Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"
Автор книги: Аля Морейно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Глава 28
Филиппов, к счастью, позволяет мне уйти. Пока быстро шагаю к турникету возле вахтёра, всё время кажется, что Вадим вот-вот окликнет меня, прижмёт к стенке и заставит признаться. И лишь оказавшись на закрытой для посторонних территории, перевожу дух.
Разнервничалась не на шутку. Надеюсь, я достаточно ясно дала ему понять, что делиться своим ребёнком не намерена. Может, это и нечестно. Но делать малыша заложником ситуации, заведомо бросать его между молотом и наковальней, я не хочу. Детей нужно любить безусловно. И пусть у моего не будет отца, я смогу любить его за двоих.
Филиппов сам сказал, что не планирует жениться и заводить потомство. И тем более ему не нужен ребёнок, которого он будет ненавидеть всякий раз, когда ему приснится мама. Думаю, Вадима вполне устроил мой ответ.
Несколько дней после неожиданной встречи нахожусь в растрёпанных чувствах. Вспоминаю каждую минуту нашего разговора. Каждое его слово, каждый взгляд, каждую улыбку. Глупо обманывать себя – он мне очень нравится, даже вопреки здравому смыслу. Он стал для меня спасителем. Смелый, умный, порядочный, красивый… Разве могла я мечтать о лучшем отце для своего малыша?
Может быть, если бы нас не разделяло убийство его матери, он бы мог посмотреть на меня другими глазами. Ведь в порыве страсти он говорил мне такие красивые слова… И я наивно надеялась, что они были искренние.
Вздрагиваю от каждого сигнала телефона. Филиппов теперь знает мой номер и может в любой момент позвонить… Не понимаю, то ли боюсь этого, то ли жду.
Но проходит неделя за неделей, а он не появляется. Эмоции, которые всколыхнула встреча, понемногу успокаиваются. Вадим не звонит, потому что поверил мне, объяснение его полностью устроило.
Это хорошо… Наверное.
Глупо было надеяться, что он обрадуется ребёнку… Я – последняя женщина, с которой он хотел бы иметь что-то общее, дочь его заклятого врага.
Об этом приходится напоминать себе каждый раз, когда начинаю блаженно улыбаться, думая о нём. Что я за дура такая, что вечно влюбляюсь в неподходящих мужчин?
Сообщение от Филиппова приходит в самый неподходящий момент. Я с будущими партнёрами нашей фирмы нахожусь в другом городе. Перед подписанием договора они изъявили желание проинспектировать все филиалы компании и своими глазами взглянуть на наши предприятия.
Телефон на беззвучном. Обнаруживаю сообщение поздно вечером, когда наконец без сил добираюсь до своего номера в отеле.
“Привет, Зоя. Я приехал. Встретимся сегодня вечером? Когда ты освобождаешься?”
Получено пять часов назад…
“Здравствуйте, Вадим. Я в командировке, очень занята была целый день. Вернусь через три дня”.
Подумываю добавить плачущий смайлик, но в итоге решаю придерживаться официального тона.
“Жаль, я надеялся тебя увидеть. Удачной командировки”, – сразу приходит в ответ.
Очень хочу спросить, что он делает в моём городе. Понимаю, что, скорее всего, снова оказался тут по работе или проездом. Но можно помечтать и представить себе, будто он приехал специально ко мне… Он предложил увидеться, чтобы скоротать вечер в чужом городе, или хотел поговорить?
Вместо того чтобы пойти на поводу у любопытства, лишь коротко благодарю. На этом переписка прекращается.
Наивно надеяться, что он будет ждать меня три дня… Для такого занятого человека это – целая вечность. А я привязана к гостям и не могу их оставить.
* * *
Поезд приходит в мой родной город рано утром. Я не была тут полгода. Ровно столько прошло с дня папиных похорон. Тогда я думала, что буду часто навещать маму и сестёр. Но нее сложилось. Меня не приглашали, а нагрянуть как снег на голову я так ни разу и не решилась.
Неторопливо иду в кафе возле вокзала. Устраиваюсь возле окна и наблюдаю за спешащим по делам городом. Машины носятся туда-сюда, снуют люди. Кто-то бежит на работу, кто-то ведёт ребёнка в детский сад, кто-то торопится занять очередь в собесе или газовой службе.
