Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

К визиту Орлова я готовлюсь очень тщательно – придирчиво выбираю наряд, укладываю волосы, накладываю макияж. Откуда берётся это странное стремление понравиться взрослому мужчине? Почему именно ему? Почему я так волнуюсь перед встречей с ним?

Я никогда особо не задумывалась, как выгляжу перед папиными компаньонами. Они все относятся ко мне как к ребёнку, несмотря на то, что я давно уже совершеннолетняя. Даже конфеты иногда приносят как маленькой, забывая, что я давно вышла из детского возраста.

А Орлов? Он тоже считает меня ребёнком? Илона уверена, что нет.

– Да он весь пол в ресторане слюнями закапал! – горячо убеждает меня в своей правоте.

Она прибегает ко мне на следующий день после праздника и устраивает допрос. Её интересуют подробности, о чём мы разговаривали с Олегом, не распускал ли он руки во время танца и назначил ли мне свидание. Втемяшила себе в голову, что я ему понравилась. И не только понравилась, но и вызвала определённые желания – пошлые и недопустимые в приличном обществе.

От её слов душа уходит в пятки от страха, что другие тоже могли это заметить, а в животе что-то скручивается. Стыдно признаться, но мне льстят её наблюдения. Ведь Орлов – не какой-то сопливый юнец, кидающийся на всех без разбору, а очень привлекательный состоявшийся мужчина – мечта многих женщин.

Наверное, я и вправду была на балу настоящей красавицей и могла привлечь мужское внимание. Перед собой можно не скромничать – я видела себя в зеркало. Но меньше всего мне хочется вызывать у мужчин низменные инстинкты…

– Илона, ты так говоришь, будто я шлюха какая-то. Или стриптизёрша в клубе. Боже, это же ужасно стыдно! А если папа узнает? Он меня убьёт!

– Ой, не преувеличивай. Папа наверняка спит и видит, чтобы ты уже нашла себе мужика нормального и выскочила за него замуж, – отмахивается сестра.

Она смеётся над моими страхами, а я до сих пор помню кошмар, который случился со мной в предпоследнем классе школы.

Родителям пришлось перевести меня в обычную районную гимназию. Это был настоящий позор! Директор престижного экономического лицея осторожно заявила маме, что я необучаемая, не способна учиться даже на “тройки” и порчу статистику и репутацию их учебному заведению. Якобы учителя боялись, что я опозорю лицей во время предстоящей проверки.

Раньше такие выпады родителям удавалось купировать благотворительными пожертвованиями. Но в тот раз даже папины деньги не помогли…

Сколько “лестных” слов о себе я услышала дома! Я и раньше догадывалась, что родители не очень высокого мнения о моих умственных способностях. Училась я с трудом, с детства ненавидела цифры, и они отвечали мне взаимностью. Но до этого родители никогда не говорили об этом прямо, будто выносили приговор…

Перевод в обычную гимназию подействовал на меня как-то неправильно. Наверное, нормальная разумная дочь с развитым инстинктом самосохранения должна была вцепиться зубами в математику и грызть её с утроенной силой, чтобы оправдаться перед отцом.

Но от стресса я спятила окончательно и решила испытать папино терпение ещё раз. Оказавшись в новом классе, я… влюбилась. Видимо, потеряла голову напрочь. Иначе как можно объяснить, что я, не предупредив родителей, отправилась с новыми одноклассниками на дачу к объекту своей сердечной привязанности? Причём вела себя там ужасно развязно. Мы при всех целовались взасос, он трогал меня везде – и это попало на видео, которое дошло до классной. Конечно, не я была там в главной роли, да и ничего, кроме поцелуев, между нами не было, но папе и этого хватило с головой.

Классная руководительница визжала на родительском собрании о распущенности учеников, о недопустимости такого поведения в нашем возрасте… Папа на нём не присутствовал и узнал об этом из маминых слов. Но даже это не спасло меня от скандала и наказания.

Впервые в жизни папа взял ремень. Меня никогда до этого не били. С младенчества я была тихим покладистым ребёнком, единственным недостатком которого была слабая успеваемость. Мне было шестнадцать, я была без пяти минут взрослой девушкой! Но отца это не остановило – он лупил меня как сидорову козу и выкрикивал при этом обидные слова…

А потом был тот фильм. Страшный, с жуткими подробностями… И папин голос:

– Вот этого ты хотела? Этого? На это нарывалась? Не отворачивайся! Смотри! Смотри и запоминай, что мужики делают с тупыми курицами, вроде тебя, у которых нет мозгов!

