готов был принести Зою в жертву людоеду, на кону стояла огромная сумма.

И вот, суд позади. Справедливость восторжествовала. Абьюзер Орлов остался без жены и её прииска. Урод Мезецкий тоже оказался в весьма неудобной для своего статуса позе. А Зоя счастлива.

И я, естественно, тоже вполне доволен собой. Последний акт этой пьесы, разыгранный накануне решающего заседания, был весьма непростой. Однако мне удалось дожать Орлова, наглядно расписав его перспективы в случае попадания роликов в сеть. А убеждать и моделировать ситуации я умею – на то я и адвокат.

Не исключено, что эти видео вызвали бы не только праведный гнев рядовых пользователей всемирной паутины, но и самого Виктора Мезецкого. Потому что уверен: он так жесток с дочерью только до момента, пока это не видят журналисты и удаётся сохранить видимость благополучной семьи. А как только широкая общественность узнает, что кто-то посмел поднять руку на его дочь, он будет вынужден как минимум разыграть негодование. А как максимум – закатать обидчика Зои в асфальт.

Поначалу Орлов всё отрицал и заверял, что я ничего не докажу. Но в итоге мы заключили взаимовыгодную сделку: он больше не противится разводу, а я забываю о видеозаписях.

Но он не из тех людей, которые умеют проигрывать достойно. Поэтому он решил, что непременно должен отомстить мне, и опустился до угроз, которые сразу пустился воплощать в жизнь.

По-хорошему, я должен был помахать ручкой белокожей княжне и переключиться на более важные мысли – о предстоящей поездке за границу на выдуманную Шольц стажировку. Идея тупо пересидеть в Европе пару месяцев, чтобы дать Орлову время остыть, мне не слишком понравилась. Но инстинкт самосохранения намекнул, что стоит согласиться.

Однако когда моё наваждение пробормотало что-то о благодарности, я зачем-то потребовал от неё даже не разовый перепихон, а целую ночь. Думал, она тут же залепит мне пощёчину и растворится в тумане. Это было бы очень правильно и вполне ожидаемо.

Обычно женщины, избавившись от партнёра-абьюзера, нуждаются в передышке для зализывания ран и не ищут новых отношений. И Мезецкая мне говорила о намерении держаться от мужчин подальше, поэтому не было ни одного шанса воплотить мои фантазии в жизнь под любым другим предлогом.

Но она почему-то согласилась. И даже анализы сделала, хотя моя просьба прозвучала как требование, которое можно было воспринять неоднозначно.

В общем, подгоняемый эгоистичной похотью, я нещадно лажал, но она этого словно не замечала. Глотала по непонятной мне причине. Неужели так сильно боялась остаться в долгу?

Я нанял клининг, заставил девушек выдраить квартиру до блеска. Кажется, моё жилище никогда ещё не было настолько чистым, будто только вчера в нём завершился ремонт.

Приготовил шампанское и фрукты. И даже свечи купил, хотя всегда считал их элементом мелодраматической глупости, которую никто не использует в реальной жизни. Заказал столик в ресторане. Захотелось придать романтики нашему свиданию, чтобы произвести хорошее впечатление и немного оправдаться за формат встречи. До последнего не верил, что она окажется в моей квартире, но готовился.

Как только увидел её в джинсах, почувствовал её настрой и понял, что свечи не пригодятся. Когда женщина собирается провести ночь с мужчиной, она одевается иначе. Да и всё её поведение кричало, что шансов у меня практически нет.

И вот она стоит в моей прихожей в полуобморочном от страха состоянии, будто я – людоед, который собирается ею пообедать. И это точно совсем не то, чего я добиваюсь.

Она не хочет меня. Она меня боится. И это меня напрягает. Потому что, несмотря ни на что, я хочу её.