Завтракаю, подзаряжаю телефон. В дамской комнате долго кручусь перед зеркалом и навожу марафет. Хочу выглядеть красивой и счастливой. Нотариус сказал, что сегодня обязательно должны присутствовать все наши родственники. Он зачитает завещание отца, и мы должны будем подписать какие-то документы.
Я не рассчитываю на большое наследство. Всё папино имущество было в бизнесе. Он не увлекался покупкой бесполезной, по его мнению, недвижимости вряд ли держал средства на счетах, ему больше нравилось расширять свои фирмы и предприятия, чтобы они приносили ещё больше денег. И теперь всё это унаследует Слава. Возможно, какие-то независимые части бизнеса достанутся сёстрам и их мужьям. А маме отец наверняка оставил много денег и дом. Она никогда не работала, привыкла жить хорошо и держать прислугу. Думаю, наследство с лихвой обеспечит её до конца жизни.
В нашу последнюю встречу папа грозился наказать меня, кричал, что я ему не дочь. Поэтому вряд ли в завещании для меня будет что-то существенное. Предполагаю, что там будет немного денег. В идеале – бабушкина квартира, в которой давно никто не живёт.
Погода неприятная и портится на глазах. Ветер усиливается, накрапывает дождь. Я заранее знала прогноз и оделась достаточно тепло. Планирую съездить днём на кладбище. Какими бы ни были мои отношения с отцом, я испытываю потребность рассказать ему о своей жизни, успехах и достижениях. Но если дождь усилится, придётся отказаться от этой затеи.
Я приехала всего на день. К сожалению, завтра мне нужно встречать иностранных гостей. И хотя в университете я уже оформила декрет, в фирме продолжаю работать, пока есть такая возможность, чтобы отложить к родам ещё немного денег.
В рюкзаке подарки для мамы, сестёр и брата. Каждому выбрала их любимые конфеты – на большее не хватило фантазии. Мы не обсуждали наши планы, но думаю, что вечером мы соберёмся в родительском доме помянуть папу.
Подумываю после родов переехать к маме. Внучка отвлечёт её от печальных мыслей и поможет побороть депрессию. И мне будет полегче справиться с ролью матери-одиночки.
В нотариальную контору приезжаю самая первая. Девушка-секретарь предлагает мне чай с печеньем и усаживает в удобное кресло перед телевизором. До назначенного времени почти полчаса. Не могу дождаться встречи с родными.
Первым приезжает Слава в сопровождении двух мужчин. Один из них похож на охранника, второй, видимо, сотрудник – скорее всего, юрист. Для брата сегодня важный день – он официально станет владельцем империи Мезецких. Он молод и очень амбициозен. Не знаю, сможет ли он в полной мере заменить отца в руководстве компанией, но папа много лет готовил сына к этому, будто чувствовал, что ему недолго осталось.
– Привет, Зойка! – Слава расплывается в улыбке, и я вижу перед собой не взрослого мужчину в безукоризненном костюме и пальто стоимостью в несколько моих годовых зарплат, а того мальчишку с вечно побитыми коленками и растрёпанными вихрами, с которым прошло моё детство. – Сто лет тебя не видел. Как ты? Растёшь как на дрожжах, – кивает на мой живот.
Я очень рада его видеть. Мы мало общаемся во взрослой жизни. В какой-то момент интересы закономерно разводят мальчиков и девочек в разные стороны, и мы с братом не стали исключением. Не знаю, можно ли это как-то исправить. Особенно теперь, когда он встанет у руля корпорации Мезецких, а я буду рядовой переводчицей и матерью-одиночкой. Может быть, когда он женится и у него родятся дети, у нас появятся общие темы для разговоров. А пока я ощущаю некоторую неловкость.
– Привет. Да, время очень быстро летит.
– Кого ждёшь? Долго ещё?
– Девочку. Полтора месяца – это долго? Наверное, уже не очень, – улыбаюсь брату в ответ. – А ты жениться ещё не надумал?
– Не-а, как-то всё не до этого. Сама понимаешь.
Киваю. Конечно, понимаю. Вчерашний выпускник университета, который наверняка мечтал минимум несколько лет весело и легко пожить в своё удовольствие, столкнулся с гигантской ответственностью. Руководство корпорацией такого масштаба – это круто и престижно, но очень непросто. Не удивлюсь, если брат за полгода, прошедшие после смерти папы, ни разу не ходил на свидание.
