Текст книги "Дочь заклятого врага (СИ)"

Автор книги: Аля Морейно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 32

Мы остаёмся вдвоём, Слава садится за стол напротив меня и берёт меню.

– Я ужасно голодный. Ты себе уже что-то заказала?

– Ещё не успела, мы тебя ждали…

Брат никак не реагирует, внимательно изучает красочные ламинированные страницы, затем подзывает официанта и надиктовывает ему заказ.

– А ты что будешь? – обращается ко мне.

Я настолько расстроена и взволнована, что не могу сконцентрироваться и что-то выбрать. Тычу во что-то наугад.

– Слава… – не знаю, как начать разговор, чтобы изменить мнение брата о Вадиме. – Зачем ты так…

– Зоя, ты просто наивная неопытная девочка, – категорично заявляет Слава, перебивая меня.

– Вообще-то я тебя старше! – возмущённо парирую.

Ненавижу, когда ко мне относятся так снисходительно и считают дурочкой, которая не в состоянии правильно оценивать ситуацию и самостоятельно распоряжаться жизнью.

– Ну… Ты поняла, что я имею в виду. Опытность определяется не возрастом. Просто… непорядочным людям легко обвести тебя вокруг пальца, чем этот подонок и воспользовался.

– Слава, зачем ты так о нём говоришь? Он…

– Только не говори, что это он тебя обрюхатил!

Отвратительное грубое слово режет слух. Я даже забываю, что собиралась перед этим сказать.

– Боже, Зойка… Я прав? Ну как же так?

Брат кривится и говорит с искренней жалостью, будто со мной случилось что-то ужасное и непоправимое. Очень неприятно. Если даже мне себя за что-то жалко, то точно не за то, что отцом моей дочери является Филиппов.

– Слава, ты неправ. Он порядочный и благородный человек, он буквально спас меня от Орлова. Если бы ты только знал, каким чудовищем оказался Олег! – горячо бросаюсь на защиту, предполагая, что брат просто не в курсе моей ситуации, потому что папа наверняка преподнёс ему всё в искажённом виде.

– И сколько ты ему заплатила за адвокатские услуги? – Слава смотрит в упор, расстреливая словами.

– Я не платила! Он помогал мне бесплатно! – отвечаю очень эмоционально, пытаясь транслировать свою безмерную благодарность адвокату.

– Вот видишь. А ты знаешь, сколько стоят его услуги? Я – знаю. Наверняка он выяснил, как важен для нашей семьи твой брак с Орловым, какая сумма стоит на кону и как ударит по отцу ваш развод. И, поверь, если бы Филиппов не ставил целью отомстить папе, он даже мизинцем не пошевелил бы в твою сторону без денег!

Вспоминаю первые встречи с Вадимом. Он и вправду поначалу мне отказал. А потом узнал об условиях сделки отца с Орловым и изменил своё решение. Неужели Слава прав и Филиппов хотел таким образом насолить нашей семье?

Чушь… Я в это не хочу верить, не могу…

– И обрюхатил тебя он наверняка неспроста, – снова это мерзкое слово, от которого меня передёргивает, – а чтобы унизить, втоптать в грязь, дискредитировать.

– Если бы всё было так, как ты говоришь, то он бросил бы меня! – пытаюсь отбиваться от обвинения, но уже не так уверенно. – И его бы со мной сегодня не было.

Я даже мысли допустить не могу, что мужчина, с которым я час назад летала от удовольствия, имеет в отношении меня нечистые помыслы.

– Если бы ты ему действительно была нужна, то он бы на тебе женился! – продолжает нападать брат. – Он бы поступил как порядочный мужчина и защитил бы свою женщину от сплетен у неё за спиной и унизительных насмешек.

Я не могу подобрать слова, чтобы ответить Славе, а он не снижает напора.

– Ты вообще знаешь, что когда-то, много лет назад, мать Филиппова погибла, и он обвинил в её смерти нашего отца? Полиция расследовала дело, это был несчастный случай, но ему нужно было обязательно назначить кого-то виноватым! Возможно, он рассчитывал раскрутить папу на деньги. Но у него ничего не вышло!