Этот фильм снился мне потом раз за разом. Я вскакивала в холодном поту и до утра не решалась закрывать глаза, чтобы не возвращаться в кошмар.

Если поначалу я сомневалась, что мои одноклассники способны на подобное, то после происшествия на выпускном вечере, я утвердилась в том, что родители были абсолютно правы. И мне оставалось только благодарить Бога, что в тот день на даче он уберёг меня…

Папиного внушения хватило на шесть лет. Всё это время я радовалась, что родилась не такой красавицей, как мои сёстры, что на бледную моль мало кто обращал внимание. Я никуда не ходила. Никаких вечеринок или ночных клубов, никаких знакомств, никаких соблазнов, никаких парней.

Я очень переживала за сестёр, ведь они любили погулять и постоянно бегали на свидания. Замечала, что мама тоже волнуется каждый раз, когда они возвращались домой затемно, и удивлялась, почему папа не наказывает их. А из разговоров с Илоной я догадалась, что ей папа не показывал тот фильм. Видимо, не считал тупой курицей, которая не соображает, что творит…

Впрочем, гулянки Эльвиры закончились свадьбой по залёту, которая тоже сопровождалась скандалом. Так что и ей немного досталось от отца… Но сестра к тому времени уже успела окончить университет, поэтому папе ничего не оставалось, как смириться с её выбором и профинансировать масштабное торжество.

Только Илона не доставила родителям никаких проблем – на одной из вечеринок она познакомилась с сыном банкира, влюбилась в него, и спустя год отец охотно благословил их брак.

* * *

Перед званым ужином сестра заявляется к нам и с порога заявляет:

– Никак не могу пропустить такое представление. Наша Ледышка наконец-то оттаяла и стала похожа на нормальную женщину.

Готова поспорить, что мама слышит это и никак не комментирует. А меня взрывает неожиданная злость. Какая глупость… Что Илона уже себе придумала?

А она на ухо мне добавляет:

– Делаем ставки, через сколько дней Орлов тебя трахнет. Он ещё не пришёл, а ты уже течёшь.

У меня пол качается от её слов. Боже, как можно думать так пошло и тем более произносить это вслух! Мы виделись с ним всего один раз! Что за грязные фантазии? Они что, сговорились? То мама со своими странными примерами, то Илона.

– Что ты говоришь такое? – возмущённо шепчу в ответ. – Я не собираюсь с ним спать!

– Ой, можно подумать. Святая невинность. Ну-ну. Спорю, что пара свиданий – и ты сама на его член запрыгнешь, – сестра продолжает метать в меня пошлости, от которых хочется спрятаться.

Уверена, что ничего такого не случится. Я даже представить не могу себя рядом с мужчиной. А чтобы в постели? Нет, это нонсенс! По крайней мере, не так быстро, как предрекает сестра, и точно не по моей инициативе. Я даже не влюблена в него! О чём разговор?

– У тебя от хронического недотраха уже пар из ушей валит, а на лбу проступает клеймо старой девы, – Илона и не думает останавливаться.

– Не надо судить меня по себе! – защищаюсь как могу, едва справляясь с головокружением и дрожью. – И вообще, он не ко мне придёт, а к папе! У них какие-то общие дела! Не выдумывай то, чего нет.

Когда Орлов с отцом входят в гостиную, я теряюсь как на самом ответственном экзамене, от которого зависит моя жизнь. Как объяснить такую реакцию на этого мужчину? Почему в присутствии других папиных партнёров не возникает ничего подобного? Стоило ему немного поговорить со мной, разок потанцевать – и я уже напридумывала себе бог весть что? Или это всё Илонкина болтовня? Так нельзя, это неправильно!

Мы с Олегом оказываемся за столом друг напротив друга. Я сосредотачиваюсь на содержимом тарелки. Боюсь поднять глаза и посмотреть на него. Откуда этот страх? Мне двадцать два, я никогда не была трусихой. Я давно не та шестнадцатилетняя девчонка, которую отец хлестал ремнём за поцелуй на вечеринке… В моём возрасте уже нормально думать о мужчинах, влюбляться, мечтать о близости и замужестве.

Голова кругом… Я будто сижу на стуле с иголками. Мне некомфортно и хочется сбежать.

– Олег, вы женаты? – слышу сбоку голос Илоны.