Есть такие женщины, к которым тянет как магнитом. Без логики и смысла. И сопротивляться этому влечению невозможно. Как будто на небе какой-то малолетний хулиган с крыльями пускает отравленные похотью стрелы, и я – его мишень. Он развлекается, сводя меня с ума.

– Зоя, что-то не так? – пытаюсь найти лазейку к её настроению.

Решаюсь обнять, хотя понятия не имею, как она отреагирует на прикосновения и какие тараканы бегают в её голове после нездоровых абьюзивных отношений с мужем.

– Ты боишься меня? Не надо, я тебя не обижу. Я ни к чему не принуждаю. Ты можешь уйти в любой момент. Я тебя отвезу домой или вызову такси. Слышишь? Ты мне ничего не должна… – несу какой-то бред, сам не веря, что способен её отпустить. – Ты очень красивая. Самая красивая из всех, кого я видел…

Я хочу избавить её от вещей и убедиться в том, что она так же хороша, как я себе представлял…

Целую. Вкладываю в касания губами и движения языка всю нежность, на которую в принципе способен. Я нуждаюсь в её отклике как в кислороде. Секс – это всегда игра двух активных участников. И удовольствие эта игра приносит только в случае, когда оно одно на двоих.

Зоя мне отвечает. Сначала не очень решительно. Просто впускает меня в рот, но бездействует, позволяя полностью завладеть инициативой. А потом её язык встречается с моим… Она исследует меня так же, как я её.

Каждая женщина имеет свой вкус, каждая целуется иначе. И далеко не любой поцелуй кружит голову и вызывает непреодолимое желание повторить.

Поцелуй – это первый тест на совместимость. Если он провален, то и секс будет механический, на троечку, и в итоге не принесёт желаемого удовольствия.

С Зоей всё на максимум. Вкус её слюны круче виагры. Я опасаюсь за свою выдержку и способность хоть сколько-нибудь растянуть прелюдию. Но играть в одни ворота мне неинтересно. Поэтому я ласкаю её сладкий язык и мягкие губы и очень медленно избавляю от одежды.

Когда мы оказываемся обнажённые в спальне, выдержка окончательно покидает меня. Я подталкиваю Зою к кровати и мгновение сомневаюсь, с какой позы начать. По-хорошему, надо бы выбрать классику, чтобы не разрывать поцелуй и позволить ей полностью раскрепоститься. Но кто знает, как у нас сегодня сложится дальше? И я решаю оживить свои навязчивые картинки...

Нагибаю, выгибаю, подтягиваю Зою до удобного мне положения. Терпения хватает только на то, чтобы не сорваться сразу в темп, которого требует моё разгорячённое нутро. Один Бог знает, чего мне стоят сейчас осторожные движения. Разведка боем…

В ней горячо и влажно. Именно так, как я себе представлял. Ощущения, чёрт побери, фантастические. Я так долго об этом мечтал… И в реальности всё оказывается куда круче. Зоя стонет. И когда я чувствую её сжимающие меня спазмы, взрываюсь, едва успевая вырваться из горячего плена.

Как завороженный, наблюдаю за белыми каплями, которые вылетают из головки и попадают на белую кожу. И эта картинка отправляет меня в нокаут.

Валюсь на бок и утягиваю за собой мою богиню… Набрасываюсь на её рот, напрочь забыв обо всякой нежности. Я готов её съесть. Всю без остатка. Мне мало, очень мало… Хочу ещё и ещё.

– Ты как? – шепчу, немного прийдя в себя.

– Хорошо, – отвечает так же шёпотом.

Я не имею понятия, не обманывает ли она. Мужчины нередко попадаются и верят женщинам-симулянткам. Но очень хочу надеяться, что Зое и вправду понравилось. Потому что я в раю… И сразу готов продолжить.

Я – не фанат всяких “галочек” и подсчёта рекордов. Но уверен – сегодня я побил все свои былые достижения. И по количеству, и по качеству, и по отвалу башки. Без вариантов.