Мне хочется расспросить его о многом, но входные двери открываются, и в холле появляются мама с Эльвирой. Упираюсь руками в подлокотники кресла, чтобы подняться и кинуться им на встречу. Но дверь хлопает ещё раз, и в помещение входит Орлов.
Первая реакция – паника. Она хватает меня за горло и перекрывает дыхание. Что он тут делает? Зачем приехал на сугубо семейную встречу?
Не могу на него даже смотреть, увожу глаза. Эльвира ему что-то говорит, и я наконец вспоминаю, что Орлов теперь её муж. Скорее всего, он сопровождает жену, а не заявился сюда по мою душу. Интересно, сестра уже ждёт от него ребёнка?
Перевожу взгляд на Эллу и пытаюсь найти следы беременности. В верхней одежде небольшой живот может быть незаметен. Но есть и другие признаки: меняется лицо, увеличивается грудь… Ничего такого нет. Может быть, она умело скрывает это.
Наконец нахожу силы встать и сделать несколько шагов навстречу маме. Я очень соскучилась по ней. Последняя наша встреча на похоронах была тяжёлой. Возле мамы постоянно находился врач, несколько раз ей кололи какие-то успокоительные препараты. Она никак не могла принять смерть папы. И после поминок её повезли не домой, а в клинику…
Сегодня мама выглядит неплохо. Недаром говорят, что время лечит. Догадываюсь, что душа у неё болит так же сильно, но внешне это почти незаметно.
– Привет, мамуль, – обнимаю её и пытаюсь чмокнуть в щёку, но она уклоняется и мягко отодвигает меня.
– Здравствуй, Зоя. Ты изменилась, – отвечает суше, чем я ожидаю.
– Да, плюс десять не спрячешь, – смеюсь, надеясь вызвать мамину улыбку в ответ. – Ты всегда переживала, что я слишком худая. Теперь я слонёнок или даже бегемотик.
– Скорее, корова, – грубо вмешивается сестра, и настроение, взлетевшее вверх при встрече с братом, начинает катиться с горки вниз.
Я не нахожу слов ей в ответ. Наверное, вполне нормально для глубоко беременной женщины выглядеть как корова. Но всё равно ремарка Эллы звучит обидно. И тон, которым она произнесена, такой, будто сестра намеренно хочет меня задеть.
Понимаю её злость. Она наверняка считает, что вынуждена отдуваться за меня. А каково быть женой Орлова, я прочувствовала на себе в полной мере. И мне жаль, что Эльвира вынуждена это терпеть. В то же время, наверняка она выходила замуж осознанно, представляя, что её ждёт в этом браке, и могла выторговать себе какие-то условия. Не так, как я – влюблённая, в розовых очках, мечтая о счастливой семейной жизни с монстром...
Наконец появляется Илона, и нас приглашают в кабинет нотариуса. Это тот же мужчина, который приезжал с отцом ко мне домой. Теперь я знаю его фамилию – Гавлицкий. Он вызывает у меня неприятные ассоциации и нервозность. До этого я была относительно спокойна. Я ждала встречи с близкими, мне было любопытно, как папа распорядился своим имуществом и что достанется мне, а теперь я просто хочу отсюда поскорее уйти.
Нотариус зачитывает текст завещания. Никаких неожиданностей там нет – всё примерно так, как я ожидала. Слушаю внимательно, чтобы не пропустить своё имя. Но нотариус заканчивает, а меня так и не называет. Начинается оформление бумаг, появляются помощники, которые суетятся возле моих родных. Я, улучив момент, подхожу к Гавлицкому, чтоб уточнить, не пропустила ли я себя и что от меня требуется.
– Вас в завещании нет, – безразличным голосом отвечает нотариус. – Насколько я помню, отец вас об этом предупреждал.
Я помню папины угрозы, но до сих пор не верю, что он мог воплотить их в жизнь настолько радикально.
– Зачем тогда вы меня сюда вызвали? – пытаюсь возмутиться. – Я живу далеко…
– Такова процедура, к сожалению.
Он лицемерит – ему вовсе не жаль. Я ему неинтересна, ведь с меня нечего поиметь. Я – нищая, в отличие от других родственников.
Выхожу в холл и жду маму там. Мне немного нехорошо. То ли тут душно, то ли я просто слишком сильно волнуюсь. Одна я не рискну отправиться на кладбище в таком состоянии. Наверное, лучше с мамой сразу поехать домой.