– Послушай, Слава, – мне очень неуютно от этого разговора, я бы с радостью его прекратила и поговорила о чём-то другом. – Мы с тобой в то время были детьми и мало что знаем и помним о той истории. Ты говоришь, что я неопытная и наивная. Да, возможно. Но мне хватает опыта понять, что отец вполне мог поджечь их дом. Мог! И не надо качать головой! Потому что ему нужно было снести его, он мешал его стройке, а мать Вадима не соглашалась. А для папы деньги всегда были превыше всего. И история с моим разводом это подтвердила.

– Зоя, не надо обобщать. Перед Орловым у папы были определённые обязательства. У них были совместные планы, которые ты нарушила. Я не одобряю папиного решения лишить тебя наследства. Но может, всё дело в том, что он узнал о твоей беременности от этого проходимца?

– Браво! – у меня начинается истерика. – Я забеременела не от того мужчины, и папа решил меня за это наказать. Ведь это он должен мне указать, от кого мне рожать детей, да? У меня нет права выбора? Орлов – подходящий бык-осеменитель? Чудовище, которое избивает женщин и насилует девочек, подходит мне и в мужья, и в отцы моему ребёнку. Конечно, папа ведь сам всю жизнь избивал маму, для него это – норма. Да, Слава?

– Зоя, что ты такое говоришь? Успокойся…

– Ты не знал, да? А я однажды даже присутствовала при этом! Так что он был вовсе не таким идеальным семьянином, каким пытался казаться. Жену бил, дочь подложил под извращенца. Вернее, даже двух дочерей! А что с его дочерьми и внуком случится, когда Орлов перепишет на себя прииск, он забыл подумать? До этого никому нет дела? Так почему папа решил, что адвокат, который спас меня от Орлова – неподходящая кандидатура на роль отца моего ребёнка? Только потому что отец когда-то из-за непомерной алчности убил его мать? Знаешь, Слава, у меня есть своё мнение и понимание, что такое хорошо и что такое плохо. И я буду рожать от того мужчины, кого лично я посчитаю достойным. Я не нуждаюсь ни в чьих указаниях со стороны.

Слава продолжает недовольно качать головой.

– Достойным? А что ты скажешь на то, что это он заказал убийство нашего папы?

Видимо, я ослышалась. Потому что это обвинение кажется абсолютным бредом. Даже если предположить, что Филиппов взялся за мой развод из мести папе, то заказать убийство он не мог, это исключено.

– Думаю, поэтому мама и не захотела с тобой сегодня разговаривать. Она очень скучает по папе и не может простить, что ты якшаешься с убийцей. Считает тебя предательницей, – заключает брат.

Он не торопится продолжать, даёт мне время переварить полученную информацию. После развода я виделась с Вадимом всего несколько раз и никаких отношений у нас не было. Значит, это выдумано, чтобы опорочить меня перед семьёй. А раз выдуманы несуществующие отношения, то и прочие обстоятельства, с большой вероятностью, имеют такую же достоверность.

– С чего ты взял, что убийство заказал Филиппов? – спрашиваю коротко. – Тоже Орлов наплёл?

Слава медлит с ответом. Я же успокаиваюсь и беру себя в руки. В начале разговора я готова была поддаться и заподозрить Вадима в корыстных мотивах. Но теперь не остаётся сомнений, что это всё намеренная дезинформация.

Орлов пытается одним махом подставить адвоката и наказать меня, поссорив с семьёй. И ему это удаётся. Сёстры смотрят волком и дразнят меня, мама избегает общения, а брат презирает.

– Да, информация от него, – признаётся Слава неохотно. – Сказал, что доказательств пока нет, но сыщики работают. Мои люди тоже копают, но пока глухо.

– Ну так если нет доказательств, то на каком основании ты обвиняешь человека? Только потому, что кто-то сплетню принёс? О презумпции невиновности не слышал?

– Типа не пойман – не вор? – морщится брат.