Как у неё получается так легко задать взрослому мужчине этот вопрос? Мне бы ни за что не хватило смелости…

– Разведён, – коротко отвечает гость, и внутри меня начинает скакать взбесившийся от радости кролик.

“Он свободен, свободен, свободен!” – мысли выплясывают канкан, и я наконец решаюсь поднять глаза и посмотреть на Олега.

Может быть, это просто случайное совпадение, но он тоже смотрит на меня, и наши глаза встречаются. В его взгляде – сплошная пошлость и мрак. Или это галлюцинации, навеянные словами Илоны? А в моих глазах он наверняка читает страх… Или ликование?

Спешно опускаю взгляд вниз. Что, если он заметил моё волнение и превратно истолковал? Вдруг глупости, которые шептала мне сестра, написаны у меня на лице? Он ведь опытный мужчина – наверняка умеет читать между строк. А я для него – открытая книга. Стыдно-то как…

Ужин проходит в сплошных терзаниях. Я ещё дважды решаюсь поднять глаза, подыскивая для этого нейтральный повод. Стараюсь не смотреть прямо перед собой, но всё равно сталкиваюсь взглядом с Орловым. Он разглядывает меня и, кажется, ухмыляется! Я рискую сгореть от волнения и горячего буйства бешеного кролика, который скачет и никак не хочет успокаиваться.

И даже когда мужчины уходят в кабинет, чтобы поговорить о делах, беспокойство меня не отпускает. Илона не торопится домой, и мы устраиваемся в гостиной.

– Может, поднимемся в комнату? – спрашиваю нерешительно с мольбой. – Представление окончено, ты уже увидела всё, что хотела.

Я исчерпала лимит волнений на этот день и панически боюсь, что сестра ляпнет вслух какую-то пошлую глупость, а Олег в это время выйдет из кабинета и услышит. Это будет катастрофой!

– Ну не-е-ет, спектакль ещё не закончился. Я не хочу пропустить уход нашего Казановы. Не верится, что он просто помашет тебе ручкой. Он за столом готов был съесть тебя взглядом. Стопудово мысленно минимум раза три поимел тебя в разных позах.

У меня не хватает ни слов, ни аргументов, чтобы возразить сестре. Но, видимо, она с высоты своего опыта знает и чувствует больше, чем я.

– Он такой секси… Офигеть! Я в шоке, что такой крутой мужчина клюнул на девственницу в образе занудной библиотекарши. Для ролевых игр тебе очков только не хватает, – Илона хихикает.

Я с детства привыкла, что природа расстаралась наделить моих сестёр и красотой, и умом, а на мне основательно отдохнула. Но всё равно обидно, что Илона воспринимает меня как нечто третьесортное. Может, я и не такая роковая красотка, как она, но определённо симпатичная и вовсе не похожа на занудную библиотекаршу!

– Такой шанс нельзя упускать! Даже если ничего серьёзного тебе с ним не светит, так хоть потрахаешься нормально, на всю жизнь впечатлений наберёшься, – продолжает дразнить.

Мы с сестрой словно существуем в двух параллельных реальностях. Илона нафантазировала себе целый телесериал на несколько сезонов со мной и Олегом в главных ролях. У неё на уме один только секс. У кого ещё из нас недотрах, если она ведёт себя как озабоченная? Я даже не уверена, что действительно нравлюсь ему, а она уже нас в постель уложила!

Спорить с ней бесполезно. Я молча сижу и стараюсь пропускать мимо ушей её невероятную трескотню.

Когда мужчины наконец выходят из кабинета, нас подзывают попрощаться, и Орлов низким голосом говорит:

– Зоя, поужинай со мной завтра. Я заеду в шесть часов.

Он не спрашивает. Ставит перед фактом, что заедет, не оставляя даже шанса на отказ. Говорит тихо, но не удивлюсь, если папа всё слышит. И не реагирует. Значит, одобряет это приглашение?

Сердце, гонимое бешеным кроликом, готово выпрыгнуть из груди. От стресса сводит скулы. Это ведь свидание? Самое настоящее?

Илона толкает меня в бок, и я выдавливаю из себя испуганное “Да”. Хотя где в словах Олега был вопрос, на который я должна была ответить? Там было только утверждение.

Орлов смотрит на меня в упор и улыбается краем рта. От его взгляда мне не по себе. Может быть, Илона права, и у него в отношении меня нечистые помыслы, а папа этого не замечает и поэтому не пресекает?