Вслед за мной выходит Орлов.
– Ну что, княжна-голодранка? Поймала ответку? И как оно – быть нищей?
– Я вовсе не нищая, – зачем-то вступаю в разговор и отвечаю ему. – Я в состоянии себя обеспечить!
– Ну да, дырками зарабатывать – много ума не надо. Какой позор… Виктор, наверное, в могиле переворачивается, думая о тебе. Это же надо, Зоя Мезецкая – шлюха. Ты хоть знаешь, кто заделал тебе ублюдка?
Инстинктивно пячусь от него и упираюсь в стену. Он продолжает оскорблять меня, входит в раж. Я начинаю опасаться, что он меня ударит. Мама с сёстрами выходят из кабинета нотариуса и проходят мимо нас. Они наверняка слышат, что говорит Орлов. Но никто не останавливается, чтобы заступиться за меня. Бывший муж нависает и безнаказанно поливает меня словесным ядом.
Эльвира возвращается в холл и зовёт Орлова, тем самым прекращая мою пытку.
Он уходит, и я обнаруживаю, что плачу. Выйти с потёкшей тушью на улицу – не вариант. Минут пять привожу себя в порядок. Тороплюсь на выход, чтобы не заставлять маму ждать.
Однако напрасно спешу – на улице пусто. Внимательно разглядываю парковку, выискивая знакомые автомобили. Но их там нет. Почему я решила, что мама меня дождётся и пригласит к себе? Мне это показалось абсолютно естественным и единственно возможным.
На часах одиннадцать. До поезда – двенадцать часов. Моросит дождь. Рюкзак с конфетами неожиданно кажется очень тяжёлым. Набираю мамин номер, чтобы понять, что делать дальше. Но она удивляется моему звонку.
– Я сейчас еду по делам. Потом у меня косметолог и парикмахер, а в шесть я встречаюсь с Ларисой. Даже не знаю, когда вернусь домой, – звучит из трубки. – Что ж ты меня не предупредила? Я бы перенесла свои дела.
Я всё ещё надеюсь, что мама подумает и найдёт какое-то решение. Но она даже не предлагает поехать домой и подождать её там. Наоборот, из её ответа следует, что это бессмысленно.
Меня снова подводят розовые очки. И в который раз они бьются стёклами внутрь…
Почему я наивно полагала, что я для неё важнее, чем косметолог и какая-то там Лариса? Наверное, потому, что сама по-прежнему люблю её, несмотря ни на что.
Слава всё ещё у нотариуса. Я могла бы вернуться и попросить его… О чём? И где гарантия, что у него не окажется миллион более важных дел, чем сестра, которую он не видел полгода?
Подходит маршрутка, на табличке написано: “Железнодорожный вокзал”. Спонтанно решаю поменять билет на дневной поезд и уехать на нём. Правда, он приезжает в мой город поздно ночью, когда общежитие уже будет закрыто. Но можно попробовать заранее попросить коменданта предупредить охранника, чтобы впустил меня.
Однако недаром говорят: пришла беда – отворяй ворота. Билетов на дневной поезд нет. И у меня не остаётся другого выхода, как устроиться в зале ожидания и сидеть до ночи.
Глава 29
Вадим
После возвращения из заграничной стажировки я несколько месяцев живу в режиме непрекращающегося аврала. Одно из дел оказывается настолько сложным и запутанным, что приходится подключать частного детектива. Замечательный пример того, как хитровыделанный брачный контракт с множеством подводных камней и мелких деталей может усложнить процесс развода и раздела имущества.
Алчность человеческая не знает границ. Я осознаю, что люди, которым удаётся самостоятельно найти компромисс, не идут в суд делить совместно нажитое и не обращаются к адвокату, а потому я с ними не сталкиваюсь. Но порой мне кажется, что мир сошёл с ума. Порядочных мужчин, готовых добровольно обеспечить безбедную жить своим жёнам после развода, скоро можно будет заносить в Красную книгу как исчезающий вид. Женщины не отстают от мужчин. Хищницы, которые стремятся обобрать бывших мужей до нитки, становятся обыденным явлением.
Ещё недавно эти люди жили одной жизнью на двоих, проводили вместе время, занимались любовью, многие растили общих детей. А сегодня они превратились во врагов, готовых растерзать друг друга. И семейные адвокаты оказываются наёмными солдатами в этой войне.
