Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

Зоя

– Я не знала, что ты собираешься приехать. Если бы ты заранее сказал, я бы договорилась или хотя бы узнала, какие требования… – оправдываюсь в ответ на рассказ Вадима о том, c каким трудом он пробился ко мне в родзал.

Он смеётся, а мне немного не по себе. Он ведь проехал такое огромное расстояние, наверняка спешил, чтобы не пропустить первые минуты дочери после появления на свет, а тут его так неприветливо встретили и пытались не пустить. Повезло, что в итоге он успел и смог договориться.

– Думаешь, я собирался? Когда ты первый раз написала, что едешь в роддом, я ещё был полон решимости продолжать работать, периодически интересуясь у тебя как дела. Но после второго сообщения я понял, что ни фига. Все мысли были с тобой. Какая там работа? Пришлось выпроводить клиентку, отменить все запланированные встречи и мчаться.

– Боже… – мне неловко, что он вынужден был выбирать между мной и работой. – У тебя точно не будет неприятностей?

– Что-то ты поздно задумалась о моих неприятностях, – он продолжает говорить с улыбкой, в его тоне нет ни капли укора, но я всё равно чувствую себя неуютно. – Пару штрафов за превышение скорости наверняка придётся заплатить. Ты же не захотела рожать в столице, где я мог бы навещать тебя до или после работы, не устраивая гонок по трассе.

Вадим подаётся вперёд и целует меня в нос.

– Я… Не знаю. Сглупила? Честно говоря, я не думала, что ты будешь…

Оправдываюсь. Разве я могла предположить, что для Вадима мы с дочерью окажемся столь значимыми персонами? Если бы знала, что он собирается нас опекать, а не просто помогать деньгами, я бы, конечно, не стала настаивать на родах здесь, а согласилась на любые его предложения. Ведь очевидно, что в первые месяцы жизни дочери работать я не смогу. Так какая разница, где при этом находиться?

– Зайчонок, не грузись. Врач говорит, что если всё будет хорошо, то долго вас тут не задержат, – он обнимает меня и торопливо покрывает поцелуями голову, лоб, щеки, задерживается на губах.

Я не понимаю, к чему он клонит… А переспросить боязно. Да и мысли улетучиваются, когда он так близко…

Вадим встаёт и наклоняется над корзинкой с дочерью. Его глаза сияют счастьем. Смотрел ли на меня когда-нибудь таким взглядом мой папа? Или это счастье всегда достаётся только первенцам?

Мне бы очень хотелось, чтобы мою малышку любила не только я. Чтобы она была кому-то нужна не потому, что с ней связаны коммерческие схемы или она талантлива в математике, а безусловно, просто потому что она есть.

– Она настоящая красавица, – делится Вадим эмоциями от дочери. – Кажется, она на тебя будет похожа.

Вадим это говорит с улыбкой, без малейшей тени негативных эмоций. Он и вправду отпустил свою ненависть к Мезецким? Или просто перестал распространять её на меня?

– Назовём её Катюшей? – предлагает и смотрит на меня светящимися восторгом глазами. – Как мою маму. Она была очень хорошим человеком.

Я уже придумала дочери другое имя. Но не вижу смысла спорить. Зачем? Если Вадим готов дать нашей малышке имя своей мамы, то это замечательно и означает высшую степень признания.

– Екатерина – красивое имя, мне нравится, – соглашаюсь без раздумий.

Поначалу я планировала родить ребёнка исключительно для себя. Чтобы рядом с нами не было никаких мужчин. Максимально обезопасить нас с дочерью от того, с чем я столкнулась в браке. Да и отношение папы ко мне в детстве было скорее отрицательным примером, чем положительным. Но Вадим ввалился в нашу жизнь как слон в посудную лавку и настойчиво вынуждает пересмотреть все планы…

Не знаю, что будет дальше, но пока он покоряет меня своей заботой. Даже в детстве от родных я не получала столько участия и душевного тепла, сколько сейчас даёт мне он.

Мне очень неловко, что Вадим видит мне в непривлекательном виде. Я боюсь, что он потеряет ко мне интерес и наши отношения закончатся не начавшись.

– Зайчонок, ты помнишь, что в двенадцать тебя ждёт молочная сестра? – напоминает Вадим, когда на его телефоне звучит напоминание.