Глава 3

Мы с Орловым едем в один из лучших ресторанов города. Он сегодня в сером костюме и чёрной рубашке без галстука. Выглядит очень стильно и как будто моложе сорока. Спросить о возрасте не решаюсь, хотя мне очень любопытно.

Я всегда считала, что разница больше семи лет – уже слишком большая, максимум допускала до десяти. Но между нами наверняка больше. Вопрос только, на сколько именно. Больше пятнадцати? Запредельно…

Несмотря на усиливающиеся волнение и робость, свидание проходит вполне сносно. Бешеный кролик внутри, как назло, бесчинствует в присутствии именно этого мужчины. Откуда взялся этот ушастый? Никогда раньше его не замечала, а в последние дни не даёт мне покоя…

Я боюсь лишний раз посмотреть на Олега и ляпнуть какую-то глупость. Мне кажется, он догадывается о проделках моего кролика, и это его забавляет. Наверняка все его женщины опытнее и увереннее меня. Панически боюсь показаться неинтересной малолеткой, похожей на забитую библиотекаршу… Боже, зачем Илона мне о неё сказала? Я ведь вовсе не такая!

Мы много разговариваем, но я в основном отвечаю коротко. Откуда мне знать, как общаться с таким взрослым мужчиной? Как заинтересовать его? Слышала, что мужчин раздражают болтливые женщины. Но и пугливые девственницы наверняка не в его вкусе.

Илона дала мне напутственные указания. Но следовать им невозможно. Да даже первый пункт её списка нереализуем! Как можно раскрепоститься и вести себя естественно, когда меня словно подключили к розетке и тело подрагивает от напряжения и бегущего по венам электрического тока?

Олег расспрашивает о моих увлечениях и привычках. Я понемногу втягиваюсь в беседу и рассказываю ему об учёбе в университете, который только что окончила и жду вручения дипломов.

– Вообще-то я хотела поступать на романо-германскую филологию, но на бюджет был очень высокий конкурс – мне не хватило всего одного балла. Пришлось идти на востоковедение, но я не жалею и даже рада, – делюсь историей своего странного выбора специализации.

– Неужели тебе было так принципиально учиться на бюджете? Это такой новомодный фетиш у современной молодёжи? Подозреваю, для Виктора ничего не стоило оплатить тебе контракт.

– Да, но-о… – тяну, не зная что ответить.

Мне вовсе не хочется вовлекать Орлова в сложности наших семейных взаимоотношений. И тем более не хочется выставлять себя дурой, ведь я ею не являюсь, что бы папа обо мне ни думал!

– Я хотела учиться именно на бюджете. Чтобы никто не говорил, что отец купил мне диплом, – ляпаю первое, что приходит в голову, чтобы выкрутиться. Хотя это глупость, конечно.

– Странное желание. Не вижу ничего предосудительного, чтобы Виктор оплатил тебе учёбу, ведь для него это сущие копейки. А бюджетное место мог бы получить другой студент, у которого нет возможности оплатить контракт, – Олег озвучивает мои мысли.

Я тоже надеялась, что папа даст мне деньги на контракт, ведь у меня были довольно высокие баллы. И не было никаких оснований опасаться, что я не потяну учёбу. Это ведь иняз, а не математика! Даже и сравнивать нечего.

Но он упёрся и заявил, что с детства оплачивал мне англоязычную гувернантку и не считает необходимым платить за английский снова. Особенно с учётом того, что я едва окончила школу. Почему-то он вбил себе в голову, что в университете я тоже учиться не смогу и непременно опозорю его… Поэтому пришлось идти туда, куда мне дали бюджетное место, – на китайский. Я зарегистрировалась на него для подстраховки на случай, если на английский не пройду даже на контракт.

– И как тебе восточные языки? Какой именно ты учила? – интересуется Орлов. – Реально можешь и общаться, и читать-писать? Понимаешь все эти иероглифы?

– Основным языком был китайский. Я с детства на нём хорошо разговаривала. У нас соседи – китайцы, у них две дочери примерно моего возраста, с одной из них мы потом вместе учились в школе. Я научилась китайскому быстрее, чем они освоили русский, поэтому мы на нём и общались. Чего мне действительно не хватало, так это знания грамматики. Так что учёба в университете пошла мне на пользу и восполнила все пробелы, – улыбаюсь и гордо поднимаю голову. – Так что да – и читаю, и пишу, и могу синхронно переводить. И иероглифы, конечно, знаю.