Полоса моих успехов становится всё шире, и появляется ощущение, что я могу практически всё. Все бракоразводные процессы за последние годы я оканчиваю либо победой, либо компромиссом, который устраивает обе стороны. Очередь из потенциальных клиентов растёт, гонорар увеличивается.
Возникает этическая проблема: как поступить, если человек готов платить огромные деньги за то, чтобы лишить свою бывшую вторую половину положенного ей или ему по закону? Либо оппонент не в состоянии нанять защитника, как это часто происходит с подопечными фонда Алёны.
Работа адвоката – всеми доступными легальными методами защищать интересы клиента. Деньги не пахнут? Но как смотреть в зеркало и оправдываться перед совестью, когда действуешь в интересах непорядочного человека?
Прежде, чем браться за дело, приходится рассматривать его под микроскопом. Только так можно оставаться человеком и не допускать роковых ошибок.
Завтра утром у меня первое заседание по тяжёлому делу. Я уверен в себе, но истца тоже представляет матёрый адвокат, предстоит настоящая заруба. Завтра – первое сражение…
– Вадим, через час у вас встреча с Самойленко, его секретарь звонила и подтвердила, что всё в силе.
Помощница ставит передо мной чашку кофе и напоминает о новом клиенте – дерзком молодом бизнесмене, который позарился на жену очень влиятельного человека и пытается её у него отвоевать. Всё осложняется тем, что барышня там тоже непростая, она владеет частью имущества, с которым супруг расставаться не намерен. В общем, предвкушаю бойню.
– Помню, спасибо, Марина.
Отхлебываю кофе и листаю ленту. Почти сразу на глаза попадается свежая новость: “Молодой князь Мезецкий официально вступил в права наследования”.
На эту фамилию мой организм обычно реагирует остро, повышается уровень агрессии и злости. Но с некоторых пор к этому добавляется что-то тянущее за грудиной.
Открываю заметку. Фотографии. Много. И даже видео. Самодовольный молодой князь. Улыбающиеся старшие сёстры Мезецкие. Напряжённая вдова. Растерянная Зоя.
На видео – она же в слезах. Над ней нависает Орлов и что-то выговаривает. Его лица не видно. Но профиль и движение губ красноречиво свидетельствует, что он её в чём-то обвиняет или просто оскорбляет. Куда смотрят её родственники? Почему их оставили наедине и позволили ему напасть на неё? Неужели Зоя мало натерпелась от бывшего мужа?
Фото на парковке возле входа. Зоя стоит одна и, судя по всему, озирается по сторонам. Ищет кого-то?
Статья короткая. Бегло пробегаюсь по строчкам. Мезецкий-младший унаследовал отцовский бизнес. Значительное наследство досталось вдове, старшим дочерям и их детям. Целый абзац о том, что младшую дочь-грешницу в завещании даже не упомянули. Мол, в наказание, что пошла против семьи. И странная фраза, что семья открестилась от неё, как от прокажённой, и после суда мать с сёстрами уехали, бросив Зою одну.
При нашей прошлой встрече она обмолвилась, что рассчитывает на деньги, которые ей оставил отец… Интересно, когда он писал завещание, то знал о беременности Зои?
На какие её грехи намекает автор статьи? И почему вдруг семья открестилось от младшей дочери? Впрочем, меня всегда удивляли её отношения с родными, но тогда казалось, что семья просто пляшет под дудку тирана-отца.
В комментариях тут же высказывают предположение, что она – не родная дочь Виктора Мезецкого. И даже приводятся какие-то аргументы в пользу этой гипотезы. Другой комментатор с уверенностью заявляет, что после развода Зоя осталась без средств и вынуждена была податься в эскорт, чем опозорила порядочную семью.
Мир определённо сошёл с ума… Людьми правит злость и зависть. Они норовят облить незнакомого человека грязью, прячась за безликим ником, уверенные в своей безнаказанности.
Снова просматриваю фотографии. Зоя сильно округлилась по сравнению с нашей прошлой встречей. В смешном джинсовом комбинезоне для беременных и дутой куртке. Растерянная, напуганная…
Я не сентиментален. И мне нет дела до внутрисемейной змеиной возни Мезецких. Пусть перекусают и отравят друг друга! Но Зоя…
Вскакиваю. Опрокидываю в себя остаток остывшего кофе. Хватаю телефон и ключи от машины.