Он даже это внёс себе в календарь? Кажется, я краснею. Не привыкла к такому вниманию со стороны мужчины. Массаж и расцеживание груди – это очень интимный процесс. И посвящать в него кого-то постороннего кажется противоестественным и стыдным.

– Не бойся, я с Катюшей побуду. Я справлюсь, – по-своему трактует мою реакцию Вадим.

Не сомневаюсь, что он справится. Утром в палату приходила медсестра, и он устроил ей настоящую головомойку на тему, как ухаживать за младенцем, как будто эти навыки ему понадобятся в дальнейшем. В итоге Вадим сам помыл доченьку и поменял ей памперс, причём сделал это довольно ловко.

– Если она будет плакать, я возьму её на ручки, – произносит мечтательно.

Я просила его не злоупотреблять и не баловать без необходимости дочь, потому что детки быстро привыкают к рукам – и потом их тяжело приучить лежать в кроватке или коляске. А когда я останусь одна, у меня будет всего две руки на дочку и домашние дела.

После обеда в палате появляется дама из ЗАГСа. Она собирает заявления и документы родителей, чтобы к выписке из роддома новорожденные уже имели свидетельства о рождении.

Я заполняю бланк, который она мне даёт, а потом Вадим выходит с ней в коридор и о чём-то беседует. Неужели могут возникнуть какие-то проблемы с регистрацией Катюши?

* * *

От молочной сестры возвращаюсь на ватных ногах. Мир рушится, как будто планету болтает десятибальное землетрясение.

– Что случилось? – Вадим перекладывает Катюшу в корзинку и убирает от лица ладони, которыми я отгородилась от него, чтобы пореветь. – Зоя! Ну же! Говори!

– Катюшу запишут на Орлова! Её невозможно записать на тебя! – еле произношу, всхлипывая и запинаясь.

– Кто тебе сказал такую глупость? – говорит строго или даже зло.

Естественно, ему не по душе эта новость. Но ничего не поделать. Как мне объяснили, таков закон. Странно, что он как адвокат этого не знает.

– Валентина сказала, медсестра. Она уже столько таких случаев видела за свою жизнь! Я ей ляпнула, что в разводе. И она мне сказала, что если ещё не прошло десять месяцев, то ребёнка сто процентов запишут на бывшего мужа!

Задыхаюсь от отчаяния. Конечно, всегда есть вариант обратиться в суд. И для Вадима это не проблема. Но если Орлову параноидально нужен был от меня ребёнок, то он за него глотку перегрызёт кому угодно. Я рта раскрыть не успею, как он отберёт у меня мою малышку.

– Стоп. Зоя, успокойся! Ты сейчас Катюшу разбудишь своей истерикой.

Но как я могу успокоиться? Меня буквально колотит.

– Вадим, что делать? Что?

Это катастрофа, конец света!

– Когда успокоишься, я тебе всё расскажу. Но в таком состоянии ты меня не услышишь. Зоя, или ты перестаёшь истерить и слушаешь меня, или я ничего тебе не скажу, – манипулирует.

Он очень зол. На меня или на закон? Пугаюсь, что он может просто уйти. А мне этого очень не хочется. Я боюсь остаться одна! Особенно когда так явно замаячила перспектива новой войны с Орловым.

– Я успокаиваюсь, – обещаю, хотя меня продолжает трясти.

– Точно?

Не смотрю на него. Я хочу схватить дочь и залезть с ней под кровать, спрятаться от всех. И вылезти только когда Вадим избавит меня от монстра из прошлого.

Тянусь за салфетками и вытираю лицо, демонстрируя, что готова к разговору.

– Не будь такой доверчивой и поменьше слушай всяких валентин. Особенно когда у тебя есть личный адвокат. Может, для начала спросишь меня?

Смотрю на него настороженно и в то же время с надеждой. Если Филиппов говорит, что всё не настолько страшно, то есть надежда, что он справится?

– У меня есть документ о признании отцовства, – продолжает уверенно и спокойно. – Адвокат я, в конце концов, или кто? Ну как ты себе представляешь, чтобы я позволил записать мою дочь на твоего бывшего мужа?

– Точно? – задаю сквозь слёзы дурацкий вопрос.

– Точнее не бывает.

