Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Спустя несколько дней Орлов звонит сам, напоминая о своём предложении, чем немало меня удивляет. Люди вроде него редко снисходят до такого.

Итак, что мы имеем? Жена подала на развод, аргументируя домашним насилием со стороны мужа и предоставив достаточно серьёзные медицинские доказательства. У них заключён брачный контракт, который снимает любые имущественные претензии сторон.

В нормальной реальности дело не стоит выеденного яйца. Даже если муж против, факта избиения для судьи достаточно, чтобы принять решение о расторжении брак.

Муж категорически против развода. И, возможно, судья мог бы дать им некоторый срок на попытку примирения, если бы не побои. А затем в любом случае расторг бы брак.

Однако наша реальность искривлена.

Жена приходит ко мне по протекции Алёны, хотя дело настолько простое, что она и без адвоката вполне управится. Почему директор фонда решила, что Зоя нуждается в моей помощи? У неё глаз намётан и интуиция обострена. Почувствовала от её мужа реальную опасность?

В то же время Орлов пытается меня перекупить, предлагая удвоенный гонорар и даже угрожая. Причём его задача не выжать из жены по максимуму, как это обычно бывает, когда меня нанимает одна из сторон бракоразводного процесса, а сохранить семью и не допустить развода.

Главный вопрос – причём тут вообще адвокат?

И что-то мне подсказывает, что меня нанимают вовсе не адвокатом. А кем?

Мерзкая ситуация, которая мне не нравится всё сильнее.

Оттягиваю, как могу, вторую встречу с Орловым, пытаясь разобраться, что же происходит на самом деле. Почему он так настырно, вопреки здравому смыслу борется за возвращение жены?

Причём я не слышал, чтобы он заваливал её цветами, подарками и извинениями с клятвами… Он как будто дистанцировался от ситуации и ждёт, что я приведу Зою к нему на поводке, чтобы снова посадить её в клетку. И это раскрашивает ситуацию в ещё более чёрные тона.

В который раз просматриваю все доступные в сети сведения об Орлове, получаю из закрытых баз информацию о его сделках. Ничего, что связывало бы его с Мезецкой.

Ищу информацию об её отце. Это оказывается довольно болезненно, хотя со смерти мамы прошло много лет… Сквозь боль и отвращение заставляю себя пересматривать и переслушивать его многочисленные интервью.

Виктор Мезецкий более открыт для общения с журналистами, чем его зять. Он не делает тайны из личной жизни, непрерывно бахвалится чудесной семьёй, крепким браком и гениальными детьми. С одной поправкой: имя Зои он почти никогда не упоминает, как будто её и нет. Все рассказы – лишь о старших дочерях и сыне. От вопросов о младшей дочери он мастерски уходит. Закрадывается даже подозрение, что она ему не родная, учитывая отсутствие внешнего сходства с отцом и сёстрами.

В одном из видео натыкаюсь на любопытный факт: оказывается, часть бизнеса, которую Мезецкий унаследовал от отца, не подлежит продаже. Эти объекты можно передавать только в пределах семьи между кровными родственниками. И прииск, которым владеет Зоя, как раз относится к ним.

То есть продать его можно только вместе с владелицей, а потом передать новому хозяину через ребёнка. Звучит чудовищно…

“Не понимаю, зачем я Орлову?.. Разве что инкубатор для наследника?”

Вот и ответ, зачем Орлову так необходим ребёнок от неё. Он успешно занимается золотодобычей и за последний год приобрёл два новых участка! Наверняка, он заплатил Мезецкому огромную сумму и теперь ожидает от этих денег отдачи.

Поэтому пока Зоя не родит ему наследника, которому передаст прииск, он не допустит развода. Мезецкий, которого золотодобыча, доставшаяся от отца, не очень заботит, заключил выгодную для себя сделку. И теперь заинтересован в том, чтобы дочь отыграла свою роль до конца и ему не пришлось возвращать Орлову деньги. Потому он и не вмешивается в происходящее, наоборот, вынуждает её вернуться к мужу-тирану.