В перерывах между заходами обдумываю вариант взять Зою с собой за границу. Потому что одна ночь с ней – это критически мало… Я даже аргументированную речь успеваю заготовить, которую произнесу утром, когда завезу девушку домой.

Задрёмываем на рассвете, измотанные физически. Мозг перегружен мыслями и восторгом. Его нужно хоть ненадолго отключить… Глаза закрываются сами, и я проваливаюсь в бесцветную бездну где-то на задворках царства Морфея.

Во сне ко мне приходит… мама. В последнее время это случается очень редко. Но сейчас я отчётливо вижу её. Она стоит в дверях посреди пламени, зовёт меня по имени и тянет ко мне руки. Я бегу, чтобы вырвать её из лап огня, но, как назло, передвигаюсь очень медленно, будто к ногам привязаны тяжеленные гири, и не успеваю… Дом рушится, погребая маму под обломками.

Вскакиваю и иду в душ, чтобы под прохладными струями смыть холодный пот, восстановить дыхание и усмирить охватившие меня ярость и отчаяние.

В моей постели лежит дочь человека, хладнокровно убившего мою маму. И я сегодня ночью сбился со счёта от количества наших общих оргазмов с ней…

Чувствую себя как минимум предателем. Чудовищем, осквернившим память о самом дорогом для меня человеке…

Душ помогает собраться с мыслями лишь частично. Желание всё крушить и сделать Мезецкой очень больно никуда не уходит. Возвращаюсь в комнату с чёрными мыслями. На улице уже светло. Сдёргиваю с девицы одеяло. Первые солнечные лучи освещают белоснежную кожу. Задерживаю взгляд на розовых сосках, которые даже во сне призывно торчат и будят неуместные сейчас желания.

Я должен немедленно разбудить её и выставить из квартиры. Но вместо этого переворачиваю на живот и резко тяну аппетитную попку вверх. Мгновение – и я заполняю лоно в который раз за ночь. Делаю это нарочно грубо. Зоя вскрикивает – то ли от неожиданности, то ли от боли. А я, не обращая на неё внимания, сразу беру максимальный темп.

После ночного марафона быстро кончить оказывается непростой задачей. И злость меня никак не стимулирует. Наоборот, она постепенно растворяется, уступая место непозволительным мыслям и неправильным ощущениям.

Наклоняюсь, обхватываю Зоин тонкий стан и слегка надавливаю пальцем на клитор. Она стонет, и я, не сбавляя темпа, ласкаю чувствительную точку. Объяснить, какого чёрта меня волнует, что она чувствует, – не могу и даже не пытаюсь. Довожу её до пика и кончаю вслед за ней сам.

Больше не целую. Не говорю никаких нежных глупостей. Отталкиваю и произношу коротко:

– Одевайся, я тороплюсь на работу.

Мезецкая вскакивает, начинает суетиться в поисках белья и одежды.

– Я сейчас, быстро, только в душ…

– Нет времени, дома в душ сходишь, мне срочно нужно ехать, – прерываю её лепет без малейшего зазрения совести.

Её присутствие ужасно раздражает. Я хочу, чтобы она немедленно ушла!

– Я вам больше ничего не должна? – задаёт дурацкий вопрос и останавливается в ожидании ответа.

Видеть её не могу, а она будто намеренно тянет время.

– Мы в расчёте, – рявкаю и, чтобы не видеть её и не продолжать этот разговор, прячусь в душе.

Выхожу, услышав хлопок двери. Но вместо столь необходимой сейчас тишины, до меня доносится возмущённый голос Арины.

– Какого чёрта ты тут делаешь? Какая неимоверная наглость припереться в мой дом! Ещё шлюх мне тут не хватало!

Мезецкая не отвечает. Арина продолжает кричать, поливая её последними словами. Перегибает…

Зоя хватает туфли и босиком выскакивает на лестничную площадку, захлопывая за собой дверь.

Сестра оборачивается ко мне и набрасывается теперь на меня.