– Правда? И в свидетельстве о рождении сразу напишут тебя?

– Зоя…

– Почему ты мне сразу не сказал? – снова начинаю реветь.

Стресс уходит через слёзы.

– А зачем тебя пугать? Ещё молоко пропадёт. Я не думал, что тут работают капец какие звёзды юриспруденции. Ещё и безмозглые, – последнюю фразу бурчит под нос почти неслышно.

– Боже… Я так боюсь за Катюшу…

– А подумать? Хотя бы вспомнить, что Орлову ни ты, ни твоя дочь уже неинтересны, потому что прииска у тебя уже нет?

Вздыхаю. Конечно, он прав… А я как услышала, что бывший муж снова может замаячить в моей жизни, так напрочь мозги отключила.

– Спасибо…

– Это тебе спасибо, Зайчонок. И прекращай слёзы лить. А то молочко будет невкусное…

Я постепенно успокаиваюсь. Но напряжение не отпускает до самого момента получения свидетельства.

Придирчиво вчитываюсь в каждую букву. “Филиппова Екатерина Вадимовна”.

Боже… Звучит прекрасно.

И даже неважно, что малышка получила не мою фамилию. Филиппова – это замечательно. Главное, что она – не Орлова.

Вадим большую часть дня проводит с нами, лишь периодически исчезает на несколько часов, ссылаясь на какие-то дела. Ночует он в моей квартире – в роддоме почему-то не разрешают.

Утром появляется, когда заканчиваю кормление и держу Катюшу “столбиком” – чтобы выпустить воздух, который она нахватала, когда набросилась на грудь.

– Как мои девочки сегодня?

Вадим быстро переодевается в спортивный костюм, который купил в первый же день по требованию главной медсестры.

– Что-то сегодня ночью она капризничала, – выражаю беспокойство. – Может, животик болел…

Я понимаю, что впереди у меня сотни таких ночей. Колики, режущиеся зубки – нормальные явления для малышей. От них никуда не деться. Нужно просто привыкнуть и пережить.

– Давай Катюшу мне, а ты поспи…

Сомневаюсь, что смогу уснуть, когда рядом в палате Вадим. Но сказывается бессонная ночь – постепенно я проваливаюсь в дрёму и сплю до следующего кормления. Просыпаюсь с новыми силами и думаю, как чудесно, когда у молодой мамы есть человек, который скажет: “Спи”…

– Зайчонок, я разговаривал с врачом, он обещал завтра тебя выписать, – торжественно объявляет Вадим. – У неонатолога тоже претензий к Катюше нет. Они взвешивали её сегодня, она пятьдесят грамм набрала.

– Супер…

Это хорошая новость, но… Если меня выпишут, то Вадим, скорее всего, вернётся в столицу. Ему нужно работать, он и так несколько дней находится здесь со мной. Вечно это длиться не может. А я боюсь остаться одна. До родов я настраивалась и была уверена, что справлюсь. Но теперь он меня разбаловал…

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной? Что тебе тут одной делать? А там я смогу тебе хоть немного помогать.

Предложение звучит очень неожиданно. Он предлагает снять мне квартиру в столице?

– Но ты же тут квартиру оплатил наперёд… Вряд ли хозяйка согласится вернуть деньги.

Мне не нравится идея потери столь внушительной суммы.

– Забей.

Я не понимаю, что именно он мне предлагает, а Вадим не торопится раскрывать подробности своего предложения. Начинаю нервничать. Катюша лежит под грудью. Моё волнение может передаться ей, и это нехорошо.

– Тут у меня уже приготовлены кроватка, коляска…

– Ой, это ерунда, даже не заморачивайся этим. Я всё упакую и отправлю с утра бусиком. А после выписки мы потихоньку поедем. Будете жить в моей комнате, – наконец проясняет какие-то детали.

Пытаюсь мысленно визуализировать квартиру Вадима и заливаюсь краской. Жар забегается по крови, тело вспоминает нашу ночь и остро реагирует. Боже… Дочь сосёт грудь, а у меня возникают эротические фантазии. Совсем сдурела…

– Я могу спать в гостиной или комнате сестры, если буду тебе мешать.