– Можешь трактовать, как хочешь. Я просто знаю, что Филиппов не мог этого сделать. Уверена на сто процентов. Какой у него мотив? Месть? Так почему сейчас, а не год-два-три назад? Зато у Орлова мотив налицо – папа настаивал, что прииск может перейти к нему только через ребёнка, но это слишком долго. А после папиной смерти кто будет настаивать? Ты, как я понимаю, не в курсе этой сделки. А Эльвира? Ей дай бог живой ноги от этого извращенца унести…

– Насчёт Эллы я другого мнения. Она сама кому хочешь голову откусит. Вряд ли Орлову удастся с ней легко справиться.

– Надеюсь... В общем, Слава, советую тебе поменьше Орлова слушать. Он врёт, чтобы настроить вас всех против меня. А вы ведётесь. Ну как так-то? Неужели непонятно, что он мне мстит? Ладно мама. Но ты-то умный человек! И вообще… Не знаю, какие дела были у папы с Орловым. Но я не советую тебя пачкаться сотрудничеством с ним. Он – подонок.

Брат не спорит, слушает меня внимательно. Слава – очень разумный, недаром отец возлагал на него большие надежды. Теперь он – глава семьи, от него зависит, продолжит ли процветать семейный бизнес и какой будет наша репутация в обществе.

– Да, кстати, папа не знал ни о моей беременности, ни о том, кто отец ребёнка. Зато он знал, что Орлов меня избил и я едва выжила, долго в больнице лежала.

Судя по вытянувшемуся лицу брата, он об этом слышит впервые.

– Ни мама, ни папа ни разу меня не навестили. Более того, требовали, чтобы я вернулась к мужу несмотря ни на что. У меня есть видео того избиения, случайно засняли. Могу показать, если не веришь. Ещё есть запись телефонного разговора, где Орлов признаётся, что собирается убить меня сразу после рождения ребёнка. И не только это. Думаешь, он просто так в итоге отступил, дал мне развод и начал прессовать Филиппова? Просто мой адвокат припёр его к стенке этими роликами – и у него не осталось другого выхода. Поверь, я хорошо знаю, что это за человек, на своей шкуре испытала. Поэтому и говорю: Эльвире может грозить опасность. Ты, как главный в семье, должен сделать всё, чтобы её защитить.

– Думаю, Элла понимала, на что шла, когда соглашалась на этот брак, – говорит он задумчиво. – Я не знаю, какие были условия их сделки. Но она умная и зубастая, её не так просто обмануть и заставить сделать то, чего она не хочет.

– Всё равно, держи руку на пульсе. Она всего лишь женщина, и её больше некому защитить. Мне повезло – я встретила чудесных людей из фонда помощи жертвам домашнего насилия. Кстати, Филиппов не только мне помог – он бесплатно защищает подопечных этого фонда, попавших в тяжёлую юридическую ситуацию.

Брат кивает.

– Допустим, мне тоже Орлов не внушает особого доверия. Слишком скользкий. Но с Филипповым ты всё равно держи ухо востро. Дыма без огня не бывает. Я за тебя волнуюсь.

Смотрю на часы. Мне пора ехать на вокзал. Я жалею, что провела это время со Славой, а не Вадимом. Я не рассчитывала выслушать столько нелицеприятных претензий в свой адрес, не думала, что мои близкие поведутся на лживые обвинения чудовища, сломавшего мою жизнь. Теперь я понимаю поведение мамы, но от этого ещё более горько. Почему она не поговорила со мной? Почему не высказала свои подозрения и сомнения мне в глаза?

– Да, ещё хотел сказать, что каждый месяц буду переводить тебе деньги. Если папа было важно соблюсти дедово требование относительно прииска, то он должен был также позаботится и о требовании финансовой поддержки всех детей и внуков. Я, конечно, не фанатик всей этой ностальгическо-исторической чуши, но уважаю мнение деда и считаю, что папа погорячился. Не сомневаюсь, что если бы он был жив, то со временем остыл бы и изменил завещание по справедливости.

– Спасибо, Слава.

Я не собираюсь отказываться от денег, принадлежащих моей семье и мне по праву рождения. И я благодарна брату за его позицию. Не знаю, о какой сумме идёт речь, но какой бы она ни была, лишней точно не будет.