Хоть я слаба в математике, зато иностранные языки мне даются намного легче, чем другим. Не понимаю, почему папа упёрся в экономику. Не всем же работать финансистами или бухгалтерами! Кто-то должен переводить. Так почему не я?

– А Виктор догадывается, что ты знаешь китайский? На прошлой неделе он как раз искал переводчика…

– Может быть, нужна была специальная терминология, и он не был уверен, что я справлюсь? – выгораживаю отца.

Мне до слёз обидно. Я уже который месяц ищу работу. Но к себе в компанию папа категорически не хочет меня брать – не верит в меня и даже не даёт шанса продемонстрировать свои навыки. И партнёрам, судя по всему, запретил меня принимать. А конкуренты только слышат фамилию Мезецкая – сразу отказывают… А мне так хотелось бы куда-то устроиться и применить на практике знания.

Вечер заканчивается вполне терпимо. Мне удаётся усмирить свою дрожь. И даже кролик лишь нетерпеливо ёрзает где-то возле сердца.

Вопреки предположениям Илоны, никаких непристойных предложений или намёков Олег мне не делает. Разве что рассматривает меня внимательнее, чем допустимо.

Хотелось бы понять, нравится ли ему то, что он видит. Но я не умею читать между строк, и Орлов остаётся для меня закрытой книгой. Наверное, окажись где-то поблизости сестра, она бы уже поставила диагноз и вынесла вердикт, но мне спокойнее без неё. Если лоханусь, то никто об этом не узнает.

Когда мы подъезжаем к дому, Олег целует мою ладонь и пристально смотрит в глаза. Под его взглядом горячо, кролик опять пускается вскачь, высекая крамольную мысль, что мне бы хотелось, чтобы Орлов меня поцеловал.

Но этого не происходит. Наверное, это правильно. Потому что если бы он только коснулся моих губ, я обязательно сгорела бы в пожаре своих эмоций. Их слишком много, они и без поцелуя обжигают до боли…

– Я завтра возвращаюсь в столицу, – говорит мне мужчина на прощание. – У меня там неотложные дела. Вернусь через десять дней. Не занимай вечера, у меня есть на них планы.

* * *

“У меня есть на них планы…”

Я прокручиваю эти слова в голове каждую минуту все долгие десять дней.

Я не знаю, что они означают. Так была взволнована ими, что не хватило смелости спросить. Остаётся гадать и фантазировать. Что будет через десять дней? Орлов снова позовёт меня на свидание?

Боже… Я действительно ему понравилась и он хочет со мной встречаться?

Какие могут быть ещё варианты? Разве что он предложит какую-то работу. Например, у него назначен деловой ужин с китайцами, где ему понадобится переводчик. Недаром он расспрашивал меня, насколько хорошо я знаю язык. Этот вариант тоже меня обрадовал бы, но… несравнимо меньше, чем первый.

Дура… Проговорила весь вечер непонятно о чём. Так и не спросила, сколько Олегу лет. Да вообще ничего толком о нём не выяснила! В соцсетях его нет. Персональная информация нигде не разглашается – только сведения о предприятиях, которыми он владеет, и широких благотворительных жестах. Конечно, ведь обывателям гораздо интереснее, сколько у человека денег, чем в каком году он родился…

Нахожу фото его бывшей жены. О разводе интернет молчит, но богатые люди редко выносят такие вещи на публику. Да и вообще стараются скрыть личную жизнь от любопытных глаз.

Десять дней…

Они идут мне на пользу. Я договариваюсь с бешеным кроликом и отчасти усмиряю его. Орлов мне нравится. И если верить наблюдениям сестры, я ему тоже. Она говорит, что между нами искрит. Может ли это перерасти во что-то большее? Время покажет. Я принимаю это и просто жду.

Поддаюсь на уговоры Илоны и отправляюсь с ней по магазинам. На удивление, папа даже спонсирует мои покупки. Я не могу сказать, что он когда-либо ограничивал меня в средствах. Но в этот раз под хорошее настроение он переводит мне на карту такую с сумму, что можно скупить половину торгового центра. Ещё и приговаривает, напутствуя:

– Илонка, сделай из Зои красотку. Чтобы у-ух!

Это совсем не похоже на него, но заряжает позитивом. Вся моя жизнь – бесконечные попытки понравиться папе и стремление заслужить его одобрение. Увы, получается у меня нечасто. Ему на меня плевать.