Последняя ремарка остужает пыл. Осеняет догадка: он не зовёт меня жить с ним как с мужчиной. Он просто хочет быть рядом с дочерью. Это немного задевает. Но наши отношения ещё слишком непонятные, чтобы я могла рассчитывать на большее.

– Хорошо, – я не в том положении, чтобы спорить.

Выбирая между гордым одиночеством на съёмной квартире и возможность жить рядом с Вадимом, отдаю предпочтению второму варианту.

Глава 35

Вадим заказывает торжественную выписку, нанимает фотографа и видеооператора. Это так неожиданно и трогательно. Роскошный конверт принцессы на выписку мы купили заранее, и теперь наша малышка красуется в белоснежных кружевах на первых в её жизни фотографиях.

Если ко мне Вадим, по его рассказам, гнал, как гонщик Формулы Один, то в столицу мы едем не спеша. Несколько раз останавливаемся, чтобы переодеть дочку. Катюша ведёт себя спокойно. Ей нравится автомобильное кресло, она хорошо засыпает, когда машина движется. До столицы добираемся без происшествий.

Квартира встречает тишиной. Сестра Вадима Арина с ним давно не живёт, а сейчас и вовсе они с молодым человеком в отпуске за границей. С одной стороны, мне бы хотелось, чтобы он поскорее поговорил с ней и предупредил, что мы с малышкой теперь будем жить у него. Вдруг ей взбредёт в голову заявиться к нам и снова устроить скандал? С другой стороны, чем дальше она от нас, тем мне спокойнее. Пусть подольше отдыхает.

В первую же ночь хозяин нарушает обещание и устраивается спать вместе со мной.

– Вадим, мне нельзя… – теряюсь, не зная как себя вести в этой ситуации.

Я вовсе не против его присутствия в моей постели. Особенно если это – его постель. Но я боюсь, что он на что-то рассчитывает, а у меня послеродовой запрет на половую жизнь.

– Зайчонок, я в курсе. Но обнимать-то тебя не запрещено? – заявляет игривым тоном.

Ох… Я знаю его объятия. Как после них удержаться и не нарушить врачебный запрет?

Но Вадим и вправду ограничивается поцелуями и объятиями. А я, измотанная выпиской из роддома и переездом, засыпаю почти сразу.

Не знаю, чего именно ждёт от меня Вадим. Мы видимся не очень много. Обычно он возвращается с работы под вечер, мы вместе купаем Катюшу, потом я укладываю её спать и, как правило, засыпаю с ней сама.

А потом Вадим уезжает на несколько дней в командировку. Я остаюсь одна. Когда-то я полагала, что справлюсь с новорожденной дочерью в одиночку. Это было очень наивно! Каким бы спокойным ни был ребёнок, вторая пара рук периодически нужна как воздух. Да и привыкла я каждый вечер делиться рассказами, как у нас с Катюшей день прошёл. И просто привыкла к нему…

Стараюсь не думать, что будет дальше. Хотя порой очень тянет помечтать…

Заканчиваю кормление и укладываю уснувшую малышку в кроватку. Иду на кухню, чтобы приготовить обед, пока Катюша спит.

Но стоит мне начать чистить овощи, как входная дверь хлопает.

Кто это?

Для Вадима слишком рано. У него график встреч был заранее плотно расписан, раньше завтрашнего дня я его не жду.

Выглядываю в коридор. Арина!

Она закатывает в квартиру большой чемодан, а вслед за ним заносит ещё какие-то вещи.

Вадим говорил, что она тут не живёт. Что её появление означает?

Она удивлена не меньше меня. Видимо, Вадим так и не успел предупредить сестру о нас. И что теперь будет?

– Что ты тут делаешь? – Арина с порога переходит в атаку.

Что ей отвечать? В прошлый раз она возмущалась, что Филиппов привёл меня к ним в квартиру. Однако тогда речь шла об одной ночи, а теперь мы с дочкой тут живём. Пусть я на птичьих правах, но Катя, как дочь хозяина, имеет полное право находиться в его квартире.

– Я тут живу. Вадим тебя не предупреждал? – отвечаю как можно спокойнее. Мне не нужен конфликт.

– Он не отчитывается передо мной о своих шлюхах!