Получается, для Зои единственный путь для на свободу – это родить и оставить мужу золотого младенца… Жестоко…

Эти мысли непрестанно крутятся в голове, пока я собираюсь на празднование юбилея фирмы моего бывшего клиента.

Иду туда без особого энтузиазма. Среди приглашённых будут многие его деловые партнёры, в том числе и зарубежные. Возможно, каждый из них будет искать новые выгодные знакомства для будущего сотрудничества. Однако я вряд проведу время с пользой для своей работы. Вряд ли кому-то придёт в голову на празднике интересоваться семейным адвокатом.

Как обычно, меня сопровождает Алёна. Она рассчитывает привлечь внимание к своему фонду и найти новых спонсоров. У неё разработаны планы по расширению, но всё упирается в финансирование. А люди почему-то с большей готовностью помогают приютам для бездомных животных, чем фонду помощи женщинам, попавшим в тяжёлую жизненную ситуацию.

По жуткой статистике, более половины убитых женщин погибают из-за домашнего насилия. Зачастую полиция и окружающие предпочитают не вмешиваться, оставляя жертв один на один со своими мучителями. Реальную помощь, поддержку и защиту эти несчастные могут получить только в организациях, подобных фонду Алёны. Их спонсорская поддержка – очень благородное дело и в самом прямом смысле спасение человеческих жизней.

Когда гости разбредаются по огромному залу и кучкуются по интересам, спутница оставляет меня одного и пускается окучивать толстосумов, а затем выходит к микрофону на сцену. Алёна – мастер своего дела. Она умеет находить нужные слова и быть убедительной. После таких вечеров её фонд обычно получает щедрые пожертвования.

Я от скуки рассматриваю гостей. Некоторые из них мне известны, я киваю им в знак приветствия. Кто-то подходит поздороваться, и мы перебрасывается парой фраз.

Адвокат – не психолог, но должен уметь читать людей по их поведению, жестам, мимике. И я пытаюсь оттачивать свои навыки при любом удобном случае, например, как сейчас – наблюдая за гостями.

Взгляд останавливается на стройной блондинке. Меньше всего ожидал увидеть её здесь.

Зоя Мезецкая стоит рядом с яркой женщиной средних лет и несколькими иностранцами, предположительно из Китая. Лицо женщины мне знакомо – наверняка встречались раньше на подобных вечерах, однако фамилию вспомнить не могу. Она производит впечатление бизнес-вумен, крепко стоящей на ногах, которая привыкла всё держать в своих руках, как наша Шольц или Алёна. Уважаю таких женщин, но с ними порой бывает очень непросто.

Что тут делает Мезецкая? Как-то не вписывается она в эту компанию. Первая мысль: решила вернуться к мужу и сопровождает его. Но следом понимаю, что не сходится: её вечернее платье выглядит слишком блекло, не по статусу для жены известного бизнесмена. Кроме того, на ней отсутствуют украшения – непременный элемент женского дресс-кода на таких мероприятиях. Значит, она ехала сюда не из дома. Да и Орлова я здесь сегодня не видел.

Любопытство не даёт покоя. Делаю несколько шагов в сторону Зои, чтобы получше рассмотреть. Она беседует с китайцами… на китайском. Это открытие меня поражает. Китайский язык мне кажется сверхсложным, почти ракетной наукой, и я преклоняюсь перед людьми, способными им овладеть. А она, судя по всему, говорит на нём свободно.

Спустя короткое время к ним присоединяется немолодая пара, и Зоя переходит с ними на блестящий английский, периодически комментируя что-то на китайском. Английский я знаю хорошо и могу по достоинству оценить её высокий уровень и отличное произношение.

Она тут в качестве переводчицы? Не скажу, что воспринимаю её как красивую, но глупую куклу. Однако я откровенно потрясён, не ожидал от неё такой образованности.

Возвращается Алёна, удивлённо выгибает бровь, заметив Мезецкую, но не комментирует, а подхватывает меня за руку и тянет через зал знакомить сначала со своим однокурсником, а затем с предпринимателем из соседней страны, который заинтересовался её фондом.