Прощаюсь со Славой, встаю из-за стола и направляюсь к Вадиму. Всё время разговора он не сводил с меня глаз. Я очень боялась, что он уйдёт.

Он встаёт мне на встречу. Напряжён, взволнован – это видно по его резким движениям.

– Пора ехать… – чувствую себя неловко, будто предала его.

Разговор с братом что-то между нами разрушил, и я не знаю, можно ли теперь как-то всё восстановить.

– Нужно подняться за вещами. Пойдёшь со мной или в холле подождёшь? – по звенящему металлом голосу понимаю, что и он чувствует выросшую между нами преграду.

– Поднимусь, конечно.

Мне нет необходимости это делать. Рюкзак собран и стоит возле входа. Чтобы его взять, моё присутствие необязательно. Но это лишние несколько минут, которые мы могли бы провести вместе.

Поднимаемся в лифте. Стоим очень близко друг к другу. Вадим смотрит на меня в упор. Я пытаюсь понять, о чём он думает и что будет дальше.

– Надеюсь, ты не считаешь, что я воспользовался тобой для мести твоему отцу? Или брату удалось тебя в этом убедить?

– А вы не хотите спросить, не считаю ли я вас заказчиком убийства моего отца?

– Даже так? Интересно. Кеннеди – тоже я? – Вадим пытается шутить, но я вижу, что ситуация его очень тревожит.

– Мама в это верит, – говорю с обидой. – Потому и назначила меня врагом народа. За то, что с вами связалась. По версии Орлова, мы вместе.

Лифт останавливается, и разговор обрывается.

Мы забираем приготовленные у входа в номер вещи. Вадим забрасывает на плечо мой рюкзак, но преграждает путь, не давая выйти. Осторожно притягивает меня к себе.

– Так может, перестанешь наконец-то мне выкать, раз мы вместе?

Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь, проводит ладонью по щеке, большим пальцем очерчивает и слегка надавливает на нижнюю губу.

Сглатываю. Нехитрый жест отдаётся щекоткой внизу живота. Вадим смотрит пристально. Глаза в глаза. Касается ртом моих губ сначала осторожно, будто пробуя границы дозволенного, а затем напористо и даже агрессивно. Будто сердится за то, что посмела в нём усомниться.

Глава 33

Вадим

Разгар рабочего дня. Я в своём кабинете беседую с клиенткой.

“Еду в роддом”, – прилетает короткое сообщение.

Отвлекаюсь на него, перечитываю несколько раз. Сердце на миг останавливается, а затем снова начинает качать кровь. Я правильно понял, что у Зои начинаются роды? Иначе зачем может понадобиться ехать в роддом?

Я полагал, что ребёнок родится недели через две. Сейчас ещё рановато. После недавнего осмотра она мне писала, что пока никаких предпосылок для начала родов врач не видит. Что-то пошло не так?

Пытаюсь сохранять спокойствие и работоспособность, хотя это очень непросто. Вопрос клиентки нетривиальный и требует концентрации. Кладу смартфон на стол экраном вниз, чтобы избежать соблазна смотреть на него снова и снова.

– Знаю я его права! – эмоционально реагирует посетительница на мой монолог о равных правах обоих родителей на ребёнка. – Муж купит суд с потрохами и выставит меня дьяволом во плоти, чтобы забрать у меня моего сына!

Я не знаком с её мужем и не знаю пока, ни на что он способен, ни его намерений. Более того, он до сих пор не предпринял никаких активных действий, даже не подал на развод. То есть фактически мы делим шкуру неубитого медведя. Догадываюсь, что ожидание и неопределённость подогревают нервозность клиентки. Но тут я бессилен – ей бы с хорошим психологом пообщаться для снятия тревожности.

Я пытаюсь ей помочь, насколько это возможно на данном этапе. Естественно, ставлю её в очередь на случай, если муж подаст иск. Независимо от загруженности, как только это случится, я должен буду выкроить время и взяться за её дело.