Как и в прошлый раз, оскорбление задевает. Но я делаю вид, что пропускаю его мимо ушей. Я знаю таких людей. Они получают удовольствие от того, что плюются ядом. И особый восторг у них вызывает, когда яд достигает цели, и жертва начинает на него остро реагировать. Если же игнорировать такие выпады, то она может потерять ко мне интерес.

– Вали отсюда! Я не собираюсь находиться с тобой в одной квартире!

Видимо, у Арины какие-то неприятности. Она очень нервная и дёрганная. И пытается сорвать на мне злость.

Если бы мне было куда идти, я бы бежала, сверкая пятками. Ещё не хватало мне перенервничать из-за неё… Но идти мне некуда. Не в гостиницу же тащить мою кроху!

– Я никуда не уйду. У тебя тут своя комната, я живу в комнате Вадима. Мы друг другу не мешаем.

Стараюсь говорить спокойно и уверенно, но не знаю, как это выглядит со стороны. Мне совсем не нравится идея целые сутки сосуществовать с рассерженной Ариной в квартире без хозяина. Но другого выхода я не вижу.

– Уйдёшь! Причём немедленно! У тебя десять минут! Время пошло.

– Уйду, если мне это скажет Вадим. Звони ему…

Арина ещё что-то визгливо кричит, снова пытается меня оскорблять. Но в результате набирает Вадиму. Она накидывается на брата с не меньшей агрессией. Я скрываюсь в кухне, чтобы выключить огонь под кастрюлей. Мне очень хочется знать, что именно она скажет ему. Но ещё важнее мне, что он ей ответит.

Из-за стены доносится плач. Видимо, у Арины и вправду какие-то неприятности. Может быть, её обидел молодой человек, раз она пришла с вещами?

До меня доносятся лишь отдельные слова, но градус истерики постепенно снижается. Понять бы, что ей говорит на том конце провода Филиппов. Волнуюсь. Вряд ли он поддастся на уговоры сестры и выгонит меня. Но такие конфликты удалённо решать непросто…

– На! – Арина появляется на кухне и протягивает мне свой телефон. – Вадик сказал, чтобы я дала тебе трубку.

Пытаюсь по интонациям уловить, чем закончился их разговор…

Не успеваю подумать и предположить, что он хочет мне сказать. Страха нет. Уверена, что если бы Вадим был здесь, он поставил бы сестру на место после первой обидной реплики. Мужчина, который нёсся сломя голову через полстраны, чтобы подержать меня за руку во время родов и не пропустить первые мгновения жизни нашей малышки, ни за что не позволит обижать нас. Даже родной сестре.

– Зайчонок, ты как? – спрашивает, и в его голосе я слышу сильное напряжение.

Не успеваю ответить, как Вадим продолжает.

– Зоя, я не ожидал, что она из аэропорта приедет сразу к нам, даже мысли такой не было. Собирался завтра после возвращения съездить к ним и рассказать о вас. Но вышло всё шиворот-навыворот. Прости, пожалуйста. Я знаю, что Арина бывает очень острая на язык и несдержанная. Могу себе представить, что она тебе наговорила… Она сейчас на взводе из-за того, что с парнем поссорилась… Я попытался вправить ей мозги, насколько это возможно по телефону…

Не знаю, как описать свои ощущения и состояние. Наверное, я растеряна. За дни, прожитые в квартире Вадима, я успела привыкнуть и примерить на себя роль хозяйки. Вторжение Арины растоптало восприятие этого жилья как своего дома. Я не собираюсь поддаваться на провокации, но чувствую себя крайне неловко. Лишней…

– Зайчонок, ты меня слышишь? Почему молчишь? Она тебя сильно обидела? Что она тебе наговорила?

– Она сказала, чтобы я уходила, – включаюсь в разговор.

– Зоя! Пожалуйста, не обращай внимания. Арина мне пообещала, что больше не будет к тебе задираться. Слышишь? Она мне пообещала.

Молчу, подбирая слова. Я вовсе не хочу с Вадимом ссориться. И уходить мне некуда. Но… Как дожить до завтра?

– Зайчонок, не молчи. Ты ведь не собираешься обидеться и уйти?

– Вадик, ну куда я пойду? – выдыхаю.

– Вот и не иди… Арина сейчас закроется в комнате и не будет лезть на рожон, – он заметно веселеет, напряжение в голосе уменьшается. – Она мне пообещала. Я завтра как только, так сразу домой. Всё разрулю. Хорошо? Арине некуда идти, и я не могу её выгнать. Завтра я со всем разберусь. Всё будет хорошо, – тараторит.