Весь вечер я зачем-то налегаю на алкоголь. И время от времени ловлю себя на том, что высматриваю среди гостей Мезецкую. К концу мероприятия обнаруживаю, что она не менее свободно говорит ещё и на немецком. Сколько же языков знает эта женщина-загадка? Моему восхищению и удивлению нет предела. А ведь я думал, что умею разбираться в людях…

Кажется, на время я даже забываю, что она – дочь своего отца. Воспринимаю её как талантливую переводчицу и до умопомрачения красивую девушку.

Зоя одета предельно просто. Возможно, платье из секонд-хенда. Но сидит на ней идеально. Да на её фигуре всё будет так сидеть! Тонкая кость, хрупкий стан, утончённые аристократические черты лица, хоть и бледновата. Она выглядит принцессой – не меньше. Настоящая княжна, не чета своим старшим сёстрам.

Не могу отвести взгляд. Она не броская, но завораживающе привлекательная. И я, нарушая все мыслимые гласные и негласные принципы, почему-то позволяю себе взглянуть на неё не как на клиентку, а как на женщину.

Фасон платья не предусматривает наличие бюстгальтера. Кажется, я вижу очертания её сосков. Фантазия тут же подбрасывает картинки того, что скрывается за мягкой тканью.

Хочу снять с неё эту тряпку, хочу разглядывать её грудь, ласкать, крутить пальцами крохотные горошины, попробовать их на вкус…

Хочу услышать, как она при этом будет стонать. Хочу поставить её раком и трахать, доводя до экстаза, а потом кончить на упругую белоснежную попку…

Мысли шокируют своей неуместностью. Нет сомнений, во мне просто бесчинствует алкоголь, которого я прилично выпил за вечер.

Она – дочь убийцы моей матери. Расчётливой твари, для которой человеческая жизнь – ничто. А яблоко от яблони, как известно, недалеко падает. Внешность обманчива. Она лишь до поры скрывает внутреннюю гниль Мезецких.

Зоя – чужая жена. Даже не так. Она – жена человека, встать на пути которого смертельно опасно. И речи быть не может, чтобы прикоснуться к ней, пока она принадлежит ему, и остаться в живых. А он её от себя не отпустит. Даже сейчас, я уверен, пристально следит за ней на расстоянии.

– Здравствуй, Зоя, – рискую подойти, когда женщина, которую она сопровождает, отлучается с одним из гостей и оставляет переводчицу одну.

Она вздрагивает, увидев меня.

– Здравствуйте… – говорит немного растерянно.

– Поговорим?

Я не в форме, мозг соображает слабо. В голове шумит, в глазах мелькают неприличные картинки с Мезецкой в главной роли. Но мне срочно нужно прояснить несколько вопросов.

– Извините, я на работе. У меня испытательный срок. Боюсь, что хозяйка будет недовольна… А мне очень нужна эта работа, – торопливо выпаливает и отходит.

С нашего последнего разговора прошло больше недели. Завтра я встречаюсь с Орловым. Моё предположение о психушке и опеке вполне может оказаться верным. Разговор будет как проход по минному полю. Мне предстоит аккуратно отказать ему. Это огромный риск, учитывая его возможности и уже прозвучавшие угрозы. Но подыгрывать я не стану ни при каких условиях. Впрочем, он и без меня вполне может реализовать свои чёрные планы.

Понимает ли Зоя, насколько близка к краю пропасти и насколько призрачны перспективы избежать падения?

Для человека, судьба которого висит на волоске, она отлично держится…

Интересно, знает ли она, чем именно имеет для Орлова такую ценность и что именно ему от неё надо? Или ею играют вслепую?

Глава 19

Зоя

Перед заседанием ночью уснуть не могу. Валерьянка не помогает, а ничего другого в аптечке не обнаруживается.

Утром я долго навожу марафет. Не хочу выглядеть замученной жертвой! Я – успешная самостоятельная женщина. И пусть я едва свожу концы с концами до зарплаты, зато никому не принадлежу и сама решаю, что и как мне делать. А сегодня, надеюсь, я стану абсолютно свободной и навсегда перелистну страницу с названием “Олег Орлов”.