–

[1] Бог Петбе – бог мести (отмщения) в древнеегипетской мифологии.

Глава 25

Зоя

Возле лифта торопливо обуваю босоножки. Не прислушиваюсь специально, но истерику Филипповой-младшей наверняка слышит весь подъезд. После моего ухода она мечет молнии в брата.

– Вадик, какого чёрта ты притащил эту шмару в наш дом? Совсем из ума выжил? Если чешется одно место, то для этого в городе полно гостиниц! Да и как вообще у тебя на неё встал? Ты совсем беспринципный?

Филиппов что-то ей негромко рявкает, и сестра тут же снижает напор и громкость.

– Да кто угодно, только не она! – тянет как будто плаксиво.

Ответа Вадима снова не слышно. Но после этого наступает тишина.

Вылетаю из подъезда. У меня реально трясутся руки. Конечно, сама виновата. Разомлела, расслабилась, всю ночь раз за разом летала на бешеных облаках удовольствия.

Решила, что я ему и вправду нравлюсь? Поверила глупостям, которые он мне шептал? Дура… Трижды дура. Снова на те же грабли!

Вот тебе и сказка о Золушке. Бал был шикарный, а утром часы пробили – и нежный, страстный и горячий Филиппов превратился в ледяного высокомерного козла.

Зарекалась ведь…

– … я тебя не обижу.

Конечно, в его понимании он меня вовсе не обидел. Не избил и даже не оскорбил. Просто грубо выставил за дверь как надоевшую шлюху. Ещё и сестра его психованная…

Я переживу. Ничего страшного не произошло. Всего лишь мужчина, который казался мне симпатичным, порядочным и благородным, вытер о меня ноги. Это обидно, неприятно, но не смертельно.

Почему же тогда трясутся руки, а в глазах стоит вода?

Вызываю такси. Денег у меня в обрез, но ехать в таком состоянии в общественном транспорте я не могу. Мне необходимо как можно скорее добраться до своей кровати, чтобы зарыться носом в подушку и вдоволь порыдать. Обычно это помогает.

Такси довозит меня быстро. Водитель поначалу пытается шутить, но потом улавливает моё настроение и умолкает. И без его болтовни салон наполнен звуками с улицы, которые сейчас действуют на нервы.

Двор встречает тишиной. Визги малышни на детской площадке и окрики мамаш обычно начинаются чуть позже. Бабульки ещё не заняли свои посты на лавочках возле подъездов. Не оглядываясь по сторонам, выскакиваю из машины и тороплюсь в квартиру.

Наверное, мне нужен был сегодняшний опыт, чтобы окончательно распрощаться с иллюзиями и розовыми очками. Ещё одна набитая шишка. Я сложу её в копилку и буду помнить в новой жизни, которую построю себе с нуля сама.

Хозяйка снова за городом – никто не будет приставать с глупыми вопросами, увидев мои слёзы. Мне остро необходимо уединение, чтобы поплакаться, посетовать на жизнь и пожалеть себя.

Открываю дверь и слышу тихие голоса. Поначалу думаю, что хозяйка вернулась и принимает гостей. Эта мысль кажется странной, поэтому направляюсь на звуки и обмираю. На диване в гостиной, куда я никогда не захожу, развалился мой отец. Мама сидит в кресле рядом ним. В другом кресле расположился мужчина. Он смутно мне знаком – видимо, один из папиных людей.

Зачем они приехали и как сюда попали? Ни за что не поверю, что просто соскучились и решили проведать. Тем более, что лица родителей не отражают ни малейшей радости от встречи.

– И на эту конуру ты променяла нормальный дом? – с презрением говорит отец, пропуская приветствие. – Я давно говорил, что ты ненормальная.

– Здравствуйте, – стараюсь звучать как можно нейтральнее, но слёзы, которые всю дорогу копились в глазах, рвутся на волю, и голос подрагивает.