– Вадим, вы куда? Успеете вернуться до встречи с Самойленко?
– Отмени всё на сегодня, – бросаю на ходу.
– А что ему сказать? – несётся мне вслед, но на ответ времени нет.
Бегу. Кажется, даже не дышу, чтобы не тратить силы на движение грудной клетки. Первый полноценный вдох делаю, когда выезжаю на трассу. Одновременно включаю мозг и пытаюсь анализировать свои действия. Куда меня несёт?
Набираю номер, на который собирался позвонить много раз за последние месяцы, но не решился, потому что такие вещи не обсуждаются по телефону. Съездить и поговорить лично не позволяла работа, каждый день откладывал на завтра. А когда выкроил время и вырвался к ней, то не застал…
– Зоя, ты где? – спрашиваю и удивляюсь, как глухо звучит мой голос.
– На вокзале, – отвечает совершенно бесцветнім голосом. Я помню её такой, и это мне совсем не нравится.
Она сейчас сядет в поезд и уедет домой. Автомобиль – не самолёт. Он не способен телепортировать меня в другой город достаточно быстро.
– Когда у тебя поезд? – заставляю свой мозг работать и задавать логичные вопросы.
– В одиннадцать.
Бросаю взгляд на время. Ещё больше девяти часов. Значит, я всё делаю правильно.
Увеличиваю скорость. Не задумываюсь о количестве штрафов, которые поймаю сегодня. Ещё и погода мерзкая. Моросит, скользко. Как бы не вылететь на встречку…
– Ты сидишь в зале ожидания?
– Да.
– Как себя чувствуешь?
Внутри изжогой разливается беспокойство. Никогда не имел дела с беременными. Догадываюсь, что им нельзя волноваться. Мало ли к чему это может привести. У неё сейчас где-то месяцев семь или больше, если моё предположение верно… Чёрт…
– Ну-y… Нормально, вроде бы, – отвечает как-то неуверенно.
– Нормально? Или ты не уверена?
Кричу в трубку, не задумываясь, как это звучит на другом конце.
– Н-нормально, – всё теми же интонациями.
– Зоя, я еду к тебе. Буду… как получится. Часа через полтора постараюсь. Сиди там и никуда не уходи, жди меня. Если что-то случится, сразу звони мне. Просто нажимай на повтор последнего номера. Хорошо?
– Да…
Не представляю, в каком она состоянии. Расстроена – факт, это понятно. Любой бы расстроился, если бы отец прокатил с наследством, а родня отвернулась, как написано в статье. А у беременных ещё и гормоны, повышенная плаксивость и всё такое… Надеюсь, дело только в этом.
Отключаюсь и давлю на педаль газа.
Объективно, кажется, всё не так плохо. Зоя в здании. Там сухо и, надеюсь, тепло. Там всегда дежурят полицейские. И медпункт должен быть. Так что вокзал – не худшее место для неё сейчас. Если вдруг что, ей окажут помощь. Хотя хотелось бы, что она Зое не понадобилась.
В голове крутятся мультиками фотографии из жёлтой статейки, на которые накладывается прочитанный текст.
Полагаю, отец наказал её за развод. Для него было важно прокрутить махинацию с Орловым и прииском, на кону стояли большие деньги. А Зоя сломала им схему. От урода Мезецкого можно было ожидать чего угодно. Бросил девчонку на растерзание маньяку, не помог от него избавиться, а когда она сделала это сама, то исключил её из завещания. Только конченый придурок мог так поступить с собственной дочерью. Вот и вся цена его воплей на камеру о том, как важна для него семья. Одно сплошное лицемерие.
Ярость на него настолько велика, что мешает мне смотреть на дорогу, снижая остроту зрения.
Что за грех упоминается в статье? Развод, поставивший под удар сделку Мезецкого с Орловым? Или классический вариант – внебрачный ребёнок? Сомнительно, что в двадцать первом веке женщину можно попрекнуть рождением ребёнка без мужа. Какие-то совершенно нелепые обвинения!
Из статейки непонятно, в чём Зоя виновата. Ясно только то, что вся семья ополчилась против неё. Или это так преподнёс журналист в погоне за хайпом и грязной сенсацией? Главное – она действительно осталась одна и по какой-то причине не поехала коротать время до поезда в родительский дом. Ещё и Орлов что-то ей наговорил… Она была растеряна и плакала.