В суд приезжаю сильно заранее назначенного времени. С работы меня сегодня отпустили, а дома находиться не могу из-за волнения. В общественном месте чувствую себя увереннее. Инстинктивно внутренне подбираюсь, готовая к взглядам со стороны.

Незадолго до назначенной даты заседания Филиппов всё-таки согласился взяться за моё дело. Не знаю, что подтолкнуло его к такому решению, да и неважно. Главное – я буду не одна.

Один в поле не воин. И хотя я чувствую мощную поддержку со стороны Алёны и команды сотрудников фонда, на этом суде они будут лишь зрителями. Мне предстоит сразиться с мужем один на один. Но теперь у меня есть адвокат – человек, который знает все законы и правила и не позволит Орлову меня обмануть.

Перед тем, как согласиться, он устроил мне допрос, кричал, обвинял во лжи… А я… Не удержалась и расплакалась перед ним. Боже, как стыдно…

Он что-то говорил о прииске, доставшемся мне от деда, о сделке между папой и мужем. Всё это звучало чудовищно и невероятно, но зато многое объяснило. Я знать не знала ни о чём таком! Я до сих пор не уверена, не преувеличил ли Филиппов. Но даже если и так, то избавиться от мужа мне будет непросто. У Орлова деньги и бизнес всегда на первом месте. Вряд ли он откажется от прииска без боя. А я ни за что не вернусь к нему и не рожу от него ребёнка. Возможно, поэтому адвокат сжалился надо мной и решил подстраховать.

Больше мы с ним, к счастью, не виделись. Но он пообещал, что сделает всё от него зависящее, чтобы я получила долгожданную свободу.

Филиппов даже успел добыть у нотариуса копию моего брачного контракта. И у меня теперь достаточно аргументов для быстрого развода. Ничто не должно помешать. Но на душе всё равно очень неспокойно.

А если адвокат только на словах на моей стороне, а на самом деле принял предложение Орлова? Ведь Олег пообещал ему большие деньги и вдобавок угрожал. Вдруг согласие Филиппова взяться за моё дело – это отвлекающий манёвр, чтобы усыпить мою бдительность и сбить с толку? И хотя Алёна отзывается о нём как об очень порядочном и ответственном адвокате, я не могу ему полностью довериться и очень нервничаю, как всё пройдёт…

В фойе появляются какие-то люди. Филиппова до сих пор нет. Время начала заседания неумолимо приближается, а он опаздывает. Как так можно?

Волнение зашкаливает. Чем дольше адвоката нет, тем больше подозрений, что Орлову удалось купить или запугать его.

У каждого человека есть ахиллесова пята. Что если муж нашёл её у Филиппова и надавил?

Стою возле окна и тихо молюсь, чтобы он успел.

Приезжает Орлов со своими амбалами. Ко мне не подходит, ехидно ухмыляется издали. Я настолько взволнована, что не могу анализировать его поведение. Видеть его не хочу! Отвратительное чудовище. Ненавижу!

Как я могла быть такой слепой дурой и не разглядеть, за кого выходила замуж?

Минутная стрелка на больших круглых часах на стене неумолимо движется. Муж посматривает в мою сторону и явно злорадствует.

Липкий страх покрывает кожу по всему телу. Кажется, я в западне.

– Послушайте, у меня нет времени ждать так долго! – Орлов наезжает на подошедшую к нему сотрудницу суда. – Заседание должно было начаться ещё десять минут назад!

Женщина ему что-то спокойно объясняет, с моего места слов не разобрать. Но он её перебивает и выговаривает на повышенных тонах:

– Да плевать на него! Нет так нет!

Кажется, они говорят об отсутствующем Филиппове.

После короткой словесной перепалки сотрудница открывает двери и приглашает всех в зал.

Моего адвоката по-прежнему нет… Что же делать? Он заверил вчера по телефону, что у него всё готово, всё под контролем. Призывал меня расслабиться и продумать только рассказ о тех страшных событиях, после которых я оказалась в больнице.

Он говорил, чтобы я доверилась ему и его опыту, а сам не явился на заседание, бросив меня одну на растерзание стервятникам!