Папа поднимается с дивана и нависает надо мной. Он выше и крупнее. В нашем роду все высокие и ширококостные. Одна я пошла в мамину родню и при среднем для женщины росте выгляжу рядом с папой Дюймовочкой.

– Ты хоть понимаешь, как подставила меня? – ревёт отец, повышая голос. – Хотя куда там… Ты ж непроходимая дура! Как знал, что с тобой проблем не оберёшься. Тебе сказано было вернуться к мужу! Какого чёрта ты устроила?

– Папа, это моя жизнь! – выкрикиваю истерично. – И я вправе…

Договорить не успеваю. Словно в замедленной съёмке сознание фиксирует движение папиной руки. Я дёргаюсь, пытаясь уклониться от удара, но всё равно щёку обжигает боль. Теряю равновесие и лечу назад, больно ударяясь затылком о стену.

Как там говорят – небо в алмазах? Не знаю, как насчёт неба и тем более алмазов. Но в глазах темнеет и все ресурсы организма устремляются к месту удара, чтобы хоть немного подавить разливающуюся боль и головокружение.

– Витя! Я же тебя просила! – откуда-то издали доносится голос мамы.

– Заткнись! Её убить мало, – рявкает он в ответ.

Я лежу на полу тряпичной куклой. Не способна ни встать, ни даже сесть. Сильные руки подхватывают меня и куда-то волокут. От боли теряю ориентацию в пространстве.

– Подписывай! – командует отец, опуская меня на стул.

Я почти ничего не вижу. О том, чтобы прочитать текст на разложенных передо мной листах, и речи нет. Я едва удерживаю ручку и что-то коряво чёркаю там, куда мне тычут пальцем.

Сразу после этого отец отпускает меня, и тело, потеряв поддержку, валится на пол.

– Зоя… – прорывается в сознание мамин голос.

– Тебя долго ждать? Ещё сопли ей подотри… – раздражённо кричит отец.

Глупо ждать, что мама пойдёт ему наперекор. Так и происходит. Почти сразу хлопает дверь и наступает тишина.

До подушки добраться не получается. Слёзы капают на паркет и застывают крохотными прозрачными лужицами.

К сожалению, справиться без посторонней помощи не удаётся, приходится звонить Алёне. Она наверняка не в восторге, что я снова дёргаю её, но виду не показывает. А мне настолько нехорошо, что на рефлексию не хватает сил.

“Скорая” увозит меня в больницу. Сотрясение мозга не сильное, но меня оставляют для лечения на несколько дней. Телефон отбирают – он мне сейчас противопоказан. После выписки первым делом выбрасываю симку и покупаю другую.

Если начинать новую жизнь, то по-настоящему с чистого листа.

* * *

Вадим

Смотрю на перекошенное ненавистью лицо Арины, слушаю её агрессивные вопли и вижу своё отражение. Пусть я не оскорблял Зою, но повёл себя ничуть не лучше, а намного хуже…

Хочется выскочить вслед за девушкой, догнать и извиниться. Но вместо этого приходится успокаивать и проводить воспитательную беседу с сестрой. Ругаю и убеждаю не только её, но и себя.

Почему из всех женщин мира на месте Зои оказалась дочь Мезецкого? Более того, именно та из его дочерей, с которой у меня упорно ассоциируется день похорон, визит к убийце мамы и последующее избиение охранниками…

Во мне будто живут два человека. Один без ума от девушки, а второй не даёт забыть, что она – Мезецкая…

В течение дня несколько раз набираю номер Зои, но она не отвечает. Это понятно – она обиделась и не хочет меня слышать. Чем больше проходит времени, тем более отвратительным себе я кажусь. Я понимаю, почему повёл себя так, но это никоим образом меня не оправдывает. Тем более, что нет гарантии, что это не повторится. Вернее, не повторилось бы, если бы гипотетически мы продолжили близкое общение.