– Эмилия, если будет суд, то вы будете защищаться, – телефон пиликает снова, и я смотрю на экран, хотя дал себе слово не делать этого, пока не закончу разговор.

Зоя уточняет, что у неё отошли воды и она ждёт такси. Лучше было вызвать “скорую”. Но я на расстоянии не могу давать советы, ей на месте виднее.

В мой прошлый приезд мы обустроили квартиру, которую я арендовал для Зои и дочери. Я купил всё по списку, который ей дали в консультации, мы вместе упаковали сумку в роддом и положили на видное место. Мы проговорили алгоритм действий в случае начала родов. И я очень надеюсь, что Зоя всё сделает правильно и в стрессе не натворит каких-то глупостей.

Пытаюсь вернуться к работе, хотя мыслями витаю далеко.

– Если хотите, я буду представлять ваши интересы в суде, – успокаиваю клиентку. – Не хотите – я могу посоветовать другого адвоката. Никто не знает, что произойдёт через пять или десять лет, как поведёт себя ваш муж и какие из его условий окажутся для вас неприемлемыми. Так что давайте решать проблемы по мере их возникновения. И попробуйте не изводить себя заранее.

Все доступные на данный момент действия мы обсудили. Ситуацию я понял и готов взяться за защиту в случае необходимости. Дальше ждём ходов со стороны мужа. Не вижу смысла продолжать разговор. Тем более, что меня разрывает на части от волнения за моих девочек.

Не ожидал, что известие о начале родов настолько выбьет из колеи.

– Извините, Эмилия, нам придётся прерваться. У меня возникли непредвиденные обстоятельства, – заканчиваю разговор с клиенткой. – Жена написала, что едет в роддом, – поясняю поспешность.

К счастью, женщина не задаёт лишних вопросов и не возмущается. Она с улыбкой желает Зое удачи и прощается.

Я не планировал присутствовать на родах. Этот процесс кажется в высшей степени интимным. Если пара много лет вместе, между ними давно установился максимальный уровень доверия и взаимной поддержки, то совместные роды для них вполне естественны. Мы с Зоей не то, что не женаты, нас и парой-то можно назвать с натяжкой. Она может не захотеть, постесняться моего присутствия в родильном зале.

Кроме того, я слишком далеко. Какова вероятность, что я успею? Первые роды длятся около суток. Но если отошли воды, то всё может произойти быстрее. Впрочем, я в этом ни черта не смыслю, а Зоя больше не пишет, и я не знаю, на какой она там стадии.

С врачом в роддоме я договорился заранее. Он приедет принимать у Зои роды в любое время, даже если это будет глубокая ночь или выходной день.

Несусь по трассе. К счастью, дорога не слишком забита. Судя по карте пробок, заторов впереди нет.

Хочу успеть. Я должен успеть! Что если ей понадобится моя поддержка и присутствие? Мы с ней не обговаривали совместные роды. Да мы ничего совместного не обсуждали! Наши отношения ещё слишком далеки от этого. А надо было, конечно…

Почему я не привёз Зою к себе? Были же такие мысли. Но она упёрлась, что ей нужно продолжать работать, и я поддался, не нашёл весомых аргументов.

Нутро выворачивает наизнанку. Я думал, что смогу остаться в стороне, пока Зоя мучается и рожает нашу малышку? Чушь!

Я привык всё держать под контролем. А какой может быть контроль, если она там, за много километров, и неизвестно, что с ней сейчас происходит. Трубку не берёт, связи никакой нет.

Расстояние между городами преодолеваю в рекордные сроки. Нахожу место на парковке и бегу в здание. Мне тут же преграждает путь дама необъятных размеров в белоснежном халате.

Кажется, добиться Зоиного развода с Орловым было легче, чем прорвать оборону в родильном отделении. Нет, мы не заключали договор о партнёрских родах и не оплачивали в кассу. Нет, у меня нет на руках никаких анализов и флюорографии. Голова идёт кругом. Интересно, в цивилизованном обществе всё это тоже требуют?

Меня спасает врач, с которым у меня договор о родах. Приходится немного увеличить гонорар, и тут же об анализах и прочей лабуде забывают.