Уроды… Как могло прийти в голову обидеть беременную женщину?
А ведь её ребёнок вполне может быть моим… От этой мысли меня выворачивает наизнанку. Ощущение – будто вспороли живот и вытащили кишки.
Ненавижу Мезецких… Твари.
Нелюди, обидевшие мою Зою…
Эту фразу прокручиваю в голове несколько раз, будто пробую на вкус и примериваюсь к ней снова и снова. Терзает жгучий стыд за то, что когда-то обидел её. За то, что оставил одну барахтаться в проблемах, которые не исчезли по мановению волшебной палочки после развода. За то, что слишком легкомысленно и безответственно отнёсся к возможному отцовству.
Выжимаю из машины максимум.
Паркуюсь кое-как и бегу в здание вокзала. Зал ожидания большой, людей много. Иду по основному ряду и кручу головой по сторонам.
Зоя сидит, вцепившись в рюкзак. В дутой куртке она похожа на нахохлившегося воробья. Несколько шагов – и я возле неё.
– Зоя, как ты? Что-то болит? – взволнованно всматриваюсь в лицо, чтобы понять, насколько всё плохо. – Едем к врачу?
Поднимает на меня глаза, в которых стоят слёзы. Бледная и напуганная. Встаёт. Перехватываю у неё рюкзак. В горле ком, который не удаётся проглотить, чтобы продолжить разговор. Зоя подходит вплотную, обхватывает руками мою шею, утыкается и начинает реветь… А у меня и без того всё нутро наизнанку.
– Зоя… Зоя, всё хорошо… Не плачь. У тебя что-то болит? – мотает головой. – Точно к врачу не надо? – снова мотает.
– Они все уехали, бросили меня… А я им конфеты… Я так старалась…
Глажу её по спине, хотя не уверен, что сквозь толстую куртку она это ощущает.
– Поехали в гостиницу. Успокоишься, отдохнёшь, а там подумаем, что делать дальше.
Вариантов не слишком много. У меня с утра важное заседание, так что отвезти Зою к ней домой я не смогу никак. Максимум – побуду тут до вечера и посажу на поезд. Но до этого надо убедиться, что с ней всё в порядке…
На нас косятся люди. Догадываюсь, что они думают. Мол, бросил беременную женщину одну. Она, бедняжка, столько времени тут просидела.
Чёрт, я и вправду чувствую себя ужасно виноватым…
– Нужно было мне позвонить, я бы поехал с тобой к нотариусу, – помогаю пристегнуть ремень безопасности.
– Вам? Зачем?
– Затем, что я твой адвокат. Забыла? При мне Орлов вряд ли к тебе полез. Это во-первых…
– Откуда вы знаете? – спрашивает удивлённо – Откуда вы вообще узнали, что я здесь?
– Сорока на хвосте принесла… Жёлтую статейку кто-то поторопился выложить в интернет, случайно увидел. Есть такие уроды, которые получают удовольствие, копаясь в чужом грязном белье.
– Статья? Так быстро? И что там? – от удивления она даже всхлипывать перестаёт, выравнивается и поворачивается ко мне.
– О завещании твоего отца. Что брат унаследовал корпорацию и всё такое. Что отец тебе ничего не оставил. И фотографии с видео. Как Орлов тебе что-то говорит, а ты плачешь, как ты стоишь одна на парковке, будто ищешь кого-то.
Она громко вздыхает.
– Они уехали, пока я умывалась после стычки с Олегом…
– Не бери в голову. Не надо оно тебе, тем более сейчас.
– Но я так надеялась помириться с мамой! – снова всхлипывает, видимо, мама – её самый большой триггер. В этом я её хорошо понимаю…
– Значит, мама пока не готова мириться с тобой. Ей нужно время.
Не знаю, что ей отвечать и как утешать. В моей голове такое поведение не умещается и никак не объясняется.
– А во-вторых, неплохо было бы взглянуть на завещание. Может, мы могли бы его как-то оспорить…
– О, Боже… Как его оспоришь, если папа при нотариусе грозился лишить меня наследства за то, что развелась с Орловым? Лишил…
– После развода уже? Или когда шантажировал тебя, чтобы ты иск отозвала?