После работы еду к Зое домой. Нельзя исключать, что она меня выставит за дверь. Но я хотя бы попытаюсь попросить прощения. На днях я уеду. И мне не хотелось бы остаться в её памяти таким же уродом как Орлов.

Я долго звоню, но двери мне никто не открывает. Приходится отдать букет и конфеты бабульке возле подъезда…

Чувство вины гонит меня на следующее утро в офис фирмы, где Зоя работает переводчицей. Но там меня огорошивают информацией, что она уволилась. Переношу назначенную встречу и еду к Алёне. Она всё всегда знает о своих подопечных, даже бывших. У неё хобби – отслеживать их дальнейшую жизнь. Она даже подумывает написать диссертацию о жертвах мужей-тиранов и их судьбах.

– Понятия не имею, – отвечает она на мой вопрос о Зое. – Я не в курсе.

– Странно, на тебя это не похоже.

У меня нет оснований не доверять Алёне. Но её ответ вызывает удивление.

– Почему? Я никому насильно не навязываюсь. Если женщина решает начать новую жизнь, то вовсе не каждая захочет поддерживать со мной общение. Ведь я для них – напоминание о тяжёлом и безрадостном прошлом.

Звучит логично. Я не настаиваю. Зою больше не ищу. Потому что в тот же день мне становится не до неё.

Выезжаю из фонда и направляюсь на встречу с клиентом. Движение в это время оживлённое. Люди торопятся вернуться в офисы с обеденного перерыва и нередко нарушают правила. Торможу перед пешеходным переходом, когда на него выходят два парня. Но педаль проваливается, и тормоз не срабатывает. Жму снова и снова, чудом избегаю наезда.

Я давно за рулём, но никогда не попадал в подобную ситуацию. Пытаюсь переключить скорость, маневрирую, использую стояночный тормоз… Сердце колотится так, будто ещё чуть-чуть – и проломит грудную клетку. Боюсь не столько разбиться сам, сколько наехать на людей и кого-то покалечить. Действую наугад на адреналине, ведь невозможно взять паузу, чтобы подумать или попросить кого-то о помощи….

Видимо, судьба решает сжалиться надо мной, и наконец-то машина останавливается. Продышавшись, звоню Шольц и в полицию.

– Долго будешь с огнём играть? – кричит начальница. – Чтобы завтра манатки свои собрал и свалил к чёртовой матери!

Я отбиваюсь ровно до того момента, пока не звонит специалист и не “радует” меня новостью, что тормоза были испорчены намеренно… После этого я спешно пакую чемодан и уезжаю за границу. В конце концов, стажировка – не так уж и плохо с точки зрения профессионального роста. И однозначно безопаснее для жизни.

Пока я отсутствую в стране, Шольц через свои связи пытается прищемить хвост Орлову и его людям.

Спустя два месяца просматриваю ленту новостей и натыкаюсь на статью недельной давности: “Автомобиль миллионера Виктора Мезецкого взорван среди бела дня”. Вместе с владельцем погиб зять, муж старшей дочери, и водитель. К статье прилагается видео похорон.

Зоя возле гроба. Вся в чёрном, с опухшим лицом. Неподалёку обнаруживаю Орлова. А этот урод там что делает? Неужели она всё-таки вернулась к нему?

Я знаю, что немалый процент женщин не справляются с самостоятельной жизнью и возвращаются к мужьям-тиранам. Но Зоя… Я был уверен, что она никогда на это не пойдёт. Зачем? Как ему удалось её заставить?

Одни вопросы…

Лезу в интернет и ищу целенаправленно новости и сплетни вокруг Орлова и Мезецкого. И обнаруживаю занятный факт: не так давно Орлов женился на Эльвире – старшей из дочерей Мезецкого. Той самой, муж которой погиб вместе с её отцом.

Значит, на похоронах он был не с Зоей, а с её сестрой?

Не могу сдержать улыбку. Находка меня очень радует. Как будто камень катится с плеч.