– Давайте скорее! – торопит меня санитарка, упаковывая меня в какой-то карнавальный костюм то ли врача, то ли космонавта. – У вашей жены уже потуги.

Наверное, будь я поспокойнее, я бы вспомнил, о каком этапе родов идёт речь. Я уже почти в нокауте. Ещё немного – и пополню список папаш, бесславно свалившихся в обморок в родзале. А потому все ресурсы организма направляю на поддержание вертикального положения тела.

– Ты приехал.. – радостно выдыхает Зоя и улыбается.

Раньше я знал о родах только то, что видел в кино. Но реальность с происходящим на экране имеет мало общего.

Я рвался в родильный зал в надежде оказаться в эпицентре событий и, при необходимости, как-то на них повлиять. Но по факту ни о каком контроле или влиянии и речи быть не может. Всё, что я могу, – это стараюсь не мешать персоналу делать свою работу и не отвлекать Зою от инструкций и команд, которые ей даёт акушерка. Я пытаюсь её поддерживать и надеюсь, хоть это у меня получается неплохо.

Находясь в эпицентре апокалипсиса, могу сказать только одно. Роды – это ужас. Ума не приложу, как женщины, пережившие их, соглашаются пройти это ещё раз. Да и врачам без стальной психики и железных нервов в родзале делать нечего.

Мужчинам же… Мой совет: действуйте по обстановке. Если ваша женщина просит составить ей компанию, если это не просто дань моде, а она действительно нуждается в вашей поддержке и вашем присутствии, то соглашайтесь и проходите с ней за руку этот непростой путь. Не забудьте заранее принять лошадиную дозу успокоительного.

Но если жена не просит, то не рвитесь туда по собственной инициативе. Поберегите свою нежную нервную систему, она вам ещё пригодится.

Я вовсе не сексист, но не каждый мужик в состоянии выдержать психологическую нагрузку, которая падает на него в родзале. Видимо всё-таки женщины слеплены из другого теста, природа изначально готовит их к этому испытанию. Ни о каком равенстве в родзале говорить не приходится. Они – героини. А мы… В жизни есть миллион способов проявить себя и сказать женщине “спасибо” за то, что привела в этот мир нашего общего ребёнка.

Я вижу, как мучается Зоя, и готов выть от бессилия, потому что не могу ей ничем помочь. Я просто держу её за руку, целую и шепчу какую-то ободряющую ерунду. При этом дважды получаю резкое замечание от акушерки, что я мешаю роженице сосредоточиться.

Я готов терпеть эти предвзятые придирки, лишь бы Зое было полегче, и всё это поскорее закончилось. Но оно тянется как будто бесконечно!

Меня захлёстывает паника, всё ли в порядке. Акушерка рявкает – и непонятно, то ли она всегда такая психованная, то ли нервничает из-за того, что что-то идёт не так.

А когда ребёнок наконец появляется на свет, в первый момент я испытываю настоящий шок. То, что врач держит в руках, совсем не похоже на младенцев, которых показывают в рекламе памперсов и детского питания. Это… Даже слов не подберу для сравнения. Крохотное, красное существо, которое мяукает как котёнок… Врач кладёт младенца Зое на грудь, и по её блаженной улыбке я догадываюсь, что всё в порядке.

Меня оттесняют в сторону. По обрывкам слов и интонациям пытаюсь оценить ситуацию. Никакой паники у врачей не замечаю, и понемногу успокаиваюсь сам. Зоя тоже, кажется, спокойна и расслаблена.

– Папаша, принимайте свою принцессу! – мягко обращается ко мне акушерка. Оказывается, она умеет не только гавкать?

Время останавливается. Мир замирает. Кажется, даже планета прекращает своё вращение вокруг Солнца.

Я никогда не держал на руках маленьких детей. И тем более таких крохотных. Медсестра смотрит на меня участливо и даже жалостливо. Мол, немощный – даже ребёнка на руки взять боится. А я… и вправду боюсь.

Надеюсь, мой позор не выйдет за стены этого здания, и никто из друзей и коллег не узнает, что я не такой бесстрашный, каким стараюсь быть по жизни.