Я – третья по счёту дочка, ребёнок-разочарование. Родители очень хотели сына. Папа – параноидально. Потому и носится теперь со Славой как с принцем, игнорируя меня. А я… Несмотря на расчёты, заговоры, специальное питание и прочие ухищрения, которые обязаны были привести родителей к зачатию мальчика, у них снова родилась девочка. На всех фотографиях при выписке из роддома папа смотрит в камеру с таким кислым лицом, будто я – не ребёнок, а наказание.

Не похожая ни на отца, ни на сестёр с братом. Бледная блондинка. Моль, серая мышь. Такую даже людям показывать стыдно. Вдобавок с возрастом выяснилось, что папина любимая математика мне не даётся хоть тресни. Тогда он и вовсе решил сделать вид, что меня для него нет. Даже победы в олимпиадах по английскому языку и хвалебные оды школьной англичанки не перекрывали для папы мои недостатки.

Всё это я поняла совсем недавно, когда Эльвира в привычном насмешливом стиле “открыла мне глаза” на правду жизни. А в детстве я пребывала в счастливом неведении и отчаянно боролась за каждый папин взгляд, за каждую улыбку и фразу одобрения. Плакала, обижалась, страдала, но снова и снова пыталась вылезти из кожи вон, прыгнуть выше головы, чтобы он хоть капельку мог мной гордиться…

“Чтобы у-ух” – это ведь признание, что я могу быть не хуже сестёр? Взлетаю на новый уровень. Короткая фраза заряжает бескрайним оптимизмом и счастьем. Последние дни, такие безумные и эмоциональные, кажется полностью меняют мою жизнь, насыщают её новыми, неизведанными раньше красками. И это просто обалденно!

Илона тащит меня по магазинам с бельём, уверяя, что именно оно сейчас для меня необходимость номер один.

– Хватит уже быть занудной библиотекаршей! – сестра огрызается на мои вялые возражения. – Тебе всего двадцать два, а ты не пойми кто – то ли десятилетняя малютка, то ли сорокалетняя старая дева. Блин, Зоя, ну как так можно? Ни у одного мужика не встанет на красотку в старушечьих панталонах!

Сестра, конечно, преувеличивает. У меня вполне приличное бельё. Да, не униформа проститутки, но и не панталоны.

– Илона, но как это носить? – с удивлением, граничащим с возмущением, кручу в руках крохотный кусочек кружева с верёвочками. – Как это может быть трусами?

– Как носить – тебе потом мужик объяснит. Очень удобно. Отодвинул верёвочку в сторону и вставил не отходя от кассы. Легко, изящно и офигеть как удобно, не надо сложные манипуляции со стягиванием через ноги проделывать. А твои не пойми что можно только как пояс целомудрия использовать!

– Боже… – вырывается из меня, когда пытаюсь представить такую картину.

Пошлые разговоры и подколы, как и прежде, вызывают у меня стеснение и волнение. Секс и всё, что с ним связано, кажется чем-то непременно грязным и недостойным приличной леди. Почему Илона все отношения сводит к нему – не понимаю. Я бы предпочла подольше оттягивать переход на этот столь неромантичный уровень отношений. Что может быть хорошего в “отодвинул верёвочку и вставил не отходя от кассы”? Бр-р-р. Где тут любовь и романтика?

– Ты учти, что от того, какие на тебе трусы и лифчик, зависит выражение лица. Эти верёвочки переключают в тебе тумблер настоящей женщины, соблазнительной красотки, – поучает сестра. – А панталоны отображаются на лбу предупреждением: “Не влезай – убьёт”. Кому такое счастье надо?

Несмотря на разницу во взглядах, помощь и компанию сестры я принимаю и очень ценю. Лучше уж выслушивать её озабоченные фантазии, чем мамино старческое ворчание, а покупать бельё с подружками как-то стыдно.

– Послушай, зачем мне столько? – пытаюсь образумить сестру, которая, кажется, собирается скупить весь магазин.

Она в ответ только хмыкает.

– Дура ты, Зойка. Просто непроходимая. Как крестьянка. И в кого ты такая? – кривит лицо сокрушаясь. – Ума не приложу… Твой мужик, как увидит эту красоту, так просто порвёт её на тебе от нетерпения. Ты подумала, что наденешь потом? Не могу же я каждый день с тобой по магазинам ходить. Или собираешься выгуливать свои прелести без упаковки?

Моя фантазия пытается визуализировать её слова, и мне становится дурно…