Сомнений нет – он продал меня Орлову. Притупил бдительность обещаниями, чтобы я не обратилась к другому юристу. Олег, судя по довольному лицу, уже считает себя победителем.

Алёна подбадривает меня и искренне удивляется, что могло случиться с Вадимом. Его телефон не отвечает.

В голове шумит. Когда мне предоставляют слово, я путаюсь и не могу сказать ничего внятного, хотя досконально вызубрила заготовленную речь. Вопросы задают странные. Стараюсь отвечать как можно чётче, но адвокат Олега меня путает, постоянно перебивает и обвиняет во лжи и невменяемости.

Муж заявляет, что он меня не бил, наотрез отказывается от факта нанесения мне побоев. По его версии, я подралась с пасынком, и тот случайно толкнул меня с лестницы. Зачитывают показания Александра, которые это подтверждают. Но самого его в суде нет. Видимо, он ещё слишком мал…

Медицинское заключение о характере моих травм подтверждает их придуманную версию.

Как такое может быть? Это же абсурд! Но на мои возмущения никто не обращает внимания.

Адвокат прёт как танк и настаивает, что я всё выдумала, что я нездорова, и просит назначить мне психиатрическую экспертизу. Противостоять и защищаться мне не дают. Это какая-то жуткая игра в одни ворота!

Судья идёт на поводу у Орлова, выносит решение об освидетельствовании и назначает дату следующего заседания.

Зал покидаю последняя. Не знаю, что меня больше раздавило – предательство человека, которому я доверилась, или предстоящая экспертиза. Я уверена в своей адекватности, поэтому не понимаю, чего добивается Олег. Планирует подделать заключение?

Слова Алёны, что всё будет хорошо, пропускаю мимо ушей. Я надеялась, что нас разведут уже сегодня! Даже не подозревала, что меня утопят в откровенной лжи.

Прощаюсь и сворачиваю в сторону остановки. Но не успеваю дойти даже до конца квартала, как мне перерезают путь знакомые амбалы, хватают за руки и куда-то ведут. Сразу закрывают рот, не давая возможности позвать на помощь или хотя бы обратить внимание прохожих. Профессиональные бандиты…

Подбегают парни, которых я видела в “Астрее” – вероятно, коллеги Филиппова. Они зачем-то присутствовали на суде в качестве зрителей.

Завязывается драка.

У меня из рук вырывают сумку и заталкивают на заднее сидение машины. Мой непосредственный похититель устраивается рядом. Ещё два орловских амбала остаются снаружи.

– Ждать или едем? – тихо спрашивает водитель.

– Едем, они взрослые мальчики, дорогу домой найдут, – смеётся бандит.

Машина трогается, лишая меня надежды на спасение. Куда меня везут? В дом Орлова? Интересно, где он сам? Не хочет марать руки похищением?

– По решению суда, ты должна пройти психиатрическую экспертизу, – спокойно говорит похититель. – Вдруг ты бешеная и опасна для общества? Или дурочка, которой нужна нянька? – противно смеётся. – Сейчас мы тебя отвезём…

В ушах начинает звенеть. Я не понимаю юридических тонкостей. Слышала, что судья назначил экспертизу. Но разве мне не должны сначала дать об этом какую-то бумагу? Да хотя бы решение с подписью и печатью! Вдруг в нём есть важные нюансы, которые я могла от волнения упустить на слух?

Я думала, что на экспертизу пойду добровольно, побеседую с врачами, мне выпишут справку и отпустят. Ведь очевидно, что я нормальная! Зачем этот цирк с похищением? Или всё-таки после клиники меня хотят отвезти к Орлову?

Обсуждать это с амбалом нет смысла. Поговорку “Сила есть – ума не надо” придумали как будто о нём. Тем более, без команды хозяина орловские псы и шагу не ступят. Не удивлюсь, если они и в туалет ходят по его отмашке.