– Сгибаете руку, вот так, – медсестра ставит мою левую руку в горизонтальное положение. – Теперь аккуратно берёте малышку, – кладёт мне на руку крохотный свёрток. – И придерживайте!

Второй рукой крепко прижимаю малышку к себе.

– Осторожнее! Не раздавите! – командует медсестра.

Чувствую себя каким-то умственно и физически неполноценным. Очень стараюсь сделать всё правильно. Но, кажется, не слишком преуспеваю. Ей легко говорить, она уже тысячи раз держала в руках младенцев. А до того наверняка училась этому в училище. К тому же она женщина! Я же… Оказываюсь неподготовленным к столь ответственной миссии – ни морально, ни физически.

Дочка слишком крохотная. Я и не ожидал, что она будет сразу размером с пятилетнего ребёнка. Но никак не могу свыкнуться с её габаритами.

Медсестра не сводит с меня взгляда. Больше ничего не говорит, только хмыкает.

Я жадно всматриваюсь в малюсенькое личико. Это – моя дочь! Моя красавица, моя маленькая королева. У малышки закрыты глаза, и я совершенно не понимаю, на кого она похожа. Да и какая разница, если она – моя дочь?!

А то, что такая маленькая, – может, и хорошо. Вон, Зоя тоже мелкая, в отличие от всей её родни. Надеюсь, наша малышка пойдёт в маму – будет такой же красивой и изящной. Было бы замечательно!

Но всё это ерунда. Главное – чтобы была здорова. Врачи молчат, ничего не говорят, всё ли с ней в порядке. Но и не высказывают никаких сомнений. Значит, всё хорошо?

Два девятьсот пятьдесят и сорок девять сантиметров – это много или мало? Кто его знает… Я не помню, с каким весом родились мы с сестрой. Эта информация никогда не казалась мне важной, хотя мама неоднократно об этом говорила. Теперь очень жалею, что не запомнил.

– Ну что вы как неживой? Отомрите уже, папаша! Всё хорошо! – тормошит меня акушерка, которая рычала на меня во время родов.

Потом малышку куда-то забирают, а меня выгоняют в коридор. Только я собираюсь залезть в интернет и поискать информацию о новорожденных младенцах, как меня подзывает дама в белом халате и начинает втирать что-то о благотворительном взносе… Я сейчас готов отдать всё, что у меня есть, лишь бы с Зоей и нашей дочерью было всё хорошо.

В голове – кисель. Эмоции, переполнявшие меня во время родов, стихают, и я словно проваливаюсь в безэмоциональную пропасть, вакуум. Мне нужна подзарядка, чтобы снова стать нормальным человеком. Болтаюсь в коридоре как неприкаянный. Туда-сюда ходят врачи. Никому нет до меня дела, будто я – призрак-невидимка.

Я не знаю, что мне делать дальше. Как долго Зоя будет оставаться в родзале? Всё ли с ней в порядке? Или мне уже стоит начинать паниковать?

– Молодой человек! Молодой человек! – возле меня возникает та же дама. – Платную палату будете брать?

Я не сразу понимаю, о чём она спрашивает. Ей приходит повторить мне как несмышлёному ребёнку.

– Да-да, конечно, платную…

Пока совершаю привычные манипуляции с оплатой, мозг постепенно встаёт на место и возвращается к своему привычному состоянию. Когда в коридор на каталке вывозят Зою, я уже не чувствую себя беспомощным дурачком. Роды стали для меня катастрофической эмоциональной мясорубкой. Но, кажется, я справился, пусть и не на все сто. Как бы там ни было, я – снова мужчина, готовый нести ответственность за свою женщину и ребёнка.

Пока Зою устраивают в одноместной палате, я беседую с врачом, он заверяет меня, что роды прошли хорошо, всё в штатном режиме, осложнений не было. С ребёнком тоже, на первый взгляд, порядок. Обещает прислать медсестру, которая покажет, что и как делать с малышкой.

Контроль за ситуацией возвращается ко мне. Значит, всё и вправду в штатном режиме.