Арина на меня не смотрит. Она стоит у окна, опираясь на подоконник, и рассматривает что-то во дворе. Отключаюсь и кладу телефон перед ней. Выхватываю из холодильника первые попавшиеся продукты, из которых можно организовать перекус.

– Извини, я не знала, что у вас с Вадиком ребёнок, – слышу в спину. – Не ожидала, что он…

Арина замолкает. То ли подбирает слова, то ли не даёт себе сказать мне очередную неприятную колкость.

Ничего не отвечаю, ухожу к себе в комнату. Напряжение понемногу отпускает. Но чувство уюта и покоя безвозвратно разрушено.

Вечер и следующее утро проходят в ожидании и волнении. Каждый раз перед тем, как выйти из комнаты, прислушиваюсь – не ходит ли по квартире Алина. Стараюсь не пересекаться с ней, чтобы не дразнить. Впрочем, она тоже не выходит, когда я копошусь на кухне или в санузле.

Поднимают настроение несколько сообщений, которые Вадим присылает мне, когда я сплю. Зачитываю их до дыр и молюсь, чтобы трасса была пустая и он поскорее вернулся.

Около полудня в дверь звонят. Для Вадима слишком рано, он ещё в пути. Это может быть, например, медсестра из детской поликлиники. Она обещала иногда к нам наведываться.

Не успеваю выйти в коридор, как слышу хлопок двери и незнакомый мужской голос, который перемежается с недовольными репликами Арины. Это её парень или какой-то знакомый?

Пока раздумываю, безопасно ли было впускать в дом постороннего, они закрываются в её комнате и продолжают шумно выяснять отношения.

Мне страшно… Каждый раз, когда мужчина поднимает голос, мне кажется, что он сейчас начнёт Арину бить. И я вряд ли смогу ей чем-то помочь… Я будто снова возвращаюсь в тот страшный день, когда Орлов набросился на меня, обвиняя в смерти нашего ребёнка.

От волнения я даже не слышу, как открывается дверь в квартиру, а затем и в мою комнату.

– Зоя! Что? Тебе плохо? – Вадим обнимает меня за плечи и заглядывает в глаза.

Мотаю головой и прижимаюсь к нему.

– Вадик… Они там так кричат. Я боюсь, что он её бьёт…

– Бьёт? Не думаю, что Мишка на такое способен, – отмахивается, но всё-таки прислушивается, приоткрыв двери в коридор. – Он громкий ужасно. Но в этом они с Ариной два сапога пара. Она тебя сильно обидела? – обхватывает руками моё лицо и смотрит в глаза.

– Не знаю… – я выбита из колеи, не понимаю, как ему объяснить свои эмоции.

Вадим наклоняется и осторожно целует.

– Я очень испугался, что ты уйдёшь… Места себе не находил. Ты простишь меня?

Естественно, киваю. Он боялся, что я уйду? Это правда?

В соседней комнате меняется тональность спора, крики стихают. А вскоре им на смену приходят характерные ритмичные скрипы, шлепки и стоны.

Я словно попадаю в помещение, где снимается порнофильм. Ничего не вижу, но всё равно кажется, что подсматриваю за происходящим. Щёки заливает от стыда огнём, глаза округляются. А Вадим, посмотрев на меня, смеётся.

– Зайчонок, ты краснеешь, как девственница… Недотрах налицо. Долго там ещё продлится экзекуция? Может, врачу дать взятку, чтобы он поскорее дал тебе добро?

Смущаюсь… Не знаю, куда спрятать глаза. Говорить о сексе под такой откровенный аккомпанемент – слишком горячо.

– Как поживает моя маленькая принцесса? Спит? – Вадим меняет тему.

Он пристально рассматривает спящую на балконе дочь, как будто не видел её очень долго.

– Мне кажется, когда Катюша вырастет, я убью каждого, кто приблизится к ней…

Хихикаю, представляя эту картину.

Арина с Михаилом уезжают от нас через час. Они очень торопятся, но Вадим успевает представить меня и загадочным тоном спрашивает у сестры:

– Мы ведь с тобой обо всём договорились?