Здоровенный детина отпускает меня, уверенный, что я никуда не денусь, и копается в барсетке. Если они везут меня в клинику, то это не так плохо. Там наверняка много людей, при них мне не смогут причинить вред. Даже если сумку с телефоном мне не вернут, наверняка у кого-то можно будет попросить сделать один звонок. Уверена, Алёна поможет мне выкрутиться из этой ненормальной ситуации.

Мысли помогают немного отвлечься от ужасающей реальности. Я совершаю ошибку – расслабляюсь и теряю бдительность. Пока продумываю детальный план на ближайшие часы, похититель что-то вкалывает мне в ногу.

Ощущения вызывают удивление. Поднимаю глаза на амбала и хочу спросить, что это такое, но резкость изображения начинает быстро падать, вокруг всё плывёт и куда-то исчезает…

Когда просыпаюсь, перед глазами стоит туман. В голове – не прекращающийся шум. Я привязана к кровати, подняться или хотя бы высвободиться, чтобы поменять положение, не могу. Я в больнице? Что со мной?

Зову на помощь. Появляется врач или медсестра. Хочу сфокусировать взгляд и попросить о помощи, но почему-то язык не слушается. Мне снова что-то колют…

Так повторяется несколько раз. Два? Три? Почти сразу внутренние настройки сбиваются, и я теряюсь. Перестаю запоминать и понимать происходящее, с трудом формирую слова из доносящихся до меня звуков.

Я будто проваливаюсь в другое измерение. В нём то ли время движется иначе, то ли не действует гравитация. Меня болтает в вакууме. Пытаюсь ухватиться за что-то, чтобы остановить эту болтанку, но предметы выскальзывают из рук.

Сколько времени я здесь и что происходит? Мозг ничего не фиксирует. Будто программа, которая отвечает за обработку сигналов снаружи, давно зависла и некому её перегрузить.

Меня развязывают, переодевают в спортивный костюм и куда-то везут на каталке. Неприятное открытие – идти сама я не могу. Ноги будто ватные – не хотят держать меня вертикально и вообще не слушаются.

Меня привозят в кабинет какого-то врача, пересаживают в кресло и велят ждать. Тело, измученное неудобным положением, ноет. Молоденькая медсестричка смотрит на меня и улыбается. Только взгляд её кажется мне каким-то недобрым, а улыбка больше напоминает оскал с характерными длинными клыками. Это же вампир! Внутренне напрягаюсь – готовлюсь, что вот-вот милая девушка вцепится мне в горло, чтобы выпить кровь.

Приходят люди в белых халатах, что-то спрашивают у меня. Но я не всё понимаю. А даже если понимаю и знаю, что ответить, язык плохо слушается, и никак не удаётся сформулировать мысль.

Разговор неимоверно утомляет… Меня возвращают в кровать, и сразу вырубаюсь…

Когда просыпаюсь в следующий раз, чувствую: что-то поменялось. Гул в голове почти исчез, окружающие предметы приобрели чёткость. Я больше не привязана и лежу в удобной позе. Немного подташнивает. Побаливает голова. Но это ерунда по сравнению со странными ощущениями, которые мучили меня до этого.

– Она проснулась, – говорит где-то далеко женский голос.

Надо мной склоняется врач.

– Зоя, – он зовёт и улыбается.

“Он – не вампир, у него клыки обыкновенные”, – нашёптывает подсознание.

Это галлюцинации. Закрываю глаза, чтобы снова уснуть и прогнать их.

– Зоя, ты меня слышишь? – повторяет голос врача настойчиво. – Можешь открыть глаза?

– Похоже, они переборщили с дозировкой… – снова тот же женский голос.

Открываю глаза, поворачиваю голову к источнику звука. Наверное, это сон. Возле стола сидит Филиппов с какой-то женщиной. Что за дичь? Он всё-таки заодно с Орловым? Зачем он здесь? Что ему от меня надо?

Не хочу его видеть. Никого и ничего не хочу. Не отвечаю, молчу…

Врач ещё некоторое время обращается ко мне, а потом оставляет в покое.

– Когда мы сможем её забрать? – доносится до меня голос Филиппова.

Мне хочется кричать и умолять, чтобы меня ему не отдавали, но с языком определённо что-то не так – вместо внятных слов получается только мычать.